Глава 4. Покушение?

Тишина была оглушающей, певица заглянула в глаза мужа и даже без слов почувствовала его мысли, и они заставили её содрогнуться, она боялась даже подумать о таком решении, не то чтобы уже произнести его вслух. — Отвези меня домой… я хочу прилечь… поясница болит… — жалобно попросила Тамара, касаясь ладони мужа похолодевшими пальцами, стараясь вывести его из оцепенения. — Да, конечно! — Дюжев вынырнул из своих размышлений, заводя автомобиль. В дороге ему позвонил следователь, попросив явиться по вновь открывшимся результатам следствия произошедшего на съёмках взрыва. Дмитрий не посмел отказать представителю правоохранительных органов, хотя у него сейчас были заботы гораздо важнее и самая главная из них сидела сейчас рядом. Актёр привёз Тамару домой, однако его самого выгнать оказалось непросто, мужчина оттягивал момент отъезда, ему не давало покоя слова врача и откровения супруги. Наконец Гвердцители не выдержала: — Тебя вызвал следователь! Иди уже! — певица сидела на диване, держа в руках чашку с ромашковым чаем, именно он хоть немного, но помогал ей избавиться от тошноты. — Да, Дима, не волнуйтесь, мы сами здесь справимся. — поддержала дочь Инна Владимировна. На мужчина тянул, подойдя к жене и опустившись перед ней на колени, немного сжал её острые коленки: — Ты же знаешь… я очень тебя люблю… — признался Дима, стараясь морально подготовиться к непростому разговору, который естественно неизбежен. — Я знаю… я тебя тоже люблю… — слабо улыбнулась Тамара и поморщилась, прикладывая ладонь к низу живота от внезапной резкой тянущей боли. — Вызвать скорую?! — тут же испугался актёр, накрывая её кисть и смотря на жену. — Пройдёт… это уже не первый раз… полежу… и пройдёт… — отмахнулась певица. — Поезжай к следователю, тебя ждут… — Тамарочка… — Дюжев боялся сейчас отойти на метр от жены, не то, чтобы уехать. Но вмешалась Инна Владимировна, стараясь призвать зятя к здравому смыслу: — Дмитрий! — один лишь строгий взгляд повлиял на мужчину. Противиться двум женщинам он не посмел, хотя и закатил глаза, не понимая Кофман, которая сейчас не позволяла ему беспокоиться и опекать её же дочь. Однако один суровый взгляд тещи заставил его уехать к следователю. Дима всю дорогу думал: он не представлял как даже заговорить с Тамарой об аборте, но понимал, что этот разговор необходим, иначе эта беременность может полностью разрушить всю карьеру и мечты его жены о музыке. Сидя в коридоре, ожидая пока его вызовут, Дюжев не сразу заметил своего друга, который уже через несколько секунд набросился на него как мальчишка, взлохмачивая шевелюру: — Улыбнись, дурак! Ты выжил, ты женат! — крикнул ему практики в ухо Безруков. — Серый? — возмутился Дима такому крику и толкнул товарища, чтобы тот сел рядом. — Ты чего такой смурной? Семейная жизнь с кавказской женщиной оказалась далека от твоих грёз? — рассмеялся Сергей. — А ты прямо цветёшь и пахнешь, по какому поводу? — игнорируя его вопросы, которые оказалось очень неприятно слышать, тем более в подобной насмешливой интонации. — Ирка беременна! — похвастался Безруков. — Может в этот раз повезёт и у нас будет ребёнок! — Поздравляю! — искренне улыбнулся Дима, хорошо зная, что предыдущие две попытки закончились для Иры выкидышами. — Спасибо, дружище! — похлопал его по плечу Сергей, и закинув ногу на ногу, лукаво повторил вопрос. — Ты не ответил! Что с тобой? Тамара выгнала? Дюжева передернуло от поведения своего давнего товарища, конечно, в глубине души Космос подозревал, что его отношения с Тамарой могут вызвать рано или поздно неоднозначную реакцию, тем более их свадьба. Но от ближайших друзей рассчитывал на поддержку, а не насмешку. Дмитрия спас от ответа следователь, показавшийся из кабинета и вызвавший его в кабинет. В следующие 30 минут мозг актёра чуть не взорвался от новых новостей. Оказалось, следствие пришло к выводу, что настоящая взрывчатка действительно была на съёмках для последнего дубля взрыва машины. Вот только пиротехники привезли на площадку в два раза меньше, чем было заложено в машину, в которой погиб Андрей и пострадал Дюжев. — Подождите! — Дмитрий взмолился, хватаясь за голову, не в силах поверить в ту мысль, к которой его подводил следователь. — Вы хотите сказать, что это было покушение на меня? Это бред! — Вы уверены, что у Вас нет врагов или недоброжелателей? — повторил представитель власти, прекрасно зная, что пострадавшие часто умалчивают об угрозах. — Уверен! Кому вообще могло прийти в голову убивать меня на съёмках, где столько людей, которые тоже могут пострадать? — Дюжев отбрыкивался от этой гипотезы как мог, он боялся вспоминать самоубийство Татьяны, неужели именно за неё ему будут мстить. И страха как такого не было: на себя ему уже стало плевать, главное, чтобы в безопасности была Тамара. Следователь Кирилл Ларин чувствовал, что «копает» в правильном направлении, это был не несчастный случай, Дюжев связан со своим убийцей, но тщательно скрывает правду, словно выгораживая кого-то. Но официально актёр был только потерпевшим, давить на него следователь не имел права, хотя и старался провокационными вопросами заставить Дюжева проговориться: — Дмитрий Петрович, в вашей среде довольно много завистников и недовольных. Подумайте, может вспомните кого-то, всего несколько месяцев назад ваша коллега по театру покончила жизнь самоубийством. Возможно и её смерть имела насильственный характер? — Не знаю, — с трудом взяв себя в руки, откликнулся Дюжев, стараясь не выдать себя диким напряжением и волнением. — Что ж… — разочарованно протянул следователь, рассчитывавший на большие откровения со стороны актёра и протянул ему небольшой лист бумаги со своим номером телефона. — Если что-то вспомните — позвоните. — Хорошо, до свидания. — Дмитрий пожал служителю порядка руку и поспешил покинуть кабинет, и дальше, не прощаясь с Безруковым, умчался к своей машине. Однако уехать не успел, ему позвонил Юрий, ответив на звонок, друг сразу начал с дела: — Димка, тебя следователь уже вызывал? Он вчера был в театре, пытается связать самоубийство Татьяны с взрывом на твоих съёмках. — Да, только вышел от него, он мне об этом рассказал сейчас, — кивнул актёр, заводя машину. — Можем встретиться? Надо поговорить, — уточнил Чурсин. — Давай, я сейчас мимо твоего дома поеду, буду минут через 20. — согласился Дима. У подъезда уже стоял Юра, и как только мерседес Дюжева притормозил, мужчина тут же сел в автомобиль, пожимая другу руку. — Я вот о чём подумал, — сразу начал Юрий, переходя к делу. — Может это с Татьяной связано? Как-то же она о Вас с Тамарой узнала… — Она детектива наняла, он за нами следил, но все материалы у меня кроме Татьяны никто не видел, Роман уверял в этом, кто отдавал фотографии и флешку, — рассказал Дима, отказываясь верить, что случайный взрыв был подстроен. — Тогда понятно, откуда она узнала, — немного сник Чурсин, который уже строил гипотезы, но посмотрев на друга, уточнил. — Что с тобой? На тебе лица нет… с Тамарой что-то? Дюжев молчал, вспоминая интонацию Сергея пару часов назад, а потом признался, ему требовался совет. — Тамара… она беременна… — шепотом признался мужчина. — Ого! Поздравляю Вас! — восхитился Юра, хорошо зная, что друг мечтал всегда о полной семье и топоте детских ножек по квартире, но состояние будущего Папы напрягло его, поэтому деликатно уточнил. — Что-то не так? Есть какие-то проблемы? — Ей очень плохо… врач предполагает много осложнений… к тому же… неизвестно насколько негативно это скажется на её голосе. Может рухнуть вся её карьера и жизнь, а без музыки она зачахнет как… срезанная роза… — сбивчиво объяснил Дюжев. — Де-ла… — протянул шокировано Юрий. — Может… может не стоит так рисковать? Любовь ведь никуда не денется, если у Вас не будет детей… — Я боюсь заикнуться об этом… не знаю, как она отреагирует… кем я буду потом в её глазах… мерзавцем… отправившем на аборт… — голос и руки у Дмитрия дрожали, он был на грани отчаяния. — Я не знаю, что сказать, — таким же убитым голосом признался Чурсин и коснулся плеча товарища. — Может… может лучших врачей поискать… в Израиле или в Германии… наверняка же они смогут помочь как-то? — Спасибо… я уже подумал об этом, хочу её в Израиль отвести, — благодаря друга за отсутствие насмешек и понимание его чувств, откликнулся Дима. — Только нужно здесь все дела решить, от съёмок я отказался, а вот театр… — Хочешь, я помогу? — у Юрия тут же мелькнула идея. — Выбью тебе отпуск у директора раньше, чем начнутся каникулы в театре. — Как? — удивился Дюжев, которому в голову не пришло ни одной толковой идеи за эти два дня. — Оставь это мне, перед директором немного поспекулирую вашим дуэтом с Гвердцители, уже прославившимся на экране за время шоу, — подмигнул ему Юра. — Привру чего-нибудь, как никак самой Народной артистке Грузии и России, музе Леграна, в партнёры нужен актёр нашего театра. Отпустит, куда он денется! — Спасибо! — пожимая другу руку, поблагодарил Дима. Я сегодня всё решу и наберу тебя! — кивнул ему Юра и покинул машину Дюжева, направляясь к своей. Актёр помчался домой, стараясь выбросить все эти мысли со взрывом из головы. Однако дома его ждала тишина, Тамара с Мамой сидели на кухне, певица грела пальцы о стенки чашки, запах ромашкового чая он уже не спутал бы ни с чем. Похоже только его могла пить певица без риска снова броситься в ванну. Но подобная голодовка пугала Дюжева, подойдя к жене, он нежно поцеловал её в щёчку. — Может тебе что-нибудь поесть? — Не хочу… — поморщилась Тамара и прикрыла глаза, отводя в сторону. — Тошнит… Дима вздохнул, не зная как помочь и осторожно напомнил: — Ты подумала над моим предложением? Нам лучше обратиться к более квалифицированным докторам… в Израиле, например, — Дюжев и сам не знал, чего он хочет. Возможно, его страх был гораздо глубже: при любом варианте, независимо от того, родится ли у них ребёнок или нет, он потеряет Тамару. Потому что в обоих случаях она пострадает: либо её душа, потерявшая будущего малыша, либо голос и вся дальнейшая карьера и вообще смысл жизни, заключавшийся в музыке и песнях.