Глава 2. Кто жених?

Солнце давно погрузилось за горизонт, когда чёрный лимузин подкатил к особняку, в каждом окне которого ярко горел свет. К двухэтажному дому из белого камня с величественными белыми колоннами вела широкая мощёная аллея, обрамлённая аккуратно подстриженными кустами. Едва Эдуард Долахан вышел из машины, тяжелую дубовую дверь услужливо распахнула молодая горничная в строгой чёрной форме. Старик двигался медленно, опираясь на трость, и имел привычку смотреть исключительно перед собой, демонстрируя миру своё полное превосходство. — Скажи Ричарду зайти ко мне, — бросил он на ходу, даже не взглянув на отступившую в сторону девушку. Тяжёлой поступью он миновал длинный холл. По пути в кабинет Эдуард лениво думал о том, как сейчас раскурит сигару и наконец отправится отдыхать. Окружавшая его роскошь давно не трогала душу: ни дорогие полотна, ни фрески, ни помпезные напольные вазы, которые его жена фанатично привозила с европейских выставок. Старик ценил не эстетику, а ту власть, которую символизировало его богатство. На втором этаже, за одной из массивных дверей, скрывалось его личное убежище, где он мог часами перебирать бумаги. И хотя теперь основное управление бизнесом перешло к сыну, Эдуард всё ещё ревностно оберегал свой статус хозяина. Вдоль стен кабинета тянулись полки из тёмного дерева, забитые редкими изданиями, по центру высился громоздкий дубовый стол и глубокое кресло, обитое багровым бархатом. Заняв своё место, старик расстегнул верхние пуговицы рубашки и закурил. Едва он затушил сигару в пепельнице, дверь без стука отворилась. В кабинет вошёл Ричард. На нём были простые чёрные брюки и трикотажное поло, но даже в такой домашней одежде он выглядел безупречно. Тёмные, пугающе проницательные глаза, прямой нос и резкие, словно высеченные из камня черты лица полностью отражали его характер: надменный, решительный и эмоционально недоступный. Ричард сухо пожелал отцу доброго вечера и вальяжно опустился в противоположное кресло. Чтобы сразу обозначить свою независимость и показать, что этот вызов не вызывает у него ни малейшего трепета, он небрежно взял с журнального столика первую попавшуюся книгу и принялся лениво перелистывать страницы, даже не глядя на отца. — Я был у Джона Далсона, — нарушил молчание старший Долахан. — У них серьёзные проблемы, и я предложил им нашу помощь. Ричард замер, зафиксировав взгляд на одной строчке. Он ждал продолжения, прекрасно зная: отец никогда не делает широких жестов из чистой благотворительности. За каждым его шагом всегда стоял жесткий расчет. — Ты ведь помнишь, какими угодьями владел Джон? — Эдуард прищурился. — Удивительно, что власти до сих пор не наложили на них лапу, но, видимо, суды намеренно тянут время. — И как нас касаются его земли? — напрямую спросил Ричард. Не выдержав затянувшейся паузы, он вскинул на отца жесткий, требовательный взгляд. Старший Долахан вальяжно откинулся на бархатную спинку кресла. — Напрямую, сын. Джона собираются раздеть догола. Далсонам кровь из носу нужно укрепить свое положение в обществе, и мы протянем им руку. Артур женится на дочери Джона. Девчонка получит нашу защиту и громкую фамилию, а мы — законное право управлять всеми их землями. Пока отец делал глубокую затяжку, смакуя гениальность своего плана, Ричард молчал. Он невидящим взором уставился в раскрытую книгу, название которой даже не запомнил. Внутри него на секунду воцарилась опасная, звенящая пустота, но он быстро взял себя в руки. Ричард знал, что Оливия Далсон — старшая из сестер, имеет более мягкий характер и все еще не замужем. Значит, под удар попадёт она. Жаль девушку, но это не его забота. Главное — его личные границы не нарушены. Тут в дверь без стука протиснулся высокий светловолосый парень. В руке он небрежно держал стакан с виски, в котором глухо позвякивал лёд. Окинув мутным взглядом дядю и двоюродного брата, сидевшего в своей неизменной безупречной позе, Артур по-хозяйски развалился в соседнем кресле. — Ну что, как там моя женитьба? — спросил он, нагло ухмыляясь и глядя на дядю. Ричард мгновенно понял, что кузен пьян. Впрочем, для Артура это было естественным состоянием. Колоссальный опыт кутежей позволял ему твердо держаться на ногах при любых обстоятельствах, но глупое выражение лица и растрепанный вид сдавали его с потрохами. Вальяжно скрестив длинные ноги и свесив руки с подлокотников, Артур зыркнул на Ричарда из-под копны светлых волос. Он отчетливо видел брезгливость на лице брата и упивался этим моментом: впервые в жизни дядя доверил что-то важное ему, а не идеальному Ричарду. — Старшая дочь Далсонов как раз вошла в возраст, — сухо хмыкнул Ричард, с невозмутимым видом закрывая книгу и возвращая её на журнальный столик. — Что ж, Артур, поздравляю. Ты получаешь отличную партию, которую не заслуживаешь. — Обе девчонки уже совершеннолетние, — продолжил старик, наливая в бокал коньяк. — Но старшая нам не подходит. Оливия спуталась с одним из людей Хэнкса, и узнать об этом не составило никакого труда. Её репутация погублена. Артур хмельно присвистнул. Его вальяжная поза мгновенно изменилась: он выпрямился в кресле и сделал жадный глоток из своего стакана. — А вот это уже становится интересным, — Артур плотоядно ухмыльнулся. — Значит, Габриэль станет моей невестой? Мне это нравится. — Тебе-то, может, и нравится, а вот ей — навряд ли, — сухо отозвался Эдуард. — Девчонка никогда не отличалась покладистым характером. Мне ещё только предстоит сообщить Джону, что условия уговора изменились и замуж пойдёт младшая. Старик поднялся и подошёл к узкому окну, бесцельно разглядывая залитую светом фонарей подъездную площадку. — Перед тем как в следующий раз напиться и заявиться в мой кабинет, Артур, хорошенько подумай, — бросил он племяннику, не глядя на него. — Ричард, поговори с ним утром, когда он протрезвеет. Побыстрее организуем эту помолвку, подпишем бумаги — и дело с концами. Старший Долахан стоял спиной к комнате и не мог видеть, как пальцы Ричарда, перелистывавшие страницу, на долю секунды замерли. Взгляд его потемнел, но лицо осталось прежним — безупречным слепком ледяного спокойствия. Он медленно закрыл книгу, аккуратно положил её на журнальный столик и поднялся на ноги. Слишком хорошо Ричард знал своего кузена, и ещё лучше понимал, что тот сделает с любым делом, к которому прикоснётся. — Этот брак заключу я, — негромко, но с абсолютной уверенностью произнёс Ричард. Отец стремительно обернулся. Его сосредоточенный, пронзительный взгляд намертво впился в лицо сына. Эдуард медленно скрестил руки за спиной. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком льда в стакане Артура. Наконец старик тонко, понимающе улыбнулся и сделал глоток коньяка. — Ты слишком ревностно относишься к делу, Ричард, — неторопливо проговорил отец, взвешивая каждое слово. — Я ценю твою готовность лично контролировать этот вопрос с Далсонами, но официальный союз с этой семьёй сейчас — непозволительная роскошь. В глазах министерства Джон Далсон — изменник. Ты собираешься ввести его дочь в наш дом как законную миссис Долахан? Это удар по нашему положению, который не окупят никакие гектары земли. — Поручать это дело Артуру — ещё большая глупость, — Ричард парировал удар мгновенно, его голос оставался безупречно ровным, сухим и деловым.  — Он пустит нас по миру через полгода. Если мы хотим удержать эти земли и не проиграть суды министерству, сделку должен вести тот, чьё имя в банках имеет вес. — Эй, а я для вас что, шутка какая-то? — обиженно хмыкнул Артур, снова прикладываясь к стакану. Но почему Эдуард ни за что не позволил бы родному сыну запятнать имя этим союзом, зато с лёгкостью подставлял племянника — знали все трое. Артур носил фамилию Гасли. Он был сыном покойной сестры Эдуарда, чужаком по крови, хоть и воспитывался в этом особняке с малых лет. Его репутация старика не заботила. Около пятнадцати лет назад, когда Долахан и Джон Далсон были не разлей вода, они в шутку условились скрепить дружбу родством: единственный наследник Долаханов и старшая дочь Далсона были обещаны друг другу. Годами позже, в уже более серьёзной обстановке, Эдуард снова поднял этот вопрос и предложил Джону подумать об этом. Тогда, в сытые годы, старший Долахан и подумать не мог, что Далсоны когда-нибудь рухнут на самое дно. И если раньше этот брак казался блестящей и выгодной сделкой, то теперь, под знаком госисмены, он превратился в прямую угрозу для их укоренившегося рода. Но Ричард уже твёрдо знал, что делает. — Всё будет так, как было условлено изначально, — отрезал он, направляясь к выходу. Ричард сдержанно кивнул ошеломлённому отцу и покинул кабинет, с глухим стуком затворив за собой массивную створку. Оставшийся в комнате старик ещё несколько минут простоял неподвижно, сверля взглядом закрывшуюся дверь. Сын ушёл, так и не дав ему вставить ни единого возражения. Тщательно выверенный план Эдуарда только что рухнул подобно карточному домику, и виной тому был характер Ричарда — характер, который старик сам же в нём и воспитал. Возвращаясь к своему столу, старший Долахан наткнулся на полусонный взгляд племянника, который шутовским жестом приподнял свой стакан, словно салютуя. Не на шутку разозлённый Эдуард резко вырвал хрусталь из его руки и выплеснул Артуру в лицо остатки виски вместе с подтаявшим льдом. — Иди проспись. Артур лишь пьяно зажмурился, утёр ладонью мокрую щеку и нагло, лениво ухмыльнулся: — Как скажете, mon cher oncle.