Глава 27. Месть — блюдо, которое подается не только холодным

      В абсолютной тьме внезапно вспыхнули два зловещих красных глаза. Щелчок — и из мрака вырвались черные, склизкие щупальца, которые потянулись к Белле с причмокивающим звуком. Она замерла, чувствуя, как воздух в легких становится густым и вязким, словно смола. Вдох-выдох. Выдох. Вдох. Вдох. Ползти, не сводя взгляда от этих адских точек, стало единственным, что она могла делать. В ушах гремел оглушительный гул, который заглушал все вокруг, оставляя только пустоту и страх.       Монстр затаился в этой пустоте, выжидая. Бланш тяжело дышала, пытаясь не поддаваться панике, но тщетно. Тьма наступала с бешеной скоростью, обволакивая ее, как липкая и скользкая субстанция. Она отчаянно пыталась вглядеться в эту мглу, но не видела ни зги. И вдруг грохот — нечто огромное, практически черное, выпрыгнуло из темноты и понеслось прямо на нее.       Клыки и когти. Пронзительный крик. Сердце едва не остановилось. Рывок — это чудовище, перед которым Белла абсолютно бессильна, неожиданно вцепилось в ее ноги и поволокло во тьму. Хрипы и бульканье доносились из его груди, а длинный коготь стягивал платье, пытаясь разорвать его на лоскутки.       Нет! Нет! Сколько можно?       Мирабелла резко распахнула глаза и заорала, как ей казалось, что есть мочи, лихорадочно рыдая. Но вместо крика вырвался лишь хрип. Истеричные взгляды метались по сторонам. Сердцебиение, которое сорвалось в галоп, начало замедляться, когда она осмотрелась вокруг и поняла, что находится у себя дома. И рядом нет никаких монстров: только квартира Киллиана и светящее в окно солнце. Такого сильного облегчения она не испытывала давно, ведь обычно все кошмары оказывались реальными. Это был чертов ночной кошмар. Проклятие, она только проснулась, а голова уже пульсировала от боли из-за этого сна…       Бланш глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и вытерла навернувшиеся слезы. Она завернулась в одеяло, которое пахло Киллианом. Но где же он? Эта мысль внезапно поразила ее, и паника вновь подступила к горлу. Она судорожно начала искать его, чувствуя, как глаза снова начинают болеть от слез.       А что если он ее бросил? Если ушел навсегда? Если не вернется? Усыпил и покинул ее, как сделал это Кристофер?       Она не нужна даже ему.       В голове снова закрутились сводящие с ума мысли, от которых хотелось кричать. Но дверь со скрипом открылась, и спасительное появление Киллиана вырвало ее из этого кошмара. Он заскочил в комнату с растрепанными волосами, в помятой ночной рубашке и штанах, и, увидев ее в полной растерянности и слезах, мгновенно среагировал.       — Белла, что случилось? Тебе приснился кошмар? — испуганно спросил он, крепко обняв ее и поцеловав в щеку.       — Да, огромный монстр хотел меня порвать на кусочки. Я подумала, что ты ушел и бросил меня, — выдавила она, чувствуя, как его объятия успокаивают ее.       — Ну все-все, это было не по-настоящему, моя дорогая. Я отошел всего лишь на пару минут в туалет, а ты уже плачешь. Я тоже только что проснулся, — он чмокнул ее в макушку и погладил по волосам. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       — Уже гораздо лучше, горло практически не болит, синяки тоже проходят. Даже перелом зарастает быстро, но низ живота тянет… Магия не всегда так быстро помогает, — тяжело вздохнула она, глядя в окно и чувствуя странное ощущение внутри.       Солнце все так же ярко светило, словно ничего не произошло. С улицы доносились детские крики и смех, и для всех горожан жизнь шла своим чередом. Но для Беллы все перевернулось с ног на голову. И, пожалуй, для Аида с его приспешниками тоже.       Бланш стиснула зубы, когда заметила шпиль Инквизиториума вдалеке между домами. Он все так же издевательски переливался в солнечных лучах. Для него ничего не изменилось — он всего лишь перемолол еще одного человека и выплюнул его. Внутри Мирабеллы все скрежетало от горькой злобы, обиды и ненависти.       Сожги его… Сожги. Уничтожь. Накажи. Ты же можешь.       Этот голос снова нашептывал ей в голове, разливаясь ядом по венам. Пробраться туда ночью, испепелить дотла и красиво уйти, оставив за собой только угольки. И никто никогда не поймет, что это сделала она. Не найдет ее, ведь они скоро уедут и больше не вернутся в Маунтин-Вилль. Потрясающий план возмездия и торжества справедливости.       — Белла, ты со мной? Я тебя уже третий раз спрашиваю, что ты хочешь на завтрак и может, тебе принести из дома какие-то лекарства? — внезапно пощелкал перед ней пальцами Киллиан, вырывая ее из мыслей.       — Э-э-э, давай оладьи или блинчики… А за зельями я схожу сама и заодно наконец-то увижусь с Сидерисом. Мне нужно развеяться, — ответила она с особым напором, смутив Киллиана.       — Может, тебя проводить? Не боишься одна идти? — осторожно поинтересовался он.       — Теперь уже бояться нечего да и некого, так что я сама справлюсь, — как-то отстраненно вздохнула Бланш.              Пока Киллиан колдовал над завтраком, Белла, пробуждаясь от долгого сна, умылась и облачилась в одежду. Сегодня она чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера, но все равно ее взгляд был задумчивым и рассеянным, а мысли кружились вокруг шпиля Инквизиториума, возвышающегося за окном. О’Коннел, словно почувствовав ее настроение, не докучал разговорами, позволяя ей наслаждаться тишиной. Белла была благодарна ему за это.       — Киллиан, что будет дальше? Ты раскрыл преступление, эта страница твоей истории закончилась. Давай завтра же уедем отсюда? — Белла первая нарушила молчание своей мольбой.       — Не моей, а нашей истории, — поправил ее О’Коннел и взял за руку: — Если ты готова и чувствуешь себя хорошо для трёхдневной поездки в карете, то я только за то, чтобы убраться отсюда поскорее, потому что мы должны присутствовать на суде Аида. Мой план таков: возьмем Сидериса, Генри, потому что я обещал ему помочь, и уедем в Салем. Там нас уже ждут мои друзья из адвокатской конторы, благо Сид успел им оперативно отнести письмо. Алекс и его жена разрешили пожить первое время у них, пока мы не снимем квартиру. Пока я поработаю там же, заберу документы из семинарии и распрощаюсь с ней навсегда, а ты с Генри поищете какую-нибудь работу. Может, получится найти тебе преподавателя по вокалу, и тогда ты сможешь попытать шанс и поступить в консерваторию.       Белла и раньше-то слабо представляла себе мир за пределами своей деревни и Маунтин-Вилля, а теперь осознание того, что ее маленькая вселенная сломается, едва не взрывало голову. Мурашки побежали по коже. Это звучало настолько безумно и нереалистично, что она не могла поверить в слова Киллиана. Она не знала, что удивляло ее сильнее: то, что он был за ее работу и обучение, или жизнь в большом городе. Радовало то, что там появится хотя бы одна женщина, рядом с которой Белла чувствовала бы себя в безопасности. С одной стороны, ее безумно пугала неизвестность, буквально прыжок на другую планету, но с другой — невероятно сильно хотелось заглянуть в иную сытую, счастливую и богатую жизнь столицы. Посмотреть, какие там дома, нравы, наряды и развлечения у тех людей, насколько они различаются с тем, что рассказывал О’Коннел.       — Мне даже не верится, что за пределами Маунтин-Вилля что-то существует. Хорошее, доброе и светлое. Он как будто накрыт куполом и отрезан от мира, — усмехнулась Бланш и почесала за ухом.       — Да уж, так и есть. Цивилизация сюда не скоро дойдет. Но поверь, там будет гораздо лучше. По крайней мере, в столице никто настолько не помешан на религии, традициях и Инквизиции, — подбодрил ее Киллиан и осушил кружку молока.       — Надеюсь на это… Спасибо огромное за оладья. Я пойду побыстрее, а ты пока начинай собирать вещи, — Белла подскочила и поспешила на выход.       Она юрко виляла по городу, стараясь не попадаться людям на глаза, и поражалась тому, насколько чужим он ей стал. Бланш не ощущала ни единой капли любви к этому месту. Хотела как можно быстрее пробежать Инквизицию, но не вышло. Она все равно застыла перед его дверями, как зачарованная, снова прокручивая в голове то, что с ней сделали в этих стенах. Ну ничего, осталось подождать совсем чуть-чуть, когда народ исчезнет с улиц… а вместе с ним и Инквизиториум.       Белла пришла к своему дому, и внутри все похолодело точно так же, как тогда на пепелище деревни. С трудом сдержала порыв эмоций, чтобы не пустить слезы, и зашла внутрь бывшего разгромленного пристанища. Вся комната была перевернута вверхдном, вещи разбросаны по углам и выпотрошена каждая подушка, а в воздухе на солнце кружились пылинки. Казалось, прошла не пара дней, а несколько лет с того момента, когда Мирабелла пыталась сбежать отсюда. Однако посреди этого бардака на ковре мирно спал Сидерис, свернувшись клубочком и верно ждущий хозяйку.       — Сид, я вернулась, — с теплотой прошептала Бланш, и волк, навострив уши, сначала не поверил, а потом подорвался с места и с визгами ринулся к ней. Повалил на пол на радостях и, поскуливая, принялся вылизывать ей лицо. — Фу, боже, ну и запашок у тебя из пасти.       — Белла-Белла-Белла! Ты пришла! Ты вернулась, моя любимая хозяйка! Наконец-то, я думал, ты умерла, и больше никогда не придешь ко мне! — огромный черный волк, словно обезумев от счастья, прыгал вокруг нее, как дикий зверь, носился за своим хвостом, ластился, как щенок, и заливисто смеялся, будто не веря своим глазам.       — Господи, милый мой, как же я скучала по тебе эти три дня! Словно вечность тебя не видела, — Мирабелла с трудом сдерживала слезы, внутри нее что-то рвалось на части от облегчения и восторга. Она сжала любимца в объятиях, прижимая к себе изо всех сил, зарываясь пальцами в густую черную шерсть. В этот момент она ощущала родной, почти забытый покой, который дарил ей Сидерис.       Ее дорогой, неповторимый защитник, который никогда не предаст. Вот уж в ком она была уверена на сто процентов.       — Как ты себя чувствуешь? Что эти твари с тобой сделали? Что с Аидом? Клянусь, только скажи мне, и я разорву его на кусочки, — прорычал Сид, его голос был полон ярости и угрозы. Ради Беллы он готов был разорвать кого угодно, лишь бы защитить ее. На то он и ее защитник.       Мирабелла хотела было выпалить: «Не только Аида, но и тех четырех инквизиторов», но осеклась, тяжело сглотнув. Она не хотела вновь погружаться в эти ужасные воспоминания, поэтому ответила гораздо короче:       — Сид, ты опоздал. Этого ублюдка уже увезли в столицу на суд и смертную казнь. Звучит забавно, но они пытались меня пытать. Инквизиторы сбросили меня со скалы, надеясь, что я утону. Но черта с два им, а не мою смерть. Меня спасли дельфины, но лишь на мгновение. Они ударили меня, я потеряла сознание и очнулась уже в темнице. Оттуда меня повели на сожжение… Думала, вот он — мой конец, но Киллиан успел в последнюю секунду и снял меня. — Белла нервно усмехнулась, пряча за этим смехом всю боль, но Сидерис заметил, как из ее глаз стекают слезы.       — Хоть какой-то от него толк… Я должен был защищать тебя! Но не смог… — жалобно завыл он, его голос дрожал от боли и ярости. Сид оскалился и зарычал, его шерсть встала дыбом. У Мирабеллы сжалось сердце от его переживаний.       — Ты не виноват в этом, Сидерис. Никто, кроме этих подонков, не виноват. Но главное, я жива, да? — она обняла его, словно маленького волчонка, стараясь успокоить. Она поняла, что правильно поступила, не рассказав ему всю правду. Он бы винил себя до конца своих дней, что не сумел перегрызть всем глотки.       — Ты все еще хочешь уехать отсюда? Ты возьмешь меня с собой, Белла? — Сид посмотрел на нее своими огромными, полными слез глазами, его голос дрожал.       — Конечно, мое солнышко. Как мы и планировали, ты станешь собакой. Мы с Киллианом и Генри уезжаем в столицу уже завтра. Но прежде мне очень нужна твоя помощь, — прошептала она, в ее голосе проскальзывали искры безумия. Сидерис даже не знал, что его потрясло больше: ее странное поведение или новость о переезде.       — Ты меня пугаешь, Мира. Что ты задумала? В чем? — настороженно спросил он, его голос был полон тревоги.       — Я не прощу этому городу и Инквизиции то, что они со мной сделали. И потому хочу немного отомстить. — Белла вздрогнула, ее невинная улыбка превратилась в плотоядную и маниакальную. — Дорогой, ты прикроешь меня, постоишь на стреме, пока я буду сжигать Инквизиториум. Этой ночью. Мы пойдем туда, и я сожгу его дотла, чтобы камня на камне не осталось. — Она внезапно расхохоталась, ее смех был безумным и зловещим. — О, знаешь, я бы сожгла дома каждого из этих выродков. Но жаль их жен. Таких же девушек, как и я. Исключительно женская солидарность.       — Т-т-ты издеваешься? Как благородно! Ты правда хочешь это сделать? Неужели ты не хочешь убить их собственноручно? — Сид ошалело уставился на нее, его пасть была раскрыта от удивления.       — Конечно же, нет, я не хочу пачкать руки в их мерзкой крови! Я не издеваюсь, всё это — чистейшая правда. Я уже, считай, убила их, но более изящно, наложив заклятие страшной болезни на всех, кто мучил меня… Они умрут в муках, если к тому времени их не повесят или не сожрут крысы, — неожиданно ожесточённым голосом произнесла Мирабелла, словно отвесив хлесткую пощёчину. Таким стальным и холодным Сидерис ещё никогда её не слышал.       Она изменилась, стала какой-то другой и точно что-то не договаривала. Он понимал это даже по другому запаху, исходящему от неё… Точно не самой Миры или даже Киллиана. Даже предположить было страшно, насколько сильно она умалчивала о том, насколько над ней измывались эти изверги. Но Сид побоялся задавать ей лишних вопросов, лишь бы ненароком не вывести её из себя       Белла подскочила с пола и, как заведённая, лихорадочно начала обыскивать все полки, дрожащими руками резко открывая все дверцы.       — Мира, что ты ищешь? Пока тебя не было, я ходил и собирал твои раскиданные вещи по полю после инквизиторов. Хорошо, что заклинание невидимости временное, иначе бы ты потеряла все магические книги с концами, — недоумевающе посмотрел на неё Сидерис.       — Я-я… Ничего, средство от простуды, — откровенно соврала Бланш и неожиданно наткнулась на склянку с зельем для аборта. Едва не выпав из мира на несколько секунд, она жадно опустошила эту дрянь до дна с такой скоростью, с какой никогда раньше не пила. Боже, до чего же горькое! Но зато теперь она не понесёт от этих паскудных стервятников… Бешеное сердцебиение медленно успокаивалось, а в голове пульсировала только одна мысль: «Хоть бы сработало». — Спасибо тебе огромное, Сид. Ну так что, ты пойдешь со мной?       — У меня есть выбор? Очевидно, мы пойдем уничтожать этот мир вместе. Хоть так расквитаемся, — смиренно согласился волк.

✠✠✠

      Бланш с нетерпением ждала этого долгожданного момента возмездия и восстановления справедливости. Она представляла себе, как это будет эффектно, элегантно и безжалостно, разрушая до основания все устои этого жалкого городка. Всего, что было в её жизни и прошлом.       Белла хотела действовать незамедлительно, но время до заката тянулось предательски медленно. Она успела заглянуть к феям и, в отличие от Сидериса, не смогла сдержать эмоций. Она рассказала им обо всём в подробностях и едва не расплакалась снова. Однако ей удалось взять себя в руки, подпитываясь злобой и ненавистью. Только Динь-Динь из всех пыталась подбадривать и поддерживать её, не давая волю слезам.       Несколько часов Бланш бесцельно бродила по полям вместе с Сидерисом, а затем вернулась домой к Киллиану, который всё ещё собирал вещи. Она помогала ему, смеялась и болтала о чём-то, порой даже не осознавая, о чём. Но ни разу не обмолвилась о своём плане, как бы ни хотелось поделиться с ним.       Белла старалась не выдавать себя, но её нервозность и суета не укрылись от внимания О’Коннела. Он спрашивал, всё ли с ней в порядке, но она лишь отмахивалась.       Наконец, солнце опустилось за горизонт, и в домах напротив погас свет. Мира терпеливо дождалась, когда Киллиан крепко уснёт, с широкой улыбкой нежно поправила локон его волос и медленно поднялась с кровати. Накинув чёрный плащ, она тихо надела удобные сапоги и, немного поколебавшись, достала кинжал на всякий случай.       Выйдя на улицу, она взмахнула рукой и позвала за собой Сидериса, который в виде ворона сидел на ветке. В воздухе повисла звенящая тишина, словно город вымер, слышались только её шаги и шум листвы, да где-то вдалеке вой собак.       Белла шла по пустым улицам, сливаясь с тёмными стенами, и впервые за долгое время чувствовала внутри твёрдую уверенность. Истинное, упоительное благоговение наполняло её. Она совсем не боялась попасться кому-то на глаза. Даже четыре инквизитора её больше не пугали. Ведь, во-первых, Аида больше здесь нет. А во-вторых, она наконец-то ощутила силу внутри себя. Похоже, Мире действительно нужно было опуститься на самое дно, чтобы понять, чего она стоит.       Бланш возвышалась над толпой, как несокрушимая скала, превосходя всех инквизиторов и горожан в сотни раз. В её руках была сила, о которой они могли лишь мечтать: она повелевала стихиями, исцеляла раны за считанные дни, говорила с животными и создавала зелья, способные исцелить любую хворь. Перед её могуществом склонялась сама природа, подчиняясь её воле, словно покорный слуга. Это они должны были трепетать перед ней, а не она — стоять перед ними на коленях.       Никто — ни Аид, ни Джейк, ни Кристофер — не мог противостоять её магии. Она была воплощением той силы, что способна разрушить целые города и воскресить из пепла. Её имя вызывало страх, уважение и восхищение — и это было её по праву.       Белла медленно кралась к Инквизиториуму, прячась в тени деревьев. Её сердце билось, как дикий зверь, а в голове метались тревожные мысли: «А стоит ли? А что, если я не смогу остановиться? Что, если меня заметят стражники?»       К чёрту сомнения! Она знала, что делает всё правильно. В её руках — судьба мира, и если её план пойдёт не так, у неё есть кинжалы, готовые вонзиться в сердца врагов.       Собрав всю свою решимость, она достала из кармана мешочек с сонным порошком. Её руки дрожали, но она знала, что должна это сделать. Ветер, подчиняясь магии, понёсся прямо в лица стражникам. На губах заиграла ликующая ухмылка, когда их тела рухнули на каменный пол с глухим стуком. Это была её месть — сладкая, как нектар, и пьянящая, как вино.       Но она не стала задерживаться. Слишком велик был риск быть замеченной. Через чёрный ход, предназначенный для доставки продуктов, она пробралась внутрь. В темноте кухни раздавался её истерический смех: «Чёртов буфет в Инквизиториуме. Господи, какой абсурд. Эти монстры тоже любят поесть, как и все». Её шаги эхом разносились по коридорам, а сердце бешено колотилось.       Внезапно перед ней сверкнули ножи, и по спине пробежала дрожь. Но она не остановилась. Несмотря на то, что едва не сбила сковородки и не врезалась в углы столов, она продолжала свой путь.       Тяжёлые двери со скрипом распахнулись. Она оказалась в самом сердце Инквизиториума — в зловещем, мрачном коридоре, пожираемом тьмой. Это было место, куда никто не осмеливался войти по своей воле.       Вокруг не было ни души, стояла звенящая тишина. Но именно эта тишина пугала её больше всего. Она знала, что здесь её сила может обернуться против неё.       Сквозь витражную розу просачивался лунный свет и падал ей прямо в ноги. Будто в трансе, Белла медленно осмотрелась, прислушиваясь к шорохам, проверяя, нет ли рядом засады, а после уставилась на запертую входную дверь. Когда ее тащили сюда, она даже не успела понять, насколько большие пространства занимал этот завод по убийству людей. Как вольготно они себя чувствовали здесь.       Резкий звон в ушах, вспышка перед глазами — и перед Беллой, словно вживую, снова промелькнули лица инквизиторов. То, как ее хватают за волосы, волокут по полу и тянут вниз. В подземелье. В созданный на земле Ад. Сильная дрожь охватила тело, и Мира застонала, согнувшись пополам и зажав уши, чувствуя, как волна страха и паники подступает к горлу. Дыхание вновь перехватило.       Раз. Она опять осталась одна со своими страхами. Два. Есть ли вообще от этой боли спасение? Перед закрытыми глазами вновь и вновь проносились картинка, где ее бросают на колени, бьют, раздвигают ноги, прижимаются с обеих сторон и одновременно трахают до потери сознания.       Три. И только крик помог ей снова задышать полной грудью, разорвать порочный круг и еще раз убедиться, что вокруг никого нет. Ублюдки. Бесчеловечные звери, которые не должны существовать. Мирабелла резко развернулась и вместе с ревом «Я ненавижу вас!» мощной магической волной разбила все стекло вокруг, снесла картины и кресты со стен. Эта боль и клокочущая злость внутри парадоксально придавали ей еще больше сил, а потому она сорвалась и побежала во первые попавшиеся комнаты.       Разносила все на своем пути. Один взмах рукой — и стулья взметались вверх, с грохотом ударяясь об стены, настолько толстые, что никто ничего не услышит. Взмах другой — и все книги слетали с полок, а Белла собственноручно разрывала листы этих дьявольских отродий. Глубоко плевала на то, священные они или нет, а те, которые были помечены инквизиторским крестом, раздирала с особым жестоким смаком, скидывая остатки в кучу — ее будущий костер для инквизиции. Перед глазами будто вмиг все заволокло красной дымкой безумия.       — Вы меня не сожгли, не убили и не согнули, но вот я сотру вас в пепел. Аид, ты недооценивал меня, старый смердящий ублюдок. А вот и, кажется, твое уютное гнездышко! — с сочащимся издевательским удовольствием цедила Белла, когда его кабинет, где каждая деталь наверняка была ему дорога.       Белла с истерическим смехом рухнула в его кресло, отделанное бархатом, плотоядно облизнулась и ощутила, как довольно заурчал внутри ядовитый комок злобы.       Провела пальцами по столу из дорогого дуба, ласково погладила чернильницу, а после со всей силы разбила ее об пол, вальяжно откинулась на спинку, взяла его бумаги и начала рвать. Медленно и безжалостно.       — Лучше бы это было твое лицо.… Ну и где ты сейчас, псина безгласная? Так ты меня называл? Сейчас я владычица этого места, сейчас я решаю вашу мразотную никчемную судьбу, а ты вместе с дружками гниешь в застенках. Сколько людей ты убил просто так? Тебе место в аду, Алистер Ирвайн Даррелл! — закричала она с такой силой, выплескивая всю боль и корчась от нее. Ее надрывистый смех неожиданно перерос в лихорадочные всхлипы и завывания, выжимающие нутро, когда Мира схватила кинжал и со всей яростью всадила в кресло, распотрошив его в клочья.       — Я не жертва, не твоя очередная добыча. Я выжившая, я смогу жить дальше, а ты нет! — прошипела она и воткнула нож еще раз, представляя на месте кресла Аида. Слезы снова брызнули из глаз, и Белла с неожиданной для себя силой разломила магией пополам стол.       Тяжело дыша, словно вырвавшись из самой тьмы, она подошла к горе разорванных книг. Её взгляд, пылающий ненавистью, скользнул по каждой странице, пропитанной кровью её семьи. Она щелкнула пальцами, и в воздухе вспыхнул огненный шар. С яростным криком, который эхом разнесся по всему зданию, она бросила этот шар в самую сердцевину горы книг. Пламя, словно дикий зверь, вырвалось наружу, поглощая всё на своем пути. Искры разлетались во все стороны, окрашивая стены в алый цвет.       Это было завораживающее, но жуткое зрелище. Огонь, который должен был уничтожить её, теперь пожирал её врагов. Мирабелла ощущала, как сердце наполняется горячим, всепоглощающим возмездием. Она не могла оторвать взгляд от этого огненного танца, от того, как эти дьявольские книги и её боль сгорали дотла. Это был путь к освобождению, ее способ вернуть себе то, что у неё отняли.       Сердце бешено билось, воздух накалялся сильнее, будто Мира летела с высокой скалы в самое жерло вулкана. Инквизиториум превращался в настоящий ад — в такой раскаленный, кромешный и темный, с чертями и кипящими котлами. Только Беллу это почему-то не пугало, как и огонь вокруг, наоборот она наконец-то ощутила в душе силу и свободу. Именно сейчас она до конца почувствовала собственную мощь, как внутри нее из пепла вырастали столпы решимости и уверенности и как становится полностью хозяйкой жизни.       — Покойтесь не с миром, любимые инквизиторы, — прошипела она, её голос был полон ненависти и триумфа. Она протянула руку, и шторы, словно живые, вспыхнули, как фитиль. Гардины рухнули с грохотом, а огонь, яростный и неукротимый, перекинулся на стол, пожирая его с дикой скоростью.       Белла не медлила. Она взмахнула рукой, и магия, как дикий зверь, вырвалась наружу. Шкафы, кресла, мебель — всё это было обречено. Она не щадила ничего на своем пути, её глаза горели, словно два факела, а душа пела от восторга. Белла выбежала из пылающего кабинета и понеслась по залам, точно ураган.       Сначала она поднялась на второй этаж, оставив там маленький огонек, который через пару минут превратится в безжалостного монстра. Затем подбежала вниз по лестнице и с заливистым смехом покатилась перилам, словно за спиной вырастали крылья.       — Душа, как птица, рвется ввысь, где нет оков, где неба ширь. Она устала от кулис. Желает воли, словно рысь! — беззаботно пропела Белла и взмахнула рукой, оставляя за собой огромный огненный след на картинах, стенах и гобеленах, развешанных вдоль лестницы.       Бланш слетела по перилам и вовремя подхватила плащ, прежде чем подожгла их. Она кружилась, жгла всё вокруг себя, оставляя только одну дорожку — к черному входу. Здесь не останется ничего, ни единого пера, ни записки. Здесь будут только камни и горящие угли, и этот огонь будет гореть вечно, как память о её боли.       Мирабелла мчалась к выходу, начиная задыхаться от едкого дыма, сочащегося через каждой щели, и в последнюю секунду успела выскочить на улицу. Дверь захлопнулась — и огромные языки пламени ударились об нее, не сумев вырваться наружу. Ноги подогнулись, Мира рухнула на землю и зашлась сильным кашлем, прокатившись несколько футов. Это ужасная гарь попала и ей в легкие, отчего она не могла надышаться нормальным, чистым и прохладным воздухом,       — Эй, Белла, великий дух тебя раздери, ты в порядке? Ты живая? Вся перепачканная сажей, как трубочист, — возле нее тут же оказался Сидерис и принялся ворчать, настойчиво вылизывая ей лицо.       — Убери свой мокрый язык, Сид, — запротестовала она и оттолкнула его нависающую фигуру, вытирая рукавом его слюни. — Со мной всё хорошо, я только надышалась немного этим дерьмом. Как никогда раньше чувствую себя потрясающе. Скажи ведь, великолепная картина? — утомленно улыбнулась Бланш и прикрыла глаза.       — Да не то слово. Вот это ты пожарище устроила. Я тебя боюсь, женщина! — волк ошарашенно уставился на дым, валящий из окон Инквизиториума, и изумленно разинул пасть, а после спохватился и подтолкнула хозяйку носом. — Пойдем отсюда быстрее, пока никто не спохватился. Быстрее-быстрее, хватит тут разлеживаться.       Белла кое-как поднялась на ноги, отряхнулась и рванула за Сидерисом по темным улицам. Они примчались домой через минут десять, и Бланш обернула фамильяра вороном, отправив отдыхать, а сама очистила плащ от копоти, как могла, и тихо прокралась домой. Слава богам, Киллиан так и не просыпался и даже никак не отреагировал на скрип половиц. Белла разделась, посмотрела в окно, наслаждаясь пылающим Инквизиториумом, и со спокойной душой легла спать, прижимаясь к О’Коннелу под бок.

✠✠✠

      Киллиана разбудили громкие удары в церковный колокол и пронзительные крики людей с улицы. Он моментом подскочил с кровати и спросонья не понял, что происходит, пока не взглянул в окно и не обомлел. Внутри что-то перевернулось, и О’Коннел глазам не поверил, лихорадочно протирая их: Инквизиториум действительно яростно горел. Точнее, догорали его остатки. Через окно с такого расстояния было отлично видно, что все рамы выгорели дотла, обвалилась крыша, и, по сути, остались одни каменные стены, и то в каких-то местах разрушившиеся до основания.       Нет... Это никак не могло быть реальностью. Происходящее напоминало скорее его абсурдный сон, где исполнялись мечты. Эта адская конторка, черт подери, сгорела! Абсолютно по-настоящему. Киллиан ущипнул себя, а после дал пощечину, убеждаясь, что увиденное не галлюцинации. Он прищурился и разглядел вдалеке, как люди безуспешно носятся с ведрами и пытаются потушить остатки пепелища, там, где огонь еще горел. О’Коннел шокировано отшатнулся, и внутри него что-то рухнуло в пятки. Но не с тяжестью, с какой узнаются плохие новости, наоборот — с облегчением.       Что? Кто? Почему? А главное, как это сделал? В голове не укладывалось, что того места, куда он ходил через силу, где заседал сам дьявол во плоти и где издевались, пытались убить его Беллу, теперь нет. Словно высшие силы услышали его и уничтожили рассадник жестокости. Только они немного запоздали.       — Эй, Мира-Мира, ты только посмотри! — едва подбирая слова, потряс ее Киллиан, и Бланш испуганно вздрогнула, открыв глаза, когда она первым делом увидела горящий Инквизиториум.       На мгновение ее пробила дрожь, и от оцепенения и шока она правдоподобно разинула рот, но через секунду вспомнила, что это — о боги! — сделала сама же. Подавилась и громко закашляла, поражаясь тому, как сильно выгорело здание. Честно говоря, Белла не ожидала настолько удачного итога.       — Едрен корень! У кого-то из работничков сегодня вырисовывается выходной. А сегодняшнее утро и правда доброе! Мне не снится? Его действительно спалили? — театрально всплеснула руками Бланш и едва не захлебнулась сарказмом.       — Получается, что да, — шокировано пробормотал Киллиан, вскинув брови, и рухнул на кровать рядом с Беллой. — Кара небесная прилетела им по голове моментально, — ядовито усмехнулся он. — А люди вон в ужасе носятся. Идиоты, нужно радоваться, что вас больше третировать некому. По крайне мере официально и до тех пор, пока эту богадельню не отстроят заново.       — Местный забулдыга перепутал свою лачугу с Инквизиториумом и уронил туда выкуренную сигару? — с веселым и любопытным задором поинтересовалась Мира, беззаботно потягиваясь в кровати. — Уверена, это лучшее, что случалось с этим отвратительным местом за все его существование.       — Согласен с тобой, как никогда. Я не верю в то, что он сам случайно загорелся, да и никакой пьянчуга местного разлива не смог бы одной папиросой сжечь такое огромное здание, — скептически фыркнул О’Коннел и с подозрением оглядел комнату. Такую силу могла иметь разве что… магия. Его цепкий взгляд наткнулся на малюсенький кусочек черного плаща, выглядывающего из-за ширмы, и вдруг вспомнил: он видел на другом крючке.       Белла. Она уходила ночью. Это наверняка сделала она. Его поразило не столько факт, что это совершила конкретно Мира, а то, как профессионально и мастерски она сожгла такую огромную постройку. Как научилась владеть своими силами и даже вида не подала. Если это все-таки сделала Бланш, то он готов был аплодировать ей стоя за такую масштабную месть.       — Мирабелла, — на его оклик она неожиданно вздрогнула, — может, у тебя есть предположения, как это могло случиться?       — Понятия не имею, вдруг Агата ожидала и решила отомстить? — та нервно пожала плечами и сделала вид, будто совсем не уловила намека. — Давай лучше быстрее позавтракаем, заберем Генри и уедем отсюда?       — Да уж, пора бы. Не думаю, что нам тут будут очень рады, особенно когда отойдут от первого шока. Лучше смыться побыстрее, — Киллиан подозрительно посмотрел на нее и поднялся с кровати.       Он раздумывал, наблюдал за ее нервным поведением все это время и уже на выходе остановил Мирабеллу:       — Белла, у тебя не получится от меня ничего скрывать. Я уже понял, что это была ты, — от его слов она побелела сильнее мела и тяжело сглотнула.       — С чего ты решил? — заартачилась она и напряглась.       — Ты не стерла всю сажу с плаща до конца, ещё и так обрадовалась. Хотя было бы странно, если бы ты не ликовала от этого, — он с ухмылкой стряхнул пепел с ткани, положил руку ей на плечо и серьезно посмотрел в глаза. Белла в растерянности замолчала на несколько секунд: ее так позорно и быстро раскрыли, что внутри все перевернулось от ужаса и замерло. Сомнения заметались в голове с бешеной скоростью, а стоит ли признаваться ему или продолжать отпираться, когда это бессмысленно?       — Черт, это была слишком плохая конспирация, — она тяжело вздохнула, сделав этот выбор, и с надеждой посмотрела на него. — Ты меня раскусил… Я сжигала его, и мне становилось легче. Честно говоря, это было сложно, — поморщилась и неловко прикусила губу, ожидая реакцию Киллиана.       — Определенно. Я даже предположить не мог, что ты решишься на это… — печально усмехнулся он и неожиданно погладил ее по щеке. — Они этого заслужили, наказания даже хуже пожара. Знай, я не осуждаю тебя, это было очень сильно и опасно. Но больше не рискуй так собой, Белла, пожалуйста.       — Больше и сжигать-то нечего, — горько рассмеялась Белла и прижалась к нему.       — Вдруг тебе в городе что-то не приглянется, — с усмешкой поцеловал ее в макушку, отчего в ее душе разлилось тепло и спокойствие. — Пойдем, там Генри и карета заждались. Лучше уехать побыстрее.