3 мая 1999 год

      Ночь была глубокой, а тишина — пугающе густой. В одном из старых домов на окраине города, Джинни Уизли сидела у окна, наблюдая за редкими прохожими. Она всегда выбирала дома с видами на центральные улицы, чтобы быть готовой к любому исходу. Рядом, у длинного деревянного стола, Билл и Флер изучали карты и планы, обсуждая следующий этап спасательной миссии.       — Мы должны быть осторожны, особенно после последней вылазки, — начал Билл, его лицо было сосредоточено и озабочено. — Не всегда удается опередить Пожирателей смерти. Нам нужна новая стратегия. Флер кивнула, ее лицо было освещено мягким светом лампы.       — Если бы не пророчества Трелони, мы бы уже потеряли слишком много детей, — сказала она, вздохнув.       — И все равно, каждый раз, когда мы не успеваем, это как нож в сердце, — тихо произнесла Джинни, не отрывая глаз от окна. В ее памяти были еще свежи события прошлой недели, когда они опоздали всего на секунду, а совсем юная девочка, удивительно похожая на Гермиону, исчезла вместе с пожирателями.       В темной комнате воцарилась тишина. В этой борьбе за жизнь и свободу каждый промах был смертельно опасен, и каждый спасенный ребенок — огромной победой. Джинни знала, что не может позволить себе слабость, ведь от нее зависела судьба стольких людей. Младшая Уизли не взирая на свой возраст, стала главным членом сопротивления, сильнейшим духом. Ее мысли были тяжелыми и мрачными, как небо над их укрытием. Война изменила всё. Её братья и сестры, её друзья, её любимый человек — все они стали участниками этой бесконечной борьбы за выживание. Она отстригла свои длинные рыжие волосы, ведь в бою за них легко ухватится. И вместо последнего года в Хогвартсе её ждала лишь бесконечная война. Каждый день был похож на предыдущий: бесконечные столкновения, необходимость быть на шаг впереди Пожирателей смерти, постоянный страх неизвестности. Усталость окутывала её, как плотное одеяло, из которого невозможно выбраться. Даже простые действия, такие как поднять палочку или сделать глоток воды, казались невыносимыми. Но она не могла позволить себе расслабиться. Не сейчас. Она тосковала по тем временам, когда её самая большая забота была по поводу экзаменов и школьных балов. Порой вспоминала совместные вечера в Хогвартсе, когда они с Гарри, Гермионой и Роном могли смеяться и шутить, не задумываясь о том, что ждет их впереди. Теперь эти воспоминания казались далекими и почти нереальными, как сон, от которого она проснулась слишком рано. Но больше всего её мучили мысли о Гарри и Гермионе. Они были в лагерях Пожирателей смерти, и каждая секунда их отсутствия была изощрённой пыткой. Наблюдая за проезжающими машинами, Джинни чувствовала, как страх и ненависть смешиваются в её груди, создавая ядовитую смесь, которая заставляла её действовать, несмотря на усталость и боль. Трелони вошла в комнату, ее глаза были усталыми, но она оставалась непоколебимой.       — У меня было видение, — сказала она, тихо, но уверенно. — Мы должны немедленно двигаться. Сегодня ночью Пожиратели смерти собираются захватить еще нескольких детей.       — Значит не теряем время, — коротко, и по делу.       Хагрид и профессор Макгонагалл, которые прибыли из деревни, о местонахождении которой знали только они и Кингсли, и защищенной всевозможными заклинаниями, нервничали за судьбу очередного маленького волшебника, или волшебницы больше всех. Точнее только они из присутствующих не прятали свои эмоции за толстыми масками. Для остальных же показывать свои истинные чувства ощущалось роскошью.       — Мы делаем все, чтобы дети были в безопасности, — сказал Хагрид, его голос звучал громко и уверенно. Макгонагалл кивнула, поджимая губы, придавая лицу большей серьезности. Только они борются лишь с последствиями, а не с главной проблемой. За окном играли юные волшебники, готовые по первому свистку укрыться в ближайших зданиях. Не было больше факультетов, просторных кабинетов, замка Хогвартс. Война еще не была выиграна, но каждый спасенный ребенок давал им надежду на лучшее будущее.

***

      Трансгрессия была внезапной и болезненной. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер появились в отделенной части Хогсмида, сопровождаемые двумя изуверами. Воздух был пропитан магией, и Гарри на мгновение задержал дыхание, увидев родной Хогвартс на горизонте. Его сердце наполнилось смесью тоски и невыразимой боли. Гарри ощутил, как его охватывает волна эмоций. Перед ним стоял замок, который был его домом, местом, где он впервые почувствовал себя в безопасности и нашел друзей. Теперь же он был символом всего, что они потеряли. Все их счастливые воспоминания сейчас были омрачены настоящим, полным боли и страха. Гарри посмотрел на Гермиону. Её лицо было бледным, глаза полны усталости. Он знал, что она переживает ту же боль, что и он. Их взгляды встретились, и Гарри почувствовал небольшую волну утешения. Они всё ещё были вместе, несмотря на все трудности и испытания. Это было важно. Изуверы толкнули их вперёд, и Гарри заставил себя оторваться от созерцания замка.       — Добро пожаловать в новый дом, — усмехнулся один из них. — Эта часть деревни накрыта куполом. Никто не сможет сбежать, и договариваться о чем-либо бесполезно — волшебники вне купола не услышат вас, как и вы их. Гермиона посмотрела вокруг, ее лицо было серьезным и сосредоточенным. Она переживала за тех, кто тоже был избран Темным Лордом, и где-то в глубине души, уже знала кто им встретится. Изуверы велели им дожидаться своего наставника здесь, и Гарри и Гермиона понимали, что это их единственная возможность немного передохнуть и обсудить дальнейшие действия. Вдруг из-за угла раздались торопливые шаги. Гарри и Гермиона напряглись, готовые к худшему, но то, что они увидели, заставило их сердца забиться быстрее. Невилл Долгопупс и Луна Лавгуд, запыхавшиеся, но целые и невредимые, бежали к ним.       — Гарри! Гермиона! — воскликнул Невилл, его голос был полон волнения и облегчения. Он подбежал к ним, и Гарри почувствовал, как его плечи расслабились. Они не были одни. Луна, с её всегда спокойным и загадочным выражением лица, подошла к Гермионе и обняла её.       — Мы так переживали за вас, — сказала она тихо.       — Когда мы не обнаружили вас в нашем поселении, мы думали, что вас уже… — начал Невилл, но не закончил фразу. Он взял Гарри за руку, сжимая её, словно боясь отпустить.       — Мы в порядке, насколько это возможно, — сказала Гермиона, ее голос дрожал, но она старалась казаться уверенной. — В каком именно лагере вы были? Насколько он большой? Где он находится?       — Точного местоположения мы не знаем, нам никогда не говорили, но мы предполагаем, что это был запад Англии, — ответил Невилл, его голос звучал тяжело. — Местный климат и диалект изуверов на это указывали. Наше поселение называется Люменвуд. Взрослых там не особо много, большая часть — дети. Я бы сказал, нас было около двух сотен, но за последние месяцы многие… погибли. Гермиона закрыла глаза, стараясь переварить услышанное. Сотни детей, заключённых в этом лагере, беззащитные и уязвимые.       — Мы надеялись, что вы присоединились к сопротивлению, — сказал Луна, задумчиво глядя в небо.       — Сопротивление? Неужели оно уцелело? - Гарри посмотрел на Невилла, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то смысл. За время проведенное в Манорбьере они были полностью изолированы от каких-то источников информации. Не удавалось узнать даже крупицу актуальных новостей, ничего что происходило за колючей проволокой их поселения.       — Нарглы рассказывают обо всем, что происходит, когда все засыпают и нас никто не может подслушать, — Лавгуд опустила голову переводя взгляд на Гарри. Только сейчас юноша заметил пролегающие темные мешки под глазами Луны. Она плохо спала и явно недоедала, это мог сказать любой человек даже без медицинского образования. – Джинни возглавляет его. Гарри думал, что уже исчерпал лимит своего удивления, но после слов когтевранки его рот открылся в изумленном вздохе, не в силах выразить происходящее в это секунду внутри него словами. Джинни… жива.       — Невилл, что ты еще можешь рассказать о Люменвуде? — казалось, Гермиона совершенно не была заинтересована или даже удивлена информации о выживших членах сопротивления.       — Лагерь разделён на секции, каждая для своей группы. Мы жили в одном из самых крупных секторов и в другие нам не разрешали заходить. Боялись распространения слухов и сговоров. Но я видел карту поселения, один из наших изуверов был не шибко ответственным и внимательным, уснул на посту.       — Отличается от нашего…видимо устрой каждого поселения разный. В Манорбьере мы…       — Эй, вы, мерзкие грязные суки! О чем вы говорите?! Разошлись быстро, — на всех парах к ним мчался один из изуверов, что привел сюда Гарри и Гермиону. Изувер схватил Невилла за воротник, его глаза горели яростью.       — Если я увижу, что вы снова говорите, то вы не доживёте даже до начала игр! Долгопупс старался выдержать на лице спокойствие и самообладание, но нотки страха прокрались в его голос, а прерывистое дыхание и вовсе выдавало его с потрахами.       — Я не делал ничего запрещенного. Мы просто поздоровались, — наигранно спокойно произнес Невилл. Изувер выпустил его воротник, но сразу же схватился за серебряный жезл, висящий у него под мантией.       — Поздоровались? Ты смеёшься надо мной? — прошипел изувер, подняв жезл над головой. — Я тебе покажу, что бывает с теми, кто болтает без моего разрешения! С этими словами он опустил жезл, и яркий сноп искр разлетелся от его кончика. Невилл закричал от боли, когда магический разряд прошёл через его тело, оставляя ожоги на коже и мышцы сведёнными судорогой. Он упал на колени, не в силах сдержать крик. Гермиона застыла на месте, её взгляд был прикован к серебряному жезлу в руках изувера, стояла и ничего не делала, словно её парализовало. Она чувствовала, как последние силы и надежды покидают ее с каждым новым криком Невилла. Словно сейчас именно Гермиона корчилась на полу в истошном вопле, срывая голос, царапая ногтями холодную землю. Опустевший взгляд скользил по гладкой и холодной поверхности жезла, с выгравированными на ней рунами, которые переливались в свете, словно живые. Грейнджер услышала справа от себя несколько тихих ругательств и готова была поклясться, что слышала, как у Гарри заскрипели зубы, а его желваки заплясали на лице. Он сделал шаг вперед, выставляя перед собой кулаки, но Гермиона одним взмахом руки заставила его остановиться, преграждая ему дорогу и все так же не отрывала взгляд от жезла. Обескураженный, практически в панической истерики, Гарри резко повернул голову на подругу. Одинокая хрупкая слеза медленно катилась по бледной коже Гермионы. Поттер провожал взглядом этот соленый хрусталик, пока он не сорвался с подбородка девушки. Крики Невилла прекратились, а вместо этого уши наполнились противным смехом воландемортовского приспешника.       — Гермиона, что ты делаешь? — прошептал Гарри, его голос дрожал от напряжения и гнева. Гермиона не ответила, ведь Гарри и сам знал ответ. Она заботится о нем. Не было никаких шансов помочь их другу безоружными. Без магии. Напоминанием того служили тяжелые браслеты-наручники на их запястьях. Луна, стоящая рядом, крепко держала Гарри за другую руку, чтобы он не рванул к Невиллу. Лицо ее было спокойным, но в глазах читалась глубокая печаль. Напоследок изувер пнул ногой ослабевшее тело Долгопупса, произнес еще пару угроз, относящихся уже ко всем, и ушел. Луна подбежала к Невиллу, пытаясь привести того в чувства, пока Гермиона все также завороженно смотрела в одну точку. Гарри обернулся, его взгляд метался по окрестностям, словно пытался найти помощь в этих сырых и зловещих переулках. Чувство уязвимости пожирало его изнутри, как червь в прогнившем яблоке. Он не смог, черт, не смог защитить своих друзей. Что если бы это была Гермиона… Неужто ему бы пришлось так же смотреть на то, как корчится лучшая подруга на полу, извивается от боли. Больной мозг начал подкидывать воспоминания прошедшего года. Ты уже смотрел на мучения своей подруги, Поттер. Ты не делал ничего, чтобы помочь ей. Гарри впустил дрожащие пальцы в волосы и зажал их с такой силой, что пару пучков волос остались в руках. «Она сама…сама просила меня ничего не делать. Она сказала, так будет хуже. Я не виноват!». Трепетное касание в районе плеча заставило его поднять голову и отпустить волосы. Гарри встретился с теплым взглядом Гермионы, утешающим и согревающим. Она всегда так на него смотрела, когда ему было плохо. Взгляд ее карих глаз отрезвлял, заставлял пульс прийти в норму. За плечом Грейнджер мелькнули тени. Гарри отодвинул подругу в сторону и заметил Лаванду Браун, которая следовала за одним из изуверов. Она выглядела испуганной и растерянной, а на ее руках вместо привычных серебряных браслетов, были черные. Вопросительный взгляд Гермионы не заставил себя ждать. В головах обоих родился один и тот же вопрос. Браун? Чистокровная Лаванда Браун? Что она тут забыла?       — Смотрю, вы и тут за пару минут успели отхватить себе проблем. Неудивительно, что вы проиграли войну, да и еще попались Пожирателям, — нахально произнёс Драко Малфой, появившись из тени.       — Малфой, — процедил Гарри сквозь зубы. - Какая встреча. Драко смотрел на них с презрением, но в его глазах мелькнули сомнения. Он не мог понять, почему его так беспокоит судьба этих людей. Хотя, мог. От этих двух зависит жизнь его матери. Гарри сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Его лицо выражало гнев, как буря, готовая разразиться в любую минуту. Но прежде, чем он успел что-то сказать, Гермиона сделала шаг вперёд, её глаза горели огнём. Вся ненависть и чувство несправедливости вылились в неосознанный выпад на Малфоя.       — Я ваш наставник в грядущих Голодных играх, — сказал Драко оглядывая с ног до головы своих новых подопечных. — Прерву твое негодование, Поттер, будь это моя прихоть, я бы в последнюю очередь стал бы проводить с грязнокровками свое драгоценное время. Поэтому просто закрой рот и облегчи нам наше, так называемое, сотрудничество. Гарри почувствовал, как внутри него вскипает ярость. Он уже был готов броситься на Малфоя, когда вдруг почувствовал, как Гермиона и Луна удерживают его. Снова. Ситуация явно позабавила Малфоя, так как на его лице выступила самодовольная улыбка и он продолжил:       — Через два дня будут съемки. Публика должна познакомиться с новыми игроками. Вам придется понравиться всем, но в вашей позиции это невозможно. А пока ежедневные тренировки.       — Мы не будем играть по вашим правилам, Малфой, как зверушки в цирке, — сказала Гермиона, вся та ненависть, несправедливость по отношению к нечистокровным, вылилась в неосознанный выпад на Малфоя. Малфой усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он шагнул вперёд, приближаясь к ним.       — Это не мои правила, — тихо ответил Драко, его взгляд стал более задумчивым. — Но если вы хотите выжить, вам придется приспособиться. А затем он словно только заметил стоящих сзади.       — А вы чего тут столбом встали?! — Малфой перевел взгляд на Невилла с Луной. Невилл, едва стоя на ногах, держался одной рукой за стену, а другой за Луну. Его лицо было бледным, на губах проступили капли крови.       — Ожидаем наставника, — вкрадчиво произнес Невилл, несмотря на боль. Истинный гриффиндорец, подумал про себя Малфой.       — Где же его носит, — чуть раздражённо произнес Драко. — Вы четверо, за мной. Они пошли за ним, двигаясь сквозь лабиринт переулков и узких улочек. Путь был извилистым и мрачным, окружённый тёмными зданиями и давно заброшенными магазинами. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая только их шагами по каменистой мостовой. В воздухе витал запах сырости и плесени, напоминая о том, как далека эта деревня от привычного уюта и безопасности. Драко вел их уверенно, не оборачиваясь, как будто был полностью уверен, что они послушно идут за ним. Наконец, их привели в какое-то невзрачное трехэтажное здание, с общей столовой внизу. В центре зала стоял один большой общий стол, где сидело двое обычных пожирателей и те жестом попросили сесть новоприбывших перед ними.       — Оставляю на вас, — сказал Драко, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, бормоча про себя: "Где носит этого Забини?"       Пожиратели смерили их презрительными взглядами, словно оценивая их достоинства и недостатки. Гарри почувствовал, как напряжение в комнате усиливается, и сжал кулаки, стараясь не выдать своего волнения. Гермиона, Луна и Невилл обменялись тревожными взглядами.       — Для начала, нам нужно заменить ваши браслеты, — холодно произнёс первый пожиратель, тот, что был повыше. Он достал из кармана новые черные устройства, отличающиеся от их прошлых серебряных. — Поднимитесь и подойдите по очереди. Гарри шагнул вперёд первым, держа голову высоко. Страх делает тебя слабее и уязвимее. Главное, не дать псам учуять его. Мгновенно верёвки обвили его руки, сковав их плотно и безжалостно. Он чувствовал, как они впиваются в кожу, причиняя боль, но не дал ни звука вырваться из его губ. Следом пожиратель снял серебряные браслеты, и на несколько мгновений Гарри ощутил странную, почти забытую свободу, прежде чем его запястья вновь оказались скованы, на этот раз черными браслетами.       — Готово, — произнес пожиратель, и верёвки исчезли, оставляя на коже красные следы. Гарри вернулся на своё место. Теперь настала очередь Гермионы. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце стучит у неё в груди, словно барабан. Пожиратель произнес заклинание, и её руки точно так же окутали веревки. Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Её руки были связаны так часто в последнее время, что она начала забывать, каково это — ощущать их свободными. Эти верёвки стали метафорой её жизни — ограниченной, контролируемой, лишённой воли. Пожиратель снял серебряные браслеты с её запястий, и на мгновение Гермиона ощутила странное, почти незнакомое чувство легкости. Но это чувство быстро исчезло, когда на её руки надели новые, черные браслеты, метки игроков, выделяющие их среди других. Гермиона взглянула на свои новые браслеты. Пусть ее руки связаны, пусть ее палочку отобрали, как и свободу, но сильный дух – не отберет никто. Даже если она у нее отнимут руки и ноги, она будет продолжать вгрызаться в землю зубами, двигаясь к своей цели. К победе. Грейнджер обвела взглядом всех друзей и была абсолютно уверена – они думают сейчас так же. Каждый из них сделает все, что в их силах, и даже то, что им неподвластно. Все получили новую, невзрачную одежду, но достаточно удобную для того, что тренироваться в ней.       Гермиона погрузилась в мысли, медленно раскладывая по полочкам в голове всю важную информацию, полученную за сегодня. Внезапно её вывели из этого состояния громкие звуки борьбы и крики, раздавшиеся со стороны. Она резко повернула голову и увидела, как один из пожирателей, тот, что был пониже, держал Луну за запястье, в глазах его сверкали похотливые искры. Руки грубо тянулись к её хрупкой фигуре, а Луна, хоть и старалась сохранять спокойствие, не могла скрыть ужас в своих глазах. Гарри, не раздумывая ни секунды, бросился на помощь. Он схватил пожирателя за плечо и с силой оттолкнул его от Луны.       — Отойди от неё! — кричал Гарри, защищая подругу. Пожиратель, взбешенный дерзостью Гарри, рывком выпрямился и с яростью выхватил свою палочку.       — Вы, грязнокровки и отступники, только и понимаете примитивную боль и наказание! Но в этот самый момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Блейз Забини. Он с холодным взглядом окинул происходящее, и напряжение в комнате мгновенно снизилось. Пожиратель, заметивший его присутствие, замер на месте, не успев довести начатое до конца.       — Что здесь происходит? Страх в глазах пожирателей почти повеселил Гермиону, если бы Гарри до сих пор не стоял под прицелом палочки. Забини тут авторитет? Что ж, забавно.       — Это не ваше дело, Забини, — сказал один из Пожирателей, но его голос дрожал.       — Это именно мое дело, — ответил Блейз. - И если вы продолжите, я лично позабочусь о вашем наказании. Пожиратели отступили, оставив Гарри в покое, и спешно покинули помещение. Гермиона бросилась к нему, проверяя беглым взглядом все ли с ним хорошо. Поттер взял подругу за плечи и кивнул ей в утешительном жесте.       —Я же говорил, что вы мастера найти проблемы за короткий срок, — из-за спины Блейза показалась белобрысая макушка. Драко стоял, сложив руки в карманы и смотря на них так, будто смотрел на очень увлекательное представление, созданное специально для него.       — Малфой, я всегда думала, что Забини был твоей шестеркой, а оказывается, что вовсе наоборот? — фыркнула Гермиона, складывая руки в защитной позе перед собой. Улыбка медденно, почти пугающе сползла с его лица. Драко плотно сцепил зубы.       — Дошутишься, грязнокровка. Гарри, стоящий рядом, сжал кулаки, но не стал вмешиваться. Уж с Малфоем, он знал, Грейнджер точно сумеет справиться. Забини, казалось, потерял интерес к перепалке и повернулся к своим подопечным. — Ваши браслеты заменены, теперь вы официально зарегистрированы как участники. Подготовьтесь, впереди вас ждёт многое. А затем выжидающе уставился на Гарри, рассматривая его с ног до головы.       — Чего пялишься? — Поттер сделал решительный шаг вперед, выпячивая грудь. — Не ждешь же ты благодарности, за свое своевременное появление? Блейз хмыкнул.       — Нет, скорее запоминаю тебя живым, Поттер. А затем он снова повернулся к своим подопечным.       — За мной, — бросил он, не оборачиваясь. Взгляды четверых снова встретились. Невилл и Луна коротко кивнули, словно попрощавшись и последовали за Забини. Драко Малфой, который до этого наблюдал за ними, сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь перед Гарри и Гермионой.       — Завтра в восемь быть тут, начнутся тренировки. За каждую минуту опоздания будете отрабатывать час дополнительных тренировок, или помогать своим же на кухне, — он говорил медленно, акцентируя внимание на каждом слове, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в серьёзности его намерений. Гарри прищурился и скрипнул зубами, готовый снова огрызнуться.       — Смотри не надорвись объяснять нам, как быть паиньками, Малфой, — с вызовом произнёс он. Малфой, усмехнувшись, наклонился ближе к Гарри, его глаза блеснули ледяным светом.       — Верно сказано, вас уже ничего не научит быть паиньками. Посмотрим, как вы запоете на Голодных играх, когда вас убьют в первую же минуту. С этими словами он отстранился, развернулся и вышел из комнаты, оставляя за собой ощущение холода и напряжения.       Гарри и Гермиона торопливо последовали за ним, пока не дошли до казарм игроков. Комнаты оказались крошечными и угрюмыми, каждая из них представляла собой небольшую, почти пустую ячейку. В каждой комнате была только узкая кровать с тонким матрасом, металлический столик и стул. Свет поступал из маленького окна под самым потолком, забранного решётками. Стены были выкрашены в серый цвет, а двери из толстого железа запирались снаружи. Казармы были устроены таким образом, чтобы максимально ограничить общение между игроками и предотвратить любые сговоры. Даже общая комната для тренировок и приёмов пищи была разделена перегородками, чтобы минимизировать возможность взаимодействия. Их завели в тесные, холодные комнаты, где царила мрачная тишина. Гермиона лежала на своей узкой кровати, уставившись в потолок, не в силах уснуть. Мысли о будущем, о том, что их ждёт, не давали покоя. Время тянулось мучительно медленно, казалось, что ночь никогда не кончится.       — Гермиона... Ты не спишь? Тихий шепот заставил ее вздрогнуть от испуга. Гермиона подорвалась с кровати и подошла к маленькому окошку в железной двери. Свет луны едва проникал сквозь решётки на окне, отбрасывая тусклые тени на стены.       — Гарри? — прошептала она, её голос дрожал. — Ты тоже не можешь уснуть?       — Нет, — ответил он тихо. — Всё это... я не могу перестать думать о том, что будет дальше. Их комнаты были соседними, так что они не могли увидеть друг друга, ведь окошко было настолько маленьким, что не позволяло высунуть голову. На мгновение тишина снова наполнила их души тревогой и отчаянием. Но затем Гарри вновь заговорил.       — Мы не дадим им сломить нас, Гермиона. Мы будем сопротивляться. Мы не будем играть по их правилам. Гермиона издала звук согласия, и обхватила себя руками. В комнате было холодно.       — Нам надо узнать как можно больше информации о…кхм…лагерях, а затем как-нибудь передать это Метле. Гарри тут же понял о ком говорит девушка. Джинни. Надо передать информацию Джинни, ну конечно. Еще с курса третьего ребята начали называть младшую Уизли Метлой, из-за ее огромной любви к квиддичу. Никого не было лучше во всем Хогвартсе, кто бы лучше летал на метле, чем Джинни. Сейчас она вместе с оставшимися членам сопротивления, если верить Луне. Интересно, какую позицию занимает Рон? Он был неплохим стратегом...       — Завтра мы посмотрим, кто еще участвует в играх, и помоги нам Мерлин, узнаем от них что-то еще, — прошептала Гермиона, а Гарри в который раз убедился, на сколько умная и сильная у него подруга. — Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, Гарри. Они сказали друг другу, что любят друг друга. Так незатейливо, так непонятно для других, но так обыденно для них. Спокойной ночи, были их ритуалом, их правилом, напоминанием о том, что они есть друг у друга. Эти слова, заменявшие для них «Я тебя люблю. Я рядом. Все будет хорошо».