Часть 2 Небо, Гроза

Небо (Генриета Поттер)

      Гарри пронаблюдала, как дорожайшая тётушка прочла, одно из писем, пришедших к ним сегодня по почте, добавив к своему тревожному настроению аж целых десяток пунктов хорошего настроя.       — От кого это? Ты вся аж светишься. — заметила Поттер, кутаясь в коричневый клетчатый плед.       Температура не спадала вот уже вторую неделю, заставляя родственников тревожится и всерьёз подумывать о том, чтобы положить её в больницу. Хотя лично ничего такого страшного в своём состоянии бывшее облачное Аркобалено такого не видел. Разве что это было очень хлопотно, да и только.       — Роза написала. — Генриетта глупо моргнула, отчётливо не догоняя всю соль ситуации, и пробормотала:       — А? Ну, ладно.       Чёрт там знает с кем во времена её детства тётушка дружбу водила. Она вообще, если обернуться назад, оказывается практически ничего толкового за давностью лет вспомнить не могла. У неё даже «семейных фотографий» после того, как она оказалась в семье Дурслей не водилось.       Гарри цапнула свою кружку с уже немного остывшим горячим шоколадом и аккуратно на него подула. Нужно было пользоваться моментом, пока дорогие родственнички ведут себя так, как будто их бес попутал, и не напоминают ей о её собственной ненормальности. Спасибо уж. Наслушалась в своё время подобных речей вперемешку с речами о своей бездарности и никчёмности на годы вперёд.       Оказавшись в прошлом ей вообще, первым делом по тапкам, по тапкам надо было давить!       — Вернон, милый, сестра пишет, что будет проездом в Англии где-то через месяц.       На подобное заявление Гарри подавилась своим какао, даже несмотря на то, что пила его маленькими глоточками и сразу же закашлялась.       Какая такая сестра? Разве Лили не покоится в земле? Так о какой сестре вообще может идти речь? Да не, быть того не может. Наверняка Гарри все неправильно поняла. Скорее всего они говорят о Марж, сестре Вернона.       — Милая, ты в порядке? — заботливо поинтересовалась миссис Дурс, постукивая её по спине.       — Кха-кха! Да… Кха. Впо… Кха… Полном. Пыталась отдышаться де Морт, мысленно сетуя на разыгравшуюся фантазию. Откуда у неё могла взяться неучтенная родственница. Это прошлое, а не параллельный мир. — Так, о чём вы там говорили, тётушка Туни?       — А да, моя сестра, твоя тётя, через месяц будет проездом в Англии, по делам.       Ей же послышалось?       — У меня есть ещё одна тётя? — совершенно не веря в услышанное, и ощущая себя полной дурой, переспросила Поттер.       — Да, её зовут Роза. Мы с ней время от времени переписываемся. — ласково произнесла Петунья, в этаком жесте заботы умастив свою культяпку Гарри на голову и поглаживая вихрастые вихры.       — Расскажешь о ней чуть больше? — пребывая в каком-то даже оцепенении, спрашивает Генриетта.       — Конечно. Она старшая. У меня с ней разница целых семь лет. Когда Лили пришло, ей это её письмо, из этой её школы, Роза как раз таки училась за границей. Сейчас она живёт и работает во Франции со своим сынишкой. Он на несколько лет старше вас с Дадли.       — О… — только и была способна издать Поттер, откровенно говоря, не веря. Ну, не может же это всё быть правдой. Ведь если Дурсли в своё время настолько сильно были помешаны на этой своей нормальности, то тогда почему не отдали Гарри этой самой родственнице, о которой она в прошлом была ни слухом ни духом?       Это же прошлое, а не параллельная реальность. Так какого морщирогого Кизлика тут твориться? Или Гарри таки что-то напутала и её душу вышвырнуло в параллельный мир, с разницей в практически в столетие?       Чёрт. И как это проверить? Какие ещё отличия существуют между этой реальностью и той из которой прибыла сама Гарри?       Поттер ощутила, что ей не хватает воздуха и судорожно задышала. Кружка с так и не допитым какао упала на пол, разбиваясь о пол кухни, разлетаясь кучей острых осколков и расплёскивая всё своё содержимое. Пока она судорожно хваталась за горло в тщетной попытке вдохнуть так нужный сейчас кислород.       Мир сейчас настолько сузился до маленькой точки, что Гарри совершенно не волновала безопасность стоящей рядом, буквально в одном шаге тёти Петуньи. Не волновало её и то, что магия нестабильна и может выкинуть абсолютно любой финт ушами, хотя, Поттер давно приучила держать себя и свою магию в ежовых рукавицах настолько плотно, чтобы подобные приступы не стали причиной спонтанного колдовства.       Пребывая в панической атаке Гарри совершенно не заметила, как короткие кудряшки смоляных волос начали расти с бешеной скоростью приобретая яркий рыжий оттенок. Появилось давно привычное и верное, как старая подруга Гарри — пламя. Но на этот раз с ним было что-то не так. Фиолетовые языки больше не были фиолетовыми. На этот раз это был оранжевый с вкраплениями фиолетового. Некогда разбитое, уничтоженное, переродившееся в облако небо Генриетт Поттер вернуло частичку себя.       Но легче от данных перемен Гарри не стало. Её, жалкие, полные боли и горечи воспоминания до сих пор были с ней. Душу терзало некое чувство неправильности, надломленности, нехватки чего-то важного.       Гарри было плохо. Ей было чертовски плохо. Настолько, что она потеряла бдительность и совершенно не заметила, как взгляд тёти Петуньи в одночасье изменился. Ушла былая мягкость, заострились черты, напоминая какого-то хищника, а вокруг заплясало индиговое пламя.       Оно не напрашивалось на установление связи небо-хранитель. Не трепетало, от нахождения мощного атрибута по близости, а… Ворковало. Это было схоже с колыбельной, какую матери поют своим детям. Она была беззвучной, не содержала абсолютно никаких слов. Только молчаливые обещания, эмоции и заверения в том, что всё будет хорошо.       Вот только, ни черта не было хорошо. И весьма скоро маленькие кристаллики льда начали кристаллизоваться на коже Поттер, с каждым моментом становясь всё больше и больше. Эта была знаменитая многим техника Вонголы — точка прорыва нуля, какую вот вообще было невозможно увидеть у какого-то левого человека. Только вот, эта техника не запечатывала человека. Она сейчас запечатывала частички взбунтовавшейся магии, не давая ей выйти и натворить делов.       Кристалы сами собой отлипали от детской кожи, падая на пол, но не разбиваясь подобно стеклу. В каждом таком кристалле клубилась разноцветная магия самых разных оттенков. И только это спасало обитель Дурслей от превращения в маленький филиал ада.

***

 Гроза (Верде)

Арман (мечта) Блейз Дюран

      Верде устало вздохнул, переворачивая страницы любимого альбома, уже в который раз. Тот был куда как более новым, чем Гроза помнил. А ещё в нем не хватало кучи фотографий. Как раз таки тех, которые были сделаны уже после его девятилетия.       Учёный находился тут, непонятно где, уже вторую неделю и откровенно говоря, недоумевал. Вначале, очнувшись в своей комнате, которую он занимал, будучи ещё ребёнком, когда его мать не умерла от болезни, а сам он с головой не погрузился в исследования, Верде со всей стойкостью умирающего человека принял всё происходящее за бред умирающего мозга, краем сознания отмечая, что, по-видимому, не успел.       Ему не хватило времени.       Снова.       Это принесло в его душу небывалое разочарование, какого он давно не ощущал. С тех самых пор, как он потерял самого дорогого человека в своей жизни — маму.       Ведь как же так?       Он снова подвёл дорогого для себя человека. Снова не справился.       Кто если не он завершит исследования радиации Нонн-Три-Нни-Сетт, чтобы спасти товарищей, практически семью, от медленного увядания от хвори сравнимой в его сознании разве что с чумой в средние века. Действующей только на Аркобалено, но не менее опасной и смертоносной. Убивающей медленно и постепенно.       Кто найдёт способ снять с них проклятье, если они все медленно и неотвратимо умрут?       Какой смысл во всех тех жертвах, что были принесены до этого, чтобы закончить вот так?       Смирение весьма быстро превратилось в злость, но та схлынула, и по итогу к Грозе вернулся его быстрый ум и холодный расчёт.       Как бы ему это не хотелось, но весьма быстро, пребывая в так званой «иллюзии» у него появилось впечатление, что это может быть работа Тумана. Только, эта теория не выдерживала абсолютно точно никакой критики. Единственный туман, достаточно сильный для подобного рода манипуляций, не стал бы тратить лишние секунды, необходимы для их выживания, чтобы показать ему такую сладкую ложь.       Истекала вторая неделя его пребывания в так называемом прошлом, но сколько бы. Верде не шнырял туда-сюда, сколько бы не пытался проверить реальность всего происходящего ответ всегда оставался один и тот же: это все было реально!       У него уже кончались аргументы, чтобы не воспринимать окружающую его действительность за реальность. Но тогда получалось, что он за зря заставил волноваться всё ещё живую мать.       Даже спустя столько лет Верде всё ещё помнил, что той суждено медленно угаснуть от болезни к его десяти или одиннадцати годам. Конечно, почти с десяток лет спустя Гроза разработала лекарство способное вылечить эту болезнь, но дорогого человека, тогда ему это не вернуло.       Впрочем, если на его долю выпал второй шанс, то грех будет им не воспользоваться. Учёный был готов, ради матери и её благополучия на многое.       Нужно было составить план! Выяснить и по возможности разобраться в том, как такое чудо вообще могло произойти. По возможности разыскать других Аркобалено. Вполне вероятно, что опираясь на их связь, тех тоже могло закинуть далеко в прошлое. Может, кто-то из них что-то знает. И восстановить записи исследований. Особенно те, которые завязаны на медицину и болезнь матери.       — Арман, милый. — послышался энергичный голос худощавой блондинки, имеющей довольно поразительное сходство с миссис Дурс. Пронзительные глаза зелёного цвета, доставшиеся ему как раз таки от матери, притягивали внимание и у смотрящего в них создавалось обманчивое впечатление, что эти глубокие омуты способны высосать из человека душу.       Свои зелёные очи Гроза предпочитала прятать за мутными стёклами очков не только из-за плохого зрения, но и потому, что два зелёных изумруда, были способны не только загипнотизировать в них смотрящего, но и втянуть учёного в неприятности.       — Что-то случилось, мам? — поинтересовался Верде отвлекаясь от рассматривания пока ещё не старенького и обшарпанного фотоальбома.       — Ничего серьёзного. — быстро проторила женщина прежде, чем скинуть на него очередную информационную бомбу. — Просто в следующем месяце я еду по делам в Англию. И подумала, что было бы неплохо заглянуть к родственникам. Составишь мне компанию?       — Конечно, о чём вообще речь мам? — поинтересовался Верде.       В прошлом, до того, как мать умерла он ни разу не был у родственников, все время уделяя исключительно учёбе, а после её смерти опеку над ним взял отец. Он то и ввёл маленькую Грозу в мир мафии и мир науки. После этого и матушкиных похорон Верде был слишком занят, чтобы поддерживать связь с родственниками со стороны матери, хотя бы банальным обменом писем. Да и, откровенно говоря, не хотел.       Тётушка Петунья слишком сильно была похожа на его мать внешне, чтобы одной единственной встречи на похоронах хватило ему буквально на всю жизнь. Арман бы не выдержал смотреть в эти серые очи с оттенком зелёного и каждый раз, словно на яву, видеть призрак давно покойной матери.       Возможно, если бы он захотел, то у него вполне себе могли сложиться отношения с кузеном — Дадли. В отличие от тётушки тот, казалось, не перенял от Эвансов, практически ничего, всецело пойдя в довольно-таки полного мужчину — господина Вернона.       После той единственной встречи с родственниками Верде даже не интересовался их судьбой всецело уйдя в учёбу, а после работу и исследования из которых его хоть как-то смогли вытянуть разве что Аркобалено.       Не передать словами весь тот шок, который испытала Гроза, когда осознала одну простую истину — у Скалла был недостаток в образовании, чтобы понять всё, о чём он ему рассказывает.       Нет, серьёзно, Арман до сих пор отказывался понимать, как можно иметь начальное образование и при этом, имея дыры в знаниях получить диплом инженера-механика. Это были незабываемые несколько месяцев, когда Верде приходилось читать лекции для одного фиолетового придурка, чтобы тот начал хоть что-то понимать. Хотя и так было ясно, что Скалл больше практик, чем теоретик и гений в вождении всего, что движется, а что не движется, то этот придурок расшевелит и заставит двигаться.       В прямом смысле!       У Верде до сих пор, при одном лишь воспоминании о том, как этот придурок использовал маленький динамит для придания движущей силы какому-то куску металлолома, сердце уходит в пятки. Уж лучше он и дальше водил свои машины на крышесносной скорости, чем проделывал подобного рода трюки!       — Замечательно! — радостно хлопнула в ладоши женщина. — Если мне не изменяет память у Пет есть сынишка на несколько лет моложе тебя. Надеюсь вы поладите.       Радостно напевая женщина отчалила из комнаты, готовить ужин. Очередной безумный день, когда Арману снова приходилось ходить в школу, что откровенно говоря, уже была неспособна научить его чему-нибудь новенькому.       Серьёзно. После смерти матери он избавился от этой обязаловки за каких-то пару лет вызубрив всю программу от корки до корки и пошёл пробовать свои силы в различного рода колледжах и вузах, частенько скача с одной специальности на другую. Просто потому что выучил все, что его интересовало или теряя интерес.       Мама едва ли обрадуется подобного рода произволу от любимого сынишки, упирая на важность образования и необходимость найти друзей среди сверстников, но у учёного были Аркобалено и этого, помимо кучки ассистентов и учеников Верде вполне себе было достаточно для комфортного существования.       Оставалось разве что найти других экс-проклятых и выяснить те ли это Аркобалено, которых в своё время знал Гроза или нет.