Новый год на одинокой планете

К утру буря, в которую угодила «Буря» (…о нет, неужели каламбуры Райдер заразны), наконец-то утихла. Ветра неслышно выскользнула на мостик и огляделась. Занимался рассвет, и теперь в косых синих лучах звезды можно было разглядеть далёкие горы. На мостике было тихо и почти темно, только светились приборные доски, готовые в любой момент принять команду «на старт». Всё осталось прежним и одновременно изменилось: на далёкой-далёкой Цитадели — а значит, как посчитала Райдер, и у них — настало первое утро нового года. Саларианцы не отмечают этот день никак, разве что стараются подогнать под него завершение сделок. У людей его празднование занимает день. Правда, был и ещё какой-то похожий праздник, название которого Ветра не запомнила — что-то про рождение? Кроганы и азари отмечают три дня (Драк, когда его спросили, хохотнул, что в первый день они пьют, во второй дерутся, а в третий похмеляются), ангара — пять, турианцы — целых шесть: неделя, которая не вписывается ни в один из двенадцати палавенских месяцев и для удобства счёта не включается никуда. Традиции же различаются не от вида к виду и даже не от планеты к планете, а от одной страны — вернее, от того, что когда-то давно было странами — к другой. Ветре пришлось столько переезжать, что все празднования слились в бесконечный серебряный калейдоскоп. Она сбрасывала подношения Духам в радоновые озёра, смотрела на красочные парады, сглатывая отголосок зависти — пока была ещё глупой и неопытной; дарила маленьким азари собственноручно сделанные игрушки и цветочные венки… Не довелось разве что распевать боевые песни с кроганами, да и то только до вчерашнего дня. *** Райдер, которая всю последнюю неделю бегала по кораблю едва ли не вприпрыжку, даже обрадовалась аномалии, заглушившей им вдобавок к двигателям ещё и связь. Никакой тебе Эддисон, никакого Танна, никаких приказов срочно лететь через всю галактику делать то, не знаю что — просто неожиданный выходной, которого всему экипажу так не хватало. И, чтобы порадовать сразу всех, Первопроходица решила не выбирать одну праздничную традицию, а совместить все, кому какая по душе. После этого на корабле начался весёлый хаос. Кора по такому поводу разрешила передвинуть свои драгоценные растения и вместе с Лекси устроила в кают-компании настоящий азарийский Фестиваль Цветения. Пиби из чувства протеста решила присоединиться к человеческой части экипажа, которая дружно сетовала, что в биолаборатории не нашлось ничего хвойного. В конце концов Суви пришла идея нарядить одну из передовых станций, и перекрашенная в зелёный цвет громадина гордо заняла центральное место в трюме вместо «Кочевника». Драк и Джаал тут же устремились на камбуз и наотрез отказались пускать туда посторонних, пока не будет готов их пир на весь мир — видимо, в памяти Драка был слишком свеж тот случай, когда не-будем-говорить-кто-хотя-это-была-Пиби стянула запечённое мясо. Сара едва успела покуситься на рулон кулинарной фольги и даже научила Кэлло, без дела шатавшегося вокруг, вырезать из неё снежинки. Ветра присоединялась ко всем понемногу, помогая то тут, то там. Джаал и Драк даже пустили её подсобить немного с готовкой — хотя турианка, помня свой недавний провал со стейком, решила ограничиться чисткой овощей — и приятно удивили тем, что не забыли про декстро-еду. В конце концов Ветра устроилась чуть поодаль от Райдер и Кэлло и принялась за свою работу, плод которой задумчиво перебирала в руках сейчас. *** Многие знают, что на Палавене, откуда родом турианцы, слабое магнитное поле. Но если чуть поглубже зарыться в экстранет или пожить хотя бы немного на самой планете, можно обнаружить, что слабая магнитосфера даёт яркие сияния, причём не только на полюсах. Иногда они настолько сильны, что отбрасывают тени на земле, иногда едва заметны, позволяя звёздам просвечивать насквозь; иногда заливают небо сплошными цветными полотнами, а иногда пульсируют, словно бьющееся сердце. И когда после обжигающих лучей Требии тебя наконец обнимает темнота с синими, белыми и зелёными прожилками, темнота, которая сулит не смерть, а жизнь, темнота, которая дышит — трудно не поверить в бесплотных Духов и не захотеть сохранить их свет и дыхание в руках. Между пальцев турианки струился длинный серебристый флажок-лента, ради которого Ветра без сожаления прикончила один из запасных подбронников. Кусочек света, упавший с небес. В конце концов, будь ты хоть турианец, хоть кроган, хоть человек, тебе всегда нужен свет. Потому горят на Новой Тучанке ритуальные костры, потому блестят снежинки, развешанные по всему кораблю человеческими руками, потому горят огни основанных ими аванпостов. К какому бы виду ты ни приналежал, когда и как бы ни праздновал, что прожил ещё год, неизменным остаётся лишь немногое — свет, надежда на будущее и неубиваемое желание жить. И самые близкие рядом. Послышался звук открывающейся двери. Райдер тихо вошла на мостик с двумя кружками какао. Встав рядом, она отдала одну из кружек Ветре, а затем обняла турианку свободной рукой и положила голову ей на плечо. Всё-таки Сара была права, назвав сборище чудаков на «Буре» семьёй. Что-то начинается. Для них обеих. Для них всех.