Часть 29: Желание

— Убей меня, — вдруг тихо попросила она. – После всего, что было, я не вынесу этого, — ее голос звучал спокойно и ровно. – Пожалуйста, просто казни меня. Джераб на мгновение замер, затем поднялся на ноги и резким и быстрым шагом вышел из кабинета. Ромина закрыла глаза и тихо выдохнула. Саргон поднялся с кресла и тоже направился к выходу, но ее слова настигли его у самого порога. — Пожалуйста, — попросила она. – У меня не хватит сил сделать это самой. Не вынуждайте меня. Прикажите кому-нибудь… Неожиданно Саргон осознал, что оставлять ее одну просто опасно. Вернувшись, он быстрым шагом прошел к креслу и оперся о стол, как до него это делал старший брат. — Ромина, он ни на секунду не думал отдавать тебя им, — проговорил он, но девушка не поднимала глаз, что явно говорило о том, что она ему не верит. — Ромина! – он подался вперед и коснулся ее плеча. – Ни на секунду! Это правда! Когда мы узнали, он сказал, что клялся хранить твою честь и жизнь, и ты не сделала ничего, что могло бы хоть как-то поколебать его в этом намерении. — Поэтому он ушел? – она подняла на него глаза. – Потому что лучше спать с солдатами в лесу, чем делить постель с рабыней? – в ее голосе прозвучала обида. – Ведь он так ненавидит рабов... — Ты не рабыня! – перебил ее Саргон. — Это всего лишь вопрос времени, — ответила Ромина, имея ввиду что-то свое. — Он не сбегал от тебя! — Саргон выдохнул и отступил назад. – Он позволил мне уехать, что бы решить вопрос твоего статуса с Апримом. А пока ждал меня, он просто не хотел беспокоить тебя мрачными мыслями и… — Саргон еще раз шумно выдохнул. – Не хотел лгать своей жене… Ромина закрыла глаза и сжала ладони. — И сейчас он очень оскорблен тем, что ты решила, что он может отдать тебя на растерзание этим стервятникам, — договорил Саргон. — Что сказал Военный Консул? – не размыкая век, спросила Ромина. — На это тебе ответит твой муж, — проговорил Саргон, направляясь к двери. – И, вместо того, чтобы извиняться за объятия, тебе стоит извиниться за другое… Хлопок двери дал понять, что Саргон все же вышел. Оставшись одна Ромина попыталась разобраться в своих мыслях и чувствах, но в голове ее было столько сумбура, что в какой-то момент она поняла, что не сможет подобрать нужные слова, если будет стараться продумать их заранее. Поднявшись на ноги, она пошатнулась, но все же вышла из кабинета и, поднялась на второй этаж. Дошла до двери спальни, Ромина занесла руку, чтобы постучаться, но, словно одернув саму себя, выдохнула и, надавив на ручку, вошла в спальню. Джераба в комнате не было, но в ванной шумела вода. Ромина еще раз вдохнула воздух, будто он мог придать ей смелости, и теперь уже постучалась в ванную. — Да! – кратко бросил Джераб, даже не интересуясь, кто это. “Хотя, кого тебе стесняться…”, — подумала она и, открыв дверь, вошла. Её супруг стоял под душем спиной к двери. — Джераб! – тихо позвала Ромина, но он даже не подал виду, что слышит ее, продолжая тереть предплечья жесткой мыльной губкой. — Мы можем поговорить? – осторожно спросила она. — Говори! — холодно бросил он. Ромина с минуту стояла в нерешительности, затем быстро стянула с себя юбку и кофту, сняла белье, оставшись лишь в одной шелковой нижней сорочке до колен и шагнула в ванну. Встав за спиной Джераба, она перехватила его руку с губкой, забрала ее и начала сама тереть ею его спину. Проведя руками вдоль позвоночника, Ромина вдруг почувствовала острую боль в ладони, которая мгновенно исчезла, как только она отдернула руку. Она еще раз коснулась его спины, и боль снова пронзила левую ладонь. Затем Ромина коснулась этого же места правой и снова почувствовала боль, но уже в другой ладоне. Надавив на это место, она услышала приглушенный выдох. — Ты застудил себе мышцу, — произнесла она, все еще удивляясь, что чувствует его боль. Когда-то давно так было с Ияри, но тогда угадать, где болит, было совсем не трудно. Гораздо труднее было найти хоть что-то, что бы ни болело. Ромина стала осторожно массировать простуженный участок. — Тебе надо хоть немного отдохнуть, — продолжила она, — и обязательно следить за тем, чтобы спина была в тепле. Хоть Джераб и не отвечал, но его молчание и то, что он не отстранялся, дарило ей надежду. — Прости меня, — решилась Ромина. — Не слишком ли много извинений за один день? – наконец, проронил он. — Как оказалось, я просила прощение не за то, за что было нужно, — ответила она, продолжая массировать его спину. — Ни за что не надо! – ответил Джераб, но голос его стал немного мягче. — Надо! – ответила она. – Прости, что допустила мысль о том, что ты откажешься от своей жены. Джераб резко обернулся, и струя воды из душа окатила Ромину. Ткань шелковой сорочки мгновенно промокла и облепила ее тело. — Твои извинения приняты, — произнес он, старательно пытаясь удержать взгляд на уровне ее глаз. – Обсохни, — выдавил он через силу. – У нас ужин с офицерами. И не забудь о том, что ты должна будешь озвучить свое желание. Джераб выключил душ и, перешагнув бортик ванны, взял полотенце и протянул его Ромине. Затем взял второе и, обернув его вокруг бедер, вышел в спальню. Ромина сняла мокрую сорочку, вытерлась и, быстро одевшись, вышла вслед за мужем. Он стоял у окна и смотрел в сад. На нем уже были форменные брюки, но торс оставался обнаженным. Ромина вытащила из шкафа жакет и набросила его ему на плечи. — Не застужай спину еще больше, — попросила она. — Не смертельно, — продолжая смотреть в окно, бросил он. — Джераб, пожалуйста! – взмолилась Ромина. – Как мне еще извиниться, чтобы ты стал прежним. — Каким прежним? – он обернулся так резко, что она отступила. — Хотя бы не односложным, — попросила она. — Нам пора, — обходя Ромину, ответил он. В этот момент в ней вдруг родилось непозволительное упрямство, и она прошла к кровати, села на постель и скрестила руки. — Я никуда не пойду! – проговорила Ромина. — И не произнесу никакого желания. — Ромина! – повысил голос Джераб. — Не пойду! – уперлась она. — Ромина! – он почти прикрикнул на нее. — Нет! – девушка прижала руки к груди еще сильнее и нарочито отвернулась от него. — Ну и сиди! — вдруг как-то по-детски огрызнулся он и тоже сел на постель рядом с ней. — Тебя офицеры ждут, — немного растерялась Ромина. — И они не начнут ужинать, пока я не спущусь, — добавил он. – А на ужин баранина и… как только остынет, будет почти несъедобно. А еще, — он передернул плечами, скидывая жакет, — я не оденусь, пока ты не пообещаешь пойти со мной вниз. — Ах, так? – Ромина повернулась к нему. — Так! – на его лице заиграла самодовольная улыбка. — Тогда, — выдохнула Ромина, — я тоже! И через секунду она стянула с себя кофту, мысленно благодаря Джераба за то, что все купленное им белье было достаточно закрытым. — Ромина! – прикрикнул на нее Джераб и попытался накинуть на плечи только что сброшенный жакет, но она вскочила, встала перед ним и завела руки в замок за спину. От этого плечи распрямились и грудь сама подалась вперед. — Ромина, — выдохнул он и закрыл глаза. – Перестань дурачиться. Она молчала, продолжая стоять неподвижно. Пойдем вниз, — уже мягче попросил он. – Пожалуйста. Девушка шагнула вперед и опустилась на пол у его ног. - Прости меня, — она положила руки ему на колени. — Это было первое, что пришло мне в голову. Любой бы поступил так. Джераб резко поднял на нее взгляд. — Любой, — повторила она, — но не ты. — Консулат признает твое право на твое имя, а земли твоего приданного теперь входят в состав Консулата, — проговорил Джераб. — Я знаю, что ты бы не бросил меня даже если бы этого не случилось, — глядя ему прямо в глаза, проговорила Ромина. – Я! Тебе! Верю! Его ладони потянулись вперед и, привлекая ее к себе, Джераб склонился и поцеловал Ромину в лоб. — Одевайся, девочка, — улыбнулся он. – Ребята голодные. Ромина поднялась на ноги и потянулась за кофтой. — Нет, – он покачал головой. Поднявшись за ней следом, он открыл шкаф и выбрал для нее ярко лиловое платье. — Это ведь праздничный ужин, — проговорил Джераб, подавая ей вешалку. – И я, — он выудил из шкафа идеально выглаженную гражданскую сорочку, — буду тебе под стать. Следом на кровать упали черные брюки. — И подай мне мой браслет, пожалуйста, — он кивнул на шкатулку, лежавшую на прикроватной тумбочке с ее стороны постели. Ромина бросила на него удивленный взгляд, но все же протянула Джерабу браслет. — Я не сержусь на тебя, — взяв ее за запястье, Джераб привлек Ромину к себе и поцеловал в губы. – И не извиняйся больше, ладно? Ромина кивнула. — Дашь мне минут пятнадцать? – попросила она, глядя на платье. — Тогда я спущусь, а ты присоединяйся к нам, как будешь готова. Ромина подняла на него глаза, но он продолжал улыбаться. — Чуть не забыл, — Джераб стукнул себя ладонью по лбу. – Скоро тебе кое-что принесут. Быстро одевшись, Джераб взял браслет и вышел из комнаты. Ромина постаралась уложить волосы, немного подкрасила глаза и надела платье, подобрав под него туфли. Она почти закончила, когда в дверь постучались и на пороге появился Аран. — Муж передал тебе это. Он протянул Ромине ящичек, чем-то похожий на тот, в котором доставляли брачные браслеты. Открыв его, Ромина увидела, что внутри он разбит на секции, в некоторых из них были серьги, в других кольца кулоны, цепи, колье и прочие украшения. Она подняла глаза на Арана, который с интересом разглядывал драгоценности. — А Сабрине он тоже дарил подарки? – вдруг спросила она. — А кто это? – переведя взгляд на Ромину, удивленно переспросил Аран. — Любовница моего мужа! – выдохнула Ромина. — Ты замужем четвертый день, — проговорил он. – За это время, насколько мне известно, у твоего мужа не было любовниц. А теперь надевай кольца или еще что, и пошли в столовый зал — есть хочется! — Как же ты ему предан, — холодно ответила Ромина, выбрав длинные серьги с фиолетовыми аметистами. — Я предан тебе, — спокойно возразил он. – И чтобы оградить твою душу от безумных и разрушительных мыслей, я не позволю тебе думать об иных женщинах. Ромина окинула его взглядом и прошла в глубину комнаты. Открыв клетку, она вытащила совенка, посадила его себе на плечо и вышла из спальни. Аран заглянул в шкатулку, нашел подходящее к серьгам кольцо, взял его в руки, захлопнул ящичек и вышел вслед за новой хозяйкой. — Надень, — нагнав ее у самых дверей зала, он протянул ей украшение и, пока она его надевала, открыл перед ней двери. Все тут же отложили столовые приборы и встали со своих мест. — Жена! – улыбнулся ей Джераб. — Муж! – Ромина подошла к своему месту рядом с ним. Аран прошел за ней и встал позади ее стула. — Господа! – Ромина кивнула офицерам и села. Все последовали ее примеру. — Я смотрю, вы подружились, — шепнул ей Джераб, кивая на Ияра. — Ну, последние две ночи только он и спал на моей груди, — улыбнулась Ромина. Джераб окинул птенца скептическим взглядом. — Жаль, даже на перьевую подушку не хватит. — Не тронь малыша! – нахмурилась она и, сняв птицу с плеча, завела руку назад. Аран подошел к своей госпоже, пригнулся, подставив свое плечо, на которое Ромина пересадила совенка и тут же отступил за спинку её стула. — Они тоже подружились, — едва слышно проговорила Ромина. – Наверное, потому что пока один из них спал на моей груди, второй тоже все время был рядом и… — Продолжай! – словно не слыша ее, Джераб обратился к одному из сидящих за столом. — Уверен, Командир? – парень с сомнением бросил взгляд на Ромину, но Джераб лишь утвердительно кивнул головой. — Я думаю, если Консулат заранее разработает приемлемый план по их эксплуатации, то нам останется лишь огласить его. — Вряд ли нам поверят, — бросил Саргон. — Рано или поздно, но кто-то первый рискнет, — возразил парень. – Сейчас у них лишь две перспективы: либо голод, либо возвращение в Канцелярию. Я слышал слухи о том, что бесхозных рабов посылают на самые ужасные работы, и они мрут там, как мухи. Если эти слухи доходят даже сюда, то в Канцелярии они наверняка гуляют из уст в уста. — В твоих словах есть разумное зерно, — проговорил Джераб. – И хоть твой вариант и более долгий, но он хотя бы не грозит нам бездумными потерями. — Однако пока мы будем ждать ответа Консулата, могут пройти месяцы, — возразил Ашур. — Не могут, а точно пройдут, — поддержал его Саргон. — А что если, — голос прозвучал настолько робко, что Ромина впервые подняла голову и заметила, что он принадлежит офицеру, которого еще несколько дней назад Джераб велел высечь за несвоевременное выполнение порученной работы. — Что если, мы составим этот план сами, — договорил он. – И отправим его в Консулат в том виде, в котором он будет действительно и выполним, и максимально полезен. Джераб с интересом подался вперед. — Что значит “максимально полезен”? – переспросил он. — Если его будут писать чиновники Консулата, — чуть смелее продолжил молодой офицер, — то он весь будет состоять из витиеватых фраз, которые не только рабу, но и нам до конца не понять. Все, чтобы в любой момент можно было отступить назад… — Он абсолютно прав! – кивнул Саргон — А нам нужно, чтобы это были простые и правдоподобные обещания, — продолжил он. — Они должны быть не правдоподобными, а правдивыми! – вдруг заговорила Ромина. – Никто из рабов не ожидает золотых гор, титулов и вилл. Все, что им нужно — простые гарантии. Гарантии, за несоблюдение которых будут последствия… — Я должен дать гарантии рабам? – откинувшись на спинку стула со скепсисом бросил Джераб. — Да! – ответила Ромина, обернувшись к мужу. – И… — Я никому ничего не должен! – резко оборвал ее Джераб. — Нельзя требовать от них верить, если не дать им для этого хотя бы повод, — возразила она. — Джераб, все что им нужно – это безопасность. Пообещай им всего лишь, что невинные девушки не будут обесчещены, юноши не будут покалечены ради забавы, что стариков, не способных работать, не будут забивать на смерть, что… Джераб, — ее рука накрыла его ладонь. — Все, что для рабов Консулата – их обычные гарантии, не всегда было доступно даже детям господ Канцелярии. А то, что для раба Консулата – ночной кошмар, для раба Канцелярии – даже не самый худший день. — Я не собираюсь тратить свою жизнь на рабов, — уже мягче возразил Джераб. – Я солдат, а не смотритель. — Ты, прежде всего, человек! – глядя ему в глаза, проговорила Ромина. – И все, о чем я прошу – это чтобы одни люди относились к другим людям… — Рабам, — почти огрызнулся Джераб. — Людям, — упрямо повторила Ромина, — по-человечески. Джераб несколько секунд смотрел на жену, а затем перевел взгляд на мужчин за столом. В этот момент Ромина вдруг словно вспомнила, что они не одни и тут же резко развернулась обратно к столу и опустила голову. В комнате повисла пауза. — Любимая, — Джераб нарочито ласково взял ее руку, — как и все женщины, ты больше склонна к милосердию, чем к разуму. Его слова ударили ее, словно хлыст, но она смолчала, понимая, что прилюдные пререкания могут стать поводом для сплетен или насмешек. — Мне очень жаль, что именно мне приходится говорить тебе это, но мир не так добр, как ты это себе представляешь. Рабы не милые безвинные существа. — Но… — не выдержала Ромина. — Возможно, — Джераб сжал ее руку сильнее, — кто-то из них и таков, но это крайне редкие исключения. Он поднял вторую руку и убрал с ее лица прядь волос. — К сожалению или к счастью, но все эти парни, — он кивнул в сторону своих офицеров, — знают им цену. И понимают и принимают реалии такими, каковы они есть. Джераб отпустил ее руку и обернулся к офицеру, который говорил до этого. — Мне нравится твоя идея с планом, — проговорил он. – Сказать откровенно, мне плевать на рабов, но, как я уже говорил, я сделаю все, что поможет мне свести потерю своих людей к нулю. Однако, ты также прав, говоря, что если обратиться с этой идеей в Консулат – это затянется и займет уйму времени и сил. И я не против, чтобы кто-то из нас занялся составлением хотя бы первых набросков плана. Скажи, ты справишься с этой работой? – он поднял глаза на парня, и, вслед за командирским, все остальные взгляды тоже обратились на него. — Я… — запнулся парень. – Один… вряд ли… — наконец, проговорил он. — Это понятно, ; кивнул Джераб. – Но ты хотел бы этим заняться? — Если позволите. — Сколько времени это займет? – продолжал задавать вопросы Джераб. — Дайте мне три дня, : после нескольких секунд раздумий ответил юноша. – Я вместе с Саргоном, — он подался вперед, чтобы найти глазами того, о ком говорил, — еще раз пересмотрю те списки, что присылал Архив Канцелярии, и только тогда смогу сказать, сколько времени и людей мне понадобится. — Хорошо, — кивнул Джераб, снова откидываясь на кресле. – И не опасайся быть жестким, — он расплылся в улыбке. – Моя жена потом все равно выпросит у тебя больше милостей, чем ты был готов дать изначально. За столом раздались приглушенные смешки. — Кстати о просьбах, — тихо напомнил Саргон. — Кстати, о просьбах! – громко повторил Джераб, вставая со своего места, но жестом веля всем продолжать сидеть. – После нашей свадьбы прошло уже трое суток и, — он подал Ромине руку, опираясь на которую ей так же пришлось встать, — наступило время Желания Третьего Дня. Он взял ее ладони в свои, и они оба встали полубоком к столу и лицом друг к другу. — Женщина, ставшая мне женой и хранившая имя мое три дня и три ночи, скажи мужчине, ставшему мужем твоим и хранившему честь и жизнь твою три дня и три ночи, чего ты желаешь. И я – мужчина и муж твой выполню любое твое желание, которое бы не опорочило имя мое и не грозило бы чести и жизни твоей. — Мужчина, ставший мне мужем и хранивший честь и жизнь мою три дня и три ночи, я женщина, ставшая женой твоей, хранившей имя твое три дня и три ночи, говорю тебе чего желаю, — Ромина подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. – Не отсылай меня и не уезжай от меня, если я сама не попрошу тебя об ином. Позволь мне быть рядом с тобой и постараться научиться быть тебе хорошей женой.