Часть 3

      Когда аптекарь с племянницей чинно удалились, инспектор Лестрейд плюхнулся в кресло и протянул озябшие ноги к камину. Что бы это значило? Он что, в отсутствие Холмса тоже пришёл советоваться ко мне?..       — Значит, расследуете… — протянул полицейский, внимательно посмотрев на меня, как будто хотел понять, раскрыл ли я уже это преступление.       — Мистер Грин — мой старый знакомый, — объяснил я свои действия. — Он очень переживает за репутацию аптеки.       — А за свою собственную? — нахмурился Лестрейд.       — А ему есть чего опасаться? — ответил я вопросом на вопрос.       — Говорят, этот Смит крутил роман с племянницей аптекаря, — сообщил инспектор, — и одновременно — с его помощницей.       — Кто говорит? — не поверил я. Чтобы Рози Грин и этот… футболист!..       — О романе с племянницей говорит помощница — мисс Спарк, — инспектор задумчиво хмыкнул. — А о романе с помощницей… ну, вы сами понимаете!       Признаться честно, я ничего не понимал. Чтобы две такие симпатичные, яркие и далеко не глупые девушки не поделили одного помощника аптекаря, не вышедшего ни лицом, ни богатством, да ещё и склонного порой к алкоголю!..       — Каково, а?! — инспектор полиции вопросительно посмотрел на меня. Похоже, и вправду советовался.       — По-моему, чушь собачья! — категорично заявил я. — Ревность?..       — В Лондоне из-за ревности каждый год происходит около сорока убийств, — назидательно заметил Лестрейд. — Больше убивают только из-за денег.       Учитывая, что полиция всерьёз рассматривала версию убийства из ревности, похоже было, что они ещё не дознались про таинственное исчезновение опиума из аптеки. Ну что же — я опережаю их на шаг. Этот бездельник Холмс, прохлаждающийся сейчас на Монмартре, мог бы мною гордиться!..       — А кстати, доктор Ватсон, — прищурив глаза, внезапно повернулся ко мне Лестрейд, — что вы знаете о дактилоскопии?       Я невозмутимо усмехнулся в ответ:       — Это наука о сравнении папиллярных линий на пальцах, позволяющая идентифицировать человека, оставившего следы своих рук.       Вот так-то, и мы не лыком шиты, дорогой коллега!       — В таком случае, вы, должно быть, в курсе, что двух абсолютно одинаковых отпечатков пальцев в мире не существует.       — Конечно! — Я пока не очень понимал, куда клонит инспектор, внезапно преисполнившийся лукавства.       — Так вот, благодаря последним достижениям науки Скотленд-Ярд имеет возможность определить, кто брал тот или иной предмет — и получить отличную улику против преступника. Далеко не все жители Лондона знают, как опасно порой оставлять отпечатки пальцев.       — Это прекрасно, — хмыкнул я, продолжая недоумевать, какое отношение это имеет к убийству в аптеке.       — Наши эксперты сняли отпечатки пальцев со стакана, из которого Смит выпил отравленный ром, — перешёл наконец к делу Лестрейд. — И что бы вы думали? Там обнаружились отпечатки пальцев аж трёх человек!       — И вы будете так любезны, что расскажете, кто их оставил? — не поверил я.       — Их оставили мистер Смит, мистер Грин… и вы, доктор!       Лестрейд победно улыбнулся и пригладил усы, что было у него признаком полного удовлетворения.       — Ну, это же естественно! — возмущённо запротестовал я. — Конечно, я брал этот стакан, когда мистер Грин показал мне… Я ведь пришёл за две минуты до полицейского!.. И вообще, что может доказывать этот факт, кроме того, что я когда-то брал этот стакан?       — В данном случае — ничего, — подозрительно легко согласился Лестрейд. — И я не собираюсь предъявлять вам обвинение в убийстве, поскольку на пузырьке с этой чёртовой… бла… белла…донной ваших отпечатков не оказалось, а именно он является орудием преступления.       — Вас это разочаровывает, дорогой инспектор? — не удержался я от сарказма.       — Мне мешает, что вы постоянно крутитесь у меня под ногами, — честно сказал полицейский. — Вот и мистера Холмса нет в Лондоне, а мне всё равно наступают на пятки желающие порасследовать самостоятельно! Думаете, шефу Скотленд-Ярда доставляет удовольствие слушать мои доклады о том, кому именно принадлежат идеи разоблачения преступника? В этом деле вашего интереса нет, доктор Ватсон. И я бы просил вас… убедительно просил… не вмешиваться в официальное расследование.       Ага, значит, вот зачем он пришёл на Бейкер-стрит! Конечно, Холмсу он бы никогда не заявил ничего подобного. Мне было ужасно обидно это осознавать, хотя я и понимал, что по сравнению с моим другом я просто жалкий дилетант. Ну что же, посмотрим, чьё расследование завершится раньше!..       — Инспектор, я прошу меня извинить, — официальным тоном произнёс я, — но я не могу оставить это дело, поскольку обещал мистеру Грину во что бы то ни стало докопаться до истины. А джентльмен должен всегда держать своё слово.       — Значит, упрямствуете, — с досадой сказал мой конкурент из Скотленд-Ярда и, крякнув, поднялся с удобного кресла. — Хорошо, расследуйте. Только постарайтесь не влипнуть в какую-нибудь историю. От этого дела пахнет большим криминалом!       «Неужели знает про наркотики?» — мысленно ахнул я, но выдержал прямой взгляд инспектора и ответил чуть менее официально:       — Спасибо за предупреждение, дорогой Лестрейд. Если я вляпаюсь в историю — это будет исключительно моя вина.       Инспектор уже повернулся к выходу, когда я всё же решился задать интересующий меня вопрос:       — А если не секрет, чьи отпечатки пальцев ваши эксперты обнаружили на пузырьке с белладонной?       — Представьте себе, ничьих отпечатков там не было, — сердито буркнул Лестрейд, поскольку это обстоятельство здорово осложняло его расследование. — То есть, вообще ничьих! Он был тщательно вытерт!       Ну что же, это тоже полезная информация. Значит, убийца знаком с наукой под названием «дактилоскопия».       Когда инспектор ушёл в моросящую мглу лондонских улиц, я подошёл к окну и уставился на фонарь, качавшийся на ветру и освещавший знаменитую вывеску «Бейкер-стрит 221-Б». Мои мысли были заняты таинственным преступлением, перед которым пасовал весь мощный аппарат Скотленд-Ярда.       Итак, убийца знал о том, что отпечатки пальцев позволяют установить человека, прикасавшегося к какой-либо вещи. И что это нам говорит о личности преступника? Я попытался представить, как рассуждал бы на моём месте Холмс… но нужные мысли никак не приходили в голову. Я прошёлся по гостиной, рассеянно скользя взглядом по мебели. Холмс бы сейчас сел вот в это кресло, взял в руки скрипку и под звуки, напоминающие не музыку, а вопли кота, которому наступили на хвост, пришёл бы к разгадке одним только усилием мысли.       — Нет, я никчемный дилетант! — со вздохом констатировал я и, плюхнувшись в кресло, ещё не успевшее остыть после визита полицейского, решил, что необходимо отправиться в аптеку и лично пообщаться со всеми действующими лицами. Завтра.