Часть 30: Ставки

— Женщина, ставшая мне женой и хранившая имя мое три дня и три ночи, скажи мужчине, ставшему мужем твоим и хранившему честь и жизнь твою три дня и три ночи, чего ты желаешь. И я – мужчина и муж твой выполню любое твое желание, которое бы не опорочило имя мое и не грозило бы чести и жизни твоей. — Мужчина, ставший мне мужем и хранивший честь и жизнь мою три дня и три ночи, я женщина, ставшая женой твоей, хранившей имя твое три дня и три ночи, говорю тебе чего желаю, — Ромина подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. – Не отсылай меня и не уезжай от меня, если я сама не попрошу тебя об ином. Позволь мне быть рядом с тобой и постараться научиться быть тебе хорошей женой. Все присутствующие замерли на местах, и даже их дыхание не нарушало тишины. Все уже давно привыкли, что Желание Третьего Дня было скорее формальностью. Часто новоиспеченный муж заранее знал, чего захочет его жена, и подарок покупался заблаговременно. Это были украшения, автомобили, другие дорогие или скромные подарки – зависело от достатка семьи. Но это давно уже не были нематериальные просьбы. И вот теперь, по тишине, воцарившейся в комнате, всем было ясно, что желание жены для Джераба стало еще большей неожиданностью, чем для всех остальных. — Командир, — тишину прорезал голос, в котором Ромина узнала самого старшего из всех присутствующих – того самого, кто от имени всех дарил ей совенка, — клянись быстрее и отпусти уже свою жену, пока мы все тут не развели нюни. Он окинул сидящих за столом взглядом. — Уверяю тебя, что те из нас, кто женат, отдали бы жизнь за то, чтобы их жены мечтали о том, о чем попросила твоя. А те, кто еще не женат, будут теперь искать именно такую, которая бы попросила о том же. Он замолчал, а Джераб все еще неотрывно смотрел в глаза своей супруги. — Клянусь тебе, — наконец выдохнул он, — что если пребывание рядом со мной не будет грозить твоей жизни, ты будешь рядом, пока не пожелаешь иного. Он притянул Ромину к себе, поцеловал в макушку, но тут же отстранился и выпустил ее руки. — Аран, проводи госпожу наверх, — кивнул он телохранителю. Ромина обернулась, Аран пересадил Ияра ей на плечо и они вышли. — Да здравствует Командир! – громко произнес один из голосов. — Да здравствует госпожа! – подхватил кто-то еще, и Ромина услышала звон бокалов. — Напьются, — пропуская ее вперед по лестнице, выдохнул Аран. — Ты хотел поесть, — поднимаясь, произнесла Ромина. – Может, спустишься? — Куда уж мне с ними за один стол, — усмехнулся Аран. – Они ж вояки, а я всего лишь тот, кто охраняет женщин. — Вообще-то, это меня за последние полторы недели чуть не убили, — ответила Ромина, отпирая дверь и заходя в спальню, — а потом едва не украли накануне свадьбы. Кстати, Аран, ты умеешь водить? – спросила Ромина, усаживая птицу в клетку. — Ты издеваешься? – усмехнулся он. — А научишь меня? – Ромина обернулась и посмотрела в его глаза. — Может лучше, чтоб это сделал Джераб? – с сомнением спросил он. — Нет! – резко ответила Ромина. – Не хочу снова выслушивать про свой глупый женский разум или его полное отсутствие. — Он сказал совсем не так, — покачал головой Аран. – Да и чего ты хотела, начав спорить с ним в присутствии его же офицеров — тех, кому непозволительно не то, что выслушивать, а даже допускать мысли о том, что он может быть в чем-то неправ. — Солдафон! – буркнула Ромина. — Скажи спасибо, что у него хватило такта не пресечь тебя грубо и не унизить прилюдно. Ромина, — Аран подошел к ней вплотную, — не перечь ему, не зли. Я за тебя жизнь отдам, но я не смогу защитить тебя от него. Ни по праву, ни по силе. Ромина выдохнула и отступила. — Лучше б он отослал тебя к Раману, — выдохнул телохранитель. – Твой Второй Отец мягкий, и там бы ты могла делать все, что заблагорассудится. — Я не могу уехать! – выдохнула Ромина. – Просто не могу. Мне нужно остаться тут. Она закрыла глаза и мысленно снова позвала Ияри. Ей казалось, что если он жив, то рано или поздно он все же услышит ее зов и придет на него. И ей надо было остаться тут, чтобы он смог ее найти. — Кроме того, — продолжил Аран, — ты задела его самую больную точку. Маленький мальчик все еще ненавидит рабыню, которую считает виновной в гибели матери. — Ты-то откуда знаешь? – запирая клетку, опешила Ромина. — Сабрина часто не закрывала двери спальни, — усмехнулся Аран. – Это муж твой меня не помнит, потому что никогда не обращал внимания на тех, кто был рядом с ней, а я-то с ней не первый год. — И что еще ты слышал или видел? – Ромина села на край постели и вперилась в него взглядом. — Э-э… — Аран вдруг осознал, что только что произнёс. – Ничего я не видел. Спи! Телохранитель выскользнул за дверь, но все же услышал беззлобное «Трус!», брошенное ему в спину. Убрав в шкатулку все украшения, Ромина сняла платье и уже по привычке надела на себя майку Джераба. Еще долго она слышала громкие голоса и взрывы смеха, доносившиеся с первого этажа. Память снова унесла ее в один из похожих вечеров. Тогда столовая зала была наполнена мужчинами и среди них была лишь одна девушка – молодая госпожа Ромина. Зераббабель уехал в столицу получать подтверждение своей печати Территориального Консула. Хилини прислуживала за столом вместе с несколькими другими рабами. Но когда гости дошли до десерта и более крепких напитков, чем просто вино, Ромина удалилась в свою спальню, а молодой господин отпустил всех рабов, кроме Хилини, которая отвечала за то, чтобы бокалы гостей были полными. Как только сестра вышла из зала, молодой хозяин пересел во главу стола, где обычно сидел его отец, и окинул всех присутствующих взглядом. — Итак, — проговорил он. – Господа, какие планы на продолжение вечера? Кто-то бросил взгляд на Хилини, о чем она, не смевшая поднять глаза, догадалась по воцарившемуся молчанию, а потом голосу хозяина, в котором зазвучала тревога. — Ее нельзя! — поспешно произнес он. – Она отцовская. Он убьет за нее. Хилини услышала, как отодвинулся чей-то стул, и незнакомые ей шаги стали приближаться в ее сторону. Мужская рука взяла ее за подбородок и потянула его вверх, заставляя задрать голову. Стоявший перед ней мужчина был одет в военную форму, гладко выбрит и приятно пах. Его властный и холодный взгляд взрослил лицо, хотя было отчетливо видно, что он достаточно молод. — И что он в ней нашел? – спросил он, внимательно ее рассматривая. — Хотел бы я знать, — усмехнулся молодой господин. — Ну она красивая! – заговорил третий голос и тоже приблизился к дрожавшей от страха девушке. — Эта? – с презрением проговорил первый и резко выпустил ее лицо из своих рук. – Пятнадцать минут, и я покажу вам по-настоящему красивую шлюху. — Ставки! — вдруг произнес кто-то из зала. – Делаем ставки! Каждый приведет сюда ту, которую считает самой красивой из своих. Тот, чья шлюха выиграет – получит все ставки. — А что получат все остальные? – рассмеялся кто-то еще. — Ту, что принесёт своему господину победу, — ответил автор идеи. – За красоту ведь надо платить! Одобрительные выкрики послышались во всех сторон. Хилини вжалась в стену и задрожала всем телом. Внезапно она поймала себя на мысли, что молит судьбу вернуть Зераббабеля в дом. Сейчас она была готова принять от любые мучения, но только он него. Что угодно, лишь бы не стать игрушкой в руках этих похотливых юнцов. Меньше чем через четверть часа комната наполнилась новыми рабынями. Кто-то из них стоял молча, принимая свою судьбу такой, какой она была, кто-то старался выглядеть привлекательнее и улыбался, надеясь, что благосклонность господ поможет хоть как-то уменьшить страдания. Одна девушка, как показалось Ромине, еще младше ее самой, просто беззвучно плакала. И посреди всего этого кошмара особенно сильно выделялся ярко накрашенный юноша, нарочито одетый в ужасно вульгарное платье. Хотя Хилини и старалась не поднимать глаз, даже так ей было заметно, как юноша старается запрятаться среди девушек. — Это что? Смех несся со всех сторон, и кто-то выдернул парня из-за спин рабынь и поставил его посреди комнаты. — Я с тобой спорю, — хозяин раба сел прямо на стол, — если задрать юбки и всем, его задница будет самой привлекательной. Давай, малыш, покажи всем то, из-за чего я сегодня унесу все это. Он кивнул на стеклянную вазу, внутри которой был банк тотализатора. Юноша безмолвно потянул вверх юбку, и Хилини отвернулась, чтобы этого не видеть. — А если б ты знал, какой он узкий, — продолжил хозяин. – Ну-ка, покажись. В отражении кувшина, на который упал ее взор, она увидела, как парня нагнули, прижав грудью к столу. — Ну же, — хозяин игриво хлопнул его по обнаженной ягодице, — раздвинься! Покажись во всей красе! Хилини увидела, как дрожащие руки юноши поползли за спину. Она сомкнула веки и закусила губу. — Сейчас проверим, — послышался смешок и почти сразу стон раба, а следом окрик хозяина. — Да что ты делаешь! Ты ж его растянешь! — А у тебя что, поменьше бутылочного горлышка? – еще раз рассмеялся первый. — Знаю я тебя, — сердито проворчал хозяин. – Сначала горлышко, а как только упущу его из виду, так вобьешь в него всю бутылку, а она от игристого, между прочим. — Ну пусть хоть так его попробует, — рассмеялся новый голос. — Не за мой счет! – огрызнулся хозяин раба и, подняв парня, толкнул его в сторону рабынь. – Он мне по цене трех девок обошелся. — Так он у тебя использованный? – спросил кто-то. — Тренированный! – с гордостью ответил хозяин. – Когда сжимается от страха, прям как девственница. — Та-ак! – возвестил голос того, кто предложил тотализатор. – Все шлюшки на месте? Все своих выставили? Дружный хор голосов провозгласил о том, что каждый выдвинул свою «кандидатку». — Мы с твоим узкозадым чуть обо всем веселье не забыли! – рассмеялся молодой хозяин. – А что ты делать-то будешь, если он победит? Нас тут человек двадцать… — Двадцать? – в ужасе прошептала одна из рабынь, стоявших ближе всего к Хилини. — Двадцать три, — произнесла та, прекрасно помня, сколько бокалов она наполняла сегодня вечером. Услышав ее, самая младшая девушка, которая все это время беззвучно роняла слезы, вдруг всхлипнула в голос, и все господа обернулись на нее. — В первый раз что ли? – спросил один из гостей. — Не-ет, — потянул другой. – Еще позавчера распечатал! — Мог бы и подождать два дня, — рассмеялся кто-то еще. — Ой, да какая разница! – ответил молодой хозяин. – К концу вечера все будут одинаковыми. И узкозадый станет колодцем, — он снисходительно похлопал хозяина раба по плечу. — А твоя? – вдруг со злостью ответил тот. – Твоя-то тоже поизносится. — То есть моя? – молодой хозяин быстро отдернул руку. – Я же сказал, ее нельзя, она… — Я спросил, все ли выставили своих шлюх, — к ним подтянулся третий. – Ты не сказал, что не участвуешь, и не сказал, что поставишь другую. — Так что эта, — хозяин парня подошел к девушкам, грубо взял Хилини за запястье и швырнул ее к столу, об который она больно ударилась, — участвует! А я оплачу проигрыш каждого, — громогласно продолжил он, — кто выберет ее, — он указал пальцем на Хилини, — победительницей и главным трофеем этого вечера. Вокруг зазвучали радостные голоса и звон бокалов и бутылок. Хилини мельком увидела лицо молодого хозяина, которое было бледнее стены за его спиной, но она понимала, что перечить тем, чьи семьи могли одним щелчком пальцев закончить его карьеру, он не станет. — Ну не убьет же тебя отец из-за рабыни! – кто-то ободряюще похлопал его по плечу ровно так же, как еще пару минут назад он сам хлопал хозяина раба. – Я голосую за нее. — И я! – донеслось из-за ее спины. — Я тоже! — Да как по мне, она реально симпатичная! — Давай, маленькая шлюшка, — чьи-то руки легли ей на бедра. – Поблагодари тех, кто признал тебя самой красивой среди всего этого сброда. — Стой! – вдруг проговорил молодой хозяин. Хилини посмотрела на него глазами полными надежды, хотя едва видела хоть что-то сквозь пелену слез. — Раз уж так, — он приблизился к ней. – То я первый! Уже пару лет как хотел. Он подошел к Хилини и одним рывком разорвал ее платье. — Давай! – крикнул кто-то и остальные подхватили и стали скандировать «Да!-вай! Да! -вай! ». Молодой хозяин оторвал ее руки от груди, которую она пыталась хоть как-то прикрыть. Чьи-то чужие руки сняли с нее бюстгальтер. Затем он рывком развернул ее лицом к столу и стянул нижнее белье. Чтобы не упасть, она уперлась руками в столешницу, а он уже подхватил ее под талию и подтянул к себе. Хозяин раба тут же сел за стол напротив Хилини и взял ее лицо в руки, потянув на себя и заставляя смотреть ему прямо в глаза. — А потом ты расскажешь нам, кто был лучше: отец или сын, — усмехнулся он. — Оценишь каждого и расскажешь нам все подробности. Хилини закрыла глаза и слезы ударились о столешницу. — Доброй ночи, господа! – голос Зераббабеля раздался громом среди ясного неба.