Часть 26: Выбор

— Я скоро получу разрыв сердца от страха, — сбивчиво выдохнула она. — Привыкай, — усмехнулся Аран. – Твой муж велел мне следовать за тобой тенью. — Что? – нахмурившись, спросила Ромина. — Я теперь твой телохранитель, —ответил Аран, прижимая руку к травмированным ребрам. – Приказ Командира. — Ты за своим бы телом присмотрел, — бросила Ромина и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Когда она зашла в зал, он был уже полон. В этот раз, кроме офицеров, за столом также были и солдаты. Все мужчины уже приступили к трапезе, но при ее появлении прервались и поднялись на своих мест. Джераб же лично вышел из-за стола, чтобы встретить супругу. Во главе, как и вчера, стояли два стула, и Ромина села рядом с мужем. Вслед за ней на свои места опустились и все мужчины. — Госпожа, — произнес один из самых старших солдат, единственный оставшийся на ногах. – К сожалению, место и обстоятельства, в которых мы сейчас находимся, не позволили нам найти способ преподнести вам достойный подарок, поэтому все, что мы смогли… Он вытащил из-под стола коробку и бережно отдал ее своему соседу, который также осторожно передал ее дальше. Пройдя через несколько пар рук, коробка оказалась у Ромины. Девушка вопросительно посмотрела на Джераба и, получив его одобрительный кивок, приоткрыла крышку. В следующую секунду лицо ее осветилось улыбкой, она опустила руки в глубину и вытащила оттуда птенца мохноногого сыча. — Мы нашли его в лесу. Он, видимо, появился на свет раньше времени, — проговорил тот же солдат, садясь. — Да и в такой теплой местности эта птица обычно не встречается. — Он? – переспросила Ромина, получив в ответ кивок. – У него есть имя? — Пока еще нет, — ответил другой солдат. Ромина снова посмотрела на Джераба и, вновь получив его одобрение, произнесла: — Его будут звать Ияр. Покончив с завтраком и беседами, Джераб и усадившая птенца себе на плечо Ромина лично благодарили каждого солдата. Наконец, оставшись одни, Джераб оглянулся на жену и осторожно погладил птенца. — Весьма оригинально назвать ночную птицу Светом, — произнес он. Ромина выдавила из себя улыбку, но она вышла несколько неестественной. — Отец уезжает, — произнес Джераб. – Нам надо соблюсти приличия и проститься с ним. — Как скажешь, — осторожно, чтобы не потревожить питомца, кивнула Ромина. — А послезавтра будет «Третий день», — напомнил Джераб. – Пожалуйста, подумай над твоим желанием, ладно? — А чем мне сейчас заняться? – глядя ему в глаза, спросила Ромина. Джераб несколько секунд смотрел на нее, а затем аккуратно снял с ее плеча птицу и вернул ее в стоящую на столе коробку. — Аран! – крикнул Джераб, и парень сразу же оказался в проеме распахнутой им двери. — Забери сову и найди ей жучков или что она там ест, — проговорил Командир. – И найдите в этом захолустном городишке хоть одну птичью клетку. — А Ромина? – спросил Аран, подходя к столу и забирая коробку. — О госпоже, — Джераб сделал ударение на этом слове, — я позабочусь сам. Джераб вернулся к жене, взял ее за руку и, утянув за собой, повел на второй этаж в их спальню. — Как тебе твой новый гардероб? – спросил он, закрывая за ними дверь. — Спасибо, — вежливо ответила Ромина. – Очень.., — она старалась подобрать слово, — практично. — Не понравилось, — выдохнул Джераб, опускаясь в кресло. — Очень понравилось! – возразила Ромина, садясь на край постели напротив него. – Только вот.., — она опустила глаза, — уже через пару недель тут станет довольно тепло, а все вещи… они… — Выглядят так, будто я готовлю тебя в Храм Целомудрия? – усмехнулся Джераб. Ромина опустила голову и попыталась скрыть улыбку. — Жена, — он подался вперед и взял ее ладони в свои руки, — я понимаю, что юной девушке хотелось бы блистать в нарядах, но, — он заглянул ей в глаза, — тут слишком много горячих парней. Да, за каждого из них я дам голову на отсечение, что он сдержится и ни словом, ни делом не позволит себе или кому-либо еще оскорбить супругу своего Командира, но, — Джераб улыбнулся, — пощади ты их. Они же не железные и не виноваты, что у их Командира такая красивая жена. Прояви милосердие, не заставляй их бороться с искушением. Ромина молча кивнула, а Джераб приподнялся и пересел на постель ближе к ней. — Скажи, чем бы ты хотела заняться? – спросил он. – Не сейчас, а вообще, — Джераб неопределенно махнул рукой. – Может, ты любишь вязать? Писать стихи? Выращивать цветы? Чего бы тебе хотелось? — Не беспокойся обо мне, — тихо ответила девушка, но было видно, что чего-то она не договаривает. — Ромина? – он убрал прядь волос ей за ухо и провел кончиками пальцев по щеке. – Пожалуйста, позволь мне быть тебе мужем. Я не обещаю, что смогу выполнить все, чего ты желаешь, но я могу хотя бы попытаться. В ответ девушка смущенно улыбнулась и, словно решившись, произнесла: — Я никогда этого не пробовала, — созналась она. – И, скорее всего, это у меня совсем не получится, но… мне бы очень хотелось научиться лепить из глины. Джераб нахмурился, но не рассердившись, а скорее задумавшись. — Я выпишу тебе гончарный круг, глину и книги об этом из столицы. Это тебя устроит? — Огромное спасибо! – не до конца веря, что ее мечта вот-вот может сбыться, Ромина в порыве эмоций крепко обняла Джераба за шею, а затем, смутившись этого, резко отстранилась, но Джераб тут же положил ладонь ей на шею и, притянув ее к себе, сам коснулся губами ее губ. — Не для того я женился, чтобы слышать простое «спасибо», — произнес он, мягко опуская ее на постель. – И чтобы быть хорошим мужем, — его руки нащупывали замок на ее платье, — мне нужен стимул. В этот момент дверь открылась, Ромина вскрикнула, Джераб вскочил с места, а Саргон закрыл лицо руками и отвернулся. — Никак не привыкну, что ты не один, — раздосадовано произнес младший брат. — Сколько раз тебе говорил, дождаться ответа, а не врываться! – Джераб схватил брата за ворот рубашки и выпихнул из комнаты. — Раньше тебя это не смущало, — услышала Ромина голоса из коридора. — Раньше это была не жена, — огрызнулся Джераб. Затем его лицо просунулось в дверной приём. — Извини, — произнес он, пытаясь совладать с раздражением. – Ты пока сама реши, чем еще хочешь заняться, и не забудь про желание Третьего дня. А я тут быстренько совершу братоубийство и сразу же вернусь. Дверь за ним захлопнулась, и Ромина услышала приглушенную ругань и оправдания Саргона: — Это правда очень важно… Вскоре голоса стихли. Ромина поправила покрывало и снова легла на кровать. «Ты пока сама реши», — звучал в ее голове голос Джераба. «Реши сама». В этой жизни ей еще никогда ничего не приходилось решать самой. Сначала она была слишком маленькой, а затем очень быстро превратилась в вещь, которой распоряжались другие. Зераббабель предложил ей право выбора лишь раз. От воспоминаний об этом у Ромины все сжалось внутри. В тот вечер он обедал с Доктором. В обязанности рабыни входило стоять за их спинами и следить, чтобы их тарелки и бокалы всегда были полны. При этом она старалась как можно меньше смотреть в сторону гостя, так как заметила, что хозяина крайне злит ее внимание по отношению к любому другому человеку, кроме него самого. В какой-то момент хозяин и Доктор подняли свои бокалы и осушили их одновременно, но Зераббабель поставил свой на стол, а Доктор продолжал крутить бокал в руках. Хилини подхватила со стола графин и стала наполнять вином стоявший на столе бокал Зераббабеля, но он вдруг сдвинул его с места, и часть напитка пролилась на скатерть. — Почему ты не обслужила гостя первым? – он понял глаза на замершую с графином в руках Хилини. — Почему ты не обслужила гостя первым? – повторил свой вопрос хозяин. – Разве тебя не учили этому? — Учили, – тихо произнесла Хилини. — Так значит, — он поднял брови, — благородные господа тратили время на то, чтобы обучать тебя, а ты не удосужилась запомнить даже элементарные правила? Он встал из-за стола, вырвал из ее рук графин и с шумом поставил его на стол. — Так почему же ты решила, что можешь проявить неуважение к моему гостю в моем доме? – он навис над ней. Хилини сжалась и опустила голову настолько сильно, что вжалась подбородком в грудь. — Если ты не хотела слушать ушами, значит буду учить тебя иначе, — произнес он, беря ее за подбородок и заставляя поднять голову. — Я где-то читал, что в первой античности была пословица, — сам наполняя свой бокал вином, произнес Доктор. – Она относилась к египетской школе, кажется. Что-то вроде «уши мальчика находятся на спине». — Ну она-то у нас девочка, — усмехнулся Зераббабель. – Ее уши пониже. Хилини, закрыла глаза, но он затряс ее подбородок так сильно, что рабыня вынуждена была открыть их снова. Страх пронизывал ее насквозь, и хотя она понимала, что никак не сможет повлиять на то, что с ней сделают, ей требовалось огромных усилий, чтобы не оттолкнуть его руку и не попытаться сбежать. — А знаешь, — он отпустил ее, — я покажу тебе что такое манеры! — он усмехнулся, сел на свой стул и положил ногу на ногу. – И даже проявлю милосердие. Хилини подняла на него ошарашенный взгляд, краем глаза заметив удивление и на лице Доктора. — Я дам тебе право выбора, — он продолжал усмехаться. – Я не могу не наказать тебя, так как хозяин своим рабам не только их владелец, но и благодетель, а как благодетель я обязан следить за тем, чтобы твое воспитание было верным. Но я позволю тебе самой выбрать количество ударов. Он встал, подошел к ней и снова взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — В уме я же назначил тебе наказание, -—проговорил он. – Если ты угадаешь его – то получишь именно это количество. Если назовешь больше – то твоя воля, будет так, как сказала ты. Если назовешь меньше, — он призадумался, — ладно, буду милосердным до конца, от себя прибавлю только десять. Так сколько же ударов ты должна будешь получить за свое преступление? – его глаза смеялись ей в лицо, так доволен он был своей новой идеей. — Ноль! – вдруг произнесла Хилини. В комнате повисла тишина. Зераббабель понял, что она смогла обмануть его. В его плане была прореха, и все явно понимали, что он не собирался ограничиться десятью ударами, на которых теперь, по данному ему слову, должен был остановиться. В этот момент Доктор поднялся со своего места, подошел к нему и что-то шепнул на ухо. — Будь по-твоему, —лицо Зераббабеля расплылось в улыбке, а голос стал приторным. — Иди наверх, готовься. Мы закончим ужин без такой нерадивой рабыни, как ты. Доктор! – он выпустил ее лицо из своих рук и обернулся к гостю. – Прошу к столу. Хилини провела в спальне господина почти час, прежде, чем он поднялся. Она пыталась утешить себя тем, что хозяин велел ей подняться наверх, а не спуститься в комнату в подвале. В спальне он обычно порол ее мягким ремнем, насиловал довольно быстро и отпускал. Когда же он отсылал ее в подвал, то мучения ее могли длиться часами. Когда господин, наконец, вошел в комнату, Хилини инстинктивно отступила назад и сжалась. Он хлопнул дверью, и она вздрогнула. Пройдясь по спальне Зераббабель, подошел к окну и, не смотря на холодную погоду, открыл его. Теперь Хилини поняла, что в этот раз казнь ее будет особенно жестокой, и хозяин хочет, чтобы ее звуками насладились все в доме. Слезы сами навернулись у нее на глазах и, как бы она не старалась держаться, сорвались с ресниц и покатились по щекам. — Рано, — произнес он, подходя к ней и почти ласково стирая мокрую дорожку. – У тебя еще будет и повод, и время для слез. Он отступил от нее, и она увидела в его руках многохвостную плетку. — Признайся, — он провел пальцем по другой щеке, вытирая вторую дорожку, — ты ведь верила, что придумала идеальный ответ, — Зераббабель усмехнулся. – Но ты никогда не поймешь, что рабский умишка не способен даже немного приблизиться к интеллекту благородного господина. Он резко отошел от нее и в его голосе зазвучал металл. — Отвернись, сними белье, подними юбку и расставь ноги. Трясущимися руками Хилини стала стягивать с себя нижнее белье, стараясь как можно дольше прятать свое тело под платьем. Затем она отвернулась, подняла юбку и расставила ноги. Тело ее тряслось от страха, но уже через секунду она почувствовала, как палетка сначала обожгла ее промежность, а спустя мгновение ее горло сдавил такой спазм, что она не смогла даже вздохнуть. Невыносимая боль разлилась от внутренней стороны бедер по всему телу. Хилини пошатнулась, ее руки выпустили полы юбки и она упала на колени. — Ты думала, ты умнее всех? — прошипел его голос за ее спиной. – Вставай, мерзавка! – он сорвался на крик. — Еще девять поцелуев от красавицы-плетки, — он усмехнулся. – Все, как ты и спланировала — всего десять. Едва в силах шевелиться, Ромина оперлась рукой об пол и поднялась. Пальцы ее дрожали, и она не сразу смогла ухватиться за ткань, чтобы поднять юбку, обнажая бедра и ягодицы — Ноги шире, — он постучал рукояткой плети по бедрам изнутри, заставляя ее принять удобную для него позу. Хилини казалось, что ничего на свете не может быть больнее первого удара, но второй доказал ей обратное. Через секунду комната, а затем и сад заполнились диким криком. Она захлебывалась в рыданиях. После четвертого удара, рабыня снова упала на пол, и на этот раз у нее уже на было сил подняться самостоятельно. Зераббабель подошел к ней, схватил ее за волосы сзади и протащил к письменно столу. Завернув полы юбки ей за ворот, он нагнул ее, заставляя руками опереться о стол. Удары следовали один за другим, и Ромина не знала, было ли их десять или больше. Боль настолько захватила все ее тело, что даже разум ее помутнился. Она с трудом поняла, что та боль, которая накрыла ее новой волной – это уже не плетка, а его плоть, разрывающая ее только что высеченное женское лоно. Рабыня уже не пыталась скрыть ни слезы, ни крики, которые заполонили собой все пространство. А затем наступила темнота. — Ромина, — кто-то легонько потряс ее за плечо. – Ромина… Она открыла глаза и поняла, что ненароком заснула. — Мне крайне лестно, что после ночи со мной ты никак не можешь отоспаться, — произнес Джераб, садясь на край кровати, — но нам надо проститься с отцом. — Да-да, — встрепенулась она. – Прости. — За что ты извиняешься? – удивленно спросил он. – Ну уснула и уснула, в Консулате это не преступление. Ромина слабо улыбнулась и приподнялась. — Аран покормил Ияра, — продолжил Джераб. – И у него хороший аппетит. Но если ты хочешь, чтобы он признал хозяйкой тебя, то корми, играй и воспитывай его сама. — Арана? – улыбнулась Ромина. — И его тоже, — усмехнулся Джераб. – И сделай уже что-нибудь, чтобы он перестал стонать, как над девк.., — Джераб осекся. – Перестал постанывать при каждом шаге. — Вы «воспитывали», — Ромина нарочито подчеркнула это слово, — его так усердно, что за один день я это не исправлю. — Даю тебе полтора, — великодушно согласился Джераб и, встав с постели, протянул ей руку, помогая подняться. — Я переоденусь, — она окинула себя взглядом. – Одежда помялась, пока я спала. — Подожду тебя внизу, — кивнул Джераб и вышел из спальни. Пропуская каждую вторую ступень он сбежал по лестнице и прошел в кабинет. — Нашел? – спросил он, входя помещение. — Да, — кивнул Саргон, вставая из-за стола. – И уже отправил Априму. — Будем надеяться, он соблюдет свою часть сделки. — А если нет? – спросил Саргон. Джераб тяжело вздохнул и опустился в кресло для посетителей. — Это будет самый краткосрочный брак на моей памяти, — Саргон обошел стол и присел на его краюшек напротив брата. Джераб поднял на него глаза, несколько секунд молчал, а затем тяжело выдохнул. — Даже если Априм не поможет, развода не будет, — произнес он, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Но Джераб.., — попытался возразить Саргон. — Я сказал, не будет! — Джераб устремил свой взгляд вглубь сада. – Она попала в эту ситуацию из-за меня. Это подло оставить ее одну в том положении, которое подстроил Тиглат. — Не думаю я, что это его козни, — Саргон спрыгнул со стола и подошел к брату. – Но их люди бегут, и ее публичная, пусть и заочная, казнь, попытка хоть как-то напугать потенциальных предателей. — Не сравнивай хрупкую, взятую в плен девушку с их генералами, — резко ответил Джераб. — Но ведь она могла вернуться с Тиглатом, — возразил Саргон, — а выбрала остаться тут и выйти замуж за победителя. — Не было в ней этой корысти, — Джераб обернулся на брата. – Я знаю ее лучше, поверь мне. У нее были свои причины ненавидеть отца и не возвращаться в Канцелярию. — Тебе виднее, — Саргон примирительно похлопал его по плечу. – В конце концов, она твоя жена, так и должно быть. Джераб посмотрел на брата, а затем снова прошел к креслу и опустился в него. — Что именно они прописали в приговоре? – спросил он. Саргон последовал за старшим братом, взял со стола листок бумаги, бегло пробежавшись глазами по строчкам. — Объявлена предателем и клятвопреступницей, — произнес он. – Бла-бла-бла… Приговор вынесен достопочтенными таким-то, таким-то и еще кучей народа. Будет публично выпорота, лишена своего статуса и отправлена в Школу для рабов, завершив обучение в которой станет государственной рабыней или будет продана частному владельцу с аукциона. — И как мне после этого развестись? – Джераб поднял на брата глаза, в которых тот видел вопрос. — Возвращать ее Канцелярии никто, конечно же, не будет, — Саргон пожал плечами. — Если хочешь, сделаем ей новые документы, дадим денег и сошлем куда-нибудь в глушь, где ее никто особо и искать не будет. — Она моя жена, Саргон, — снова повторил Джераб. – И эта бедная девочка не сделала ничего, чтобы я хоть как-то мог позволить себе нарушить наши брачные клятвы. Если помнишь, пока она бережет мое имя, я должен беречь ее жизнь и честь. Услышав шаги жены за дверью, Джераб поднялся на ноги. — Пока не придет ответ от Априма, она не должна ничего знать, — произнес Джераб и тут же улыбнулся входящей в кабинет Ромине. — Извини, что задержалась, — она поднесла руку к плечу и указала на совенка. – Кое-кто все еще побаивается меня и не очень хотел, чтобы я брала его в руки. Пришлось немного поуговаривать. Она ласково провела пальцем по голове птицы, поглаживая ее. Джераб снова оглянулся на брата, и в его взгляде тот прочитал, что он не сможет бросить ее сейчас, даже если это будет стоить ему карьеры. — А знаешь, — Саргон подошел к Ромине и протянул руку Ияру, который тут же прижался к щеке новой хозяйки, — я сам поеду. Он оглянулся на брата. — У меня были дела в столице. Я уеду вместе с отцом и как раз доставлю твою корреспонденцию Военному Консулу. — Ты уверен? – спросил Джераб. — Абсолютно, — Саргон убрал руку, чтобы не пугать птицу еще больше. — Тогда пойдем, — Джераб кивнул брату, подошел к Ромине и, взяв ее за руку, потянул за собой. – Чем быстрее мы всех проводим, — он подмигнул супруге, — тем быстрее останемся одни. — Тебе шестнадцать? – простонал за его спиной Саргон. — Вообще-то, это ты лишился девственности в шестнадцать, — бросил ему через плечо Джераб. – А я не был таким неудачником. — Заливай кому угодно, — огрызнулся Саргон. – Я-то точно знаю, кто тебя ее лишил… Джераб бросил на брата многозначительный взгляд, и тот тут же умолк. — Когда глупец говорит, мудрец молчит, — словно невзначай бросила Ромина и аккуратно высвободила свою ладонь из руки Джераба. — Она тебя ревнует, — поравнявшись с братом, шепнул ему на ухо Саргон а затем уже громко добавил: — Вы идите, я захвачу сменную одежду и догоню вас. Джераб кивнул, снова взял жену за руку, на этот раз так крепко, чтобы она не смогла убрать ее, и они вышли из дома. — Саргон просто дурачится, - произнес он сквозь зубы. – А ты не смеешь вырываться от меня, пока я сам тебя не отпущу. — Я ведь уже знаю, что это была она, – Ромина остановилась, заставляя Джераба тоже встать на месте и посмотреть ей в лицо. — Ромина, — Джераб закатил глаза, — она далеко не единственная женщина в моей жизни, — он пытался не растерять остатки самообладания. — Но она – особенная! — усмехнулась девушка. — Это не имеет никакого значения, — он резко отпустил ее руку. – И я уже говорил тебе, что связывало меня с Сабриной, — он усилием воли не повысил голос. – Но если тебе так нравится говорить об этом, я могу посвятить тебя во все подробности, только... Джераб замолчал и тяжело вздохнул. — Прости, — тихо проговорила Ромина. — Я не смогу её забыть, если ты будешь напоминать мне о ней каждую минуту, — устало выговорил он. — Я… — Ты моя жена! – твердо продолжил Джераб. – Я не могу изменить прошлое, но ты можешь построить настоящее. Наше настоящее. Поэтому… — Прости, — она перебила его и, протянув руку, сама дотронулась до его ладони и переплела их пальцы. – Я постараюсь быть сдержаннее. Джераб улыбнулся, шагнул ей навстречу и, одной рукой, осторожно, чтобы не потревожить птицу, привлек ее к себе и поцеловал в лоб. — Беда, ребята, — послышалось откуда-то из сада. – Совсем наш Командир ручным стал. — Граната тоже бывает ручной, — огрызнулся Джераб, утягивая Ромину за собой за пределы виллы, — но рванет и всем никому мало не покажется! Саргон нагнал их, когда они уже подошли к вилле, на которой остановились отец и Иония. Увидев Джераба, Иония тут же села в автомобиль на заднее сидение, но Ромина успела уловить ее долгий и грустный взгляд, обращенный на сына, с которым, как она думала, ей уже не удастся попрощаться. — Ну что ж, — Раман подошел к Джерабу, Саргону и невестке. – Я рад был видеть вас, сыновья, — он перевел взгляд на Ромину, — и рад познакомиться с вами. Я желаю вам терпения, безграничного терпения, — он посмотрел на Джераба, — которое вам безусловно потребуется рядом с моим первенцем. — Я надеюсь, у моей супруги его будет больше, чем у отца, — с нескрываемым скепсисом ответил Джераб. – И ей хватит сил противостоять собственным порочным желаниям, если они у нее, не приведи Проведение, появятся. Раман и Джераб стояли друг против друга, и Ромине на секунду показалось, что будь это хоть немногим позволительно, один из них ударил бы другого. — Главное, — наконец выдавил из себя отец, — чтобы у тебя хватило благоразумия не путать твою утреннюю гостью с той, что должна приходить по ночам. Ромина почувствовала, как сжимая кулаки, Джераб непроизвольно сдавил ее ладонь в своей руке. — Доброй вам дороги! – произнесла она холодно, давая понять, что Раману пора сесть в машину. — Я еду с вами, — добавил Саргон и направился к автомобилю. Он открыл дверцу переднего пассажира, бросил туда сумку, и, захлопнув её, сам сел сзади рядом с матерью, лицо которой тут же расцвело. — Доброй дороги, — процедил Джераб. — С добром оставайтесь, — следуя приличиям ответил отец и быстрым шагом направился к автомобилю, сев за руль. Кортеж из ведущего и замыкающего джипов охраны и центральной машины с Раманом, Ионией и Саргоном тронулся вперед, оставляя за собой клубы пыли. Раман со злостью сжимал руль, а Иония, взяв сына за руку, притихла и старалась стать как можно неприметнее. Проехав так около четверти часа, Раман вдруг резко дернул руль направо и съехал на обочину. Передняя машина охраны ударила по тормозам, а задняя вырулила налево, чтобы не врезаться.