5 мая 1999 год

      Кабинет Люциуса был символом власти и статуса, все под стать главы древнейшего чистокровного рода волшебников. Стены были выложены темным деревом, украшены антикварными картинами и гербами рода Малфоев. Массивный дубовый стол занимал центральное место в комнате, на нем лежали пергаменты и книги по темным искусствам. Высокие окна, зашторенные тяжелыми бархатными занавесками, едва пропускали свет, что придавало помещению мрачный и зловещий вид. Темные углы кабинета скрывали тайны, о которых знал только Люциус. Каждый предмет в комнате, от массивных книжных шкафов до редких артефактов, казалось, впитал в себя эхо прошлого. Мягкий свет свечей лишь подчеркивал эту атмосферу, отбрасывая длинные, устрашающие тени на стены, словно живые существа, наблюдающие за каждым движением. Глаза Люциуса горели холодным светом, когда он взглянул на своего сына. Драко стоял напротив отца, чувствуя себя словно мышь под взглядом хищника. Его плечи были напряжены, а руки, скрытые в карманах мантии, сжаты в кулаки. Они оба знали, что обсуждение, которое им предстоит, не будет приятным.       — Драко, — начал Люциус, его голос был ледяным и твердым. — Нам нужно поговорить. Драко кивнул, ощущая нарастающее напряжение. Он знал, что разговор пойдет о Гарри и Гермионе.       — Я могу понять, что в Поттере и Грейнджер ты все еще видишь тех ребят из Хогвартса. И твои предубеждения насчет них мешают тебе в достижении цели, — продолжил Люциус, не скрывая презрения в голосе. — Но ты должен понять, что это непозволительно. Они — не более чем инструменты в наших руках. Люциус стоял как непоколебимая скала, воплощение железной воли и безжалостности, в то время как Драко, несмотря на всю свою уверенность, чувствовал себя маленьким мальчиком, старающимся заслужить одобрение. Драко стиснул зубы. Он хотел возразить, но понимал, что его отец был прав. Нарцисса с каждым днем становилась всё слабее, её жизнь висела на волоске. Спасение матери зависело от их успеха в Голодных играх.       — Все остальное не имеет значения! — резко сказал Люциус. — Ты должен забыть, что связывало тебя с этими гриффиндорцами в прошлом. Они — наш ключ. Они всегда были и будут нашими врагами. Волан-де-Морт доверяет нам эту миссию, и мы не можем его подвести. Драко отвернулся, чувствуя тяжесть слов отца. Он знал, что Люциус был прав. Но насчет последнего внутренне усомнился. Поручение Лорда - это вторично. Главное — мать, которая пострадала в отчаянной попытке защитить сына, сделать что-то хорошее по мнению Ордена Феникса. Голос Люциуса смягчился, но остался настойчивым.       — Каждый день её состояние ухудшается. Если мы потерпим неудачу, она умрет, Драко. Ты должен быть сильным. Держи голову в холоде. Драко медленно кивнул, сжимая кулаки. Он понимал, что должен действовать решительно, что должен использовать Гарри и Гермиону как инструменты для достижения своей цели. Но это было нелегко.       — Я понимаю, отец, — наконец сказал он. — Я сделаю всё, что потребуется. Люциус подошел ближе и положил руку на плечо сына.       — Хорошо, — сказал он, его голос снова стал холодным и твердым. — Помни, Драко, это не игра, хоть она так и называется. Это ее жизнь. Драко поднял голову и встретил взгляд отца. В этих холодных глазах он видел отражение своего собственного будущего — будущего, где не было места слабости и сомнениям. Нарцисса, его мать, была его приоритетом, и ради неё он должен был преодолеть все преграды, включая свои собственные чувства.

***

      Гермиона придирчиво рассматривала оружие, разложенное перед ними. Всевозможные мечи, пистолеты, даже средневековая булава. Внимание перехватила вспышка светлых волос. Малфой как бельмо на глазу. Среди серых форм, черных плащей, его платина волос выглядела крайне неуместно. Слишком чисто среди всей грязи. Она вмиг вернулась к выбору оружия, как ее мысли опять потревожил голос:       — Револьвер обладает более простой конструкцией, прочен и надежен. Но ограничен в боезапасе, и куда более шумный. Выбирай этот, — все же она не сходит с ума, и Малфой действительно стоял позади нее. Стоял и советовал? Гермиона резко обернулась, все же приняв его за иллюзию. Но нет. Его чуть ухмыляющиеся глаза смотрели четко на нее. — Кого испугалась, Грейнджер? Она зажмурилась на секунду, пытаясь взять себя в руки. Сжав кулаки и, не скрывая язвительности, ответила:       — Того чьи советы так же полезны, как дырка в лодке. Малфой слегка наклонил голову, наблюдая за её реакцией, будто пытаясь прочитать её мысли. Его губы изогнулись в ещё большей ухмылке.       — Или ты слушаешь , или станешь обузой для своего "драгоценного" Поттера, — он решил сыграть на их привязанности, словно кукловод дергая за нужные ниточки. — Бери одно дальнего и одно ближнего боя, — Малфой подхватил шестизарядный Кольт. — Тем более, ты уже знакома с ним. Гермиона нахмурилась, но её разум начал анализировать его слова.       — Если он более шумный, то зачем его? — не эти вопросы она хотела бы задавать, но возможность научиться тому, что будет полезно, топтало уголек ненависти.       — Что бы такой незадачливый стрелок как ты..., — он придирчиво оглядел фигуру Грейнджер. — Смогла совладать с конструкцией. Он вновь задумчиво пробежался по оружию, теперь уже по холодному.       — Оно... надеюсь, — Малфой протянул девушке облегченную версию катаны. Европейские мечи были тяжелее. Пускай та же рапира тяжелее катаны лишь на двести грамм, но катану можно держать жестко, а растерявшейся в бою девушке, которая только и способна на сильный один удар, будет самое то. И маленькую набедренную сумку, с четырьмя небольшими кинжалами. — Потом напомни научить тебя и Поттера метать их. Гермиона с пренебрежением взяла смертоносные предметы в руки. И каких сил ей стоило не всадить один из кинжалов прямо в горло. Но нет, не себе. А тому, кто стоял перед ней.       — Грейнджер, разучилась говорить? Его тон мгновенно выбил ее из того состояния. На секунду ей стало реально страшно. От осознания того, что в тот момент она была способна на это. И хуже. Она желала этого.       — Простого спасибо будет достаточно, — Драко усмехнулся, продолжая смотреть в ее глаза. Отчего-то заметилась перемена в них. Раньше карие, чуть с золотым отливом, стали темными и серыми. Хотя от чего он уверен, что запомнил их правильно? Гермиона, немного успокоившись, с усилием отвела взгляд. Она поняла, что позволила эмоциям взять верх над собой.       — Я справлюсь и без твоих уроков. Она развернулась к Малфою спиной, но ненадолго. Грубо схватившись за запястье чуть выше браслета девушки, Драко рывков повернул ее обратно к себе лицом. Гермиона так и не успела сменить испуганное выражение своего лица на что-то более приемлемое, поэтому так и застыла с выпученными глазами и немного приоткрытым ртом. Пару прядей волос прилипли к ее губам. Драко тяжело дышал через нос, рассматривая эти кудрявые пряди, на секунду поймав себя на том, что ощутил импульс поправить ее копну.       — Ты хочешь победить или нет? — зашипел он. — Тогда засунь своё гриффиндорское эго куда подальше и слушай меня! И не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю. Гермиона дважды рвано вздохнула, не веря своим ушам. Она выдернула свое запястье из плотно сжатых пальцев Драко, и второй рукой потерла то место, за которое он держался.       — А чего ты ожидал?! — выкрикнула она. — Что ты, как ни в чём не бывало, можешь прийти и строить из себя паиньку-наставника, отправляя меня и моих друзей на смерть?       — Не я придумал эти игры! Не я оказался не на той стороне! Я на стороне победителей, как и всегда, поэтому ты будешь меня слушать, ты будешь делать все, как я сказал! — его голос был холодным и жестким, каждое слово резало воздух.       — Это я не на той стороне? — Гермиона задыхалась от ярости. – Ты всегда был на стороне, которая причиняет боль и разрушение. Ты никогда не знал, что значит бороться за что-то истинно важное! Ты не понимаешь, что значит сражаться за тех, кого любишь! Лицо Малфоя побелело. И черт его знает от чего именно: от злости на Грейнджер, от отрицание ею сказанного, от несправедливости, ведь она не имела понятия, о чем говорит. Он знал и он боролся, за ту кого любит. Голос Малфоя понизился до угрожающего шёпота.       — Потому что я никогда не подвергал опасности тех, кого люблю.

***

      Тренировки в лесу обещали быть особенно жестокими. Утром, когда солнце едва поднялось над горизонтом, Драко вывел их вглубь леса. Тень деревьев была плотной, воздух был наполнен запахом хвои и влажной земли. Гермиона почувствовала, как её сердце бьется быстрее: они знали, что лес таит в себе множество опасностей. Гарри нес арбалет с колчаном на спине, а на боку покоилась рапира. На Гермионе же была нагрудная кобура, которая надежно фиксировала револьвер у нее на боку, так, чтобы было удобно выхватить. От кинжалов она отказалась, все же отдав предпочтение катане. Кинжалы защитят всего лишь четыре раза, а потом кончатся.       — Держитесь вместе и не отставайте, — бросил Драко, глядя на них с прищуром. — Если хотите дожить до Игр. После приказа Драко все трое начали двигаться дальше в лес. Тишина вокруг них была нарушена только шорохом шагов и редкими звуками лесных обитателей. Драко шел впереди, его плечи были напряжены, а выражение лица оставалось непроницаемым. Он старался не смотреть в сторону Гермионы, которая шла позади Гарри. Гермиона, в свою очередь, избегала встречаться взглядом с Драко. Гарри, похоже, ничего не замечал. Он шел вперед уверенно, проверяя окружающую местность. Для него это было просто еще одно задание, еще одна тренировка в длинной череде тренировок. Он не чувствовал напряжения между Драко и Гермионой, полностью сосредоточившись на своих обязанностях. Драко случайно бросил взгляд в сторону Гермионы, его глаза встретились с ее на мгновение, прежде чем он быстро отвернулся. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, но попыталась сохранить спокойное выражение лица.       Внезапно, из зарослей перед ними появился акромантул — гигантский паук, его глаза сверкали в темноте. Драко тут же накинул на себя щит, а Гермиона замерла на мгновение, затем схватила револьвер. Но её разум работал быстрее — знание магических существ и их слабостей было её сильной стороной. Спасибо Хагриду...       — Они не любят свет! — крикнула она Гарри. — Нам нужно отвлечь его! Гарри натянул тетиву арбалета, целясь в одного из пауков. Его движения были уверенными, несмотря на страх, что таился глубоко внутри. Стрела пронзила одно из созданий, заставив его отступить. Гермиона вспомнила про факел в руках Драко, но обернувшись на него тот лишь медленно покачал головой.       — Разбирайтесь сами.       — Что б ты ночью проснулся с этим чудищем в одной постели, — прошипела Гермиона.       — Прости, с тобой спать не собирался, — хмыкнул он. Неужели он мстит за утренний диалог? Гермиона стиснула зубы, разозлившись еще больше на Драко. Но у неё не было времени на размышления — акромантул приближался, и ей нужно было действовать быстро.       Мерлин... Гермиона выстрелила в круглое туловище твари, но та лишь озлобленно перевела взгляд своих глаз на нее. Шерсть акромантула действовала как щит. Гермиона поняла это непозволительно поздно. Приказав себе собраться, она мигом убрала кольт обратно в кобуру, и еще трясущимися от отдачи руками выхватила Катану.       — Звенья между лапами, — Гарри буквально выкрикнул то, что в голове Гермионы уже обрело план.       — Стреляй как можно ближе к глазам! — она прекрасно понимала, что полагаться на меткость человека, который буквально вчера познакомился с арбалетом, не стоит. Отпрыгнув на метр от существа, Гарри выстрелил, и на удивление, попал! В одно из восьми, но попал! Акромантул тут же ринулся на него, чуть ли не валя того в сторону. "Давай, Гермиона. Это тоже самое что правильно вычертить руну палочкой. Только теперь палочка - это лезвие." Она открыла глаза и одним четким, почти хирургически выверенным движением , отрубила первую лапу монстра. Гарри успел закинуть арбалет за спину, выхвачивая рапиру. Но у твари были свои планы. В один мощный прыжок оно достигло Гермионы, повалив ее на влажную землю.       Четкость мира возвращалась постепенно - но хищные клыки, из которых сочился яд, очень быстро отрезвляли. Не давая вонзить эти самые клыки в себя , она поднырнула под тело акромантула, подтягивая себя ногами. Снизу подсекая вторую конечность. "Черт возьми, почему у пауков именно восемь лап!" Гарри воспользовался замешкой акромантула, со всей силы, которая еще осталась в нем, он ударил рапирой по глазам паука, стараясь задеть все. Шалость удалась. Паук потерял зрение, а вместе с ним, ориентацию в пространстве. Гермиона забыла как дышать, когда огромная туша переваливаясь уползла от нее на оставшихся лапках. Отрезвляющих клыков перед глазами уже не было, но вставать надо было.       — Ты справилась отлично, — выдохнул Гарри, улыбаясь сквозь усталость.       — Надеюсь, это последний из сюрпризов леса. — Гермиона заботливо убрала катану обратно в ножны, лезвием вверх, соблюдая даже эту маленькую маггловскую историческую традицию. Она смахнула выбившиеся прядь с лица внешней частью кисти. Это не сильно помогло, поэтому она, сложив губы в трубочку, сдула еще одну прядь, нависавшую над глазом.       — Ну... Вы выжили, — Драко усмехнулся глядя на пытающуюся совладать с дыханием Гермиону. Её глаза встретились с его, и в этом взгляде было что-то новое — признание и вызов одновременно.       — Не с твоей помощью, — прокомментировала Гермиона, вытирая ладошки от крови и слизи об одежду.       — Это все, Малфой? Или ожидать чего-то еще? — Гарри все еще был на взводе, готовым к новым тварям или ловушкам.       — Справились сносно, — его голос звучит саркастически, отмечая, что ее рука все еще сжимает катану. — Ну, ты не умер, Поттер, — заметил он с оттенком сарказма. — Двух акромантулов с вас достаточно, собирайтесь. Запретный лес навевал воспоминания. В нескольких сотен метров отсюда, еще на первом курсе Драко и Гарри встретились с пауками... Сейчас эти двое тоже идут по лесу, относительно рядом, но какая пропасть между ними, между их положениями. Тишина стала давить на уши, раздражать сильнее, чем колкости.       — Расскажи нам про спонсоров Игр? — Гарри решил задать вопрос, не уточняя кто именно его просвятил насчет этого.       — В следующий раз стоит наложить на Блейза Силенцио, чтобы не болтал. — Малфой, казалось, ничуть не задумывался над тем, откуда у них информация. Спонсоры Игр — это те, кто поддерживает Темного Лорда и его новый режим. После победы он установил жесткий контроль над всеми аспектами магического общества. — Основные спонсоры — это влиятельные семьи и организации, которые сумели сохранить или даже приумножить свое богатство и власть после прихода к власти Темного Лорда. Они финансируют Игры, снабжают арены, оружие и организуют трансляции, чтобы зрители по всей стране могли наблюдать за этим зрелищем. Гарри и Гермиона обменялись взглядами. Драко продолжил:       — Среди них можно выделить несколько ключевых групп. Во-первых, это магические корпорации, которые под Империо отбирают у магглов их оружие. Они видят в этом возможность расширить свое влияние и рынки. Эти компании поставляют оружие, экипировку и технологии, которые вы используете на арене. — Во-вторых, есть влиятельные чистокровные семьи, которые поддерживают режим Темного Лорда. Они снабжают ресурсами и деньгами, а взамен получают привилегии и власть. Семьи, такие как Флинты, Булстроуды и Паркинсоны, активно участвуют в финансировании Игр. — В-третьих, есть международные магические организации, которые хотят заручиться поддержкой Темного Лорда или получить выгоду от его режима. Эти группы часто действуют из-за кулис, обеспечивая Игры всем необходимым, от продовольствия до высокотехнологичного оборудования. Гарри нахмурился:       — Значит, они делают это ради власти и денег? Драко кивнул:       — Да, в этом мире все вертится вокруг власти и денег. Но для вас это означает возможность получить поддержку. Спонсоры могут присылать вам помощь на арене: еду, лекарства, оружие. Если вы сможете привлечь их внимание и поддержку, это может стать ключом к вашему выживанию. Гермиона задумалась:       — Но как мы можем привлечь их внимание? Мы ведь не можем использовать магию.       — Верно, — ответил Драко. — Вам придется полагаться на свои навыки и сообразительность. Спонсоры любят зрелищность и смелость. Покажите им, что вы стоите их поддержки. И помните, что каждый ваш шаг на арене будет под пристальным вниманием.       — Еще под дудку спонсоров мы не плясали, — буркнула Гермиона.       — Тебе не привыкать, Грейнджер. С первого курса же пляшешь под дудку Уизли и Поттера, — Малфой все так же избегал взгляда темно-карих глаз, предпочитая говорить с соснами перед собой, нежели с ней.       — Чисто теоретически, сможешь ли ты быть нашим спонсором? — подал голос Гарри. Он все так же упорно не замечал изменений в отношениях подруги со слизеринцем. Еще бы, они всегда не ладили, мягко говоря, поэтому их негатив друг к другу был весьма ожидаем.       — Чисто теоретически, Поттер, делать я этого не буду, — ответил тот, и все же с легка повернулся назад, обнаружив Гермиону и Гарри, держащимися за руки. Они помогали друг другу переступать через огромные корни древних деревьев и не спотыкнуться через очередной огромный булыжник у них под ногами. Остаток дороги они преодолели в тишине.

***

      В столовой для участников царила напряженная атмосфера. Трибуты сидели за длинными столами, пытаясь не думать о том, что их ждет. Гарри с Гермионой, усталые и голодные, взяли свои подносы и направился к свободному месту.       Зейн Крофтон, маглорожденный трибут из другого поселения, кажется его ментором был Маркус, грубо толкнул Гарри, и вся еда оказалась на полу.       — Время Гарри Поттера кончилось, — зло усмехнулся Зейн, глядя на Гарри с презрением. — Ты больше не герой, а просто очередной трибут, — его наставник из раза в раз повторял ему, что фигуру избранного мальчика стоит подавить. Показать всем остальным участникам, которые возможно все еще поддерживают его, что он не более чем нелепый мальчишка. Ведь чем больше союзников у него, тем больше шансов на проигрыш для Зейна. А он умирать не хотел. Гарри стиснул кулаки, еле подавляя гнев. Гермиона чудом увернулась, и сохранила свой поднос в целости. Гарри смерил Зейна взглядом и подошел к работнику столовой и, стараясь сохранить спокойствие, попросил:       — Можно еще порцию? Один из младших пожирателей, стоявший за прилавком, холодно ответил:       — Одна порция на игрока. Поттер сжал зубы, чувствуя, как злость переполняют его. Гермиона подошла к нему, положила руку на плечо, и это прикосновение немного успокоило его.       — Прибережем его для арены, Гарри, — теперь она не испугалась этих слов. Секундный гнев уже не казался чужеродным. Гарри молча кивнул и сел рядом с Гермионой. Они начали делить оставшуюся еду: кусочек сыра, немного овощей и кусок мяса. Гермиона старательно разрезала всё на ровные части, чтобы они могли получить одинаковое количество.       — Вот, — тихо сказала Гермиона, передавая Гарри его долю сыра. — Мы будем делить всё, — продолжила она, разрезая оставшиеся овощи. Она передала ему кусочек мяса, и Гарри принял его с благодарностью.       — Жизнь, Гермиона, мы поделить не сможем, одну на двоих, — сказал Гарри, глядя на кусочек мяса в своей руке. Гермиона почувствовала ком в горле и взяла его за руку. Она посмотрела ему в глаза, вместо отчаяния, гнева, или безысходности она увидела только одно - сметение.       — Тогда, мы будем жить друг за друга. Ты — за меня, а я — за тебя. Слова повисли в воздухе, как обещание, как клятва, которую они не могли нарушить.

***

      Гарри, как и в прошлый раз, пошел на консультацию к Малфою первым. Завтра день интервью, а послезавтра они уже будут на арене...       — Ну, Малфой, какие наставления дашь? — Поттер ухмыльнулся. Если бы не опасность их положения, то вся ситуация казалась бы комичной. Взгляд Драко оторвался от пергамента, когда Гарри вошел в комнату. Глубоко внутри он почувствовал укол раздражения при виде столь неуместной реакции Поттера. Но он быстро превратил свое лицо в маску безразличия.       — Поттер, — протянул он холодным и отстраненным тоном. Малфой указал на свободное место напротив него. — Если ты здесь, чтобы тратить мое время, я предлагаю тебе уйти. Но если ты действительно заинтересован в том, что бы узнать что-то полезное... Он протянул через стол к Гарри кусок пергамента - примерную карту арены, нарисованную точными штрихами. Его голос стал чуть тише.       — Это план арены. Запомни. Внутренне Драко был удивлен собственной щедростью. Но он знал, что ему нужен Гарри на своей стороне, если он хочет сохранить его с Грейнджер в живых достаточно долго, чтобы устроить хорошее шоу. И кроме того, было что-то в том, как Поттер смотрел на него, смесь вызова и пренебрежения. Хотелось задавить это, показать кто ими руководит. Пока Гарри изучал карту, Драко позволил себе чуть разглядеть его. Нельзя было отрицать, что Поттер силен - сильнее чем Драко предполагал. Но он так же был импульсивен, что существенно урезало шансы.       — На интервью ты и сам себя представишь. Прежде всего, тебе стоит научиться думать, перед тем как действовать, — сказал Драко тихим и вкрадчивым голосом. — Там каждое ваше решение означает жизнь или смерть. А спонсоры могут в важный момент, за определённую плату, прислать вам важный предмет, который может поправить ваше положение. Он на секунду замолчал, позволив Поттеру ещё раз обдумать всю информацию. Малфой откинулся в своем кресле.       — Так что слушай и запоминай внимательно, Поттер. Потому что, если ты хочешь, чтобы твоя маленькая грязнокровная подружка прожила подольше, ты должен хорошо постараться. Гарри напрягся от последних слов, но взял себя в руки.       — Что насчет спонсоров? Как их убедить поддержать нас? — спросил он, стараясь говорить спокойно. Драко усмехнулся, заметив, как Гарри старается подавить раздражение.       — Спонсоры хотят зрелищ. Они ищут тех, кто выделяется, кто вызывает эмоции. Ты должен быть одновременно сильным и уязвимым, демонстрировать свою решимость, но и показывать, что у тебя есть за что бороться. Гермиона — твоя слабость и сила. Используй это. Дай понять, что готов пойти на всё ради её спасения. Это тронет сердца зрителей и кошельки спонсоров. Гарри кивнул, впитывая каждое слово.

***

      Гермиона вошла в кабинет, все еще растирая саднящую руку. Малфой курил, выпуская клубы дыма в потолок. Все же и до него добралась маггловская привычка, о чем она несомненно поспешила ему сказать, вновь прислоняясь к стене.       — Не думала, что чистокровных поработит магловская зависимость. Драко оторвался от пергамента перед собой и встретился с Гермионой холодным, расчетливым взглядом. Прежде чем заговорить, он поправил мантию, его голос был полон сарказма.       — Ах, Грейнджер, так рад, что ты все же не растеряла свою упёртость. Поговорим об интервью. – он скинул пепел сигареты на пепельницу из черного стекла, стоящую справа от него. — Все что могу сказать постарайся не слишком смущать себя перед камерами.       — Ты должен объяснить мне, как привлечь спонсоров. В конце концов, манипуляция - твоя сильная сторона, — девушка скрестила руки на груди, изучая Малфоя взглядом. Все же за год они оба сильно изменились, особенно внутренне. Но именно сейчас она напоминала ту самую уверенную в себе Гриффиндорку, желающую знать абсолютно все. Драко поднял бровь на слова Гермионы, удивлённый её внезапным интересом к его совету. Он отложил пергамент и повернулся на стуле лицом к ней.       — Ну, я полагаю, не помешало бы научить тебя тонкостям манипуляции, сначала, — начал он, слегка наклонившись вперед, — ты должна обратиться к их сочувствию. Заставь их поверить, что тебя стоит спасти. Покажи им свою… уязвимую сторону, — Его голос был ровным, почти соблазнительным, но его слова были пронизаны ядом. — Во-вторых, играй на их желаниях. Если ты знаешь, чего они хотят, то сможешь использовать это против них. И поверь мне, Грейнджер, каждый чего-то хочет. И, наконец, — его голос упал до шепота. — Ты должна быть безжалостной. Не позволяй никому встать на твоем пути. Даже мне. Его взгляд впился в ее взгляд, в его же - был вызов. Он увидел в ее лице вспышку гнева, но и еще кое-что — решимость. Это только усилило его растущую одержимость посмотреть, куда все приведет. Он ненавидит это.       — И что же хотят увидеть чистокровные снобы? Вы вообще способны на сочувствие в своем извращенном представлении о мире?! — Гермиона сжимала пулю в кармане своих штанов. Которую филигранно стащила во время тренировки в лесу. Магический барьер не пропускает оружие, а вот пулю пропустил.       — О, Грейнджер, ты всегда так быстра на выводы, — Малфой усмехнулся, его голос был низким и насмешливым. Он подошел к ней, выдыхая сигаретный дым ей в лицо, его дыхание скользнуло по её уху, когда он прошептал, — Все хотят живых эмоций. Страха, отчаяния и вместе с тем преданности с силой. Что касается моего предложения... — голос Малфоя стал хриплым мурлыканьем. — Я могу предоставить тебе некоторые... удобства во время твоего пребывания здесь. Сигареты, например. Обещание помочь Поттеру, если ты наконец начнешь играть свою роль. Он кивнул в сторону пачки сигарет на своем столе. Его глаза впились в её, в них горела тлеющая жажда. Жажда эмоций, жажда действий, жажда ее грязной крови. Удивительно, на сколько же переменчив был Малфой. Гермиона была уверена, что все его действия сегодня – лишь месть за утренний диалог. Она его чем-то зацепила, что-то в его черной душонке все же заскрипело от злости и обиды, Гермиона убеждена. А значит – она на шаг впереди него. Осталось понять, что было его слабым местом и давить, давить на него со всей силы, так, чтобы он пожалел, что стал их наставником. А пока просто играть свою роль, как сказал Малфой.       — Все, что я прошу взамен, — это твое сотрудничество. Участвуй в Играх, отвлекай Поттера, и, возможно... – Малфой медленно улыбнулся. — Просто подумай об этом как о небольшом пари между нами. Победитель получает всё. Он встал, возвышаясь над ней тёмной тенью. Это была грязная манипуляция.       — Итак, что скажешь, Грейнджер? Готова заключить сделку с самим дьяволом? — голос Малфоя был искусительным шепотом, его глаза горели голодом, не имеющим ничего общего с Голодными играми. Гермиона ухмыльнулась. «Только если дьявол я»       — По рукам, Малфой.