Часть 1, рабочая

Кто первым пришёл в кофейню, того и списанка. Поэтому Даламар подозревает, что ему не просто так отдали все утренние смены — Марк, увидев его на стажировке, пробормотал: «Ну и тощий», и с тех пор они с Софийкой то отдавали ему круассаны и сэндвичи, то приносили «на всех» булочки из пекарни на соседней улице. Можно было бы возмутиться: «Я не тощий, я эльф!» — но бесплатная еда есть бесплатная еда. Тем более что булочки «на всех» Даламар тоже покупал: весомый повод прекратить трудоголить и сбежать на перерыв. А может, Марку и Софийке просто не нравится открываться: принимать молоко и еду, размывать кофетачку, настраивать помол, будучи при этом ограниченным во времени гораздо жёстче, чем при закрытии. Там-то хоть до утра танцуй танго со шваброй — другое дело, что заплатят тебе только за полчаса, но если ты любитель танцевать в запертой кофейне, то кто же тебе запретит. Утром, впрочем, Даламару хватает всё того же получаса, но он приходит за час — чтобы неспешно, подпевая включённой на телефоне музыке, зажечь все гирлянды, проварить холдеры и, сделав капучино (во-первых, дополнительная проверка помола, во-вторых, имеет право!), заглянуть в холодильник: ну-ка, что у нас по еде? Из списанки сегодня — сэндвич с лососем; и здравый смысл выразительным покашливанием намекает, что есть просроченную рыбу рискованно. Но просрочилась она — если верить упаковке — всего-то шесть часов назад. Ерунда! — Сдохну и сдохну, — бормочет Даламар, открывая упаковку, — чего бубнить-то. Хуже будет, если не сдохнет, а отравится: тогда до прихода Софийки и Марка придётся передвигаться ползком, делая вид, что сегодня кофейня откроется не по расписанию. Можно, конечно, спрятаться за баром, в туалете или на чердаке... Нет, вот на чердаке не надо. Пускай он работает в кофейне на перекрёстке миров, соприкасаться с этими мирами совсем не хочется. *** Если считать, что гости всегда правы, то самый обычный раф с миндальной основой, какао, ореховым сиропом и хорошей порцией взбитых сливок с маршмеллоу стоит переименовать в «Бесовскую ересь». Ведь настоящий кофе — это эспрессо без воды и уж тем более без молока, добавить в него можно только красный перец — никакого сахара и даже корицы, вы что, с ума сошли? Разговор с утренним гостем Даламар пересказывает максимально высокомерным тоном, закатив глаза. Софийка и Марк, привычные, понятливо хмыкают: иногда в волшебную кофейню заглядывают совершенно волшебные («На всю голову», — мысленно прибавляет Даламар) существа. Нет, любить-то они могут что угодно, тут им никто не указ; но высказывать ценное мнение о практически всём меню бариста, который за своё меню и за свою кофейню готов от души огреть посохом, — решение сомнительное. За свою кофейню, вы поглядите! Недели три от силы тут отработал — и уже своя. Посоха, впрочем, у него здесь нет, но шваброй он тоже готов огреть от души. Вот как только решит уволиться!.. А пока — улыбается даже самым мерзким гостям так, словно они гости мечты, и кофе готовит точь-в-точь по рецепту, не добавляя секретный ингредиент «слюна бариста». Разве что, случается, дрогнет рука — и перца попадёт на полграмма больше, чем нужно. Но не переделывать же?.. У него был хороший учитель и неплохая, в общем-то, жизнь, так что искусство бытия вежливым засранцем Даламар освоил на отлично. *** — Бесовская ересь, на костёр дорога, — шёпотом напевает Даламар, готовя очередной ужасающий своей сладостью напиток. Его, впрочем, всё устраивает: навертеть на кофе шапку из взбитых сливок, художественно выложить маршмеллоу и полить сиропом из соусника (чтобы красивее ложился!) — то, ради чего он работает в кофейне. Остальное — слишком скучно, никакого творчества, никакого полёта фантазии; в дни бессилия это кстати, но в дни душевного подъёма, как сейчас, — невыносимая мука. — Какая красота! — восхищается гостья, и Даламар изображает полупоклон: спасибо, мол, приятно, но это всего лишь моя работа. — А запишите меня всё-таки в вашу бонусную программу: после такого я точно вернусь. Занося в базу её номер, Даламар улыбается: плюс одно завоёванное сердце, хороший результат для утра вторника! Интересно, что ещё принесёт это утро? Только бы не очередных волшебных гостей — или хотя бы не до того, как Софийка и Марк вернутся с обеда. *** — А капучино, пряный, как смерть, вы готовите? Дёрнувшись: так задумался, что пропустил звон колокольчика, — Даламар поднимает голову и тихо фыркает. Новый гость — воплощение готики и пафоса: и глаза-то у него тёмно-синим накрашены, и чёрное пальто практически в пол, и на руках серебряные (или посеребрённые) кольца; и вопрос наверняка должен показать, насколько он «нитакойкакфсе». — Приготовить я могу что угодно, но почему вы решили, что смерть пряная? — Потому что для меня она пряная, — гость с улыбкой пожимает плечами. — Для кого... ну, например, хвойная, тот пускай пьёт ваш хвойный раф. А мне, пожалуйста, смертельно пряный капучино; уж постарайтесь, а? Не такой уж он пафосный, как показалось; и объяснение хоть и странное, но имеющее право на существование. Что ж, раз желание гостя — закон... — В нашей бонусной программе участвуете? — Нет, но всегда готов поучаствовать! — Гость диктует номер и представляется: — Вик. «Нитакойкакфсе» Виктор, что ли? Впрочем, нельзя не признать, что это сокращение подходит лучше всего: ну какой из него, готичного и пафосного, Витя? Пока Даламар сочиняет смертельно пряный капучино, Вик расхаживает вдоль стойки: то ли кофейню разглядывает от стены до стены и от пола до потолка, то ли изображает противного наблюдателя, под взглядом которого всё всегда идёт не так. Точнее не понять — Даламар следит за ним краем глаза, и так видно только маячащую туда-сюда фигуру и... голову древнего бога вместо человеческой головы?.. — О, ты меня видишь? — усмехается Вик, без единого вопроса переходя на «ты». Даламар неопределённо пожимает плечами: его учили смотреть сквозь иллюзии, но Вик не похож на некое загадочное существо, закутанное в человеческий облик. Разве что, может, оба эти облика ему родные, поэтому и об иллюзиях речи быть не может? Или работа в кофейне понемногу отнимает всё, чему Даламар успел научиться, и, продолжив тут сидеть, он превратится в человека? Нет, хуже: уши-то никуда не денутся, и каждое отражение будет с укором напоминать, что между кофе и магией он выбрал первое. — Всем нам слегка неспокойно под взглядом Анубиса, — негромко пропевает Вик и фыркает: — Я хтонь — наполовину человек, наполовину чудовище, и ты сейчас разглядел мой второй облик. Всё в порядке. А, значит, никаких иллюзий. Можно выдохнуть. — В порядке, — соглашается Даламар и ставит на стойку стакан. — Ваш смертельно пряный капучино. После первого же глотка Вик с видом крайнего блаженства закатывает глаза и шепчет: — Превосходно. — Выпендривается, ясное дело, но всё равно приятно. Даламар разводит руками: всё для дорогих гостей. Вслух ничего не говорит, но Вик будто слышит эту мысль и, покосившись на потолок, спрашивает с невинной улыбкой: — А что у вас на чердаке такое интересное? Можно ли доверять такую информацию гостю? А если у гостя вместо человеческой головы шакалья?.. Да и, получается, он уже всё разглядел, просто не понимает, как это назвать, — иначе бы не спрашивал. — Это вероятности, — тяжело вздыхает Даламар, готовый к расспросам: а как, а почему, а зачем. Спасёт ли то, что он и сам половины ответов не знает? — И что они делают? Просто висят? Да если бы они просто висели! Они текут, перекручиваются, гудят подобно проводам, иногда едва ли не пляски устраивают — глаз да глаз нужен. А уж когда они спускаются, Даламару, не обученному работе с такими вероятностями и не желающему с ними соприкасаться, приходится изворачиваться, чтобы попасть куда нужно и ни одну из вероятностей при этом не задеть. — Нет, они ведут себя как дети на прогулке: сходят с ума и треплют нервы окружающим. Рассмеявшись, Вик кивает: — Спасибо за кофе и за ответ. На этот раз Даламар слышит колокольчик — достаточно громкий, от такого, кажется, ни в одном из углов кофейни не спрятаться. И как не услышал?.. А может, Вик сам — вероятность: спустился с чердака, принял условно человеческий облик, сочинил про каких-то хтоней... Вот придут Софийка и Марк — спросит, возможно ли такое. И если нет... знают ли они что-нибудь про загадочных хтоней?