Глава 8. Надежда с ароматом лилий...

— Ну вот и пришли! — торжественно сообщила Ангелина, подведя молодого человека к обшарпанной, но, исходя из внешнего вида, довольно прочной железной двери. — Прямо не терпится узнать, как вы сейчас проживаете! — воодушевлённо переминающийся с носка на пятку, Владислав, однако, не мог не признаться себе в том, что «не терпится» ему кое-чего другого. Того, за что его непременно убьёт жена. Того, что он забудет точно сладкий пубертатный сон на выходе из этих самых дверей — в Нарнию или иное, несомненно, волшебное, изменение… — Сейчас все будет, — весьма недвусмысленно — волнующе подмигнув парню, женщина вдруг потянула свою аккуратную, уже покрывшуюся признаками подступающего старения, ручку… Не к заветной замочной скважине, а к находящемуся чуть выше, чуть замызганному квадратику звонка! Дзинь! Холодный пот прошиб молодого человека с головы до пяток. Блять. Неужто все-таки муж? Казалось, от непрерывного потока мыслей, в одночасье наводнивших голову, его просто-напросто стошнит — хоть и нечем, по сути. Кто же там может быть?.. Яша? Но он же, наверное, в Питере. Да и взрослый совсем, наверное… Впрочем, что мешает ему приехать к матери на выходные — тем более, что сейчас вроде лето, каникулы… — Привет, солнце мое! — Череватый не успел опомниться — нет, даже конкретно охуеть, как тяжелая дверь с мерзким лязгом открылась, впуская на лестничную клетку… Совсем не сына Изосимовой! Которого она успела обнять — и даже чмокнуть в щечку. — Здравствуйте, а вы?.. — мужчина был значительно старше. Светловолосый. С носом вытянутым, клювоподобным. Остренький весь, но здоровый — даже в сравнении с ним, не малышом далеко. — Леш, познакомься, это Владислав, — голос женщины — обычно грудной и степенный, казался в эту минуту щебетанием пташек в весеннем лесу. Непривычно. Неприятно. — Мой… Ученик. — Очень приятно, Алексей, — хмуро (и достаточно сильно, сука!) сжал его руку мужчина, некстати заметив в руках (своей?) женщины так великодушно подаренный Владиславом, букет. Чернокнижника вдруг захлестнула дикая, подбиваемая вполне себе обоснованным страхом, ярость. Ну и сука же ты, Андреева! Предупреждать нужно о таких-то вещах! — Это Владислав мне подарил, — невозмутимо — как, блять, ни в чем не бывало, объясняла она, переступая порог (собственной?) квартиры. — За помощь… наставническую. — Тогда я вазу поищу, — благополучно взяв цветы из рук женщины, Алексей поспешно растворился в недрах квартиры. Весьма небольшой, кстати. Нищеброд ты, Леша. Нищеброд. — Ванна — прямо и налево. Там сможешь руки помыть, — также непринуждённо бросив на пол какие-то тапки, Ангелина направилась в сторону кухни. — Леш, суп там еще не остыл? «Так это ещё и его суп!» — желание нахуй свалить из этого уютного, пиздец, какого гостеприимного дома, возрастало с каждой минутой. С каждым новом «воркующим» ответом, с каждой новой улыбкой, брошенной нежо и впопад. Голубки, блять! «Говорил я тебе, надо было брать ее тогда, — блять, Толя, не мог что ли раньше сказать? Не стояли б тут сейчас, не обтекали. — А то этот, ежели че, так тебе яички подкрутит — что-нибудь точно да вылупиться!» «Отъебись, уже, а?» На душе было блядски, до горечи пакостно. Словно валерьянки туда плеснули мощно, чтобы кошки со всех дворов сбежались и начали драть неистово. Словно о мечты его светлые, юношеские, настоящие, едва-едва ли ожившие в его покрывшейся копотью, грешной душе, без сожаления вытерли ноги — а может, что еще похуже. Словно бы он пришел сюда абсолютно зря — впрочем, так оно и было. Впрочем, он все равно бы, наверное, узнал — не раньше, так позже. Или… Нет, надежда совсем не спешила умирать. Надежда теплилась, цвела и тянула тоненьким ароматом подаренных им же, лилий — ведь мужчина, вроде бы, спокойно отреагировал на цветы. Ведь, это вполне может быть какой-нибудь родственник — или же просто чувак, у которого она снимает квартиру. Но душа плакала и исходилась кровью. Хотя, по сути, он сам был давно и прочно женат — и бросать Елену совсем не собирался. — Владислав, с тобой все хорошо? — вполне ожидаемо заглянула в ванную комнату достопочтенная хозяйка квартиры. — Да, Ангелин, сейчас иду, — словно выдернулся из транса молодой человек, спешно принявшись смывать с себя обильно пенящееся, слишком приторно пахнущее цветами, мыло. — Все просто замечательно. Иначе просто не может быть… — Ну рассказывай, как у тебя дела? — вполне радушно — так черт возьми, тепло, участливо, по-домашнему поинтересовалась женщина, ставя перед Череватым тарелку с обалденно пахнущим супом. В другое время он навернул бы ее не глядя — да и добавки попросил, наверняка. Но сейчас любимое с детских лет кушание упрямо не лезло в горло — также как и стоял поперёк него этот самый Алексей, за каким-то неведомым хуем вновь заявившийся на кухню. — Я поработаю еще чуток. Хорошо? — чмокнул ее в щечку и удалился, будто ни в чем не бывало. Свежая, ещё безумно больно ноющая ярость, опять забурлила в крови. Он что, пришел чисто ради того, чтобы утвердиться в своих правах на эту женщину? — Ты кушай, кушай — нет, это блюдо готовила явно не Ангелина. Даже пробовать не нужно, чтобы понять. Но он все отправляет себе в рот пару неполных ложечек — пусть подавится нахуй! Пусть не думает, что его, Владислава, как-то задела эта ситуация — и этот старый блондинистый хрен. — А ты женился, смотрю, — Череватый в ахуе поднял глаза — тотчас заметив, что взгляд самой ведьмы устремлен на колечко. Вот сука же! Опрокинул бы этот борщ ей на голову — не будь здесь этого блядского Алексея! Не будь у него, у Влада, хоть малейшей толики благородства и мизерной надежды на то, что она не соасем понимает, что сейчас творит. — Да, — все же, последующие ложки идут значительно легче. Неужто виной всему — разыгравшееся, совсем другое, волнение? Все ж-таки, эта стерва уколола его достаточно сильно. Не жил он монахом — ой, как не жил — но чего же она хотела? — Пять лет уж как вместе! — молодой человек усмехнулся, хвастаясь горделиво блеснувшим символом брака на правой руке. — Сын родился недавно, но вы, наверное, знаете. — Знаю, — Ангелина смущённо, и кажется, несколько огорченно опустила ресницы. Что, съела, колдовка? Понимаешь теперь, кого потеряла? Я теперь далеко не тот беззаветно влюбленный мальчишка, готовый отлизать тебе все места за один лишь ласковый взгляд! Я — одна из главных эзотерических звёзд России, и это уже понимают все! Ну, ты, конечно, тоже, может, чего добьешься. Только в твоем возрасте это будет ой, как непросто — женщины после сорока в СНГ — везде «неликвид». Мерзко звучит, согласен. Но, что поделаешь — факт. — А вы я, смотрю, тоже не грызете подушку от одиночества? — понизил голос на пару тонов Череватый, отодвигая пустую, слава чертям, тарелку. — Вон, мужика какого отхватили серьёзного! — Нет, — она говорила мягко, уверенно, улыбаясь при этом как последняя идиотка. Владислав аж заерзал на стуле, ощущая, как его всполыхнувшая жопа вот-вот прожжет табуретку. Блять. Она нарочно над ним издевается?..