Часть 70

Моему возмущению не было предела. Я ходил по спальне взад вперед, пытаясь успокоиться, но во мне бушевало столько эмоций и негодования, что я едва успевал дышать. — Маленькая сучка! — прошипел я, рывком срывая одеяло с кровати, швыряя его на пол. Она просто вывела меня из себя своими вопросами, а больше всего меня взбесил, остались ли у меня чувства к Альбине! Что, твою мать? Я давал повод думать, что у меня остались чувства к Альбине? Как вообще можно было такое спросить, зная, что я из кожи вон лезу, чтоб угодить ей, чтоб ей было хорошо со мной, чтоб наши отношения развивались?! Черт, нет, я не могу это так оставить! Резко открыв дверь, я увидел Лизу в гостиной, на диване. Она сидела со своей книгой, но смотрела совершенно не на текст, о чем-то думая, и услышав шум, подняла на меня карие глаза, полные горечи. — Я просто хочу понять, почему ты сомневаешься? Почему спрашиваешь меня о таком? — тяжело дыша, я подошел ближе, всматриваясь в лицо девушки. — Ты ответил на вопрос, Егор, я не хочу больше это обсуждать. — опять опустив взгляд, ответила она. — Что за попытки пристыдить меня, выставить ублюдком, когда ты сама была моей любовницей и я Альбине изменял с тобой? — выпалил я, сжав руки в кулаки, чувствуя, как жар прошелся вдоль тела. Лизу как будто передернуло, и она резко подняла голову, смотря в упор. — Что? — опешила брюнетка, и я выпрямился. — Ты любовницей меня назвал? — поднялась она с дивана, делая шаг навстречу. — А разве по твоим словам это не так называется? — я заметил, как её глаза заблестели от слез, и я даже пожалел о том, что сказал, но слова, как говорится, не воробей… — А кто при наличии невесты склонял меня к сексу? Не ты ли, Булаткин? — с вызовом взглянув на меня, чуть громче ответила девушка, а я ухмыльнулся. — Ты была совсем не против, на сколько я помню, поэтому и склонял! — мои слова заставили её покачнуться, и не зная, что ответить, брюнетка открыла рот, часто дыша. Слезы текли по её щекам, и она была растеряна, но в какой-то момент, я увидел, как её взгляд изменился, и она сильнее сжала руки в кулачки. — Я лично никому ничего не была должна, я не была ни с кем обручена, и вообще могу спать, с кем мне захочется! — со злостью проговорила Лиза, а меня как будто ударили под дых. — Можешь начать с Паши, он будет совсем не против! Или, как вариант, пойти к хозяину, он тоже будет рад. — чуть ли не проорал я. — Ненавижу тебя! — громко прокричав, она всхлипнула, задыхаясь от слез, и отпихнув меня, выбежала из гостиной в спальню, громко закрыв дверь. — Серьезно? — закатив глаза, горько усмехнулся я, открывая дверь спальни. Девушка вытащила небольшой чемодан, и небрежно бросала туда свои вещи. — И куда ты собралась? — во рту был какой-то горьковатый привкус, и сглотнув, я посмотрел на её хрупкие плечи, что содрогались, пытаясь сдержать рыдания. — Подальше от тебя! — бросила она через плечо, продолжая собирать вещи, и не выдержав, я схватил её чемодан, выбрасыва из него содержимое, разбрасывая вещи по кровати. — Ты никуда не пойдешь! — рявкнул я, а она в мгновение оказалась рядом со мной, смотря разъяренными глазами, из которых ручейком текли слёзы. — Это не тебе решать! — крикнула Лиза, вырывая у меня из рук чемодан. — Тебе некуда идти, идиотка! — вырвалось у меня, и через мгновение звук пощечины прозвенел в комнате, а я почувствовал сильное жжение на щеке. — Не смей со мной так обращаться! — прошипела она, вытирая слезы. — Альбина была права, ты уже со мной так же себя ведешь! — отойдя несколько шагов назад, с каким-то пренебрежением сказала девушка, а меня передернуло. — А знаешь, иди. Да, иди! Ты привыкла, что я всегда за тобой бегаю, но в этот раз я этого не сделаю! — рявкнул я, а она обняла себя руками, как будто защищаясь от меня, от чего стало совсем паршиво. Еще раз взглянув на меня, Лиза выбежала из спальни, и схватив сумку с дивана, вышла в коридор, а через мгновение, я услышал, как громко захлопнулась входная дверь. Выскочив из подъезда, я бежала, куда глаза глядят, не останавливаясь, пока совсем не выбилась из сил. Прислонившись к стене какого-то ночного магазина, я спряталась от света фонаря, что освещал улицу, и закрыв руками лицо, дала волю эмоциям. Мне было больно и обидно, от слов человека, которого я любила всем сердцем, и которого так долго пыталась не пускать в свой мир, именно из-за боязни таких моментов. Но еще больше мне было обидно от того, что он прав. Я ведь действительно была его любовницей, я спала с ним, зная о его невесте, зная, что они все еще вместе, и что он собирался жениться. Его чувства к ней, или их отсутствие, не оправдывают то, что я поддалась соблазну, и пошла на поводу у своих желаний. Из-за меня, из-за того, что я появилась так внезапно в его жизни, он расстался с Альбиной. А значит, я в этой пьесе исполнила роль разлучницы, и Егор во всем прав. Только вот его слова о Паше и о хозяине… это было слишком. Я и так почувствовала себя самым никчемным существом на земле, а он еще добавил… Сползая по стене вниз, я громко всхлипывала, чувствуя, как внутри все разрывает. Вся боль скопилась где-то в области груди, и я не могла нормально дышать, почти задыхаясь от собственной беспомощности. Я не знаю, сколько сидела так, в темноте, но услышав мужские голоса поблизости, замерла, прислушиваясь. Мне вдруг стало страшно. Я не знаю, где я, и не знаю, куда мне идти. Я уже так привыкла к тому, что поздно вечером меня всегда забирал Егор, что сейчас, оказавшись на улице одна, мне стало страшно. Медленно поднявшись, я вытирла слезы тыльной стороной ладони, и тяжело вздохнула, пытаясь понять, и решить, что мне делать дальше. Открыв сумку, чтоб позвонить Оле, и взять у нее ключи от кофейни, я обнаружила, что телефона нет. — Господи, да что же это такое? — простонала я, и опять услышала голоса, замирая на месте. Оставаться здесь явно не вариант, и выйдя на свет, я пошла вдоль дороги, соображая, где нахожусь. Я брела около часа, пытаясь собрать мысли в кучу, и разобраться в себе. В квартиру к Егору я не вернусь, а значит надо думать, где мне переночевать. Вытащив кошелек, и посчитав, сколько у меня осталось денег, мой взгляд зацепился за золотую карту, которую мне дал Егор, а подняв голову, увидела вывеску с названием небольшого отеля. На вокзале спать страшно, можно напороться на еще большие проблемы, которые мне явно не к чему. К Оле пойти, тоже не вариант, у нее там негде яблоку упасть, а еще я… Посчитав, что это точно не может быть совпадением, я вздохнула, и направилась к двери гостиницы, уверяя себя, что воспользуюсь картой в последний раз. Прошло больше часа, после того, как она ушла, и я не мог найти себе места. Как я мог отпустить её среди ночи? Как вообще наговорил ей всё это? Почему не сдержал себя? Зачем устроил эти разборки и вернулся, чтоб добить? Кому это надо было? Я ходил по квартире, как загнанный зверь, соображая, как и где мне её искать? Еще и телефон оставила, твою мать. Так бы хоть по локации вычислил… — Какой же ты кретин, Булаткин! — проведя рукой по волосам, я сел на диван, посмотрев на стопку книг на журнальном столике, и сердце больно заныло. Черт! Да, я взбесился, она вывела меня из себя, но я должен был сдержаться. Она еще совсем маленькая девочка, и в ней куча эмоций, которые ей трудно контролировать и понять. Но не мне. Я говорил все осознанно, желая задеть побольнее. А после того, как она крикнула, что ненавидит меня, я и вовсе разошелся. Это больно ударило по мне. Но теперь-то что? Где её искать? Она может быть где угодно. А если с ней что-нибудь случится? А если её кто-то обидит, нападет, или еще хуже? — Господи, что я натворил…? — обхватив голову руками, я еще минуту просидел в полной тишине, а потом схватил ключи от машины, и её телефон, вышел из квартиры. Как только я сел в машину, с четким осознанием того, что не выйду из нее, пока не найду Лизу, на телефон девушки пришло сообщение. Нахмурившись, я открыл его, и увидел уведомление из банка. С карты, которую я привязал к её номеру телефона, сняли небольшую сумму, а в сообщении указывалось почему-то названия отеля, и адрес, где он находился. Больше не думая ни минуты, я завел мотор, и рванул в указанный отель, надеясь, что найду её там.