Часть 18: Отец

— Прости мне мою неопытность, — улыбнулась Ромина. – Я еще никогда не была невестой. — А я, по-твоему, профессиональный жених? – открыв глаза, усмехнулся Джераб. — Ты… — Ромина запнулась. – Ты любишь, и ты знаешь, что делают влюбленные. — А ты… — теперь запнулся Джераб. – Ты никогда никого не любила? – договорил он. — Мне все это было непозволительно, — ответила она. Джераб замер и замолчал. Простояв так с минуту, он вдруг быстрым шагом направился к выходу, на ходу громко позвав Саргона. Ромина стояла в растерянности и пыталась понять, что же так сильно задело Джераба. Ей казалось, что ему, хорошо осознающему всю формальность предстоящего бракосочетания, будут безразличны его детали и антураж. Но теперь она стала осознавать, что он заказал несколько пар браслетов, чтобы она могла выбрать из них наиболее понравившийся, озаботился свадебным нарядом и говорил о том, что сменит весь ее гардероб. Затем Ромина вспомнила, что мельком слышала о том, что послезавтра кухне велено готовить праздничный обед, а вечером всем тем, кто не будет на дежурствах, выдадут алкоголь. Джераб готовил свадьбу, но Ромина будто только сейчас все это заметила. — Мы можем заняться делами, наконец? – голос Саргона отвлек ее от размышлений. — Да, конечно! – встрепенулась Ромина. Саргон подошел к столу и вернул на него папки, которые Ромина убрала, когда тут был Аран. — Я уже пересмотрел часть высланных мне документов, — произнес он. – Условно поделил их на господ, рабов и странных рабов. Ромина с интересом смотрела на него, ожидая продолжения. — Смотри, в данный момент господ в городе было очень мало, верно? — Да, — кивнула Ромина. – Город курортный. Сюда приезжают в основном в конце апреля или в течение мая, зависит от погоды, и живут тут до середины сентября. Часть хозяев держит для здешних вилл отдельных рабов, а часть – привозит их с собой из столицы. — А почему твоя семья оставалась тут весь год? — Канцлерство, — ответила Ромина. – Считается, что если Территориальный Канцлер обязан быть на вверенной ему территории постоянно, то и семья его должна быть тут же. Поэтому нам отказали в праве на эвакуацию, когда остальные стали покидать город и вывозить имущество. Хотя часть вещей Канцлер все же успел отправить в столицу. — А рабов? – спросил Саргон. — На этой вилле всегда жили одни и те же рабы, — ответила она. – Для перевозки вещей сюда прислали рабов из столицы, но они пробыли тут меньше суток и их отправили вместе с вещами обратно. — Тут, — Саргон указан на папку, — документы на господ. Среди них мои ребята познали нескольких убитых. Остальные, видимо, бежали. Вот этих знаешь? – он протянул ей три листка с анкетами и фотографиями. — Да, — в подтверждение своих слова Ромина кивнула. – Это генерал, его жена и дочь. Она была помолвлена с… моим братом, — выдавила из себя Ромина. — Люди Тиглата уверяют, что в вашей столице эти трое не появлялись, а мои ребята клянутся, что таких они даже не видели. — Тиглат знает, где они, — спокойно ответила Ромина. – Он сам признал, что они вывезли свои деньги и имущество и бежали из страны. — Генерал? – с презрением усмехнулся Саргон. Ромина лишь пожала плечами в ответ. — Ну тут рабы, — Саргон даже не стал открывать папку. – И тут все ясно. Мы передадим данные по ним вашему Генеральному Архиву. А вот тут… — он подтянул к себе самую тонкую папку, — самое интересное. — Странные рабы? – усмехнулась будущая Вторая Сестра, подходя к нему ближе и заглядывая в документы. — Ага, — кивнул Саргон. Он разложил перед ней пять листов бумаги, на одном из которых она увидела фотографию настоящей Ромины. Рядом с фото была надпись «Хилини, домашняя рабыня Территориального Канцлера Зераббабеля». Она пробежалась глазами по остальным четырем листам, но не узнала больше никого из них. — Данные по этим рабам отличаются от всех остальных, — проговорил он. – В анкетах нет ничего о их происхождении: ни даты рождения, ни того, где и кем они были рождены. Они словно взялись из ниоткуда и сразу стали принадлежать своим хозяевам. — Они не были рождены рабами, — глухо ответила девушка, продолжая неотрывно смотреть на свое имя, написанное неаккуратным подчерком какого-то архивного клерка. — Но по остальным вновь обращенным есть дата обращения и причина, по которой они стали рабами. Как минимум даты и номера выписок из судебных постановлений. А также информация о их рождении и роде. — Эти пятеро… — Ромина прошла к креслу и буквально осела в него. – Они стали рабами по программе «Родовой ответственности». Часть или всех взрослых представителей их рода казнили, а их, скорее всего, еще в детстве сначала передали в специальную школу для рабов, а потом продали на государственном аукционе. Такие рабы стоят очень дешево, мало кто из них выживает, а маленькие дети вообще не понимают, что случилось. Где их мама и папа, почему их заставляют прислуживать, за что бьют и что вообще происходит. Ромина закрыла глаза, стараясь не выдать свои эмоции. — Хилини… — осторожно спросил Саргон. – Она была из тех самых господ, которых потом обратили в рабы? — Ее отец был Канцлером Медицины, — произнесла она. – Его публично и позорно казнили на глазах семьи за участие в заговоре против Канцелярии. Затем всех членов семьи продали в рабство. Хилини купил скупщик рабов, так она попала в этот дом. Он не всегда принадлежал Территориальному Канцелеру, но после смерти предыдущей хозяйки перешёл к нему вместе с домашними рабами. — Поэтому тут нет никаких упоминаний о ее происхождении? – тихо спросил Саргон. — Род ее отца должен был быть стерт с лица земли, — ответила она. – Его нельзя упоминать, им нельзя представляться, он считается прервавшимся с казнью ее отца. — А остальные? – Саргон кивнул на другие листы. — Остальные, скорее всего, имеют похожие истории. Возможно, их дела были потише того, что случилось с отцом Хилини, но что-то в том же роде. В кабинете воцарилась тишина, когда Ромина вдруг вскочила на ноги. — Платье! – воскликнула она. Сделав несколько шагов в сторону двери, она вдруг остановилась и обернулась на Саргона. — А где браслеты? — У меня, — ответил он, отрываясь от фотографий рабов. — Дай мне тот, который выбрал, — попросила Ромина и вышла из помещения. Поднявшись на второй этаж, она уже коснулась ручки двери, когда услышала шаги за спиной. Ромина оглянулась и удивленно посмотрела на него. — Ты что тут делаешь? – спросила она. — Услышал твои шаги и вышел. — Откуда ты знаешь мои шаги? – усмехнулась она и, открыв дверь, вошла в спальню. — Единственная женская поступь на несколько километров в округе, — ответил он, без разрешения входя следом. – Я привык отличать женские шаги от мужских. Ромина замерла, глядя на разложенное на кровати длинное красное платье. Рядом с ним лежал широкий, расшитый более темными красными камнями пояс. — Красивое, — произнес он за ее спиной. – Только тебя оно не радует. — Если Джераб увидит тебя тут, — не оглядываясь, ответила Ромина, - он опять посадит тебя под замок. — Все равно, — отмахнулся молодой человек. – Плакать никто не будет. Можете хоть убить. — Хочешь обратно к Сабрине? – Ромина оглянулась и посмотрела на Арана, но он продолжал рассматривать платье. — Она меня тут оставила, — ответил он. – Если честно, я ждал, что она поручит меня забрать, но никто не пришел. — Джераб сказал ей, что отдаст тебя под суд. — Она всегда знала, как его уговорить, - — усмехнулся парень. – Захотела бы, и в этот раз уговорила б. Затем он перевел взгляд на Ромину и встрепенулся. — Прости, он же твой муж… будущий муж. Я не то имел ввиду. Я… — Я прекрасно понимаю, что они любовники, — отметила она. – И что наш брак это никак не изменит. — Неправильно все это, — выдохнул Аран. — Какого Пламени ты тут? – раздался голос Саргона. – Если Джераб тебя тут увидит… — Язык вырвет или рот зашьет? – обернулся на него Аран. — Совместит! – огрызнулся Саргон. – Иди вон отсюда. Аран снова посмотрел на Ромину. — Иди, пожалуйста! – мягко повторила за Саргоном она, и Аран вышел. — Мне кажется, — Саргон бросил взгляд ему вслед, — или этот ассасин-неудачник выполняет только то, что ему велишь ты? — Я не велю, — Ромина снова посмотрела на платье. – Я прошу. В этом-то и разница. Она подошла к постели и взяла платье в руки. — Ты выбирал? – спросила она, кивая на наряд. — Он не позволил, — Саргон улыбнулся. – Ну то есть… он думает, что выбрал он, но… скажем так, я его ему успешно подкинул. — Вы славно поиздевались! – Ромина повернула платье и показала Саргону спинку, на которой было множество мелких пуговиц. – Я даже спрашивать не буду, кто их будет застегивать. Саргон на минуту задумался. — Как-то не учли мы этого, — как бы сам себе произнес он. В этот момент в саду раздались звуки автомобильных моторов, и, подойдя к окну, Саргон замер, а затем приглушенно ругнулся. В следующую секунду распахнулась дверь, и, оглянувшись, Ромина увидела Джераба. Он выглядел словно безумный: глаза его горели, лицо было красным, а самого его трясло будто от сильного озноба. — Ты не послал ему письмо с отказом? – тихо просил он, но от его голоса, казалось, даже стекла в спальне заледенели. Саргон молча смотрел на брата. — Я просил тебя послать письмо с отказом, — еще тише проговорил Джераб. – Ты послал его? — Нет! – ответил Саргон. Джераб закрыл глаза, сжал кулаки и холодно произнес. — Пошел вон! Саргон отошел от окна и направился к выходу. Он кивнул Ромине, зовя ее за собой, но она лишь отрицательно покачала головой. Выйдя, Саргон закрыл за собой дверь, и следующую минуту послышались его поспешно удаляющиеся шаги. Джераб пошатнулся, сделал шаг назад, прислонившись спиной к стене, и сполз по ней на пол. Ромина впервые увидела своего будущего супруга таким раздавленным и сломленным. Он подтянул к себе колени и уперев в них локти, обхватил голову руками. — Он привез ее с собой, — тихо прошептал Джераб. – На мою свадьбу… на свадьбу сына той женщины, которая погибла из-за него и из-за нее. Он привез ее.. Ромина подошла к постели и села на край кровати, напротив Джераба. Подчинившись какому-то порыву, она не вышла вслед за Саргоном, но теперь и сама не знала, что ей делать. Джераб не рассказывал ей о своей семье ничего, кроме оброненной однажды фразы о том, что рабыня убила его мать. И все, что она знала, было известно ей лишь со слов Саргона. Признание в том, что она знает об этом, сейчас могло вызвать еще больший гнев старшего брата по отношению к младшему, а Ромина совершенно не хотела этому способствовать. Но и оставаться совершенно безучастной тоже было бы крайне странно. — Джераб, — тихо заговорила она. Неожиданно он поднял на нее глаза, и взгляд его был таким затравленным. — Давай я попробую уговорить Саргона попросить их уехать, — предложила она первое, что пришло ей в голову. — Не получится, — произнес он, глядя на нее исподлобья. – Он въехал сюда так пафосно, что все в курсе, что мой отец тут и что приехал он именно на свадьбу. Его отъезд породит ненужные сплетни. И в частности, о тебе. — Обо мне? – удивилась Ромина. — Никто не поверит, что я его выгнал, — ответил Джераб. – Все подумают, что ему не угодила невеста, и он уехал, чтобы не присутствовать на свадьбе. Джераб усмехнулся. — Мне придется вытерпеть его, чтобы никто не подумал о тебе ничего дурного. — Мне все равно, что обо мне подумают, — в порыве ответила она. — А мне нет, — резко осек ее Джераб. – То есть… Мне не все равно, какая репутация будет у моей жены, матери моего сына, — поправился он. — А что, если сына не получится? – усмехнулась Ромина. — Значит будем стараться еще, — ответил он, вставая с пола. – В конце концов, твоя мать родила сына, у моего отца только сыновья. Думаю, и мы сможем. Ромина промолчала в ответ. — Пойду умоюсь. И ты тоже переоденься, — он указал ей на небольшое пятнышко крови Арана, оставшееся на ее одежде. – Спустимся на обед знакомиться с твоим будущим Вторым Отцом. Джераб встал, но немного пошатнулся. — Тебе надо идти прямо сейчас? – спросила она. — Есть еще минут двадцать, пока он занят Саргоном, — ответил Джераб. — Тогда… — Ромина подтянула ноги и пересела вглубь кровати. – Полежи немного. Тебя качается от усталости и перенапряжения. Джераб уставился на нее удивленным немигающим взглядом. Ромина обреченно вздохнула, завела руки за спину и, расстегнув застежку, вытянула бюстгальтер из-под майки. Джераб слабо улыбнулся, но подошел к кровати и лег. — Иди сюда, — позвал ее он, и она опустилась на подушку рядом с ним. — Будет тяжело – скажи, — тихо проговорил он, кладя голову ей на грудь. Ромина промолчала в ответ и прислушалась к его дыханию. Память, игравшая с ней злые шутки каждый раз, когда, как ей казалось, она, наконец-то, получала покой, возродила в ее голове картинку, как после тяжелого дня им с Ияри удавалось найти пару минут, чтобы поговорить. Как она садилась на свою куцую подстилку, а он ложился рядом, клал голову ей на колени, и она гладила его по волосам. Потом волосы ему состригли. Просто так. Приказал смотритель. Побрили налысо посреди лета. За день ему напекало голову, и к вечеру он часто жаловался на головные боли и тошноту. Пить воду, как и есть, можно было только в определенные часы. Покрывать голову платком ему почему-то тоже не позволяли, и кожа быстро сгорала и шелушилась. Ему нравилось, когда по вечерам Ромина клала прохладные ладони на опаленные солнцем макушку и затылок. В этих прикосновениях было хоть и мимолетное, но освобождение от жара и зуда. В такие моменты он звал ее «моя милая целительница», и она ему улыбалась. А потом их разгоняли по комнатам: ее – в женскую, а его – в мужскую, и оба они жили надеждой на мимолетную встречу следующим вечером. — Тебе правда не тяжело? – спросил Джераб, вырывая ее из воспоминаний, но ответить ей так и не удалось, так как в комнату постучались. — Все готово к обеду, господин командир, — прозвучал голос из коридора. — Иду, — нехотя ответил Джераб и поднялся. – Они всегда приходят не вовремя, — он устало улыбнулся Ромине. – Переоденься, я пока спущусь вниз. Его рука коснулась ручки двери, но вдруг он замер и оглянулся на нее. — Сделаешь кое-что для меня? – тихо спросил Джераб. Ромина молча смотрела на него. — Пожалуйста, — попросил он. Она кивнула, хотя и не знала, чего он хочет. — Я попрошу всех поторопиться… да все в общем-то уже готово. Пусть свадьба будет завтра. Чем быстрее мы поженимся, тем быстрее он уедет и заберет с собой эту… — Джераб не договорил. Он резко дернул на себя дверь и также резко ее за собой захлопнул. Оставшись одна Ромина внезапно осознала, как близко она подошла к той пропасти, в которую сама себя загнала. Поднявшись с постели, она машинально стала одеваться, не особо обращая внимание на то, что делает. Затем вышла из комнаты, но, сделав пару шагов, услышала голос сзади. — И все же женская поступь отличается от мужской, — проговорил он. — Уймись! – Ромина остановилась, но не оглянулась. — Свадьбу перенесли на завтра? – спросил он, обогнув ее и встав прямо перед ее лицом. — Ты подслушивал? – возмутилась Ромина. — Вот еще! — Аран пожал плечами. – Твой муженек давал распоряжения, стоя под моим окном. Очень уж ему невтерпежь. — Это не твое окно! — тихо, но четко перебила его Ромина. – И ты все еще жив одной лишь милостью моего «муженька». — Твоей! – ответил ей Аран. Ромина удивленного подняла брови. — Твоей милостью я жив, — пояснил он, глядя ей прямо в глаза. – Только твоей. — Я сама-то жива его милостью, — проговорила Ромина, и, обойдя Арана, направилась к лестнице, спустившись по которой оказалась на первом этаже и прошла в столовую. Джераб был один, но почти сразу за Роминой в комнату вошел высокий, поджарый и достаточно красивый мужчина. Весь его вид показывал, что он крайне состоятельный человек, однако имеющий хороший вкус и не кричащий о своем богатстве, словно нувориш. Своими манерами он чем-то напомнил ей Тиглата, и от этого, стал ей тут же неприятен. — Это Ромина, отец, — подходя к невесте представил ее Джераб. – С завтрашнего дня твоя Вторая Дочь. Ромина, — он слегка приобнял ее за плечи, — твой Второй Отец – Раман. Не знаю, насколько уж он окажется лучше первого. Джераб отпустил ее и, пройдя к столу, сел на свое место во главе стола. Ромина ритуально склонилась, и отец Джераба положил ладони ей на голову. — Признаю тебя Второй Дочерью, — произнес он, — рожденной не мною, но моей. — Признаю тебя Вторым Отцом, — тихо ответила она, — не породившим меня, но моим. — Поздравляю! — усмехнулся Джераб. – Теперь я могу поесть без всего этого официоза? Отец Джераба, словно не обращая внимания на сына, опустил руку в карман и вытянул оттуда коробочку. Раскрыв ее, он вытряхнул себе на ладонь цепочку и ритуальный кулон – круг с надписями, спиралью закручивающимися к самом центру. Ромина снова склонила голову, и он надел кулон на нее. — Вторая Дочь, клянись забыть родовое имя свое и хранить родовое имя сына моего, переданное ему мною, как и сын мой будет хранить твою жизнь и честь. — Второй Отец, клянусь забыть родовое имя свое и хранить родовое имя сына твоего, переданное ему тобой, как и сын твой будет хранить мою жизнь и честь. — Рад знакомству, — Раман улыбнулся и, шагнув вперед, обнял ее. Ромина едва не дернулась от прикосновения чужого человека, но заставила себя остаться на месте, хотя и не ответила объятием. — Еда стынет, — сквозь зубы прошипел Джераб. Отец Джераба отпустил Вторую Дочь, прошел к столу и отодвинул стул справа от Джераба. — Она сидит не тут, — ответил тот. Мужчина терпеливо обошел сына и отодвинул стул напротив. — Спасибо, — ответила Ромина и присела по левую стороны от будущего мужа. Мужчина снова обошел сына и занял место справа. — Тут сидит Саргон, — проговорил Джераб, берясь за столовые приборы. — Он обедает с матерью, — ответил Раман. Ромина взглянула на Джераба и увидела, как желваки загуляли у него под скулам. — То, что она его родила, не делает эту жалкую тварь матерью моего брата, — проговорил он. — Ну хотя бы «жалкая тварь», - невозмутимо пододвинув в себе тарелку, произнес Раман. – Или ты выбираешь слова рядом с невестой? — Я просто не могу подобрать слово для дряни, — зло ответил Джераб, — которую ты притащил сюда на мою свадьбу. Мою! – Джераб швырнул вилку и нож на стол. – Свадьбу! — Я привез Саргону мать, — откладывая свои приборы, ответил Раман. – Они не виделись уже несколько месяцев. — А я не видел свою мать двадцать лет, — вдруг холодно произнес Джераб. – Двадцать долгих лет! Напомни, почему ты не привез ее с собой? Раман на секунду взглянул в глаза Джераба, но тут же перевел взгляд на Ромину. — Я слышал, вы знакомы всего несколько дней, — игнорируя сына, улыбнулся ей Раман. – И так быстро решились на замужество? — Мне вполне хватило этого времени, — Ромина выдержала его взгляд, но улыбаться в ответ не стала. — Да, — кивнул он. – Мой сын умеет быть хорошим… когда сам этого хочет. — Возможно, я это заслужила, — ответила Ромина, сама же пугаясь своей дерзости. — Красивая очень, — с усмешкой произнес Джераб. – А это ведь у нас родовое, невозможность устоять перед красивыми женщинами. Только я вот женюсь… — Как раз перед самым отъездом ко мне приходила одна из твоих красивых женщин, — перебил его отец, и теперь уже в его голосе послышалась злость, которую он, наконец, перестал сдерживать. Джераб склонил голову на бок, с интересом ожидая, что же последует дальше. — Умоляла меня помешать твоей свадьбе, — продолжил отец. – Сказала, что посылала к тебе своего безмозглого муженька, — он перевел взгляд на Ромину, — представляете, так и сказала, «безмозглого муженька», а тот тоже очаровался моим сыном и свадьбу разрешил. Она мне, кстати, так подробно вас описала, только вот описание вообще не совпало. Раман еще раз улыбнулся Ромине и встал из-за стола. Подойдя к Джерабу, он положил руку ему на плечо: — Прежде, чем учить меня жизни, сынок, а уж тем более судить, разберись-ка ты со своими женой и любовницей. И вот когда тебе хватит ума отказаться от одной из них и выбрать другую – тогда и будешь поучать меня, мой самый умный. А пока, мой тебе совет, держи пистолеты под замком. Раман двинулся к двери, когда его настиг голос Джераба. — Она поэтому и пришла к тебе! Потому что знала, что я со всем разобрался. Мне, в отличии от тебя, мужества хватило . — Поздравляю, — хмуро ответил отец, открывая дверь. – Точнее поздравил бы… если б поверил. Дверь за ним захлопнулась, и Джераб снова тут же будто ослаб. Плечи его опустились. Он положил локти на стол и уронил голову на ладони. — Зачем он приехал? – глухо произнес он. – Зачем? Через секунду Джераб почувствовал прикосновение ее прохладной ладони к своей шее. — У тебя жар, — произнесла Ромина. – Так иногда бывает, если сильно испугался, устал или понервничал. Тебе, правда, нужно отдохнуть. — Еще и ужин с ним я не вынесу, — выдохнул Джераб и, встав, большими шагами направился к выходу. — Джераб, но ведь… — Ромина встала за ним следом, но он уже успел выйти из дома и направиться к выходу из виллы. Поняв, что ей не нагнать его и почему-то внезапно испугавшись того, что он мог бы совершить, она приподняла подол длинной юбки и побежала по лестнице наверх. Проходя мимо Арана, она мимолетно бросила: — Только попробуй хоть слово сказать о женской поступи! И без стука вбежала в комнату Саргона. — Саргон, Джераб… он… Она замерла от неожиданности. В изголовье кровати Саргона сидела совсем еще молодая женщина. Саргон лежал рядом, положив голову ей на колени, и она гладила его лоб своими длинными тонкими красивыми пальцами.