Часть 12: Ожидание

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть и поспешно стереть мокрые дорожки. —Да? – крикнула Ромина, не вставая с места. — Обед, госпожа! – произнес мужской голос из коридора. — Я не голодна, — ответила она. — Но Командир велел… — Я не голодна! – упрямо повторила Ромина. – Спасибо! Солдат обреченно вздохнул, и его шаги стали удаляться от двери. Девушка встряхнула головой и снова сосредоточилась на лекарствах. Особенно ее интересовали те, предназначение которых она не знала. Стараясь не отвлекаться ни на какие звуки, она все же услышала, как в сад въехало несколько машин, затем голоса Джераба, Саргона и еще нескольких человек, которые что-то возбужденно обсуждали. Она не могла разобрать слов, но по интонации понимала, что Джераб был очень зол. Затем она услышала его голос уже в доме. Командир устраивал нагоняй за нагоняем. Иногда до нее доносились отдельные фразы про то, что он думает о каждом в отдельности и обо всех в целом. Затем он позвал Саргона и принялсвыговоратьвать уже только ему одному. Спустя еще пару часов Джераб, наконец, поднялся в спальню. Открыв дверь, он застал Ромину все еще сидящей на полу в окружении лекарств. — Если до ужина ты все это не разберешь, — опускаясь в кресло произнес он, — я вышвырну все эти коробки и прикажу их сжечь. Ромина подняла на него глаза и вдруг заметила, что рукав его сорочки порван и пропитан кровью. Она тут же встала и, подойдя к креслу, опустилась на колени сбоку от него. Взяв его руку, она потянула ее к себе и заметила неглубокую рану. Вернувшись к коробкам, Ромина выудила из них антисептик и материалы для перевязки, затем снова взяла его руку в свои. Осторожно потянув ткань, она окончательно оторвала рукав выше локтя и отбросила его на пол и, обработав рану раствором, перевязала ее. Все это время Джераб сидел неподвижно, отвернув лицо в другую сторону. Когда Ромина закончила, она поднялась на ноги и шагнула в сторону, но неожиданно Джераб схватил ее здоровой рукой и потянул на себя. Ромина пошатнулась и упала бы, если бы он не подхватил ее и не усадил себе на колени. Уткнувшись лицом в ее волосы, он шумно вздохнул. Ромина дернулась вперед, но он удержал ее, усаживая на себе удобнее. — Побудь со мной, — тихо попросил он. – Просто, побудь со мной. Ромина замерла и прислушалась к его дыханию. Он сидел молча, обхватив ее руками, и лишь изредка тяжело вздыхал. Мысли в его голове были такими хмурыми, что она словно чувствовала их. Ромина не знала, сколько времени прошло, прежде чем он, наконец, пошевелился. На какой-то момент ей даже показалось, что он уснул, но Джераб просто сидел, закрыв глаза, и был глубоко погружен в самого себя. — Вам… тебе больно? – первая нарушила тишину Ромина. Ей казалось, что он начнет бравадиться и делать вид, что рана его даже не беспокоит, но он лишь устало вздохнул и кивнул. Ромина была удивлена его ответом, но попыталась встать, чтобы найти обезболивающее. В этот раз он не держал ее, но посмотрел взглядом, полным такой искренней тоской, что она вдруг почувствовала себя виноватой за эту попытку побега и снова неподвижно замерла на его коленях. — Спасибо,– едва слышно прошептал он, и опять уткнулся лицом в копну ее волос. — Мне сказали, ты не обедала, — через несколько минут произнес он. – Ромина, я сейчас в крайне трудном положении. У меня, правда, очень много проблем с удержанием этой территории, с рабами, с амбициями Военного Консульства и прочими идиотами. Мои ребята устали, измотались и делают элементарные ошибки. Пожалуйста, — он поднял голову и посмотрел на нее, — пожалуйста, Ромина, хотя бы ты не усложняй мне жизнь. Ешь вовремя, проси о том, что тебе нужно, говори, чего хочешь. Я не могу догадываться…. Возможно, я глуп, и другой бы доходил до всего своим умом, но я… такой, какой есть. Прояви милосердие, и не заставляй меня… — Уже вечер, — перебила его Ромина и улыбнулась. – А ты обещал нянькаться с моими капризами вечером. Она почувствовала, как ему сложно, и почему-то ей захотелось хоть немного его развеселить. — Не-ет, — обреченно потянул он. —Только не это! — Ты обещал! – уперлась она. — Ладно, — он немного подтолкнул ее, заставляя подняться на ноги. – Давай, я помогу тебе разгрести все это, а за это ты без капризов со мной поужинаешь. Ромина кивнула и прошла к коробкам. Джераб последовал за ней, но уже через пару минут она пожалела об этом. — Пожалуйста, — взмолилась Ромина, — не сваливай все в одну кучу. Я столько труда на это потратила. Джераб виновато посмотрел на нее. — Ты витаешь в своих мыслях, — выговорила она. – И совсем не слушаешь, что я тебе говорю. Красная коробка – это уже отобранные лекарства. И синяя тоже. Оставь их в покое. Нам надо разобрать вот эти две белые. Джераб молча выслушал ее нотацию. — Может, у тебя есть дела по-важнее? – с надеждой спросила она. — Я сосредоточусь, — твердо пообещал Джераб. Она с сомнением посмотрела на него, но промолчала. Еще через пару минут она поймала его на том, что теперь он разбирал коробки уже быстрее ее самой. — А теперь я за тобой не успеваю, — улыбнулась она. — Почему так много просроченных? – с удивлением спросил Джераб. – Почему они не уничтожали их в срок? — Рабы, — пояснила Ромина, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Все ведь знают, что на самом деле срок действия лекарства дольше, чем написано на упаковке. Но никто не знает, на сколько именно. Господа, конечно же, собой рисковать не будут, а вот рабы… Ромина подалась назад и отвернулась от Джераба. — Когда выращенные своими руками травы не помогают, некоторые господа бывают милостивы и покупают своим рабам просроченные и на бумаге утилизированные лекарства. Другие отпускают раба отработать лекарство у медперсонала, если раб не нужен самому хозяину в тот момент. А некоторые рабы… кто-то отдает последнее, что на нем есть, а кто-то – себя самого, потому что у него нет ничего, кроме тела, которое, если быть честным, тоже ему не принадлежит. Джераб смотрел на нее с удивлением. Ему хотелось задать ей так много вопросов, но он, почему-то, понял, что она будет благодарна ему за его молчание. —Давай поторопимся, Ромина, — мягко произнес. – После ужина мне еще предстоит смотр постов. — Ты снова уедешь? – она резко оглянулась на него. – И тем более ночью. Ее взгляд непроизвольно упал на перебинтованную руку. — Не делай так больше, — улыбнулся он. – У меня с собой не так уж и много вещей. — Прости, — она опустила голову и вернулась к работе. Спустя еще полчаса Джераб облегченно вздохнул. — Все, — он поднял глаза на Ромину. – Я закончил. — Спасибо! – она была ему искренне благодарна. — Пожалуйста, — кивнул он, вставая и растирая затекшие ноги. — Пойдем ужинать. — Да-да, — закрывая последнюю коробку, кивнула она. – Только вынесу это отсюда, пока ты все не сжег. — Почему ты помнишь только плохое? – вдруг произнес он. – Я сказал тебе так много хорошего, — в его голосе послышалась обида. — Что ты красивая, что ты мягкая и теплая, что убаюкивающая. Я столько раз дал тебе понять, что мне хорошо и спокойно с тобой и что я беспокоюсь о тебе, а из всего этого ты припомнила мне только обидевшую тебя фразу. Ромина поднялась на ноги и с удивлением посмотрела на него. Ей было странно и непривычно слышать то, что он говорил. И ощущать его обиду. Кто-то обиделся на нее. Точнее на то, что она не оценила его заботу. — Я… — она явно была растеряна. – Я… — Жду тебя внизу, — он отвернулся от нее и вышел из комнаты. — Джераб, — позвала она, но он уже шагал по коридору. Ромина устало вздохнула и вышла следом за ним. В коридоре ее нагнал Ашур, который кивнул в знак приветствия и прошел мимо. Нагнав Командира, он отдал честь, прижимая правый кулак к сердцу, но тут же поморщился. Джераб окинул его скептическим взглядом и молча сбежал по ступенькам. Ашур оглянулся на Ромину, но та лишь улыбнулась, пытаясь сгладить неловкую ситуацию, и поспешила за Джерабом в столовую. Переступив порог зала, она наткнулась за Саргона. Джераб уже прошел на свое место во главе стола и опустился на стул. Саргон посмотрел на него, затем на Ромину, которая снова вздохнула, понимающе кивнул ей и, подойдя к столу, отодвинул стул слева от Джераба, помогая ей сесть. Затем он обошел брата и сел по правую сторону от него, напротив Ромины. — Я поеду смотреть посты сразу после ужина, — беря вилку в руки, хмуро произнес Джераб. — Мне взять другую машину? – осторожно спросил Саргон. — Ты останешься тут, — тоном, не терпящим возращений, ответил Джераб. — С какого этого! – Саргон за секунду разозлился, и Ромина впервые увидела его в гневе. — С такого, что я так сказал! – Джераб стукнул кулаком по столу, от чего все столовые приборы подпрыгнули, а Ромина поморщилась и отшатнулась от стола. — Послушай меня! – Саргон поднялся и оперся ладонями о столешницу. – Я офицер! — его голос был полон злобы. - И для тебя я, в первую очередь, боевая единица. Я смыслю в этом больше, чем половина ребят за этими стенами. То, что мы нарвались на засаду — не моя вина! — Моя! – не смотря не гневный тон брата, спокойно ответил Джераб. – Эта вина – моя! — Джераб, с каких пор четыре человека стали чем-то… — С тех, как у них есть оружие, а мы о них даже не знали! – Джераб сорвался и швырнул вилку на стол, и Ромина снова вздрогнула. — Я говорил вам! – теперь уже Джераб встал со стула и прошел к окну. – Я говорил, что раб – это не всегда забитый парень в метелкой для пыли в руках. В этой гребанной стране они обращали в рабство и бывших военных с пожизненным сроком. Ты хоть представляешь, сколько солдат было продано в рабство? А это люди, умеющие воевать! А я позволил своим людям проморгать четверых таких! Четверых, Саргон! — Но… — Ты останешься здесь, Саргон! – твердо повторил Джераб. – Мне нужно знать, что если я… что у меня есть свой собственный тыл. Джераб направился к выходу. — Ужин! – бросил ему в след Саргон. — Поем, когда вернусь! – ответил Джераб. – Если что… позаботься о своей Второй Сестре. — Что значит «если что»? – Ромина подняла глаза на Саргона. – Что это значит? Саргон! Тот молча отвернулся и пошел к столу. — Саргон! – поднимаясь с места, Ромина резко отодвинула стул, от чего тот закачался на двух ножках и упал. – Джераб! – закричала она, выходя за ним следом, но все, что она увидела, выбежав на крыльцо, лишь удаляющийся свет фар. — Зайди в дом! – произнес голос Саргон у неё за спиной. Ромина оглянулась и захотела ему что-то ответить, но, передумав, молча вошла в дом и бегом поднялась в спальню. Наткнувшись на коробки, первым ее желанием было разбросать их содержимое. Но сжав кулаки и стиснув зубы, она стала брать их по одной и относить в кабинет Зерабаббеля на первом этаже, игнорируя тех, кто предлагал ей свою помощь. Когда с ними было покончено, Ромина осмотрела спальню, собрала из разных углов ту одежду, которую Джераб носил в эти дни, аккуратно сложила все на кресло. Затем она раскрыла постель, взбила подушки и положила их в изголовье кровати. Мельком взглянув на часы, Ромина поняла, что прошло уже полтора часа. Она вышла из комнаты а направилась к лестнице, на верхних ступеньках которой курил Ашур. Приблизившись, она опустилась на одну ступеньку выше. — Обидно, когда парни едут рисковать собой, а ты, как баба… — он оглянулся на нее, — ну то есть… а ты сидишь и ждешь, когда они вернутся. — Ему.., — Ромина уперлась взглядом во входную дверь. — Им угрожает опасность? — Это война, госпожа, — Ашур тоже перевел взгляд на дверь. – Тут всем угрожает опасность: и им, и даже вам, сидящей сейчас на этой лестнице. Договорив, он словно спохватился и добавил. — Но вам не о чем беспокоиться, госпожа, — поспешно произнес он. – У Командира чуйка на засады. Он всегда чувствует их заранее. Ромине очень хотелось, чтобы Ашур замолчал, и, казалось, он прочел ее мысли. Через некоторое время она услышала, как Саргон вышел из столовой и, разговаривая с кем-то на ходу, начал отдавать распоряжения по усилению охраны виллы. Оказавшись в холле, он увидел Ашура, который тут встал и выпрямился, и Ромину, которая не обращая ни на кого никакого внимания сидела, продолжая пристально смотреть на дверь. — Тиглат до сих пор не прислал документы, — бросил он ей, но она будто не слышала его. — А у тебя других дел нет, кроме как сидеть тут? — Саргон сорвал свое раздражение на Ашуре, и тот, быстро перебирая ногами, сбежал по ступенькам и направился в сторону кухни. — Иди к себе! – проводив его взглядом, Саргон вновь обратился к Ромине, но она снова его проигнорировала. — Вы друг друга стоите! – наконец огрызнулся Саргон и сделал шаг вперед. Наткнувшись на того офицера, которому до этого давал поручения, Саргон вдруг осознал, что последнюю фразу слышал еще кто-то, кроме Ромины. Разозлившись еще сильнее, он раздраженно приказал тому следовать за собой и вышел из дома. Спустя еще пару часов Ромина услышала звуки подъезжающих автомобилей. Поднявшись на ноги, она прислушалась, а затем стремительно сбежала по ступенькам вниз. Распахнув двери, она замерла на пороге, пытаясь найти знакомую фигуру в свете слепящих ее фар. С ее появлением голоса мужчин стихли, а затем один из них отделился от толпы и шагнул в ее сторону. — Госпожа? — проговорил он. — Джераб! – она продолжала искать его глазами. — С Командиром все хорошо, —произнес он. – Но он решил лично остаться в одном из караулов… В этот момент Ромина услышала сильный грохот. Все на секунду замерли, потом кто-то выдохнул: — Саргон велел разобрать крышу соседней виллы. — Ночью? – удивился кто-то в толпе. — Она в любой момент рухнет! – ответил первый заговоривший. — Да пусть разбирает крышу, — выдохнул еще кто-то. – А-то пока Командир не вернется, от него все равно спасения нет. — А когда Джераб вернется? – Ромина снова обратилась к стоящему рядом офицеру. — Думаю, на рассвете, — предположил он. – Ложитесь спать, госпожа, ни о чем не волнуйтесь. — Спасибо, — Ромина из вежливости слабо улыбнулась и вернулась в дом. Поднявшись по ступенькам, она вошла в комнату, выключила свет и, сняв с себя платье, на секунду замерла. Затем она взяла его майку и надела ее на себя. По привычке, сняв бюстгальтер под одеждой, она вытянула его через горловину и легла в постель. Взглянув на часы, стрелки которых были едва видны в лунном свете, она поняла, что до рассвета осталось чуть более пары часов. Взяв в руки его подушку, Ромина положила ее на себя, прижала к груди и, закрыв глаза, начала прислушиваться к голосам в саду. Ожидание тянулось, словно липкая, тягучая смола, и заполнял собой все пространство вокруг. Ромина вздрагивала от грохота на соседней вилле, но все равно вслушивалась в каждый звук. Небо стало уже почти светлым, когда в сад въехала еще одна машина. Девушка откинула покрывало, встала и подошла к окну. —… и еще, там достаточно труб, — на ходу проговаривал Джераб. – Давайте перевезем их сюда утром, а потом разберемся с горячей водой в доме… Его голос становился все тише, и, наконец, окончательно растворился на другой стороне сада. Еще через четверть часа Ромина услышала приближающиеся к двери знакомые шаги. Поспешно вернувшись в постель, она положила его подушку на место, легла и укрылась почти с головой, повернувшись спиной ко входу. Джераб отпер дверь так тихо как только мог, и так же тихо ее за собой закрыл. Затем, крадучись, прошел к креслу, сел в него и стал расшнуровывать ботинки. Стянув с себя форму, он подошел к кровати, лег и, вопреки обыкновению, не притянул ее к себе. — Я перехватил посыльного Тиглата на одном из блок-постов, — произнес он, давая понять, что знает, что она не спит. – Он передал письмо Канцлера, подтверждающего твою личность, а также выписки из Генерального Архива и что-то там еще. Еще он привез дополнительные документы, которые просил Саргон. Помоги ему с ними, если тебе это не сложно. И… я знаю, что ты не спала всю эту ночь, поэтому засыпай. Я тоже очень устал. Он завел руки за голову и уставился взглядом в потолок. Ромина молчала почти минуту, а потом вдруг произнесла: — Я все еще такая же мягкая и тёплая? — Спи! – ответил ей он, так и не коснувшись ее. К нервному напряжению, в котором она пребывала весь вечер и почти всю ночь, вдруг прибавилась неожиданная обида на его пренебрежение, и, осознав, как несвойственные ей слезы потекли из глаз, Ромина уткнулась лицом в подушку, чтобы Джераб этого не заметил. Когда она проснулась, ее первой мыслью было недоумение от того, что она вообще заснула. — Ну как ты? – раздался вопрос за ее спиной. Джераб лежал на кровати, приподнявшись на локте, и смотрел на нее. — Ты спала всего минут сорок, — проговорил он. – Ты так скоро на ногах держаться не будешь. — А ты почему не спишь? – спросила она, осознавая, что даже солнце еще достаточно низко. —Это странно и звучит по-дурацки, но… — он закрыл глаза и улыбнулся. – За последние три ночи я так привык спать на тебе, что… — Так почему же? – она продолжала смотреть на него широко распахнутыми со сна глазами. — Тебе ведь не удобно, — искренне проговорил он. – Я знаю, какой тяжелый. Особенно, когда засыпаю, и уж тем более для такой хрупкой девочки, как ты. Джераб открыл глаза, и их взгляды встретились. В следующее мгновение он потянулся к ней и, по привычке, притянул к себе. Ромина откинулась назад, ожидая, что сейчас он положит голову ей на грудь, но он склонился над ней и немного потянув майку наверх, обнажил живот. Осознание происходящего обожгло её сознание: их обручение и его слова о том, что этой ночью он заявит на нее свои права – все это завертелось в ее голове, а затем улетучилось, потому что он коснулся губами ее кожи. Отвернув голову, она сомкнула веки и сжала в ладонях простыни. Больше всего на свете ей сейчас хотелось сбросить его с себя, вскочить и убежать, куда глаза глядят. Но Ромина понимала, что рано или поздно ей придется с этим смириться. Она до боли закусила нижнюю губу и почувствовала привкус крови во рту. Стараясь задержать дыхание, чтобы не закричать, она едва дышала, пока его губы поднимались все выше и выше, приподнимая майку настолько высоко, что обнажили грудь. — Ты такая красивая, — выдохнул он и поднял глаза, чтобы увидеть радость в ее взгляде, но к своему ужасу осознал, что лицо ее искажено гримасой отвращения, и вся она неподвижна, словно каменное изваяние. Картину дополняла тоненькая струйка крови, сочившаяся по щеке из прокушенной нижней губы.