Часть 10: Клятвы

«Она всегда знает, в какой именно день я настроен провести с ней время. Не знаю, как ей это удается, но она всегда это чувствует. В это время она бывает особенно кроткой, предупредительной, тихой. Эта наша игра в кошки-мышки. Она пытается не сделать ничего, что бы дало мне повод, а я неистово стараюсь его найти. Игра завораживает, хотя мы оба знаем, что победителем выйду я. Как бы безупречна она ни была. На самом деле она не догадывается, что своим идеальным поведением она только осложняет свою участь. Если мне удается найти действительный повод, то я бываю настолько доволен этим, что мне хочется быть добрым в этот маленький праздник. И тогда я бываю более милостив, хотя не уверен, что она по достоинству оценивает мое великодушие. Когда же повода нет, и мне приходится прилагать усилия, чтобы высосать его из пальца или, что еще хуже, подстроить его самому, злость берет надо мною верх и тогда, иногда, даже мне бывает жаль ее, когда все заканчивается. Недавно Доктор заявил мне, что я излишне сентиментален по отношению к ней. Для меня это был и вызов, и повод одновременно. Тем вечером, а затем и ночью ей пришлось не легко. Слова Доктора так распалили меня, что вопреки привычке сначала вбить в нее покорность и податливость, а лишь потом насладиться ими, я чередовал, а иногда и совмещал эти процессы. Открытием для меня оказалось, что при правильном связывании я могу придавать этому бесконечно гибкому и прекрасному юному телу такие формы, что им можно одновременно и наслаждаться и… хотя тоже наслаждаться. Если раньше, овладевая ею, мне приходилось двигаться самому, то теперь плеть могла задавать ей верные направления, а инстинктивно пытаясь увернуться, она дергалась и трепыхалась так, что это доставляло мне неземное удовольствие. И все же Доктор был прав. Она способна на большее, а мне все еще предстоит открывать новые грани ее выносливости» — Каков извращенец, — произнес Саргон и, погасив лампу, отложил тетрадь и снова попытался уснуть. Проснувшись, Саргон прислушался и понял, что в саду необычно оживленно. Звук моторов нескольких автомобилей привлек его внимание, и он сначала мельком взглянул в окно, а потом, быстро одевшись, спустился вниз. Джераба он застал уже в холле. — Что происходит? – на ходу спросил Саргон. — Поверенный от Канцлера, — хмуро ответил Джераб. – Прими его и проводи на завтрак. — А Ромина? — Еще спит, — ответил Джераб. – И я не собираюсь будить ее из-за него. Джераб развернулся и направился было в сторону столового зала, но голос Саргона остановил его. — Если ты решил отдать ее ему, пол часа ее сна не оттянут этот момент настолько, насколько бы тебе хотелось, — произнес младший брат. Так и не обернувшись, Джераб немного постоял в молчании, а затем все же направился в столовую. Саргон поправил форму и вышел на крыльцо. Автомобиль представителя Канцлера стоял прямо перед ступеньками, окруженный броневиками военизированной охраны. — Тиглат, — шепнул Саргону кто-то из подошедших офицеров. – Канцлер Архивной Службы. — Послали сюда самого бесполезного и самого символичного, — усмехнулся Саргон. Один из солдат Канцелярии открыл дверь автомобиля и оттуда вышел рослый поджарый мужчина средних лет, одетый в идеально сидящие на нем черные брюки, водолазку и пиджак с золотым значком Канцелярии. — Рады приветствовать вас! – расплылся в любезной улыбке Саргон. — Вы бы еще добавили «на своей земле», — холодно парировал Тиглат. Саргон усмехнулся, но промолчал. — Я представлял вас старше, командир Джераб, — продолжил Канцлер Архивной Службы. — Командир Джераб действительно старше, — ответил Саргон. – И он будет польщен, если вы разделите с нами завтрак, господин Канцлер. — Для начала я хотел бы увидеть пленницу, — все также холодно ответил Тиглат. – И убедиться, что с ней все в порядке. — Госпожа, — Саргон принципиально сделал ударение на этом слове, — еще спит. Тиглат удивленно приподнял брови, но не нашелся, что ответить. Его ужасно раздражало, что мальчишка вдвое младше него смотрит на него сверху вниз со ступенек крыльца, и он, наконец, поднялся. — Тогда нам остается только ждать, — проронил он. — Ждать за завтраком намного вкуснее, — произнес Саргон, открывая перед ним дверь в дом и пропуская его вперед. – Направо по… — Сориентируюсь, — перебил его Канцлер Генерального Архива. – Думаю, если вы разбудите госпожу, — теперь уже Тиглат сделал ударение на этом слове, — она будет рада видеть меня. — Вы привезли с собой документы? – спросил Саргон, следуя за гостем, которого любезно пропустил вперед. — Я думал, я буду обсуждать это с Командиром, — Тиглат всячески пытался указать Саргону на его место. Дойдя до столовой, гость сам открыл дверь и шагнул вперед, не давай Саргону возможности предупредить о своем визите. — Господин Тиглат! – Джераб приподнялся ему на встречу, но руки подавать не стал. — Командир Джераб, — кивнул тот и опустился на предложенный ему Саргоном стул. В этот момент дверь столовой раскрылась, и на пороге появилась немного запыхавшаяся Ромина. — Я проспала, простите, — проговорила она, но тут же застыла в оцепенении, столкнувшись взглядом с Тиглатом. Ромине показалось, что воздух покинул ее легкие, и она просто не может дышать. Обычно строгий и сосредоточенный взгляд Канцлера вдруг в мгновение ока стал растерянным и обескураженным. — Канцлер Генерального Архива Канцелярии Тиглат, — вставая навстречу Ромине, представил гостя Джераб. – Госпожа Ромина, дочь покойного Территориального Канцлера Зераббабеля. — Мы… — слегка заикаясь произнес Тиглат. – Мы знакомы с… с госпожой Роминой, — наконец, выдавил он из себя. — Ромина? – Саргон окинул ее вопросительным знаком и отодвинул стул, на котором она обычно сидела. Девушка опустила голову и прошла к столу. Руки ее дрожали, и она предпочла спрятать их под столом, не прикасаясь к еде, от одной мысли о которой ее начинало тошнить. — Сказать откровенно, мы не думали, что Канцелярия будет так расторопна, — усмехнулся Тиглату Джераб. – Мы ждали поверенного Канцлера не раньше, чем через пару дней. Тиглат снова окинул девушку взглядом, а затем перевел его на Джераба. — Канцелярия была крайне обеспокоена судьбой госпожи, — произнес он, и в его голосе послышалась едва заметная дрожь. – На самом деле, насколько я понимаю, сейчас мы будем обсуждать вопрос выкупа, и я хотел бы отметить, что Канцелярия сделает все, — он снова посмотрел на Ромину, но та не поднимала глаз и не видела его взгляда, — чтобы госпожа могла вернуться в столицу. — Да, — Джераб откинулся в кресле. – Госпожа стоит любых денег, — он тоже посмотрел на Ромину, которая сейчас казалась ему бледнее, чем обычно. Еще вечером ему казалось, что лед между ними стал немного таять, но теперь она сидела, погруженная в свои мысли, и была более отстраненной и далекой, чем даже в первый день. —Но для начала, — Джераб встрепенулся и посмотрел на Тиглата, - мы бы хотели получить подтверждение, что эта девушка – действительно дочь Территориального Канцлера, а не кто-либо другой. — Зачем вам это? – Тиглат напряженно посмотрел на него. — Мы должны быть уверены, что она не предоставляет нам угрозы и не является вашим шпионом, обученным агентом или кем-либо еще. Вы привезли документы с собой? Тиглат на секунду замолчал, а потом пристально посмотрел на Джераба. — Прежде, чем вы получите то, что вам так необходимо, — произнес он, — могу ли я просить вас об одолжении дать нам возможность остаться с госпожой наедине? Джераб снова бросил взгляд на Ромину, но та продолжала сидеть не шелохнувшись. — Весь сад в вашем распоряжении, — наконец, проронил он. Тиглат тут же вскочил из-за стола и оказался за спиной Ромины, отодвигая ее стул. Уже через пару мгновений они покинули столовую и вышли в сад. — Где мы можем поговорить? – тихо произнес он. — Пойдемте, — она кивнула ему, и он последовал за ней. Пройдя в один из самых дальних уголков сада, она остановилась около могилы с табличкой Хилини и замерла. — Что ты тут делаешь? – за ее спиной произнес Тиглат. — Я единственная выжила после штурма, — проронила она. — И они думают, что ты… ты… дочь Зераббабеля? — Когда они вошли в дом, я была одета, как хозяйка, — ответила она, глядя на могилу. – Они сами предположили, что я – госпожа, а я… я просто хотела спастись. Она оглянулась и пристально посмотрела на него. Не вынеся ее взгляда, он опустил глаза. — Я тебя не выдам, — едва слышно произнес он. – Я буду молчать, клянусь тебе. — Так же, как молчали, когда они сначала арестовали, потом пытали, а затем публично казнили моего отца? – вдруг с вызовом ответила она. – Или так же, как когда маму сначала изнасиловали, а потом сослали на каторжные работы, где ее в итоге забили насмерть? Или как на том аукционе, когда нас продали в рабство, но никто из круга так называемых “друзей семьи” нас не выкупил, чтобы его не заподозрили в сочувствии к изменнику? Да, господин Тиглат, — она горько усмехнулась, — молчать вы умеете! — Хилини, — начал было он, но она кивнула ему на могилу. Он отвернулся и напряженно потер переносицу. — Девочка моя, — наконец глухо произнес он, — ты права! Ты во всем права! Мы… мы все тогда поступили как малодушные сволочи… — А отец не выдал ни одного из вас! – с тем же вызовом продолжила она. – Ни одного! И мать, хотя она обо всем догадывалась. Даже я своим детским умом понимала, что раз папу казнят, то казнить должны и всех тех, кто крадучись приходил в наш дом по ночам. Я ведь знала вас всех! Я выросла у вас на руках, — в ее голосе звучала смертельная обида. — Когда после специальной школы для вновь обращенных в рабство нас выставили на аукцион, я искала в толпе вас. Вас и всех остальных, но никто, никто не пришел, чтобы прекратить этот кошмар. За все эти годы, даже когда вся эта история забылась, а имя моего отца затерли во всех документах, изничтожив память о нашем роде, никто из вас не попытался узнать, что стало с семьей вашего некогда друга. Тиглат до боли сомкнул веки и прикусил губу. — А теперь идите и расскажите им, что им не повезло убить настоящую Ромину, — со слезами в голосе произнесла она. – И пусть лучше они меня казнят, чем ваша проклятая Канцелярия снова обратит в рабство и сошлет на работы или подарит какому-то очередному господину за хорошую службу. Я этого больше не вынесу! Она закрыла лицо руками, и слезы потекли из ее глаз. — Прости меня, — едва слышно произнес он. – Прости... — Пожалуйста, не тяните время, — отнимая руки от лица, попросила она. – Попросите его казнить меня немедленно. И… попросите о милости, чтобы казнь была достойной… Пожалуйста, — в ее глазах была такая мольба, что он снова не выдержал ее взгляда. — Я… — он запнулся. – До вечера я переправлю все документы, которые привез. Я найдут твою фотографию в учете имущества Зераббабеля и подменю все документы Ромины. Я увезу тебя отсюда. Ромину в столице не видели уже лет пять, а тот старый хрыч, с которым она переспала, чтобы папочке досталась должность, умер три месяца назад. — А невеста молодого хозяина? – спросила девушка. — «Хозяина», — глухо повторил за ней Тиглат. – Он тебе не хозяин… а она и вся ее семья бежали и вывезли имущество. На территорию, контролируемую Канцелярией или Консулатом ни один из них не сунется. Вечером я привезу новые документы и смогу забрать тебя, сколько бы это ни стоило. Если денег, выделенных Канцелярией не хватит, я заплачу свои. Я все отдам, Хилини, только бы забрать тебя отсюда. — Поздно, — она покачала головой. – Хилини отсюда уже не забрать, — она кивнула на могилу. — Скажи, что мне сделать, — в отчаянии проговорил мужчина. – Я сделаю все, что ты захочешь, только не проси меня дать им убить тебя. — Зераббабель убил меня, — тихо проговорила она. – Убивал. Каждый день. Каждый проклятый день последние пять лет. Ничего хуже этого ни Джераб, ни его люди уже не сделают. — А Ияри? – осторожно спросил Тиглат. – Что с ним? — Я не знаю, — она покачала головой. – Он пропал почти четыре с половиной года назад. Я вернулась из господского дома в барак, а его уже не было. Никто так и не ответил мне, что с ним, и я даже не знала, жив ли он. А потом я услышала, как кто-то проговорился, что его отправили на работы. С тех пор я не знаю о нем ничего. — Я привезу документы на имя Ромины, — снова твердо повторил Тиглат. – И привезу выкуп. Просто, продержись до вечера. Он развернулся и большими шагами направился к дому. Девушка последовала за ним. Вернувшись в столовую они застали братьев все там же, где они были до этого. — Господин Тиглат! – на этот раз Джераб встал ему на встречу. — Прошу вас обеспечить мне коридор вечером, — проговорил тот. — Я приеду и привезу вам документы, подтверждающие личность госпожи Ромины. — Я думал, они с вами, — удивился Джераб. — Нет, — отрицательно покачал головой Тиглат. – Сначала я должен был убедиться в том, что Ромина действительно Ромина. Что касается выкупа… — Пожалуйста, пошлите посыльного, — перебила его девушка. — Что? – растеряно переспросил Тиглат. — Не утруждайте себя вторым приездом, — спокойно ответила она. – Пришлите документы с посыльным. Тиглат смотрел на нее еще несколько секунд, затем молча кивнул и направился к выходу. — Саргон, проводи гостя, — поручил ему Джераб. Как только двое мужчин скрылись из комнаты, Джераб перевел взгляд на Ромину. — Это с ним тебе пришлось… —он на секунду замолчал. – Он способствовал карьере твоего отца? — Нет! – решительно ответила Ромина. Она быстрыми шагами подошла к Джерабу и, к его удивлению, взяла его руки в свои ладони и переплела их пальцы между собой, подняв их до уровня груди. — Я женщина, — она начала произносить слова ритуальной клятвы, — и я клянусь тебе, мужчина, забыть свое родовое имя. Я женщина, и я клянусь тебе, мужчина, назваться твоим родовым именем. Я женщина, и я клянусь тебе, мужчина, хранить твое родовое имя, ставшее моим, как и ты будешь хранить мою жизнь и честь. Она подняла на него взгляд и посмотрела в его глаза. — Я мужчина, — ошарашенно заговорил он, — и я клянусь тебе, женщина, забыть твое родовое имя. Я мужчина, и я клянусь тебе, женщина, дать тебе свое родовое имя. Я мужчина, и я клянусь тебе, женщина, хранить твою жизнь и твою честь, как и ты будешь хранить мое имя. — Теперь мы обручены, — выдохнула она. – И я никуда не уеду. И я стану твоей женой так скоро, как ты этого пожелаешь. Договорив, Ромина отпустила его руки и вышла из комнаты. На пороге она столкнулась с Саргоном, который пропустив ее вперед, вошел в комнату. — Странный он, этот Тиглат, — задумчиво произнес Саргон. — Мы обручились, — будто сам себе не веря, Джераб сделал пару шагов назад и осел на широкий подоконник. — Не понял? – Саргон удивленно посмотрел на брата. — Мы обручились, — повторил Джераб. – Она взяла меня за руки, произнесла слова клятвы и я… я ответил ей тем же. Джераб несколько раз прошелся ладонью по волосам вперед и назад. — Мы обручились, Саргон! – казалось, Джераб сам был потрясен случившимся. – Я… я был готов отпустить ее с этим Тиглатом без всякого выкупа, но… — Джераб поднял глаза на брата, — она сказала, что никуда не уедет и что станет моей женой так скоро, как только я этого пожелаю. Полубезумная улыбка бродила по его лицу. — Мне кажется или ты этому рад? – Саргон склонил голову и вгляделся в лицо брата. – Ты женишься, чтобы получить Комендантство, а затем претендовать на Территориальное Консульство или ты женишься на Ромине?