4 мая 1999 год

      Встреча с бывшей девушкой всегда оказывается неожиданной. Для Рона Уизли этот момент был как ледяной душ. Когда его назначили ментором Дина Томаса и Лаванды Браун, он не мог поверить своим глазам. Лаванда стояла перед ним, её когда-то яркие и живые глаза теперь были полны боли и усталости. Её судьба — трагическое напоминание о новых правилах и безжалостных порядках, установленных в новом мире. Будучи чистокровной ведьмой, она всё же оказалась в поселении для нечисткоровных, наказанная за непослушание. Лаванда была первым и последним примером, словно предупреждение для других.       Дин даже не поднимал на одноклассника глаза. Все в его поведении выражало полное отвращение к своего наставнику. Гриффиндорцы… даже на Голодных играх они оставались гриффиндорцами. Рон подумал, что Макгонагалл и Дамблдор гордились бы своими учениками. Но не им. Только не предателем.       Две ночи назад Рон Уизли стоял у окна в их особняке. За окном царил вечный сумрак, отбрасывающий мрачные тени на всё вокруг. Ему уже давно не было уютно в этом городе, захваченном Темным Лордом. Но Рон старался не показывать своих истинных чувств, зная, что его семья уже и так подвергалась достаточному количеству преследований и страданий. Раздался резкий стук в дверь, заставивший Рона вздрогнуть. Он медленно подошел к двери, держа палочку наготове. Открыв дверь, он увидел перед собой высокую фигуру в черной мантии и серебристой маске. Это был один из изуверов, особенных пожирателей смерти.       — Рональд Уизли, — холодно произнес изувер, протягивая запечатанный конверт с печатью Темного Лорда. — Это для Вас. Рон взял конверт дрожащими руками, его сердце начало биться чаще. Он знал, что ничего хорошего от письма ждать не стоит. Внутри него затаилась тревога за свою семью, за Гарри и Гермиону. Он разорвал печать и начал читать письмо. С каждой строкой его лицо становилось всё более мрачным. Лорд Волан де Морт сообщал, что Рон был избран ментором на Голодных Играх, а Гарри и Гермиона были выбраны трибутами. Это было последним шансом для семьи Уизли доказать свою верность Темному Лорду и исправить ошибки прошлого. В письме также было ясно сказано, что если Рон попытается каким-либо образом помочь Гарри и Гермионе, их убьют ещё до начала Игр. Он поднял взгляд на Пожирателя Смерти, который с нетерпением ждал его ответа.       — Что ж, — сказал Рон, сжимая письмо в руке. — Передай Лорду Волан-де-Морту, что я принимаю его условия. Пожиратель смерил Рона холодным взглядом и кивнул.       — Отлично. Мы будем наблюдать за тобой, Уизли. Не подведи. С этими словами Пожиратель Смерти исчез, оставив Рона наедине со своими мыслями. Он знал, что теперь всё изменится. Теперь ему предстояло балансировать между своей внутренней верностью друзьям и жестокими требованиями Темного Лорда. Именно так, от предателя крови, до предателя друзей, предателя своего факультета, своих принципов, всего, что было раньше. Мог бы Рон поступить, как Джинни? Конечно, да. Но Молли и Артур, что ж говорить о Джордже были слишком подавлены смертью Фреда, чтобы позаботиться о семье после войны. Чарли всегда интересовали только драконы, и то, как защитить их. Билл и Флер заботились обо всех вокруг, о каждой бедняге и бродяге, но не о семье. Это бремя пало на плечи Рона. Ему представился выбор — спасти семью или отправиться со всеми в поселения. И что бы было тогда? Как бы это помогло сопротивлению? Гарри бы не понял его. Каждую ночь Рон прокручивал в голове слова, которые сказал бы Гарри, узнай о том, что его самый лучший друг стал одним из приспешников Темного Лорда. Поттер не успел узнать судьбу никого из Уизли до того, как попал в поселение. Спасибо Мерлину. Лицо полное отвращения и разочарования яркой картинкой вычерчивалось под плотно закрытыми веками Рона каждую гребанную ночь. Глаза Гермионы наполненные горем и болью, при виде его в одном ряду с Пожирателями. И если раньше, это все было кошмаром, то скоро станет явью. На Голодных играх он увидит их. Гарри и Гермиона узнают, во что превратился их лучший друг. ***       Рон зашел в комнату для наставников, его шаги отразились эхом по каменным стенам. В комнате уже находились Блейз, Малфой и Флинт. Когда дверь за ним закрылась, кто-то из них присвистнул.       — Смотрите, кто к нам пожаловал, — с ухмылкой сказал Блейз. Он скрестил руки на груди и слегка наклонил голову в сторону, как будто разглядывал какое-то любопытное, но неважное зрелище. Рон прожигал их взглядом, ощущая напряжение в воздухе. Чувствовал, как кровь приливает к лицу, но старался сохранить спокойствие.       — Что ты тут забыл, Уизли? — спросил Драко, его голос был полон холодного презрения. Рон поднял голову и ответил твёрдо:       — Я тоже наставник. Маркус ухмыльнулся, перекидывая ногу на ногу и откинулся на спинку кресла.        — Наставник? Это ты, Уизли? Ты, который всегда бегал в хвосте у Поттера? Блейз с усмешкой добавил:       — Кажется, времена изменились. В нашей компании теперь и предатели места находят.       — Наверное, кто-то решил, что нам нужен козел отпущения, — сказал Малфой, с явной насмешкой. Он медленно подошёл ближе к Рону, угрожая ему одним лишь взглядом. Предупреждая. Настораживая. Уизли стиснул зубы, стараясь не поддаваться на провокацию. Он сжал кулаки, стараясь держать себя в руках.       — Может, вы забыли, но и у вас не идеальное прошлое. Каждый из нас сделал выбор, чтобы выжить. Драко, скрестив руки на груди, холодно посмотрел на Рона:        — Выбор? Твой выбор оказался предательством своих друзей. Как же, наверное, тяжело ложиться спать с такой совестью. Рон, наклонившись вперед, смотрел прямо в глаза Драко:        — А тебе, Малфой, легко спать, зная, сколько жизней ты разрушил? Или ты просто привык к этому? Они стояли как два быка, друг на против друга, ждали, кто же первый кинет красную тряпку. Напряжение накалилось до предела и комната, казалось, скрежетала как битое стекло. И если бы спокойный голос Забини не перевел внимание Уизли на себя, в ход бы пошли палочки.       — Уизли, ты уверен, что справишься? Не развалишься на первом же испытании? Рон, чувствуя, как нарастает злость, ответил:       — Справлюсь. И вы все увидите. В конце концов, именно я был выбран наставником. Значит, у меня есть что-то, что вы недооцениваете. Драко, усмехнувшись, отошел от Рона и откинулся на спинку кресла, стоящего рядом с тем, на котором уже сидел Флинт.       — Посмотрим, Уизли. Но если ты снова предашь, на этот раз не будет второго шанса. Учти это. Рон кивнул, его взгляд был стальным. — Не беспокойся, Малфой. Я хорошо усвоил этот урок.       Тем временем, Гарри и Гермиона находились в тренировочном зале, в мирные времена это был склад продовольствия, а теперь он был полон различными тренировочными станциями. Сегодня им предстояло освоить маггловское оружие — необходимость, к которой они не были готовы, но понимали её важность. Гарри, держа в руках арбалет, старался освоить технику натягивания тетивы. Гермиона, сжимая в руках пистолет, изучала, как правильно его держать и прицеливаться. Оба они никогда раньше не имели дела с маггловским оружием, и это было для них необычно и непривычно. Гермиона всегда гордилась своими знаниями и способностью к логическому мышлению, но сейчас, держа в руках этот смертельный инструмент, она чувствовала себя совершенно беспомощной. Оружие было тяжёлым, гораздо тяжелее, чем она могла себе представить, и это вес ощущался как тяжесть на её душе. Металл медленно нагревался, передавая тепло в её ладонь, словно пробуждая в ней что-то новое и неизведанное. Каждая часть её существа кричала, что это неправильно, что она не должна держать в руках оружие, созданное для убийства. Но такова была цена победы. Им не давали выборы. Хочешь выжить — научись бороться. И словно в подтвеждение ее мыслей и сомнений справа от нее раздался голос Гарри.       — Ты уверена, что мы должны этим заниматься? — спросил Гарри, пытаясь не выдать своей неуверенности. — Это так… странно.       — Да, Гарри, я уверена, — ответила Гермиона, сжимая губы. Она не имела права заражать друга своими сомнениями и угнетениями, разрастающимись внтури нее. — Мы не можем полагаться на магию. В Играх важно уметь использовать всё, что у нас есть. Все мы лишены магии, и маггловское оружие могло оказаться преимуществом. Но я надеюсь, нам не придётся его использовать… В этот момент в зал вошли несколько чистокровных магов, одетых в роскошные мантии, сияющие в тусклом свете. Они остановились у входа и начали наблюдать за тренировкой Гарри и Гермионы с явным презрением и насмешкой на лицах.       — Посмотрите на это, — сказал один из них, высокий и худощавый, с презрительной ухмылкой. — Наши драгоценные трибуты играют в маггловские игрушки. Какое зрелище!       — Да это как цирк! — подхватила другая, стройная блондинка с ледяным взглядом, ее голос капал ядом. — Никогда не думала, что увижу Поттера и Грейнджер в такой унизительной роли. Гарри почувствовал, как его лицо заливается румянцем. Ему было трудно сохранять самообладание, слыша эти насмешки, но он знал, что это не время для эмоций. Он взглянул на Гермиону, которая, несмотря на видимое напряжение, продолжала изучать пистолет с сосредоточенностью.       — Не обращай внимания, Гарри, — прошептала она, её голос был твёрдым, но спокойным.       — О, как трогательно, — протянул третий маг, невысокий и полный, с маслянистой улыбкой. — Грейнджер играет роль умиротворяющей силы. Думаешь, ты сможешь удержать Поттера от очередного безрассудного поступка? Гермиона выпрямилась, её глаза встретились с насмешливым взглядом магов. Она чувствовала, как её внутри разгорается пламя, но сдерживала его, как заклинание, готовое к применению в нужный момент. Они отвернулись от пожирателей, возвращаясь к своему занятию.       — Игрушки магглов могут быть весьма эффективными, — тихо сказала она, больше себе, чем остальным. — Если их правильно использовать.       — О, правда? — хмыкнул ещё один наблюдатель. Видимо их только повеселило игнорирование от ребят, потому как притворно слащавый тон в голосе только усилился. — Ну, покажите нам, как вы справляетесь с этими «игрушками». Мы хотим посмеяться. Гарри закусил губу, пытаясь подавить вспышку гнева. Он поднял арбалет и прицелился в мишень, хотя что-то глубоко внутри желало направить этот арбалет на чистокровных. Сделав глубокий вдох, он выпустил стрелу. Она пролетела мимо мишени, ударившись в стену.       — Ха! Прекрасный выстрел, Поттер, — засмеялся один из чистокровных. — Может, тебе лучше вернуться к твоей палочке? Гермиона, видя, как Гарри борется с разочарованием, крепче сжала револьвер, заведомо вытащив из него одну пулю, приберегая. Она прицелилась, стараясь вспомнить всё, что читала о стрельбе. Выстрел прозвучал неожиданно громко в тихом зале, и пуля попала в край мишени.       — Хороший, прием, Грейнджер, — раздался знакомый голос, и Гермиона обернулась, увидев Малфоя. — Только ты держишь оружие неправильно.       — О, правда? — с усмешкой спросила Гермиона, её глаза сверкнули. — А ты, конечно, эксперт по маггловскому оружию, Малфой?       — Именно так, — сказал он холодно. — Дай-ка я покажу тебе. — Он подошёл ближе, и Гермиона с неохотой протянула ему пистолет. Драко уверенно взял его в руки и показал правильный захват, прицел и спусковой механизм. — Смотри, Грейнджер. Вот так нужно держать пистолет. Локти не сгибай, держи их прямыми. Вдохни, прицелься и выдохни, прежде чем нажать на курок.       — Откуда ты знаешь столько о маггловском оружии, Малфой? — спросил Гарри с усмешкой. Драко холодно посмотрел на него и ответил безэмоционально: — В отличие от тебя, Поттер, я не валял дурака на войне. Я изучал всё, что могло дать мне преимущество. Даже если это было маггловское оружие. — Какая твоя стратегия, Грейнджер?       — Хотела бы я выстрелить в тебя из этого кольта,— девушка замялась, слова о том что они валяли дурака на войне ранили в самое сердце. — Я буду полагаться на себя, чтобы помочь Поттеру выжить. Думаю, я ясно выразила свою позицию? А если останемся только мы вдвоем...— Гермиона вытащила барабан из оружия и вставила одну пулю. —Всегда имей запасной план для себя. Губы Малфоя скривились в жестокой улыбке в ответ на угрозу Гермионы.       — О, я дрожу от страха, Грейнджер. — Он усмехнулся, звук был холодным и без намека на юмор. — Но, полагаю, разумно иметь план на случай непредвиденных ситуаций. Особенно, когда вокруг такие, как я и Поттер. Его глаза блеснули злобой, когда он подошел ближе к Гермионе, вторгаясь в её личное пространство. Малфой протянул руку и выхватил Кольт из её рук, детально осматривая его.       — Хотя сомневаюсь, что даже твоя находчивость спасет тебя от такого, как я, на близком расстоянии. Он прижал пистолет к её виску, его прикосновение было на удивление нежным, учитывая оружие. Холодный металл обжигал кожу, сердце пропустило удар.       — На самом деле, готов поспорить, ты бы молила о пощаде, столкнувшись с моими... особыми талантами.       — Я уже в играх. И как видишь, все ещё не на коленях, — было все равно выстрелит он или нет, ровно до того момента, как она осознала, что Гарри останется один на арене. Не считая Луну и Невилла. Его дыхание было горячим на её коже, когда он наклонился ближе, а голос зазвучал хриплым шепотом.       — Но, возможно, это секрет на другой раз, Грейнджер. С усмешкой Малфой отступил, возвращая ей Кольт с изящным движением руки.       — А пока давай сосредоточимся на арене. В конце концов, у меня есть определённый интерес в обеспечении твоего... выступления. Его взгляд был непроницаемым, скрывая истинные намерения за маской холодного расчета. Гарри открыл было рот ответить Малфою, но дверь в тренировочный центр открылась и в комнату вошли Луна с Невиллом, угрумые до невозможности. От вчерашних наказаний на Невилле ничего не осталось, видимо, Забини позаботился о подготовке своих трибутов к тренировке. Следом за ребятами зашел и сам Блейз переговариваясь с кем-то за дверью, пока этот «кто-то» и сам не появился в дверном проеме. Все те же рыжие растрепанные волосы, которые наспех были уложены на бок, россыпь веснушек и потрескавшиеся губы. Рон выглядел так же, как и в последнюю их встречу — битва за Хогвартс. Только его глаза были не теми. Взгляд Рона был мрачен и насторожен, словно он ожидал атаки в любую секунду. Его плечи были напряжены, а руки дрожали, но он старался держать себя в руках, чтобы не показать свою слабость. Он заметил Гарри и Гермиону и на мгновение его глаза смягчились, но тут же вернулись к прежнему напряжению.       — Рон, — тихо произнес Гарри, его голос дрожал от смеси облегчения и тревоги. И тогда в комнаты зашли последние две фигуры — Лаванда Браун и Дин Томас. Догадка уколола сознание так больно, что к горлу Гермионы подошел тяжелый ком, который невозможно было вздохнуть. Грейнджер кинула взгляд на запястья Уизли. Браслетов на нем не было. Это означало только одно…       — Ты наставник… ты один из них! — не высвобождая из рук пистолет, Гермиона подлетела к Рону так быстро, что Гарри не успел перехватить ее локоть и уберечь от глупой ошибки. — Какого черта, Рональд! Чего ты молчишь?! Я тебя спрашиваю! — тугой комок чувств в груди лопнул, высвобождая все. Напряжение, скопившееся в воздухе, угрожало взорваться. Гермиона принялась бить Уизли в грудь, нанося удары то свободной рукой, то той, в которой был зажат пистолет. Рон скривил рот в болезненной гримасе, и не было понятно от физической ли боли. Девушка-пожиратель в миг оказалась рядом с Гермионой, уже наставляя на нее свой жезл, когда Драко остановил ее одним только взмахом руки. Блондинка удивленно уставилась на Малфоя, но он ей лишь улыбнулся и слегка подмигнул.       — Я сам, — прошептал он одними губами, но то все и так уловила. Он подошел к Гермионе сзади, кладя свою руку поверх ее, в той, что был пистолет. Она крепко его держала, не позволяя забрать оружие, цепляясь за него, как за последнюю надежду.       — Грейнджер, тебе лучше разжать своими пальцы, — прошептал Драко ей на ухо. Глубокий вдох. В нос попал едва уловимый запах Рона. От него пахло так же, как раньше пахло в Норе. Выпечкой с корицей и волшебным порошком для стирки с запахом лаванды, который всегда использовала Молли. Казалось, Гермиона раскрошит своими зубы в порошок, так сильно она их стиснула. Она расслабила захват и пистолет тут же выскользнул у нее из руки. Резким рывком в сторону, Драко оттащил ее за запястье от Уизли. Она еле устояла на ногах, голова шла кругом, а в висках пульсировало одно лишь слово. Предатель. Предатель. Предатель.       — Гермиона, Гарри, я… — Рон наконец подал голос, дрожащий, прерывистый. Он пытался подобрать слова, вспомнить те, что он репетировал множество раз. Но ничего сейчас не приходило в голову. — Я все объясню…       — Довольно, Уизли. Тебе разрешено общаться только со своими трибутами. С моими я справлюсь сам, — Малфой повернулся к нему спиной, закрывая от собой Гарри и Гермиону.       — Что касается тебя, — он подошел к Гермионе, легким движением пальцев заставляя ее подбородок подняться вверх, так чтобы их глаза встретились. — Перестань нарываться на проблемы. Иначе твоей проблемой стану я.       — Пошел ты к черту, Малфой, — прошипела она, — пошли вы все. Словно последняя капля, державшая весы на грани равновесия, слова Гермионы соскользнули в бездну, разрывая тонкую нить терпения, которая связывала всех присутствующих. Драко не спешил отводить глаза, его взгляд оставался холодным и твердым. Он медленно убрал руку с её подбородка, затем, слегка наклонив голову в сторону, произнес:       — Ты всегда была такой упрямой, Грейнджер. Но упрямство может стать твоей погибелью.       — Не переживай. Меня это уже не сломает. Кажется, я прошла уже через все формы предательств и эмоциональных пыток. Драко хмыкнул и отдал приказ всем возвращаться к тренировке. ***       Гарри и Гермиона сидели за длинным деревянным столом в общей столовой. На столе стояли тарелки с едой — обычные блюда, напоминающие им о тех временах, когда они вместе ужинали в Большом зале Хогвартса. Однако атмосфера была напряжённой и мрачной.       — Гермиона, я всё ещё не могу поверить, что Рон согласился быть ментором, — пробормотал Гарри, откусывая кусок хлеба. — Знал ли он кого выбрали в игры? Гермиона молча жевала, её глаза были опущены, а челюсти сжимались так, будто она старалась пережевать не только пищу, но и всю ту горечь, что накопилась у неё внутри. Она не отвечала Гарри, а вместо этого с раздражением стукнула ложкой по тарелке, вызывая громкий звон, который эхом разнёсся по комнате. Гарри вздрогнул от этого звука, но продолжил есть, делая вид, что не заметил. Однако ему было трудно игнорировать напряжение, исходящее от его подруги. Гермиона снова начала тарабанить ложкой по тарелке, на этот раз так сильно, что её движения стали почти механическими, словно она пыталась выплеснуть всю свою злость на посуду. Её лицо было перекошено гневом, а в глазах блестели слёзы, которые она упрямо отказывалась пролить. В какой-то момент Гермиона чуть не сломала вилку, так сильно она её сжала. Металл заскрипел под её пальцами, и в этот момент Гарри не выдержал.       — Гермиона, — тихо сказал он, положив свою руку на её. — Я знаю, что это тяжело. Я тоже предан, как и ты. Мне тоже больно. Но я думаю, нам стоит его выслушать. Она замерла, её взгляд был устремлен на его руку, но она не сразу подняла глаза.       — Я не разговариваю с предателями. А уж тем более с пожирателями смерти. Гарри кивнул, понимая, что сейчас любые слова будут лишними. Они словно поменялись ролями. Всегда в их компании Гермиона была тем самым рассудительным другом, который всегда успокоит, чей ум всегда холоден. Гарри же был обычно вспыльчив, тот, кого приходилось держать в узде. Но война меняет людей, обстоятельства меняют характер. Кому-то приходиться применять на себе новые роли.       Стулья рядом с Гарри и Гермионой одновременно отодвигаются. На плечо Грейнджер опускается нежная рука, а белые волосы занимают собой все пространство. Луна опускается на стул, два других занимают Невилл и Симус. Гарри восторженно поворачивается к Финнигану. Еще один их друг жив, и, к счастью, не предатель. Радоваться тут конечно было не чему, ведь встретились они на смертельных Голодных играх. Гермиона бьет под столом ногой Гарри. Поттер удивленно поворачивается, и она украдкой кивает в сторону стоящих позади изуверов. Им нельзя выдавать эмоции, нельзя подавать вид, что они общаются. Они прекрасно помнят, что за это им будет.       — Делайте вид, что вы едите, не поднимайте головы и не встречайтесь глазами, — шепчет она. — Симус, расскажи про свой лагерь.       — Он называется Гримхолд. Он расположен в заброшенном районе, где раньше стояли старые фабрики, не знаю в какой части Англии. Территория окружена магическими барьерами, которые предотвращают любые попытки побега. Симус сделал паузу, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Гермиона кивнула, побуждая его продолжить.       — Нас держат в бараках, разделённых на секции. Каждая секция рассчитана на двадцать человек, но там обычно набивается вдвое больше. Санитарные условия ужасны — грязные, тесные помещения с крохотными окнами, через которые почти не проникает свет. Пища скудная и редко бывает съедобной. Людей вынуждают работать на полях, в шахтах, на производстве магических предметов для нужд чистокровных. За малейшую провинность карают жестоко — карательные заклинания, лишение еды, запирание в изоляторах. Все молча слушали, чувствуя, как их сердца сжимаются от услышанного. Симус продолжал, его голос дрожал.       — Единственная надежда, — это тайные встречи, которые организуют некоторые из нас. Мы пытаемся поддерживать друг друга, передавать знания и навыки выживания. Но с каждым днём это становится всё труднее. Охранники становятся подозрительнее, и любое проявление солидарности карается особенно жестоко.       — В поселениях все же нет единой системы. Надеялся что только наши различаются, — шепчет Невилл. Бросая робкий взгляд на бывшую однокурсницу.       — Значит нам надо собрать информацию о каждом из них и передать сопротивлению, — кивнула Гермиона.       — Но как мы это сделаем? — Симус наколол на вилку варенные овощи, но не спешил класть их в рот. Желания трапезничать не было совсем. Над столом воцарилась тишина. Она всегда знала ответы на все вопросы. Всегда, но не сейчас.       — Я знаю, — прошептал Гарри и поднял глаза на Гермиону. — Нам стоит все-таки поговорить с Роном. Он может нам помочь. Гермиона злилась на эту идею, бушевала только от того, что Гарри ее озвучил. Но он был прав. Другого выбора не было.       — Сначала, надо удостовериться, что он на нашей стороне. Все кивнули, соглашаясь. Гермиона, подавив гнев, вернулась к еде. Она всё ещё яростно размахивала ложкой, тарабаня по тарелке. Дыши, Грейнджер. Просто переведи фокус своего внимание на что-то другое. Первое, что выхватил ее взгляд были их новые браслеты. Совсем не такие, как прошлые. Темнее, тяжелее. Они словно выкачивали силы, удручая, сгущая негативные эмоции еще сильнее. Прямо как.       — Гарри, подожди, — сказала она, внезапно озарённая мыслью. — Посмотри на эти браслеты. Ты когда-нибудь замечал, что они как-то странно себя ведут? Гарри, отвлекаясь от своей тарелки, взглянул на браслет на своей руке.       — О чём ты? Это просто символы нашего участия в Играх, — сказал он раздражённо.       — Нет, — возразила Гермиона, в первые за вечер голос прорезала млеющая решимость. — Эти браслеты… Помнишь наши скитания в лесу? Помнишь, как крестраж влиял на нас? Они напоминают мне их. Я чувствую, как тьма исходит от них. Может быть, они не просто символы. Может быть, они воздействуют на нас. Гарри замер, разглядывания теперь браслеты с настороженностью. Он внимательно посмотрел на свой браслет, ощупывая его холодную поверхность. То же самое сделали и остальные.       — Ты думаешь, они каким-то образом наполняют нас тьмой? — спросила Луна, его голос был тихим и напряжённым.       — Скорее всего, — ответила Гермиона. — Мое настроение меняется, негативные эмоции словно усиливаются. Это может быть их влияние. Или все настолько беспросветно заволокло тьмой, что светлые чувства просто уничтожаются. Гарри нахмурился, его лицо стало серьёзным.       — Если это правда, то нам нужно найти способ защититься от этого. Мы не можем позволить им еще большее чувство контроля над нами, — решительно сказал он. Гермиона кивнула.       — Если мы избавимся от этого, у нас будет небольшое преимущество, — ответила она. Они продолжили обедать в тишине, осознавая, что их путь будет ещё труднее, чем они предполагали. Но теперь у них была новая цель — бороться не только за свою жизнь, но и за сохранение своей души. ***       От столовой до своих железных комнат их сопровождали изуверы. Впрочем, они их сопровождали всегда. Гермиона и Гарри шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Неожиданно перед ними возникла фигура Драко в тёмной мантии. Он отдал какой-то приказ изуверам и те остановившись, разошлись в стороны.       — Поттер, иди со мной, — произнёс он холодно, кивая головой в сторону их направления. Гарри остановился и нахмурился, не понимая причины.       — Зачем? — спросил он настороженно.       — Без вопросов, Поттер. Если я сказал идти, значит, тебе надо идти, — процедил Драко сквозь зубы, явно не собираясь объяснять детали. Гарри обменялся взглядом с Гермионой, которая лишь пожала плечами, показывая, что здесь они ничего не смогут сделать. Он кивнул и, следуя за Драко, пошёл по коридору, оставляя Гермиону и остальных позади. Они шли по узким, тёмным коридорам, пока не дошли до небольшой комнаты, которая напоминала допросную в тюрьмах, но выглядела более цивилизованно и комфортно. Комната была освещена мягким светом, исходящим от настенных бра. В центре стоял деревянный стол, покрытый гладким лаком, вокруг которого были расставлены кресла с мягкой обивкой. Было очень душно, хотелось открыть форточку и сделать спасательный голоток свежего воздуха, только вот ни единого окна тут не было.       — Твой кабинет, Малфой? — хмыкнул Гарри.       — Ну, Поттер, я понимаю, что для тебя это роскошь. В твоём мире такая комната считается пентхаусом, верно? Только здесь обои не отстают, и мебель не разваливается на глазах. Гарри что-то пробурчал в ответ и посмотрел на Драко, ожидая объяснений. Тот лишь молча указал на стул.       — Садись. Нам нужно поговорить. Драко откинулся на спинку кресла, вздохнув, будто обдумывая, с чего начать.       — В этих Играх нет чётких правил, — начал он, его голос звучал устало. — Это первые подобные Игры, испытания не озвучивали даже нам, менторам, чтобы участники не могли подготовиться. Но суть остаётся той же — выжить любой ценой. Вас ждут ловушки, магические твари и, конечно, другие трибуты, которые не остановятся ни перед чем, чтобы победить. Гарри нахмурился, пытаясь усвоить информацию.       — А что насчёт союзов? — спросил он. — Насколько это важно?       — Союзы могут спасти вам жизнь, но также могут стать вашей гибелью, — ответил Драко. — В какой-то момент все будут стремиться к одному — к победе. Союзники могут предать вас ради собственного выживания. Доверяйте лишь тем, в ком уверены, но не забывайте, что каждый здесь ради себя. И только за себя.       — Как ты думаешь, какие испытания нас ждут? — продолжал Гарри, пытаясь понять, к чему готовиться.       — Испытания могут быть самыми разными, — сказал Драко. — Бои с магическими существами, прохождение через смертельные ловушки, поиск ключевых артефактов… Вы должны быть готовы ко всему. Главное — не теряйте бдительности ни на минуту. Гарри вздохнул. Он уже проходил подобное. Тогда, на Турнире трёх волшебников, он также сталкивался с опасностями и испытаниями, которые казались непреодолимыми. Но в отличие от тех времён, теперь на кону стояли не только честь Хогвартса. Жизни. На кону стояли жизни. Они играли с их жизнями, словно с пешками на шахматной доске.       — У меня еще один вопрос, Малфой, — Гарри сделал паузу, складывая слова в своей голове. — Что мне надо сделать, что Гермиона выжила? Драко хмыкнул и подпер подбородок рукой. Он закусил губы, пытаясь поддавить свою ехидную усмешку.       — Ты сам знаешь ответ. *** Гермиона вошла в комнату, держа спину прямо и сжимая губы в узкую линию. На ней была простая, но аккуратная одежда: тёмные джинсы и серый свитер, подчеркивающий её худобу. На запястье блестел браслет трибута, холодный и неприветливый на её коже. Волосы, обычно пушистые и непослушные, были собраны в тугой хвост. Гарри уже ушёл, и в комнате оставался только Драко. Он поднял голову, заметив её. Слегка приподняв одну бровь, он указал на кресло перед ним.       — Я лучше постою, — ответила она холодно, стараясь не выдавать своего внутреннего волнения. Драко усмехнулся, его губы растянулись в ехидной улыбке.       — Боишься, что кресло слишком мягкое для тебя? Или, может быть, ты думаешь, что стоя тебе будет легче держать оборону? Готовишься наброситься на меня, как на Уизли? Он откинулся на спинку своего кресла, продолжая изучать её взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую суть её мыслей. Гермиона смотрела прямо перед собой, не позволяя себе показать ни капли слабости. Она стояла перед Драко, упорно игнорируя его сарказм.       — Зачем я тут?       — Это философский вопрос, Грейнджер? Гермиона скрестила руки на груди, её лицо оставалось непроницаемым.       — Я понимаю, что тебе весело, — сказала она, едва сдерживая эмоции. — Но у нас нет времени на твои игры. Почему ты вызвал меня? Драко наклонился вперёд, его глаза сверкнули.       — Потому что ты должна понять одну вещь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Эти Игры — не просто испытание для ума или силы. Они требуют чего-то большего. Ты должна быть готова к тому, что тебе придётся нарушить свои принципы. Гермиона прищурилась, её руки дрогнули, но она сдержалась.       — Ты думаешь, что я не знаю этого? — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я понимаю, что на кону. Но я не собираюсь отказываться от своих принципов ради победы. Драко встал, подходя к ней так близко, что она могла почувствовать его дыхание.       — Тогда ты проиграешь, — произнёс он мягко, почти шёпотом. — В этом мире нет места для идеалистов. Ты должна быть готова ко всему. Малфой прошелся взглядом по Гермионе отмечая на ее лице и шее небольшие шрамики, оставшиеся после последней битвы и года в поселении и продолжил:       — К тому же уже все твои друзья смирились со своей судьбой, принимая правила игры. Даже твой ненаглядный Поттер. Гермиона сжала кулаки, борясь с собой, чтобы не зарядить Малфою прямо в нос.       — Гарри не стал бы, — сказала она сквозь сжатые зубы. Драко хмыкнул и сделал шаг назад.       — Как скажешь. Но эти слова буквально кричали о том, что ты не права, наивная дурочка.       — Что ты знаешь о других трибутах? — резко сменила тему она, стараясь сохранить хладнокровие. Драко не сразу ответил, внимательно наблюдая за ее реакцией.       — Достаточно, чтобы понять, кто из них представляет настоящую угрозу, — наконец, сказал он. — Но тебе это не поможет, Грейнджер. С твоим умом и расчетливостью ты, возможно, сможешь обойти многих, но не всех.       — Почему ты так уверен? — Гермиона сделала шаг вперед, ее глаза горели решимостью.       — Потому что в этих Играх выживают не те, кто самый умный или самый сильный, — тихо ответил он. — А те, кто готов пойти на все. Самые жестокие и самые хитрые. Гермиона выдержала его взгляд, ее сердце билось быстрее, но она не отступала.       — Я справлюсь. Я доказала свою стойкость и умение выживать многократно. Если ты думаешь, что я сломаюсь, ты глубоко ошибаешься.       — Я не думаю, что ты сломаешься, — тихо произнёс он, его голос стал неожиданно серьёзным. — Я просто предупреждаю тебя, что эти Игры потребуют от тебя больше, чем ты можешь себе представить. И ум — это лишь часть того, что тебе понадобится. Малфой продолжил с тем же серьезным выражением лица:       — Эти Игры заберут у тебя всё, если ты не будешь готова. Я не пытаюсь тебя запугать. Я лишь хочу, чтобы ты поняла, что здесь нет места для благородства или милосердия. Здесь всё решает выживание. Гермиона кивнула, её лицо выражало твёрдую решимость.       — В чем выгода для менторов участвовать в этом? — возможно этот вопрос был продиктован желанием понять Рона. Возможно, чтобы понять Драко.       — Для каждого она своя. Тебе это знание не поможет. Скорее расстроит, — на лице Малфоя растянулась улыбка, оголяя ровный ряд верхних зубов. — Как там говорят магглы? Меньше знаешь, крепче спишь. Драко подошел обратно к своему креслу и облокотился руками на него, уткнулся взглядом в стол. Одним движением он поправил волосы, которые щекотали лоб.       — Тебе стоит понять. До окончания Игр мы с тобой не враги. Если ты или Поттер хотите победить, вам стоит меньше мне перечить и…       — Гарри, — перебила Гермиона. Драко поднял голову и взглянул в карие глаза Гермионы. Почему-то именно сейчас они выглядели красивее обычного. Возможно дело в освещении, а возможно в горящих искрах, вылетающих из них. Искры злобы, отчаяния, гнева. Но почему-то сложно отвести взгляд?       — Гарри? — переспросил он, прищурив глаза. Гермиона выпрямилась и сжала кулаки, её голос звучал твёрдо и уверенно.       — Гарри должен победить, — сказала она, не отрывая взгляда от парня. Драко хмыкнул, но на этот раз в его насмешке было меньше уверенности.