Часть 3 Дождь, Солнце

Герра Ларисса/

Лар Милч

      Лар вынырнула из сна, одним рывком подрываясь с кровати и самым позорным образом запутываясь в пододеяльнике своего одеяла, едва ли не падая на пол.       С момента «Х» прошло вот уже практически две недели, а её то и дело мучили кошмары о прошлом, включая извечные домыслы, о судьбе других Аркобалено. Лар практически была уверенна, что умерла, хотя даже и не помнила, каким образом это произошло. Но результат вот он тут на лицо.       Хрупкое девичье тельце восьми лет. В так нелюбимом Милч в детстве приюте, из которого она при первой возможности убежала обратно на родину — в Италию. Это должна была быть простая семейная поездка, где она и два её отца хорошо бы провели время вместе.       Да, два отца. У Лар была совсем не традиционная в понимании многих семья, состоящая из двух мужчин. Что, собственно говоря, и послужило яблоком раздора. Отец её отца — дед Лар, не сошёлся с собственным сыном во взглядах на семью, считая, что в пару тому годится только какая-нибудь милая прелестница, а не бугай под два метра роста, способный нагнуть его сынишку.       Тот в ответ на подобного рода заявление со стороны маразматичного старикашки оскорбился. И во всю показал свой нелёгкий характер, что у старикашки был не легче. По итогу закончилось всё разрывом отношений с обеих сторон.       С её рождением ситуация в семье начала постепенно выправляться и разорванные некогда отношения превратились в нечто вроде холодной войны между взрослыми. Возможно, когда-то эта парочка упрямых ослов могла помириться окончательно, но глупо гадать о несбыточном.       Лар одна. В чужой стране.       Больше не взрослая — ребёнок. Хуже ситуации не придумать.       Действительно, было сложно поверить в то, что всё это реальность, но приходилось. Обратных доказательств не было. Как и других Аркобалено с которыми можно было бы связаться и подтвердить сложившуюся ситуацию. На крайняк попросить вытащить из очередной задницы.       Вот только, «бракованная» Аркобалено была без понятия, как.       Среди проклятых тема прошлого как-то сама собой стала табу. Даже у дурочка Скалла, что не прочь был по трындеть о своих шоу. Но когда дело заходило о том, чем он занимался до того, как стать каскадёром этот проныра искусно переводил тему. Да так, что никто из них сначала этого даже не понимал, а когда спохватывались, было уже поздно.       Или вот её верный пёсик Колонелло. Тот тоже от чего-то не спешил делиться информацией о своем прошлом. Даже в ту пору, когда они двое были в военно-морских силах, и с мафией их связывало чуть больше чем ничего. Пытаться найти хоть кого-то из Аркобалено до тех пор, пока они не засветятся это гиблое дело. Всё равно что иголку в стоге сена искать. А значит придётся ждать, по меньшей мере, несколько лет, а то и все десять. Ведь они, как и Лар должны быть сейчас детьми.       Было очень жаль, что её не закинуло самую чуточку раньше, ведь тогда бы она вполне себе могла бы уберечь от опасности своих близких, это был не самый плохой вариант из возможных. Лариса теперь могла отказаться от роли военной, не встречаться с дедом, который в своё время её на этот путь и направил, а так же выбирать призвание на свой вкус и цвет. Хотя признаться честно, Лар давно уже не грезила своей жизни без оружия под рукой, даже будучи инструктором.       Сложно, знаете ли, отказаться от оружия, находясь в мафии, где каждый, абсолютно каждый видит в тебе лакомый кусочек. Даже с более молодым телом, не тренированным, неспособным на многое из того, что она была способна, будучи проклятой, старые рефлексы никуда не уходили. Словно бы впитались в душу, а не тело.       Так, например, за то недолгое время, что Милч снова жила в приюте она успела подраться, сломать, пытавшемуся схватить её за снова длинные волосы, хулигану нос, нарваться на выговор и отработать схлопотанное наказание. Прямо любимым придурком — Колонелло, себя почувствовала. Тот во времена COMSUBIN умудрялся влипать куда можно и нельзя.       Время сей «недостаток» у Дождя, к сожалению, или, к счастью, не отняло. Только на этот раз в различного рода истории он влипал уже с компанией — кем-то из других Аркобалено, если не всем скопом сразу. Вот где временами действительно приходилось хвататься за голову, а то и что покрепче, потому что мозги весь уровень упоротой дичи, которую сотворили, эти деятели не выносили даже они сами.       Она распутывает свои конечности и пододеяльник, откидывая одеяло прочь и с полным пониманием того, что больше не уснет, приступает к ежедневной рутине: заправляет кровать, делает зарядку, идет умываться. А после тихой мышью шмыгает в сторону игровых, с большущей коробкой различной бижутерии ядерно розового цвета, купленной ещё её родителями, в руках.       Не сказать, чтобы Лар была вся из себя прям мастером в плетении всех этих бисеринок или ленточек, но в былые времена, до проклятья, зависать так по вечерам, в перерывах между миссиями, вместе с Колонелло или Скаллом было чертовски расслабляюще. Пускай из всего того перечня сделанной ими бижутерии Ларисса и носила всего-то два браслета.       Один — парный браслет, сделанный нерадивым блондинистым придурком, а второй чёрно-голубая фенечка, какие бывший каскадёр вручил всем в их компании, где одна ленточка была чёрной, а другая в цвет атрибута.       Правда, у Луче ленточка почему-то была не чёрного цвета, а белого. Как объяснял позже Скалл у него кончились ленты чёрного цвета, да и как Луче можно давать что-то чёрное, если она такая «воздушная». Впрочем, очередную причуду странного новенького, кой ни разу не походил на обладателя облачного атрибута, в мире мафии в тот раз все проигнорировали, сочтя неважным. Мало ли совпадений бывает в этом самом мире?       Фенечка, что понятно, осталась в прошлом мире. И за давностью лет, как бы не успела истлеть среди вороха не шибко то большой «коллекции памятных вещичек», оставшихся, как и все добро тогда ещё не проклятой Лар в особняке Аркобалено, в который Милч ни разу не возвращалась. После того как на них пало проклятье, и она ушла оттуда, находясь в своём детском теле.       Неуклюжие детские пальчики, не чета тем, что были способны собрать и разобрать оружие в кратчайшие сроки, нанизывают ворох разноцветных бусинок на иголку. А те скатываются в низ, прям на ниточку. Игла скользит в отверстие другой бусины, что уже была нанизана на нить. Лар протягивает, затягивает ниточку сильнее, четыре бусины соединяются в круг.       Потом ещё раз и ещё.       Повторить так множество раз, нанизывая вместо четырёх три бусины, пока из них не начнёт образовываться маленькая, совсем тоненькая цепочка, чтобы потом использовать её в составной композиции для будущего браслета.       — Уже не спишь, Ларисса? — отвлёк её от медитативного, практически такого, как начищевание оружия, занятия, женский голос.       — Угу. — не желая терять пойманную за хвост мысль и свою собственную сосредоточенность, ответила Лар.       Воспитательница Виктория была молодой женщиной лет тридцати. Добрая женщина, которой дождь в своё время доставила много хлопот, учитывая, что такой уж прям лапочкой в своём детстве Милч не была. Скорее уж извечной нарушительницей спокойствия, что была не прочь почесать кулаки. Это с возрастом у неё мозгов добавилось и она прекратила лезть в различного рода драки, если то, конечно, не были тренировочные спарринги или какая-нибудь миссия.       А до этого практически все милые наряды, особенно включавшие юбки, купленные её родителями, были очень быстро испорчены разными способами. Конечно, дурость ещё та, но тогда отстоять своё право носить штаны, а не «балетные пачки» маленькой девочке, которая только-только потеряла родителей и всей своей душой пожелала измениться, казалась куда важнее.       Впрочем, это девчачье нечто в своем гардеробе Милч по-прежнему переносила с некоторым трудом, готовая, по старой армейской привычки, избавиться от всей ненужной ей требухи. То есть она была вполне себе не прочь повторить подвиг былой давности, но одновременно с этим в куда как более безжалостной и щадящее манере. Лишь бы другие Аркобалено никогда не разнюхали о столь компрометирующей Дождь информации.       Она же тогда со стыда сгорит!       — Что это будет? — поинтересовалась присевшая женщина.       Вот святой человек! Не гонит спать, хотя, конечно, в этом и так не было особого смысла, учитывая, что Лар вскочила где-то в четыре утра, а сейчас уже четверть шестого и до утренней побудки осталось меньше часа.       — Что-то. — задумчиво пробубнила бывшая военная увлеченная своим занятием, на что женщина понятливо от неё отвалила.       Вот за что Лар действительно уважала эту женщину с тяжёлой судьбой так это за то, что после того, как она потеряла своего ребёнка, та не замкнулась в себе, погружаясь в пучину безысходности, а пережила это и пошла дальше. У самой Ларрисы такой стойкости духа не наблюдалось.       Она до сих пор не могла забыть, как потеряла своего собственного ребёнка, из-за этого чертового проклятья и по многим диагнозам, если бы с них когда-либо сняли проклятье, вряд ли когда-либо снова смогла бы забеременеть, не то, чтобы иметь так желанных детей.       Каждый раз, когда её взгляд падал на семейку Джиглио Нерро в бывшей проклятой возникала вполне себе обоснованная зависть на то, что тем, кто потерял дитя была она, а не провидица.       Из-за того, что эта трагедия нанесла Милч очень глубокую душевную травму она и отдалилась от Колонелло, предпочтя уйти всецело в работу, тренируя и натаскивая новичков в CEDEF.       Возможно, в этот раз у них с Колонелло всё могло получиться. Но для этого ей пришлось бы пройти весь тот путь, что и прежде. Тот ли это будет блондинистый придурок или она в этом случае будет выдавать желаемое за действительное?       Лар ведь уже решила, что в этой жизни хочет попытаться пойти другим путём.       Дождь откинулась на спинке стула, ощущая головную боль от необходимости решать возникшие у неё в голове вопросы.

***

Ренато Моро/

Реборн

      Реборн запутался в по-прежнему маленьких, по сравнению с взрослым мужчиной, конечностях, но больших, как для его собственных, давно привычных детских габаритов, неуклюже падая на грязную землю.       Весь потный, вонючий и грязный, не чета его обычному шику и блеску, когда итальянец, даже будучи проклятым, всегда умудрялся выглядеть с иголочки, даже в своих нелепых и аляповатых нарядах для косплея. Собственная внешность волновала бывшего-будущего великого киллера сейчас меньше всего.       Ему нужно было как можно быстрее вернуться в форму, чтобы свалить от своего прошлого, которое он однажды уже оставил позади. Убежать от женщины зовущей себя матерью, до того, как она решит, оборвать его пока ещё тоненькую ниточку жизни.       Быть слабым отстой.       Вот что за невезение?       Встряхивая руки от налипшей на них грязи, интересуется сам у себя Реборн, настоящее имя которого Ренато Моро. Он не использовал это имя очень и очень долго. Фактически мальчик по имени Ренато умер в свои жалкие одиннадцать лет, будучи задушенным собственной матерью, а его труп сгорел вместе с ней во внезапно начавшемся вскоре после этого пожаре.       Это было в разы лучше, чем ожидать своей собственной смерти, будучи ослабленным радиацией Три-Ни-Сетт. Однажды уже Реборн сбежал из так называемого ада, коим представлялось для него его собственное прошлое. Он всегда мог повторить этот свой подвиг, но перед этим ему следовало стать сильнее. Намного-намного сильнее. Реборн заканчивает свою тренировку, направляясь обратно в дом. До того самого момента, как у них начнутся проблемы с деньгами и они продадут дом и переедут в какую-то крохотную квартирку в не самом благополучном районе Италии, осталось ещё пара лет.       Солнце принимает душ, смывая с себя всю усталость и грязь, облачаясь в серые шорты на подтяжках, белую рубашку и пару коричневых туфель с чёрными носками. В зеркале отражается снова он — непревзойдённый Реборн, в недовольстве кривящий губы. Это вам не его любимого цвета лимонные рубашки и извечный атрибут — федора с оранжевой лентой.       Впрочем, пока и так сойдёт, а там он что-нибудь придумает.       Бывший лучший киллер покидает свою комнату в открытую, а не выскальзывает втихую, как это было ещё несколько часов назад, когда он спешил на тренировку, отправляясь на завтрак. Тот, как и «всегда» чудесен, без каких-либо недочётов.       Реборну не хватает кофе.       Ещё один минус его детской внешности и того, что его мать, пускай и была чистокровной итальянкой, но этот напиток богов просто терпеть не могла.       — Доброе утро, милый. — ласково поприветствовала его женщина, чья внешность была точной копией его самого. Точнее это он был её мужской маленькой копией, но самого факта это не изменяло. — Как спалось? — поинтересовалось горячая итальянка с вполне себе пышными формами. С ониксовыми глазами, с этими чёрными, словно сама ночь, смоляными волосами, собранными в пышную косу. Вынуждая его уже в который раз признать, хороша чертовка, ничего не скажешь.       — Доброе утро. — поприветствовал в ответ он, прогоняя от себя так нелюбимые им флэшбеки, в которых куда как более изнеможённая и менее цветущая фигура, преисполненная безумия, пытается его задушить. Самый плохой день рождения на свете. — Вполне себе неплохо. — произнёс он в ответ на чужой вопрос.       Нужно было терпеть.       Как бы не противны были ему те воспоминания или женщина, что сидела сейчас прямо перед ним, нужно было играть роль почтительного сына. Лукреция была его единственной ниточкой к Магическому миру.       Он больше не знаменитый всем киллер. Солнце теперь всего лишь ребёнок, а это значит, что на некоторое время его благополучие будет зависеть от этой женщины. Он позволит себе зависеть от неё некоторое время, прежде, чем наберётся сил и уйдёт.       Долгое время после случившегося в тот день Реборн не хотел даже слышать упоминания о магии. Впрочем, он вырос, повзрослел и понял, что если он хочет справиться с проклятьем, то для этого ему понадобятся все возможные для этого ресурсы. В том числе и магия. Вот только, у сквиба, добровольно разорвавшего все свои связи с прошлым не было никакого выхода на магический мир.       Лукреция долгое время жила в качестве затворницы, растя его — ублюдка, рождённого вне брака, практически не выходя во внешний мир. Если у неё и бывали знакомые, то маленький Ренато о них не знал. А после того, как она повадилась шастать на свидания, для того, чтобы поддержать их финансовое положение с очередным своим папиком он и вовсе практически полностью перестал видеть мать.       — На следующей неделе мы едем в Англию. — спокойно оповестила его Лукреция. — Будь готов, ведь на утро четверга у нас рейс.       Реборн на это заявление лишь безразлично пожал плечами. На его памяти это была далеко не первая поездка к Туманному Альбиону. До того как у них начались проблемы с финансами, они летали в город туманов стабильно несколько раз в год. Его мать всё ещё надеялась каким-то неведомым способом, в густонаселённом городе, найти его отца.       От чего же женщина с концами не переедет в Великобританию, раз уж ей это так важно?       Само Солнце не ведало, не желая излишний раз погружаться в дебри чужой логики. Ему легче было сбежать от этой женщины во время одной из поездок на Туманный Альбион, затерявшись где-то на просторах мира, чем трястись, что эта женщина в его поисках взбаламутит Итальянское болото, подняв все возможные связи.       Может, она и не может больше пользоваться магией из-за какого-то там проклятья, но Ренато просто уверен, что у неё не осталось знакомых, готовых пойти на вполне себе не шибко-то и обременительную услугу в обмен на какой-нибудь томик из семейной библиотеки.       В прошлом все эти книги сгорели в пожаре, но вот сейчас… Сейчас все эти знания были вполне себе целы целёхоньки и никто не запрещал Реборну проводить время в семейной библиотеке. Это маленькому Ренато шести лет от роду не были интересны все те старые и пыльные талмуды, а вот уже взрослый Реборн какой-никакой, но пиетет пред чудом испытывал.       Хотя, конечно, он не был против отдать эти книги их грозе на изучение. Вынес же Моро от туда, даже будучи сквибом, весьма ценные знания и указания касательно ядов и противоядий.

***

      Примечание автора: Почему «Моро», а не «Синклер»?       Знаете такой облом, когда лезешь в интернет, прекрасно помня, что где-то читала о том, что фамилию Синклер давали в приютах, а потом внезапно выясняется, что это фамилия с французскими корнями и где-то в Шотландии есть даже знатный род с такой фамилией. Вот это я, конечно, офигела.       Но потом я полезла в интернет, в поисках другой фамилии, которая уж точно будет Итальянской. В общем, поржала (особенно с тех, что совпадают с названием тачек), выбрала пару самых интересных, как по мне вариантов и полезла смотреть их значение. Значение не всех нашла, но довольно-таки сильно удивилась увидев, что многие итальянские фамилии имеют французское происхождение.       Забила.       Решила не парится над происхождением фамилии, раз у них всё так «сложно». Хотя нет-нет, а дать Реборну фамилию над которой можно по прикалываться очень уж хотелось.       Представьте, если фамилия Реборна окажется Гуччи?       Никто из Аркобалено не упустит шанса, чтобы не по прикалываться над любовью Реборна к разного рода шмоткам и косплею. Тип семейное, а семья (кровная) — больное место итальянца.       Но тут я увидела его — «Моро». Значение у него довольно-таки простое «мавр; смуглый или брюнет». Последние два значения в самый раз нашему солнцу.       А ещё фамилия одного ебанутого чудика из «ХантерХХантер». Так что да. Это прям…