1/2 мая 1999 год

      Тогда солнце стояло высоко в зените, даря изнеможенным нечистым чувство теплоты. Гермиона позволила себе на секунду подставить осунувшееся лицо под манящие лучи. Всё же впервые за весенние деньки выглянула эта величественная звезда. Под ногами похрустывала высушенная земля, а ветер разносил по улицам опилки от их жалких попыток восстановить жилища. Магия была под запретом. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, наряду с другими «нечистыми», находились здесь уже год, прошёл один длинный год.       Этот день казался особенно тревожным. Нечистые, собравшиеся на главной площади, напряжённо переговаривались и поглядывали на небо, ожидая какого-то знака. Гарри и Гермиона, стоя в самой гуще толпы, почувствовали нарастающее беспокойство. В воздухе витала угроза, которую невозможно было игнорировать. Совсем юные ребята стояли в первых рядах, кто постарше — сзади. Дети вызывали особенное щемящее чувство в груди, в былое время они бы прошли распределение, впервые зашли в гостиную своего факультета. Но нет, теперь они, маленькие и худые, трудились наравне со взрослыми, даже не подозревая о своей магии. Когда на площадь вошли мрачные фигуры, с серебряными искусными масками они мгновенно привлекли всеобщее внимание.       — Изуверы, — хмыкнула Гермиона. Именно так Лорд Волан-де-Морт называл лучших приспешников, строя новое общество на принципе чистоты крови. Эти темные маги доходили до крайней, дикой жестокости. Фанатики новой идеологии… Они выстроились перед толпой, создавая непроходимую преграду. Вперед вышел высокий человек в чёрной мантии, и его голос, холодный как сталь, разрывал тишину:       — Внимание на экраны. Подобие маггловского телевизора вспыхнуло, и явило изображение Темного Лорда. Толпа коротко поклонилась, благо младшеньким быстро помогли сзади стоящие. Не все из новоприбывших хорошо знали порядки.       — Приветствую вас, новые обитатели моего мира. Сегодня наступил день, который навсегда войдёт в историю. Сегодня я объявляю о начале мероприятия, которое продемонстрирует всем величие чистокровных магов и напомнит вам о вашем месте в этом новом порядке. Это день — начало наших Голодных игр.       Гермиона обвела взглядом собравшихся. Дети теснились к взрослым, казалось, совершенно не слушая то, что вещал им жуткий голос. Подростки, возрастом как Гермиона с Гарри, словно загипнотизированные смотрели в экраны, кто-то пытался успокоить младших, кто-то тихо перешептывался между собой. На лицах большинства читалось беспокойство, граничащее с паникой. Девушка перевела взгляд на Гарри. Он, проникнув, смотрел себе под ноги, пиная носком старых башмаков острый камушек.       — Вы, грязнокровки и полукровки, оказались здесь не случайно. На протяжении многих лет вы оскверняли магический мир своей грязной кровью и необузданными амбициями. Вы нарушали баланс, за что сейчас будете расплачиваться. На этой площади собрались те, кто осмелился верить в возможность равенства и справедливости. Теперь у вас есть шанс доказать свою ценность, хотя и не на тех условиях, на которых вы мечтали, — голос на секунду запнулся, словно давая всем осмыслить весь вес сказанного. — Голодные игры — это испытание на выживание, битва за жизнь, где только сильнейший сможет доказать своё право на существование. Двое из каждого поселения будут брошены в специально подготовленную арену, полную опасностей и ловушек. Вам придётся использовать все свои навыки, чтобы остаться в живых, и в этом испытании нет места для слабых. А последний выживший будет объявлен победителем.       Лицо Волан-де-Морта исказилось в жуткой ухмылке, от которой мороз пробегал по коже. Его губы растянулись, обнажая ряд острых, как ножи, зубов, словно у хищника, наслаждающегося предвкушением добычи. Его глаза, холодные и пустые, сияли бездной мрачного удовлетворения, подобно двум черным омутам, поглощающим свет. Эта улыбка была полна злорадства и наслаждения, как у паука, наблюдающего за тем, как его жертва беспомощно запутывается в паутине.       — Мотивация? О, она проста. Ваша смерть послужит уроком для остальных. Вы — примеры того, что происходит с теми, кто не обладает чистотой крови и силой воли, достойной настоящего мага. Вы будете бороться не только за свою жизнь, но и за возможность выжить в мире, где нет места для слабаков. Победитель получит не только жизнь, ему выпадет удивительная награда. Он получит возможность служить в новом мире, мир, который я создал. И имеет право выбрать троих нечистых из своего поселения для службы у чистокровных в Лондоне! А так же его поселение получит дополнительную помощь. Дома станут лучше, а питание на целый год — разнообразнее.       Волан-де-Морт стоял, вытянувшись в полный рост, словно тёмная башня, возвышающаяся над морем страха и паники. Его взгляд метался по толпе, впиваясь в каждого присутствующего с ненасытной жаждой власти и контроля. Эмоция, сверкавшая в его глазах, была смесью торжества и презрения, как у шахматиста, загоняющего противника в безвыходное положение.       — Запомните, ваше участие — это привилегия. Привилегия увидеть своими глазами, насколько вы ничтожны перед силой и величием настоящих магов. Пусть эта игра станет символом нашего триумфа и вашего поражения. Пусть каждый ваш шаг будет напоминанием о том, что ваша кровь не стоит ничего, кроме как стать удобрением для будущего, которое я строю. Да начнутся Голодные игры! Пусть каждый из вас покажет, насколько он готов к этой новой, прекрасной реальности. Вива лорд Волан-де-Морт!       Толпа ахнула. Люди застыли в ужасе, осознавая, что теперь их жизнь зависела от прихоти Тёмного Лорда. Ужас, пробежавший по рядам, был почти осязаемым, как холодный ветер, проникающий до костей. Лица людей исказились в гримасах паники и неверия, глаза расширились, а губы застыли в безмолвных криках. Кто-то бессознательно отступил назад, пытаясь отстраниться от реальности, которая внезапно обрушилась на них с неумолимой жестокостью. Шепот паники начал нарастать, как нарастающий гул грозы, пока не превратился в какофонию голосов, выражающих страх и отчаяние. В этот момент стало ясно, что все они поглощены ужасом осознания: Голодные Игры теперь стали частью их жизни, и никто не мог чувствовать себя в безопасности.       Гарри медленно поднялся на крышу дома, где нашел Гермиону, распластавшуюся на холодных черепицах. Ее плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий, а слезы струились по щекам, смешиваясь с прядями растрепанных волос. Гарри почувствовал, как отчаяние охватывает его, сжимая грудь невидимыми клещами. Он подошел к Гермионе и осторожно присел рядом, не зная, с чего начать.       — Я… я боюсь, Гарри, — прошептала она, едва слышно. — Я боюсь за всех нас. За всех тех детей, которых он собирается втянуть в эти игры. Гарри почувствовал, как комок подступает к горлу, но он собрал всю свою силу воли, чтобы удержаться. Он обнял Гермиону, чувствуя, как её тело содрогается от плача.       — Мы пройдем через это, Гермиона, — сказал он, его голос был полон решимости, даже если он сам едва верил в свои слова. — Мы пройдем через это вместе. Мы найдём способ остановить его. Гермиона крепче прижалась к нему, и на мгновение они позволили себе просто быть рядом, разделяя своё горе и страх. Слезы текли по их щекам, но в этом моменте отчаяния зарождалась надежда — слабая, но настоящая.

***

      Утро перед выборами участников Голодных Игр выдалось тревожным и серым. Всё поселение словно застыло в ожидании, и это ожидание пронизывало воздух тяжелой атмосферой страха. Гермиона проснулась рано, но не отдохнувшей. Весь ночной сон был полон кошмаров и беспокойства. Она лежала в постели, глядя на потолок, чувствуя, как страх сковывает ее сердце. Мысли о предстоящем дне не давали ей покоя.       Она знала, что никто не застрахован от выбора, и это делало утро особенно тяжелым. Каждое движение казалось медленным и натужным, словно тело отказывалось подчиняться. Она оделась в их рабочую форму, чувствуя, как руки слегка дрожат, и спустилась вниз по дряхлой деревянной лестнице, ведущей в подобие зала их крохотной лачуги. За столом сидел Гарри, тупо уставившись в окно. Его лицо не отражало ни одной эмоции, ровно так же, как и лицо Гермионы. Поттер не повернулся на тихие шаги подруги, продолжая и дальше что-то высматривать на улице.       Гермиона прошла к свободному стулу и села на него облокачиваясь грудью на спинку. Она попыталась проследить за взглядом Гарри. Их окна выходили на плантации волшебных трав, которые тут выращивали для дальнейшего их использования в зельях. На полях работали дети и подростки с утра до ночи, но сегодня там было пусто: все готовились к отбору участников на Голодные игры.       Наконец Поттер посмотрел на девушку. Их взгляды пересеклись. Каждый глазами пытался сказать многое, передать все мысли и чувства, которые так сложно было произнести вслух. Гарри взял хрупкую кисть подруги и приставил к своей щеке. Прежде нежные и мягкие руки превратились в шершавые, с множеством царапин и грязью под ногтями. Но они все еще были родные. Единственные близкие. Только они могли сейчас утешить Гарри, дать почувствовать безопасность. Напомнить о былой свободе.       Гермиона подвинула стул ближе склоняя свою голову ближе к Поттеру. Их лбы соприкоснулись. В комнате стояла гробовая тишина, и даже неслышно было дыхание двух израненных душ. Они прощались. Нет, Мерлин, это не может быть правдой. Они дружат так давно, они столькое прошли. Это не может быть прощание. Грейнджер пыталась убедить себя в этом, но она все прекрасно знала. Кто-то из них наверняка отправиться на Голодные игры. Вряд ли Темный Лорд допустит, чтобы такое знаменательное событие состоялось без кого-то из Золотого трио.       Они оба знали, что не могут дать друг другу никаких гарантий, но старались поддерживать видимость спокойствия ради друг друга. Да, Грейнджер, этим утром в воздухе витало прощание, хотя ни один из них не произнес этих слов вслух. Каждый понимал, что исход предстоящего дня может изменить их жизни навсегда. Внезапно дверь в зал открылась, и в дом вошли изуверы. Их черные мантии и маски делали их еще более устрашающими. Они обвели зал взглядом, и один из них, высокий и худой, скомандовал:       — Все участники к центральному выходу. Гарри и Гермиона обменялись взглядами. Они встали, и изуверы подошли к ним. Один из них грубо схватил Гермиону за руку, другой — Гарри. Их повели пустым и чахлым улицам поселения Манорбьер.       Их завели в просторный зал, освещенный мрачным светом факелов, стены которого были сделаны из темного камня, собралась огромная толпа. Их лица были полны тревоги и ужаса, они стояли тесными рядами, стараясь не привлекать к себе внимание. В воздухе витал запах страха и напряжения. Каждый знал, зачем они здесь, и каждый надеялся, что его имя не будет произнесено.       В центре зала, на возвышении из черного мрамора, возвышался трон. Это был не просто трон, а символ могущества и тирании. На этом троне восседал сам Волан-де-Морт. Его худощавое, мертвенно-бледное лицо было лишено всякого выражения, а узкие глаза пристально смотрели на собравшуюся толпу. Его присутствие внушало ужас, и каждый, кто осмеливался взглянуть на него, мгновенно опускал голову, не выдерживая взгляда.       Рядом с троном стоял большой черный ящик, наполненный свернутыми пергаментами. В этих пергаментах были написаны имена тех, кто будет участвовать в Голодных играх — жестоком соревновании, организованном для развлечения и устрашения. Напряжение в зале возрастало с каждой минутой. Толпа замерла, ожидая, когда Темный Лорд начнет объявлять имена.       — Сегодня мы начнем новую эру, — произнес Волан-де-Морт своим холодным, безжизненным голосом, который разнесся по всему залу. — Эру страха и выживания сильнейших. Голодные игры станут испытанием для всех вас, доказательством вашего достоинства и верности.       Толпа густо заполнила зал, и Гермиона, словно парализованная, стояла в центре этого хаоса, наблюдая за каждым лицом вокруг. В этом море страха и беспокойства её взгляд остановился на одной девушке, чьи хрупкие плечи дрожали от невыносимого напряжения. Этой девочке было не больше четырнадцати лет. Её невысокая фигура, казалось, растворялась в толпе, а хрупкая комплекция делала её похожей на маленькую птичку, попавшую в капкан. Блондинистые волосы рассыпались по плечам, словно тонкие нити света в этом мрачном зале, но даже они не могли осветить её лицо, полное ужаса. Она стояла, понуро опустив голову, стараясь сделать себя как можно менее заметной. Её руки дрожали, она судорожно сжимала их перед собой, словно это могло защитить её от неизбежного.       Весь зал был наполнен глухими шепотами, которые, казалось, сгущались в тяжёлое облако над головами людей. Шорох шагов изуверов по каменному полу звучал как приближение неизбежной судьбы. Гермиона слышала, как сердце этой девочки бьётся так громко, что, казалось, эхо этого звука заполняет всё пространство. Или это ее сердце так громко стучало?       Девочка напоминала белоснежную лилию, затерявшуюся среди мрака и отчаяния. Она стояла, сжавшись в комок, словно маленький зверек, пытающийся спрятаться от хищника.       Толпа замерла в ожидании. Звуки стали приглушёнными, как будто время само затаило дыхание. Гермиона чувствовала, как её собственное сердце замедляется, синхронизируясь с этой минутой напряжённого ожидания. Один из приспешников, высокий и худой, с изогнутой, как у птицы, шеей, медленно поднял руку и достал первый пергамент. Площадь наполнилась тишиной, прерываемой лишь шёпотом ветра. Внезапно взгляд Гермионы пересекся с глазами Волан-де-Морта. Его красные глаза, лишенные всякого тепла и милосердия, смотрели прямо на неё, и она ощутила, как холод пробежал по её позвоночнику.       В этот момент время, казалось, остановилось и вовсе. Вся окружающая реальность словно потускнела, отступила на задний план, оставив только этот ужасный, бездонный взгляд. Тело застыло, а разум будто бы парализовало. В эти несколько секунд её мысли промчались с неимоверной скоростью.       Пожиратель смерти вынул свёрнутый пергамент из ящика и передал его Волан-де-Морту. Гермиона увидела, как тонкие, бледные пальцы развернули бумагу. В зале повисла гробовая тишина, каждый задержал дыхание. Волан-де-Морт медленно поднял голову и снова встретился взглядом с Гермионой, как бы смакуя этот момент.       — Первое имя, — произнес он с ледяной усмешкой, делая зловещую паузу, — Гермиона Грейнджер. Толпа ахнула, и вокруг неё воцарилась гнетущая тишина. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг затуманивается. Все повернулись на нее, и Гермиона по инерции тоже посмотрела куда-то позади себя. Словно она забыла как ее зовут. Нет, это не ее имя произнесли только что эти мерзкие сухие губы, этого не может быть.       Разве сегодня утром ты не знала, что будет такой исход? Наверное, она до конца не верила, точнее не хотела верить, что услышит свое имя сегодня. Но было кое-что страшнее чем услышать собственное…       — Вторым участником будет… Гарри Поттер, — с явным удовольствием выкрикнул Темный Лорд, комкая в руках второй пергамент, и толпа замерла в ещё большей тишине.       — О, какое удивительное совпадение! — громогласно произнёс его приспешник, притворно театрально размахивая руками. — Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер! Настоящие символы прошлого сопротивления. Как же так, не иначе как сама судьба распорядилась этим выбором! — Его слова сопровождались зловещим смехом остальных приспешников, и толпа лишь плотнее сжималась от ужаса.       — Что ж. Поселение Манорбьер выбрало своих участников!       Где-то между этих слов, жизнь оборвалась, превратилась в прах, закатанный в урну и закопанный глубоко под землей. Все последующие слова не имели смысл. Гарри… у нее остался только он, как и она у него.       Поттер упал на колени, очки с тихим стуком упали с его головы, а темные пряди закрыли от общего взора зеленые глаза.       Гермионе Грейнджер и Гарри Поттеру только что поставили приговор. Они участники Голодных игр, в сражении на смерть. Друг против друга, два самых близких человека на этой планете.

***

      В огромном, погружённом в темноту зале сидели четверо: Драко Малфой, Блейз Забини, Маркус Флинт и Пенси Паркинсон. Тишина, как густой туман, окутывала пространство, прерываемая лишь редким треском свечей, которые слабо освещали их лица. Драко, нервно постукивая пальцами по столу, украдкой посмотрел на своего лучшего друга Блейза Забини. Мулат, с расслабленным и спокойным выражением лица, казалось, совершенно не замечал напряжения, царившего вокруг. Блейз всегда был таким — невозмутимым, независимо от обстоятельств. Переведя взгляд на Маркуса Флинта, Драко заметил, как тот, наоборот, не мог скрыть своего возбуждения и восторга. Лицо Флинта светилось предвкушением; его глаза, горящие в полумраке, ясно показывали, что встреча с Волан-де-Мортом для него была не чем иным, как великой честью. Пенси Паркинсон, сидевшая напротив Драко, выглядела задумчивой. Её глаза внимательно следили за каждым движением, осторожно оценивая обстановку. На мгновение их взгляды пересеклись, и, понимая без слов, они коротко кивнули друг другу.       Ни у кого из ребят не возникало желания заговорить, хотя практически все были в довольно хороших дружеских отношениях. У них был догадки о том, почему их собрали вместе, но каждый надеялся, что заблуждается. Все, кроме Флинта, конечно. Внезапно тишину нарушил странный шёпот, который перерос в громкий шорох. Драко повернул голову и увидел, как в зале начала сгущаться чёрная туча. Туманная субстанция, наполненная зловещей магией, проникала в помещение, словно живое существо, проскальзывая через каждую щель и заполняя собой всё пространство. Туча завертелась, словно спираль, медленно опускаясь к полу. Из её центра начал формироваться тёмный силуэт, который с каждым мгновением становился всё более отчётливым. Наконец, фигура, облачённая в длинные, чёрные одежды, явила себя во всей пугающей красе. Волан-де-Морт плавно опустился на пол, как будто не касаясь его, и остановился напротив подростков.       Волан-де-Морт медленно поднял свою бледную, длиннопалую руку, жестом призывая Драко Малфоя подойти ближе. Драко, чувствуя, как под его взглядом холодеет кровь, нерешительно сделал шаг вперёд, остановившись на расстоянии вытянутой руки от Темного Лорда. Он старался сохранить самообладание, но в глубине души бушевал ураган из страха и напряжения.       — Драко Малфой, — голос Волан-де-Морта прозвучал мягко, но в этом спокойствии чувствовалась смертельная угроза. — ты станешь наставником в Голодных играх. Это твой шанс показать, насколько ничтожны те, кто родился не в наших кругах. Выполни свою задачу, и Нарцисса будет избавлена от моего проклятья.       Слова Темного Лорда эхом отозвались в огромном зале. Драко почувствовал, как к горлу подступил комок, но он не дал чувствам взять над собой верх. Он понимал, что это его шанс показать, насколько он предан Волан-де-Морту, искупить вину своей матери за её ложь о смерти Гарри Поттера в Запретном лесу, надеясь спасти сына. Её поступок привёл к страшному проклятью, и теперь судьба матери зависела от него. Драко понимал, что у него нет выбора. Он должен был выполнить задание.       — Твоими подопечными будут Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, — продолжал Волан-де-Морт, его глаза, красные, как кровавые рубины, пристально смотрели на Драко. Драко с трудом сдерживал внутреннюю дрожь. Он кивнул, не осмеливаясь возразить. Волан-де-Морт приблизился к нему, его лицо стало совсем близко. Холод, исходящий от него, был почти осязаем. Его шепот проникал в самые глубины сознания Драко, заполняя его страхом и решимостью одновременно.       — Докажи, что ты достоин моего доверия, Драко. Покажи, что ты способен на большее, чем просто исправить ошибки прошлого. Покажи чистокровным настоящее шоу. Драко глубоко вздохнул, осознавая всю тяжесть возложенной на него задачи. Он снова кивнул, приняв своё задание как неизбежную судьбу.       Это был его шанс. Темный Лорд редко дает возможность исправить свои ошибки, но вот ему выпала удача, он держит свой счастливый билет на расстоянии вытянутой руки. Драко не смеет больше ошибаться. Волан-де-Морт продолжал стоять в центре зала, его присутствие заполняло собой всё пространство, словно черная дыра, поглощая свет и надежду. Он перевел взгляд с Драко на остальных молодых Пожирателей, которые сидели в напряжении, ожидая своей участи.       — Вы все получите возможность доказать свою преданность и искупить прошлые ошибки, — начал он, его голос звучал тихо, но каждый в зале слышал его ясно. — Каждый из вас станет наставником в Голодных играх.       Другими наставниками были назначены Блейз Забини, Маркус Флинт и Пэнси Паркинсон. Блейз, привыкший ко всему относиться с лёгкой иронией, лишь лениво пожал плечами при упоминании своего имени. Ему было все равно, что произойдет, он давно смирился с тем, что выбора нет. Пенси, казалось, была глубоко задумчивой, но при этом внимательно следила за каждым движением Волан-де-Морта. Теперь её лицо стало серьёзным и сосредоточенным, понимая всю важность предстоящего задания. Она знала, что быть наставником в таких Играх — это возможность показать свою преданность и повысить своё положение в новом мире. Ее ум, всегда полный хитрых планов, уже начал разрабатывать стратегию, которая принесет ей как можно больше выгоды.       Волан-де-Морт отступил на шаг назад, позволив своим словам осесть в сознании каждого из них. Он дал понять, что любое предательство или неудача будут наказаны самым жестоким образом. Четверо молодых Пожирателей понимали, что от этой миссии зависит не только их будущее, но и жизни их семей. Темный Лорд обвел их всех взглядом, ещё раз подтверждая свою власть и контроль над каждым из них. Затем он плавно и беззвучно растворился в темноте зала.       Драко Малфой остался стоять, погружённый в раздумья. Его сердце билось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки, а в голове роились мысли, как рой беспокойных пчёл. Бремя, возложенное на их плечи, было тяжким и непреодолимым, как тёмная гора, нависшая над их юными душами. Драко осознавал, что они, по сути, всё ещё подростки, едва успевшие оставить за собой школьные коридоры Хогвартса. И теперь им предстояло выполнять поручения, требующие зрелости, силы и жестокости.       Справедливо ли это? Этот вопрос, как ядовитая змея, свившаяся в его разуме, не давал покоя. Он вспомнил лицо своей матери, Нарциссы, её глаза, полные тревоги и любви, когда она лгала Волан-де-Морту о смерти Гарри Поттера. Её поступок был актом отчаянной материнской любви, но теперь он стал тяжёлой тенью над Драко. Голодные игры… этот термин звучал в его ушах как приговор. Они должны были стать наставниками для людей, которые когда-то были их врагами, и привести их к победе или гибели. Главное - к фееричной. А итог не так важен.       Перед его мысленным взором предстали образы Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер — тех, кто всегда был для него соперником и источником зависти. Теперь же они стали его подопечными, его испытанием. В свете дрожащих свечей Драко ощутил, как одиночество обволакивает его, словно густой туман. Взгляды его друзей и соратников не могли утешить его, потому что каждый из них был поглощён своими мыслями и страхами. Они все были связаны одной судьбой, но каждый из них нёс свой крест в одиночку.

***

      После собрания в замке, Драко направился к себе, когда на его пути появился Маркус Флинт. Его лицо выражало неприязнь и презрение, которые словно впивались в кожу Драко.       — Ты что, всё ещё считаешь себя выше нас, Малфой? — проговорил Флинт с недовольством. — Даже теперь, когда твоя семья в немилости, ты ведёшь себя так, будто ты кто-то особенный. Малфой не спешил отвечать. Его глаза, обычно светлые и холодные, были скрыты под полуприкрытыми веками. Он наконец поднял взгляд и, выдерживая спокойствие, ответил ледяным тоном:       — Мне нет дела до твоих мнений, Флинт. У меня есть своя цель, и я не намерен развлекаться твоими жалкими обвинениями. Эти слова только подлили масла в огонь ярости Флинта. Он шагнул ближе, его голос сорвался в злобное шипение:       — Ты всегда был таким, Малфой. Думаешь, что твоя фамилия делает тебя лучше других. Но теперь ты ничем не лучше нас.       — Может быть. Но сейчас не время для споров. У нас есть дела, — Драко медленно поднял глаза, его лицо оставалось спокойным, но в его взгляде читалась твердая решимость.       Флинт не знал, что бесило его больше — спокойствие Драко или его уверенность. Он чувствовал, как кровь стучит в висках от раздражения. Драко, однако, не замечал его гнева. В его мыслях была только одна цель — спасти свою мать. Каждое действие, каждое слово, каждое решение вело его к этой цели. Ему было всё равно на мнение Флинта и остальных. В его сердце горела тихая, но непреклонная решимость.       Замок вокруг них казался холодным и безжизненным, словно отражая атмосферу напряженности между двумя юношами. Стены, покрытые вековой пылью, и факелы, мерцающие тусклым светом, создавали иллюзию забвения и уединения, в котором находились Драко и Маркус.

***

      Гарри и Гермиона, окружённые инквизиторами, отправились на окраины их поселения, где царила ещё большая жестокость и отчаяние. Не повезло тем, кто жил рядом с домом изуверов. Даже вздох казался невообразимо громким. Эту ночь перед отправкой на игры они должны были провести под стражей. Будто им было куда сбежать. Грейнджер вспоминала те времена, когда изуверами называли тех, кто был одержим магией. Теперь же это слово означало тех, кто потерял всё человеческое, превратившись в чудовищ, которые знали лишь боль и страдания. Она крепче сжимала руку Гарри, стараясь не потерять уверенность.       Игры начались. Гарри и Гермиона уже оказались в центре жестокого сражения, где каждый день приносил новые испытания. Поле боя было местом, где страх и отчаяние смешивались с бытом и решимостью выжить. Волан-де-Морт наблюдал за каждым их шагом, наслаждаясь зрелищем. Он упивался каждой каплей их страдания, каждым вздохом, каждым мгновением их борьбы.       Чистокровные волшебники, подобно древним римским патрициям, делали ставки на своих фаворитов, их голоса наполнялись азартом и жадностью. В этом адском спектакле Гарри и Гермиона были не более чем пешки в руках темного лорда. Они понимали, что их победа в этих играх не принесет им свободы. Это было лишь начало новой, более ужасной битвы за их жизни и за будущее всего магического мира. Смертельные Голодные Игры только начинались, и впереди их ждали ещё более суровые испытания.

« Пока есть жизнь, живёт и надежда. »

— Гермиона Джин Грейнджер.