Часть 23: Гость

В тот вечер на вилле остановился Главный Аудитор Канцелярии. К его приезду готовились за несколько дней заранее. Все в доме было подчиненно его желаниям и вкусам, от кухни до расписания. Проведя почти весь день один на один с Зераббабелем, он все же вышел к ужину и сел за общий стол. Главному Аудитору было отведено почетное место во главе стола, за которым обычно сидел хозяин дома, но гость нарочито прошел мимо и сел справа от него. Зераббабель был сконфужен, но все равно опустился на свое место хозяина. Проверяющий и проверяемый уже приступили к ужину, когда в зал вошла Хилини, неся в руках сделанный под старину кувшин с вином. Ее главной задачей было следить за тем, чтобы бокал господина Аудитора не был пуст. Домашнее вино Зераббабеля было отменного качества, и он крайне этим гордился. Войдя в комнату, рабыня невольно привлекла внимание разговаривающих, и Аудитор окинул ее взглядом. — Прислуга? – спросил он, наблюдая за тем, как девушка прошла к его месту и стала наполнять бокал. — Рабыня, — уточнил Зераббабель. – А это вино из нашего фамильного виноградника, который… — Фамильного? - усмехнулся Аудитор. Всем за столом было прекрасно известно, что Зераббабель происходил из крайне бедного и не знатного рода, и фамильными у него могли быть только долги отца и деда. Также, ни для кого не было секретом, что стремительному росту своей карьеры он был обязан далеко не высокоморальным методам. Поэтому по-настоящему знатные и состоятельные аристократы, хоть и вынуждены были принимать Зераббабеля в обществе, никогда его особо не жаловали, даже не пытаясь это скрывать. — Если вино ваше так же прекрасно, как и рабыни, — Аудитор нарушил неловкую тишину, — то я не откажусь попробовать и то, и другое. Кувшин дрогнул в руках Ромины, но ей удалось его удержать. Наполнив бокал, она шагнула назад и замерла за спиной гостя, опустив голову как можно ниже. Зераббабель напряженно сжал столовые приборы, которые держал в руках, и костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Как жаль, что вы у нас ненадолго, — чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, заговорил молодой хозяин. – В это время года тут прекрасная охота. — А совсем скоро вода в озерах прогреется, — вставила госпожа Ромина, — и здешние пляжи станут местом сбора всего светского общества. — Милая госпожа, — вздохнул Аудитор, —если бы вы знали, как это самое светское общество наскучило мне в столице. Он поднял бокал и сделал пару глотков. Хилини тут же подошла и снова наполнила фужер, который он держал на весу. — И вся эта манерность, — продолжил гость, — рауты и балы. - Нам бы вашу скуку, — вставил Зераббабель. – Мои дети вынуждены радоваться даже приезду бродячего цирка – в наших краях с сентября по май и это — уже огромное событие. И если Ромина хотя бы успеет насладиться молодостью, когда выйдет замуж и переедет поближе к большому городу, то вот сын… — Вы ведь военный? – перебил его Аудитор и перевел свой взгляд на молодого хозяина. – И, думаю, вы всегда сможете найти себе теплое местечко в штабе Военной Канцелярии. — Полагаете? – тот посмотрел на него прямым взглядом. — Просто уверен! — кивнул Аудитор. – Главное – иметь влиятельного и уважаемого наставника, который бы представил и рекомендовал вас Военному Канцлеру. Он многозначительно посмотрел на Зераббабеля. — И все же у вас прекрасные виноградники, — он снова отпил пол бокала, а Хилини тут же его наполнила. – Фамильные. Как жаль, что никто из моих предков, видимо, не любил вино так, как я. — Вряд ли кто-либо способен оценить его тонкий вкус так, как это делаете вы, — ответил Зераббабель. – Точно так же, как и рассмотреть в юноше из провинциального гарнизона потенциал для службы в штабе Военной Канцелярии. — О, да, — улыбнулся Аудитор. — Дальновидность – одна из сильных моих сторон. — И, кстати, — Зераббабель улыбнулся, — несмотря на то, что никто из ваших предков не озаботился этим вопросом, то эта прекрасная возможность есть у вас. Я как раз собирался избавиться от нескольких гектаров, так как просто не успеваю за ними уследить. — Отличная мысль! — Аудитор поднялся из-за стола, и вслед за ним встали молодой хозяин и Зераббабель. – Я подумаю об этом на досуге и.., — он оглянулся на Хилини и еще раз окинул ее многозначительным взглядом. – Пришлите это вино, — он сделал ударение на слове «это», — в отведенную мне спальню. Хочу насладиться его вкусом перед сном. Аудитор кивнул всем присутствующим и вышел из зала. Как только его шаги стихли на втором этаже, Зераббабель осел на стул и отшвырнул от себя приборы. — Ну что? — Ромина посмотрела на Хилини. — Топай наверх! Хотя… Она поднялась и, обойдя стол, подошла к девушке, которая все еще держала в руках кувшин и неотрывно смотрела в пол перед собой. — Подними глаза, — приказала Ромина, но Хилини, словно оцепенев от страха, стояла не шевелясь. – Подними глаза, я сказала! – прикрикнула Ромина. — Да не приучена она глаза поднимать, — усмехнулся молодой хозяин. – Вот юбку – да, а глаза… — Заткнитесь оба! – приказал Зераббабель и, встав, подошел к Хилини, отталкивая от нее дочь. — Ты какого черта выперлась? — он протянул руку и сдавил ладонью ее шею. Хилини инстинктивно отступила назад и уперлась спиной в стену. Ей хотелось схватит его запястье и оттолкнуть от себя, но она знала, что за этим последует удар такой силы, который она вряд ли вынесет на ногах. — Я же не звал тебя! – его голос ревел над ней. – Какого Пламени ты сюда пришла? — Смот.., — она пыталась ответить, но руки душили ее слишком сильно. –Смотритель приказал, — прохрипел она. Зераббабель отпустил ее, и она сползла по стене, отставив кувшин на пол и притянув руки к горлу. — Я хочу, чтобы ты содрал с него шкуру! — Зераббабель обернулся к сыну. – Так, чтобы он неделю встать не мог! Чтобы эта скотина имени своего не помнила! Сын коротко кивнул отцу. — И сделай это сам, — отворачиваясь от него, продолжил Зераббабель. – Только, когда эта тварь отсюда уедет. — Вставай! — Ромина склонилась над сидящей на полу и вжавшейся в стену Хилини. — Хоть душ прими, прежде чем идти к благородному господину. — Никуда она не пойдет, — перебил дочь Зераббабель. — Господин, — встал из-за стола его сын, — но ведь.., — он заикался от волнения, — ведь он обещал помочь мне с должностью. — За это он получит виноградник, — ответил Зераббабель. – Зачем ему еще что-то? — Если его просьба не будет выполнена, — осторожно продолжил молодой господин, — то он может и оскорбиться. — И дело не только в брате, — вставила Ромина. — Ведь он еще не показал предварительные отчет по аудиту, — напомнила дочь. — Пламя! – Зераббабель развернулся и со всей силы ударил ногой по кувшину, который отлетел в Хилини, больно ударив ее по руке и забрызгав вином. — Ну не из-за этой же шлюхи хоронить такую возможность, отец, — взмолился молодой господин. – Я сгнию в этой дыре! Зераббабель все еще смотрел в одну точку, и глаза его налились кровью от злости. — А ты просто представь, как я пригожусь тебе там, — словно соблазнитель, тихо продолжил сын. – Да и подыскать Ромине выгодную партию, находясь в столице, будет гораздо проще. Зераббабель продолжал молчать. Все трое стояли над головой Хилини, словно стервятники, ожидающие, когда их жертва умрет, и они смогут растащить ее плоть в разные стороны — Его оскорбит, если ты не пошлешь ее ему, — наконец, проговорила Ромина. – И если заменишь какой-нибудь другой рабыней – тоже. — Рабыней, — повторил вслед на дочерью Зераббабель, — да! А вот если… Его взгляд загорелся, и, нагнувшись, Территориальный Канцлер рывком поднял Хилини с пола. — Принеси новый кувшин вина для госпожи Ромины, — произнес он. – И помоги ей привести себя в должный вид. Ей предстоит долгая ночь. Хилини подхватила с пола кувшин и бегом бросилась вон из зала. Оказавшись на кухне, игнорируя вопросы надзирателя и других рабов, она схватила ключи от винного погреба и также быстро побежала к его дверям. Уже спустя пять минут рабыня стояла с полным кувшином в руках на пороге спальни молодой госпожи. — Не понимаю, что в ней такого, — смотрясь в зеркало, произнесла Ромина. — Красивая, — пожав плечами, ответил лежавший поперек ее кровати брат. — Ну и что? – Ромина старательно запудривала небольшое пятнышко от ожога плойкой на лбу. — Ну, может, она умеет что-то особенное? – молодой господин встал и подошел к Хилини. Он взял из ее рук кувшин и поставил его на столик перед сестрой. — Ну загородил же все! – та недовольно сдвинула сосуд в сторону. — Ты бы хоть платье сменила, — похотливо улыбнулся молодой господин, кладя руку на грудь Хилини, к которой пристала мокрая от вина ткань. — Зачем? – усмехнулась Ромина. – Ведь в этом доме ей можно все. Она отложила спонжик и, встав, подошла к девушке. — Если я вынуждена стать тобой и переспать вместо тебя с этим, в отцы мне годящимся, извращенцем, то что мешает тебе стать мной? Она взяла Хилини за запятье и, резко дернув, потянула к шкафу, распахнув который, задумалась. — Что бы такого на тебя надеть? — А помнишь..? — молодой господин закатил глаза и, разведя руки, снова ничком рухнул поперек постели. — Ты прав! — рассмеялась госпожа. Она выудила из шкафа небольшой пакет и всучила его Хилини. — Иди в ванную и переоденься! – приказала она. — Что значит в ванную? – возмутился он. — Так будет эффектнее, — улыбнулась Ромина, толкнув рабыню. Хилини, не поднимая головы, прошла в ванную комнату и, прикрыв дверь, раскрыла пакет. — Вот почему я должна делать это? – слышала она ворчание госпожи. – Это ведь твоя карьера, не моя. Вот пусть твоя невеста и спит с ним. — Если он устроит меня в штаб, — зевая ответил ей брат, — вертел я эту невесту и ее отца вместе с ней. Хилини раскрыла пакет. Микроскопические трусики с собачьим хвостом в центре ниточки, которая врезалась меж ягодиц, бюстгальтер, едва прикрывающий соски нашлепками в форме перекрещивающихся косточек, ободок с собачьими ушками и ошейник. Хилини плотно закрыла веки, и по ее щекам потекли слезы. В этот момент чувство нестерпимой обиды на отца, обрекшего свою дочь на все эти мучения и унижения, стало таким невыносимым, что она закрыла рот руками, чтобы не закричать. — Ну долго еще? – прикрикнула Ромина. Хилини поспешно вытащила вещи, сняла платье и собственное белье, стараясь не встречаться взглядом с отражением в зеркале, и надела на себя то, что было в пакете. Особенно сильно ее руки дрожали, когда она застегивала ошейник. — Если ты не явишься, пока я досчитаю до трех, то… — произнесла Ромина, но дверь распахнулась и на пороге появилась Хилини. Ее руки были сложены на лобке, который она хоть как-то пыталась прикрыть. — Ты не права, — разглядывая ее, произнес молодой господин. – Грудь у нее просто великолепна. — Не понимаю я этого вашего пунктика с грудью, — ответила Ромина и, подойдя к Хилини, вдруг пристегнула к карабину ошейника поводок. — Ну что, грязная сучка, — рассмеялась она. – Вставай на четвереньки и пригодись мне хоть для чего-нибудь. Принеси мне мою обувь… Ромина дернула поводок так резко, что Хилини была вынуждена поднять голову. — Как и положено суке, — выдохнула ей в лицо госпожа. – Без рук. И только попробуй мне их испортить, гадкая псина. — И хвостиком повилять не забудь! – приказал молодой господин. – Ты ведь рада служить такой доброй хозяйке. — Милая, — голос Джераба вывел девушку из оцепенения, — пойдем к столу. Он сжал ее руку еще сильнее и повел за собой следом. На этот раз во главе стола стояло два стула. — Покормишь меня? – Джераб шутливо кивнул на связанные руки. — Вообще-то, это у меня правая рука привязана, — встрепенулась Ромина. — Тогда я тебя покормлю, — Джераб продолжал улыбаться. По традиции Ромина взялась за один конец связывавшей их руки вуали, а Джераб — за другой. — Раз, два, три! – отсчитал он, и они одновременно развязали ее. За столом послышались радостные выкрики и апплодисменты. — Взрослые ж люди, — улыбаясь качал головой Джераб, — боевые офицеры! — За командира и за госпожу! – выкрикнул кто-то из-за стола, и все поднялись на ноги, салютуя бокалами.