Часть 27: Аудиенция

Кортеж из ведущего и замыкающего джипов охраны и центральной машины с Раманом, Ионией и Саргоном тронулся вперед, оставляя за собой клубы пыли. Раман со злостью сжимал руль, а Иония, взяв сына за руку, притихла и старалась стать как можно неприметнее. Проехав так около четверти часа, Раман вдруг резко дернул руль направо и съехал на обочину. Передняя машина охраны ударила по тормозам, а задняя вырулила налево, чтобы не врезаться. — Ты что творишь?! – не выдержала Иония, но Раман, не слыша ее, вышел из машины, громко хлопнув дверью, и направился вглубь тянущегося вдоль дороги поля. — Иди, успокой его, — попросил мать Саргон, но та упрямо не сдвинулась с места. Через секунду охранники вышли из машин и последовали за своим хозяином. —Иди, пока он на всех там не сорвался, — снова попросил Саргон. Иония вздохнула, открыла дверцу и вышла из джипа. — Оставайтесь тут, пожалуйста, — попросила она мужчин, и сама, утопая каблуками в земле, пошла за Раманом. Дойдя до небольшого холма, Раман присел на его склоне. — Мальчишка! – вдруг еле слышно прошептал он. – Избалованный и жестокий мальчишка! — Вы оба жестоки… Услышав голос Ионии, Раман поднял на нее глаза. Рабыня опустилась рядом с ним. — Эта девочка, — заговорила она, — она ему нравится. Да, он не влюблен в нее по уши, но она ему глубоко симпатична, — Иония положила руку на колено Рамана. – А ты, в своих попытках то ли отбелиться до его уровня, то ли очернить его до нашего, постоянно говоришь то, что ее задевает. Иония прильнула к нему, кладя голову на его плечо. — Он защищает ту, которая ему небезразлична, — она попыталась говорить, как можно мягче. – Так же, как он пытался защитить от нас его мать. Ему кажется, что тогда это он не смог сберечь ее от таких злодеев как ты и я. Поэтому теперь он так оберегает от нас с тобой свою Ромину. — Я приехал на свадьбу, — Раман потер предательски увлажнившиеся глаза. — Я назвал её Второй дочерью. Я признал брак с той, с кем он и знаком-то всего неделю. Я надел на нее ритуальный медальон и старался делать подарки. Я сделал все, чтобы примириться, но… Он опустил голову. — Что он понимает? – с горечью снова заговорил Раман. – Женат на той, кого толком не знает. А до этого долгие годы делил любимую женщину с ее мужем, — Раман поднял полные обиды глаза на Ионию. – Но он при этом чист, — с иронией проговорил он. – Он ведь никого не обманывал, ни от кого не скрывался. Всегда был честным и прямолинейным. — Перестань, — Иония обняла его за плечи. – Ты говоришь не как отец, а как обиженный ребенок. Не сдавайся, — она легонько потрясла его за плечи. – Ты столько лет за него борешься. Не сдавайся! Не сейчас! Раман молчал почти с минуту, затем, словно придя в себя, огляделся по сторонам и резко встал. — Какого Пламени ты сидишь на холодной земле?! – выговорил он Ионии, помогая ей подняться. — Только попробуй заболеть! Раман взял ее за руку и под плохо скрываемые любопытные взгляды охраны потянул к автомобилю. — Вот только чихни мне! — Апчхи! – нарочито поддела его Иония, но тут же, поймав на себе его серьезный взгляд, перестала его провоцировать. Иония снова села сзади, поближе к сыну. — У Джераба проблемы? – наконец, успокоившись, Раман завел машину и кортеж снова двинулся вперед. — С чего бы вдруг? – спросил Саргон. — Ну если ты едешь решать его вопрос лично, — Раман поймал взгляд сына в зеркало заднего вида, — то случилось что-то серьезное. — Ничего такого, что бы он не уладил, — уклончиво ответил Саргон. — Отлично, — раздраженно проговорил Раман. – Становишься точь-в-точь, как твой брат. — А знаешь, — ответил Саргон, — для меня это даже комплимент. — Ты только не женись, как он, — бросил отец. — А может, мне бы тоже так хотелось, — Саргон выпустил руку матери и подался вперед. – Хотелось бы, чтоб моя жена проявляла сострадание к простым солдатам, чтобы приняла мое происхождение и мое прошлое, чтобы не шарахалась от проявления заботы моей матери, чтобы сопереживала рабам и имела смелость ненавидеть их мучителей. Может мне тоже всего этого хочется, папа? – он откинулся на сидении. – Его жена простила того, кого послали ее убить, — продолжил он. – Ей хватило ума не путать невольного исполнителя с тем, чьему приказу он подчинился. А еще, — Саргон снова взял мать за руку, — она единственная, кто способен его успокоить. И ей для этого даже не надо ничего говорить, достаточно лишь соприкоснуться кончиками пальцев. Она заботилась о нем, когда его ранили… — Джераба ранили? – с ужасом спросила Иония, а Раман снова посмотрел в зеркало, чтобы увидеть лицо младшего сына. — Царапнуло слегка, - успокоил мать Саргон. – Но даже раненным он собственноручно таскал трубы, чтобы сделать ей приятное и восстановить водоснабжение в доме к свадьбе. Да, — Саргон кивнул, отвечая отцу взглядом все в том же зеркале, — они едва знакомы, но она хотя бы не посылает его на почти верную смерть, чтобы ее муж-Консул получал все больше и больше регалий. — Если ты намекаешь на Сабрину, — ответил Раман, — то эта порочная связь никогда мне не нравилась. Но он любил ее, и все мы, включая тебя, вынуждены были с этим мириться. — Еще бы не полюбить ту, что… Но Саргон осекся и закрыл глаза. — В любом случае, он теперь женат и пусть хоть в этом он будет счастлив. — Пусть будет счастлив, — повторила за сыном Иония и погладила Саргона по щеке. Почти весь остаток дороги они проехали молча, а в столицу въехали, когда было уже очень поздно. Саргону казалось, что он не был тут вечность и вроде как был тут только вчера. Отказавшись от ужина и поднявшись в свою комнату, он сбросил одежду, быстро принял душ и тут же лег в кровать. Саргон надеялся, что дорожная усталость возьмет верх довольно быстро, но, пролежав почти час разглядывая узор на потолке, он снова поднялся на ноги, оделся и как можно тише покинул дом. Пройдя к дальнему участку усадьбы, Саргон дошел до гаража, набрал код на электронных воротах и уже через несколько минут, оседлав свой любимый мотоцикл, направился в самый центр. Столица шумела и играла огнями. Бары зазывали вывесками и личиками симпатичных хостесс, но Саргон остановился у одной неприметной двери, постучав в которую особым кодовым стуком, он почти сразу же оказался внутри. Пока Саргон оглядывал общий зал, в разных частях которого вокруг шестов танцевали девушки различной степени обнаженности, к нему уже подошел молодой человек. — Давно вас не видели, офицер, — манерно произнес он. – Мы уж думали, вы забыли о нас. — О лучшем борделе Консулата? – Саргон одарил его скептической улыбкой. — Вы нам льстите, — парень нарочито скромно прикрыл рот ладонью. — А вы – мне, — усмехнулся Саргон. – Точнее, моей выдержке. — Конечно-конечно, офицер, — спохватился он. – Пойдемте. Он махнул рукой, и Саргон, в последний раз окинув зал, последовал за ним, поднимаясь на второй этаж. — В вашей любимой комнате сейчас ремонт, — проговорил юноша. – Обязательно ведь найдется урод, который напьется до чертиков и перебьет тут все. — Надеюсь, сегодня такое не случится? – поинтересовался Саргон. — Что вы, что вы! — юноша замахал руками. – Охране строго-настрого запрещено его сюда впускать. Проходите, — он раскрыл перед Саргоном одну из дверей и тот вошел в комнату. — Потолок можно оставить зеркальным, а можно затемнить, — проговорил парень, нажимая кнопку на пульте, от чего зеркала вдруг стали темными и перестали отражать. – Свет регулируется как по интенсивности, так и по цвету. Можете включить музыку или любые звуки по вкусу. Алкоголь в баре, — он указал на дальний угол просторной комнаты. – Там же аперитив, канапе и… — Долго еще? – перебил его Саргон, и юноша, поняв его, замолчал, кивнул и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Саргон почти полностью приглушил свет, оставив его на том уровне, чтобы в темноте были видны только очертания предметов, затем подошел к бару и налил себе виски. В этот момент дверь открылась. Яркий свет, бивший из коридора, на секунду осветил фигуру, но она тут же закрыла за собой дверь, снова погружая пространство вокруг него в полумрак. — Я думала, ты уехал навс… — Раздевайся! – перебивая, ледяным тоном приказал он и залпом осушил бокал. Приглядевшись, она прошла вглубь комнаты и подошла креслу. Он видел, как она снимает одежду, но ее тело разглядеть не мог. Сняв с себя все, она осталась на том же месте, где стояла до этого. Саргон сделал еще пару глотков прямо из бутылки и, в несколько шагов преодолев расстояние между ними, подошел к девушке. Развернув ее спиной к себе, он подтолкнул ее к стене, о которую она оперлась руками и через пару секунд, даже и не раздевшись, овладел ею. Саргону казалось, что все плывет у него перед глазами, и он навсегда потерял чувство реальности. Но уже через несколько минут, словно очнувшись, он понял, что лежит в постели, а рядом с ним положившая голову ему на плечо — она. — Пламя! — ругнулся он. Девушка подняла на него глаза и даже в полумраке он почувствовал насмешливость ее взгляда. — Ведь каждый раз даю себе слово, что не приду, — с досадой проговорил он. — А если приду, то просто посмотрю шоу. А если не просто посмотрю, то уж точно не с тобой. А если и с тобой, то отпущу тебя сразу же, как только… Девушка не удержалась и хмыкнула в голос. — Что ты, смеешься? – Саргон обиженно отстранился, но она перевернулась на живот, обняла его за талию и подтянулась к нему. Положив ладошку ему на грудь и уткнувшись в нее подбородком, девушка ласково улыбнулась. — Тебе нужно найти женщину. Нормальную женщину, а не… Он схватил ее за плечи и, притянув к себе, поцеловал в губы. Она стала отбиваться, но уже через несколько секунд обхватила его шею руками и прильнула к нему сама. — Ну все, мне пора, — словно очнувшись, отпрянула она. — Я оплатил сутки вперед, — ответил Саргон. — Это ведь не значит, что я не могу даже в туалет сходить, — рассмеялась она. Девушка хотела казаться веселой, но Саргон слишком хорошо ее знал. — Лилит, — он грустно погладил ее по волосам. – Что мне сделать, чтобы ты передумала? — А после я хочу принять душ, — словно не слушая его, она встала с постели. – Можешь составить мне компанию. Ванна в этой комнате намного больше той, что было в твоей любимой. Босыми ногами Лилит прошлёпала к внутренней двери и скрылась за ней. Саргон лениво потянулся, накрылся и подмял под себя подушку, пахнущую ее волосами. Он на мгновение закрыл глаза, но тут же почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. — Господин, — произнес встретивший его парень. – Господин, уже утро. Мы не знали, надо ли вам куда-то, поэтому решились разбудить вас только в девять. — Девять? – Саргон резко поднялся на постеле. – Как уже девять? А… Он огдяделся по сторонам. — Лилит ушла еще ночью и велела не тревожить вас и дать отоспаться. Парень отступил на приличное расстояние. — Хотите, мы подадим вам завтрак? — Я опаздываю, — Саргон встал с постели и прошел в ванную. – Приму душ и уеду, но вернусь, как только закончу свои дела. — Господин, но… — У меня нет времени, — кинул Саргон и захлопнул на собой дверь ванной комнаты. Быстро приняв душ и одевшись, он вышел из клуба. Оседлав свой мотоцикл, Саргон взглянул на часы и понял, что заехать домой он уже не успеет. Остановившись у первой же базы выдачи формы, он показал свой жетон, купил полевую форму без знаков отличия, там же переоделся, собрав свою одежду в сумку, и направился в главное здание Военного Консулата. Саргон прекрасно понимал, что получить аудиенцию Априма без записи за долгие месяцы заранее, практически не возможно, но все же изначально попробовал пройти через приемную и секретаря. Получив вежливый отказ с формулировкой, что Военный Консул, к сожалению, крайне занят, и он, Саргон, может заполнить форму-прошение, которая будет рассмотрена помощниками Консула в «самые кратчайшие сроки», Саргон так же вежливо отказался ее заполнять, хотя, написав что-то на одном из листков, прихватил его с собой. Выйдя из здания, он прошелся прямо по идеально стриженному газону, подошел к одной из обложенных декоративными камнями клумб, выбрал камушек поменьше, обернув его в листок формы-прошения, отсчитал нужное ему количество окон и бросил камень в то, в которое прицеливался. Почти сразу за звоном стекла раздался звук сирены, а с разных концов сада в его сторону стали сбегаться люди в форме. Саргон быстро опустился на колени, а затем лег лицом на траву, широко разведя руки и ноги. — Да полегче вы, — недовольно буркнул он, почувствовав первый удар. А затем чужие крики и шум вокруг заглушили его собственный голос. Придя в себя от резкого запаха, Саргон дернулся и открыл глаза. — А хорошо тебя мои, — присаживаясь на край стола напротив, усмехнулся Априм. — Прям воины Десницы, — огрызнулся тот, чувствуя, что больно даже просто разговаривать. – Это ж такая победа – бить лежачего. — Ну знаешь, — возразил Априм, : не каждый день в окно Военного Консула прилетает вот такое. Он взял со стола камень и повертел его в руках. — Вот каково б тебе было? — Априм размахнулся, делая вид, что бросит камень в Саргона, и тот инстинктивно зажмурился. — Ну что с ним? – Априм обратился к кому-то за спиной Саргона. — Жить будет, — ответил старческий голос. – Только поумнеет уж вряд ли когда. — Так ты еще не помер? – Саргон открыл глаза, хотя правый заплыл настолько, что едва подчинялся хозяину. — Не дождешься, — ответил врач, взъерошив ему волосы. – Если уж ты и твой братец за годы обучения в Военной Школе меня в гроб не вогнали, то тут, в Консулате, я и подавно не дамся. — Ладно, — кивнул доктору Априм, — оставь меня с этим умалишенным один на один. И секретарю скажи, что если приедет жена, пусть известит меня об этом заранее, а не как всегда, когда она уже вошла в кабинет. — Как прикажете! – съёрничал старый доктор. — Прошли те времена, когда моя задница зависела от твоих уколов, — огрызнулся Априм. – Так что не издевайся! — И все же, как прикажете, господин Консул, — все тем же тоном повторил врач и, шаркая ногами, вышел из кабинета. — Ходить можешь? – внимание Априма снова вернулось к Саргону. Тот с трудом поднялся и сделал пару шагов вперед. — Пошли, — кивнул ему Консул, и они прошли в смежную комнату. — Что такого важного случилось? — Априм налил бокал виски и протянул его собеседнику, но тот отрицательно покачал головой, о чем тут же пожалел. — Ты лучше сядь, — Военный Консул указал ему на мягкий диван, а сам опустился в кресло напротив. – Так что такого стряслось? — Генеральный Архив Канцелярии выслал нам копию приговора для Ромины, дочери погибшего территориального Канцлера Зераббабеля. — То есть жены Джераба? – улыбнулся Априм. — За этот брак ее назвали изменницей и клятвопреступницей, — продолжил Саргон. – Лишили имени и рода и заочно приговорили к публичной порке и продаже в рабство. — Фу! – поморщился Априм. – Как же это в их стиле. Неотесанные болваны… Он глотнул напиток, а затем поднял взгляд на Саргона. — Джераб хочет развода? – спросил он. — Джераб просит не признавать Отчуждение имени, — ответил Саргон. — А если нет? – Априм опустовил свой бокал и посмотрел на Саргона сквозь стекло. — Развода не будет в любом случае, — твердо произнес Саргон. – Ни при каких условиях. Априм усмехнулся, встал, налил себе снова и вернулся на прежнее место. — Он не перестает меня удивлять, — вдруг серьезно проговорил Априм. – Я уверен, что найдутся консулы, которые будут за принятие решения о ее рабстве. — Он женат на ней и не позволит сделать свою жену рабыней, — ответил Саргон. — Если ее таковой признают, их брак будет считаться недействительным, сколько бы священных клятв они друг другу ни принесли. — Он ее не оставит, — упрямо повторил Саргон. — Это уже его дело, — пожал плечами Априм. – Но их дети буду вне закона, а она будет всего лишь военным трофеем, который Консулат сможет отобрать в любой момент. — Консулат? – Саргон подался вперед. – Или вы? — Не дерзи мне! – огрызнулся Априм. – С меня достаточно и твоего брата! Саргон откинулся назад и устало закрыл глаза. — Знаешь, — Априм с шумом поставил бокал на стол, — с той самой свадьбы она мне житья не дает, — он тяжело выдохнул. – Просто извела. И я уже правда почти готов сделать все, чтоб он снова достался ей. Саргон открыл глаза и с удивлением посмотрел на Военного Консула. — Но тебе повезло! – выдохнул тот. – «Почти» — это все же еще не «полностью». Утром я дам тебе документы, подтверждающие, что Консулат признает право Ромины, дочери Зераббабеля на ее имя и, главное, на ее имущество, которое она в качестве приданного присоединяет к землям Консулата, чьей гражданкой отныне будет являться по праву присоединения к мужу. Та часть земель ее отца, которая находится в ведомстве Канцелярии, будет объявлена нами оккупированной, и мы вскоре начнем наступательную операцию с целью их освобождения. А теперь иди, пока я не передумал. И оставь моему секретарю денег на новое стекло, я на это тратиться не намерен. Саргон встал, резким, отдавшимся болью во всем теле, движением прижал кулак к сердцу и вышел из комнаты, а затем и кабинета Военного Консула. Покинув здание, он старался обращать как можно меньше внимания на обращенные в его сторону удивленные взгляды. Дойдя до мотоцикла, Саргон попытался на него взобраться, но боль под ребром заставила его отказаться от этой идеи. Он забрал сумку с одеждой, зашел в первый попавшийся магазин и купил себе шарф и бейсболку. Оставив открытой только щелочку для глаз, он обмотал шарф вокруг головы и надел кепку, скрывая свое разбитое лицо. Затем Саргон направился в первый же салон проката автомобилей и, заплатив за автомобиль с водителем, назвал адрес. В двери клуба он стучался все тем же кодовым стуком, что и прошлой ночью, и открылась она все так же быстро, хотя заведение явно было ещё закрыто. — Ох-х! – выдохнул юноша, когда Саргон развязал шарф и снял бейсболку. – На вас напали? А где, — он высунулся из двери, — ваш мотоцикл? — Оставил на парковке неподалеку, — ответил Саргон, похрамывая поднимаясь на второй этаж. Быстрыми, на сколько позволял его тело, шагами он прошел коридор, вошел в комнату, в которой ночевал, и устало опустился на уже заправленную постель. — Где она? – спросил Саргон, нагнавшего его парня. — Так у нее выходной, — проговорил тот. – Я вам это еще утром пытался сказать. — Так какого хрена не сказал? – разозлился Саргон, вставая и направляясь в ванную. – Пришли мне вашего костоправа. Юноша скрылся, а через пару минут в комнату пошел вошел мужчина с чемоданчиком в руках. — Приведите меня в нормальный вид, — не здороваясь, произнес Саргон. – Так, чтобы мать не расплакалась. — Матери всегда найдут из-за чего поплакать, — филосовски ответил доктор. – Раздевайтесь и садитесь поближе к свету.