Часть 5

      Берроуз и Саманта остановились у неприметной двери небольшого особнячка, затерявшегося в переулках старого Лондона. Она встревоженно оглянулась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, кивнула своему спутнику. Он постучал в дубовую дверь условным сигналом и замер в ожидании. В саду за домом пронзительно прокричал козодой. Узкая полоска луны скрылась за тучами, и только тусклый свет фонаря на другой стороне улицы освещал кирпичный коттедж и ведущую к нему дорожку…       Я стоял, спрятавшись за высоким каменным забором, и размышлял, что же делать, если преследуемая мною парочка войдёт в дом.       Дверь особняка бесшумно отворилась, и Саманта скользнула внутрь, поманив за собой издателя с Оксфорд-стрит.       Когда они вошли, я набрался смелости и приблизился к дому, встал под окном, в котором зажёгся свет, скрываемый плотными шторами.       Снаружи сквозь окно не было слышно ни звука. Нет, я не собирался так просто отступать, ведь не зря же я крался за Берроузом через весь город!..       Я медленно двинулся вдоль кирпичной стены особняка, увитой плющом. Остановившись на секунду у входа, я заметил, что из-под двери пробивается тонкий лучик света. Неужели удача?!. Не может быть, чтобы такой внимательный Берроуз забыл закрыть за собой дверь!.. Я осторожно толкнул её рукой в перчатке. Тяжёлая дубовая дверь бесшумно распахнулась настолько, что я мог протиснуться в коридор, и я не замедлил воспользоваться моментом. Интуиция подсказывала мне, что разгадка тайны близка. Я прикрыл за собой дверь, чтобы не вызвать лишних подозрений, и несколько секунд стоял в кромешном мраке, пока мои глаза привыкали к темноте.       Я огляделся и обнаружил, что стою в узком коридорчике рядом с массивным шкафом и вешалкой, заваленной каким-то хламом. Коридор заканчивался небольшой площадкой, на которую выходили три двери. Я крадучись подобрался к первой и прислушался. Тишина… За второй дверью я услышал приглушённые голоса и какой-то металлический лязг. Приникнув к замочной скважине, я разглядел тощего субъекта с рыжими усами, который вместе с Берроузом тащил открытый сундук к круглому столу, стоявшему посередине комнаты. Мисс Спарк поблизости видно не было. Усатый тип повернулся ко мне спиной и, достав что-то из сундука, довольно сообщил своему компаньону:       — Ты добыл мне отличный товар, Тони. Наши друзья из Вест-Энда оценили его в пять фунтов за грамм. Ты представляешь, что такое пять фунтов стерлингов за один грамм этой вонючей гадости?!       — Я говорила вам, что это лучший опиум в Лондоне! — прозвучал откуда-то сбоку голос Саманты. — Надеюсь, вы не продешевили, сэр.       — Я знаю цену своему товару, — буркнул усатый и достал из сундука целую горсть золотых монет, высыпав горкой на стол. — Это пока аванс. Тебе, Тони… — он разделил кучу монет на две части и меньшую подвинул к подельнику. — И тебе, красотка.       Мисс Спарк досталась большая часть золота, но она всё же осталась недовольна.       — И за риск — ещё сотню. В конце концов, если бы не я, этот придурок Смит рассказал бы всё своему боссу, а он тотчас бы помчался в полицию.       — Да, ты заслужила, согласен, — усатый снова наведался в сундук и добавил к доле мисс Спарк ещё стопку золотых. — Но полиция не поверила в несчастный случай.       — Какая теперь разница! — невозмутимо ответила Саманта, и я наконец увидел её фигуру в замочную скважину. — Нам надо залечь на дно, мистер Шэдоу. Тони может приходить ко мне, как и раньше — он наш почётный клиент. Но сюда — ни ногой. Ещё не хватало привести на хвосте шпиков из Скотленд-Ярда!       — Разве они подозревают тебя в связи с этой историей с опиумом? — встревоженно вставил Берроуз. — Я думал, они расследуют только убийство. А здесь твою причастность доказать невозможно…       — Но убийство связано с опиумом, — нетерпеливо перебила Саманта. — Этот старый лопух мистер Грин, разумеется, сообщил о пропаже полиции …и ещё этому доктору, который помогает в расследованиях Шерлоку Холмсу!       — Холмса нет в Лондоне, — уверенно заявил тип с рыжими усами, которого девушка называла Шэдоу. — Я читал во вчерашней «Таймс», что он участвует в конференции детективов на континенте.       Я стоял за дверью, затаив дыхание, и не знал, что же делать: немедленно бежать в полицию, чтобы успеть схватить преступную шайку в их тайном притоне, или дослушать эту увлекательную беседу до конца.       Любопытство победило, и я остался, невольно сжав покрепче рукоять револьвера, лежавшего в кармане пальто.       — И всё же, лучше нам быть осторожнее, — согласился с сообщницей Берроуз. — Признаюсь, я только и жду, когда меня вызовут на допрос в Скотленд-Ярд…       — Только без паники! — строго одёрнул его мистер Шэдоу. — Нам ещё повезло, что Саманта успела укокошить молодого аптекаря, пока он не написал на нас донос. Теперь у полиции будет много хлопот, но из них выйдет мало толку, потому что связать её с наркотиком не хватит ума даже у этого вашего Холмса, не то что у дубины Лестрейда из лондонской уголовки.       — Что же нам делать?       — Ждать, — сурово произнёс усатый главарь. — Надо переждать пару недель. Полиция зайдёт в тупик, да и другие дела будут отнимать у них много сил и времени. А когда страсти немного улягутся, я продам остальной опиум нашим гринвичским партнёрам и мы сорвём куш, какого не срывали ещё никогда.       — Делить будем поровну или по справедливости? — озаботилась алчная красавица Саманта.       Я понял, что беседа пошла по второму кругу, и решил, что сейчас самое время ретироваться из приюта торговцев опиумом и мчаться в полицию. Как ни хотелось мне лавров великого детектива, я отдавал себе отчёт, что арест организованной банды должен производиться штатными сотрудниками Скотленд-Ярда. К тому же, мне убийственно хотелось чихнуть, и я с трудом сдерживался, боясь выдать своё присутствие.       Я собрался уже развернуться к выходу, но не успел. Коварная бесшумная дверь особняка сыграла со мной злую шутку.       Едва я оторвался от своего наблюдательного поста и выпрямился в полный рост, как сзади раздался хриплый голос незнакомца:       — А ну, стоять! — и в мою спину уткнулось дуло револьвера.       — А-а-а-пчхи! — отозвался я, поняв, что моё присутствие всё равно раскрыто.