Глава II. В тëмном переулке является силуэт

За скромным окошком комнаты понемногу светало. Сквозь створки протискивался первый крик петуха, робкий птичий щебет и какофония соседского скота. Лучи солнца ещё не коснулись стекла, и лишь безоблачное небо слабо освещало комнату своей нежной голубизной. Мэриан сиротливо сидела на краю кровати, обеими руками обхватив и накрепко прижав к груди кожаную кофту, отделанную небольшим воротником. Она слегка измазала молочно-белую лёгкую сорочку, надетую на Мэри, но той, похоже, до этого не было никакого дела. Девочка, свесив с кровати ноги, без всякого участия во взгляде сверлила им окно. Она проворочалась всю ночь напролёт, но так и не сомкнула глаз. Смятая и разворошённая постель Мэри теперь выглядела крайне плачевно, впрочем, и сама девочка имела вид весьма помятый — уставшее лицо с полуспущенными веками, темнеющие пятна под глазами и взлохмаченные угольные волосы. Едва дыша, Мэриан сидела, на первый взгляд, абсолютно без движения. Лишь её плечи едва видно подрагивали толи от напряжения, то ли от простой усталости. Как бы то ни было, вокруг себя Мэри ничего не замечала — взгляд её был пуст и недвижим. Но чуть только первый солнечный луч, скользнув по замызганному стеклу, ударил ей прямо в глаза, девочка зажмурилась и отвернула голову. Лишь теперь она возвратилась сознанием в окружающий её мир, и какофония различных звуков тотчас оглушила её, да так, что Мэри совсем не заметила, как заскрипели поблизости половицы. — Неужели так и не уснула? Окончательно придя в себя, Мэри растерянно обернулась на голос. Старшая сестра, поправляя наспех накинутую поверх сорочки тёплую кофту, держала в другой руке стакан с водой и неодобрительно качала головой. В её взгляде, пускай и строгом, читалось сердоболие. Со вчерашнего вечера Мэриан едва ли проронила несколько внятных слов, к тому же, была сама не своя. Сирин на силу уложила её спать, но все её попытки так и не возымели успеха. И тут уж не знаешь, что делать — обрушить на младшую сестру своё недовольство, или же воздержаться и, наоборот, пожалеть? С тяжестью выдавив из себя выдох, Сирин осторожно присела на край кровати рядом с сестрой и протянула ей стакан воды. — Вот, выпей. Хоть приободришься. Мэриан посмотрела на протянутый к ней стакан, сохраняя молчание. Жуткая усталость, пришедшая опосля бессонной ночи, охватила теперь всё её тело и разум вместе с утренней прохладой, гулявшей по слабо освещённой комнате. Затёртые до мозолей девичьи пальцы как бы нехотя разжались, и, не спеша скользнув вспотевшей ладонью по ткани кофты, девочка всё-таки потянулась к стакану и чуть дрожащей рукой приняла его из крепкой длани сестры. Сирин молча наблюдала за тем, как Мэри, медленно поднеся стакан к лицу, чуть запрокинула голову и сделала пару глотков, лишь лицо её как бы говорило через нахмуренные брови и сомкнутые губы. Вода оказалась прохладной. Мэри действительно почувствовала приятную свежесть и некое приободрение, когда эта прохлада коснулась её языка и затем скользнула вниз по горлу. Согнать с неё, проведшей всю ночь без всякой дрёмы, гнетущее склонение ко сну этому приятному чувству было не под силу, но вот облегчить её муки это могло. Хотя бы на пару минут. Взгляд Сирин между тем опустился к кофте, которую сестра обнимала одной рукой. Она заметила её ещё вчера, но сколько бы не спрашивала, Мэриан никак не реагировала, точно не понимала, о чём вообще идёт речь. Пару минут Сирин не решалась прервать тишину, раздумывая над тем, верно ли будет сейчас вновь расспрашивать сестру про эту кофту и возымеет ли это вообще какой-нибудь результат. Наконец она решительно втянула в лёгкие побольше воздуха и, придвинувшись поближе, ткнула пальцем в смятую и покрытую пылью кофту. — Эта кофта… Ты вчера так и не ответила, откуда она взялась? Мэри, отведя стакан от губ, посмотрела на сестру и рассеяно захлопала глазами. Нетерпеливо раздувая ноздри, Сирин, однако, продолжала ждать ответа. Не в угоду её любопытству Мэриан была очень медлительна, и доходило до неё, как до утки. Поделать с этим было нечего, вот и приходилось, насилу не скрипя зубами, надеяться, что сонная муха вообще расслышала вопрос. Наконец взгляд Мэри обратился к кофте, которую она, смяв рукой, всё также прижимала к груди. Нелепо моргая, девочка рассматривала одёжку пару, а то и тройку мучительных минут, прежде чем что-то торопливо и нечленораздельно промямлить. Сирин, изнеможённая пятиминутным ожиданием, не удержалась и звучно цокнула языком. Мэри тут же вскинула голову и уставилась на неё, а её лицо, белое от бессонницы, залилось тусклой краской. Переглядки выдались до жути неловкими, отчего Сирин чуть сама не раскраснелась. Но, к счастью, Мэри всё-таки отвернулась куда-то в сторону и, стремительно поднеся к губам стакан, сделала глубокий глоток. Пару капель сорвалось на её подбородок и, опережая момент, когда они стекут вниз, Мэри одним движением вытерла их и уже после обратилась обратно к Сирин. Взгляд, повторно упавший и на кофту, теперь казался ещё более потерянным, но пуще этого беспокойным и пристыженным. Сирин уже порывалась уточнить, всё ли в порядке, тогда младшая сестра с размаху пихнула её в грудь почти опустошённым стаканом и выпалила хриплым шёпотом. — Родители не видели её? Даже не вздумай им рассказывать! Сперва Сирин опешила. Как так, её сестра, которая только что тратила целую минуту на то, чтобы моргнуть, теперь так резво задёргалась! Ещё и стакан, с глухим стуком врезавшийся в её грудную клетку, во-первых, был холодным (отчего тонкая ткань сорочки не могла спасти), а во-вторых, это, чёрт подери, больновато! Возмущённо охнув, Сирин выхватила стакан из ладони сестры и едва ли не оттолкнула её руку. Опрометчиво смекнув, что «её» — это «кофту», девушка мотнула головой. Однако же теперь загадочная пыльная кофта ещё больше приковывала её внимание. Неосознанно Сирин потянулась к ней и ухватилась за край воротника, порываясь вытянуть вещицу из рук сестры и хорошенько её ощупать. Однако же едва пальцы её обхватили приятный на ощупь мех воротника, как Мэри дёрнулась. Она вскочила с кровати босиком, лишь бы не позволить сестре отобрать у неё невесть откуда взявшуюся кофточку. И вновь Сирин опешила. — Да что с тобой? — Сирин вскочила с кровати вслед за сестрой и, схватив её за хрупкие плечи, усадила обратно, — Босая вскакиваешь! Ишь чего удумала! Пол же холодный, и так вчера столько на холоде провела, да ещё и до нитки мокрая. Простудишься, помяни моё слово! Напуганная внезапной гневной тирадой сестры, Мэри задрожала, как ягнёнок, загнанный в угол, и тотчас поднесла к губам палец с протяжным: «тс-с-с-с!». Сирин вздохнула и грозно нахмурила брови, но ругаться всё-таки перестала. Родителей, всё же, тревожить не стоило, а то потом проблем не оберёшься с их расспросами (да и работать наверняка погонят…). Осознав, что сестра больше не собирается сотрясать воздух руганью, Мэри испустила облегчённый выдох и, свернув кофту, положила её за спину. Прежде, чем отвернуться, девочка ещё несколько мгновений изучала глазами складки, швы и неровности, при этом тяжело и с натугой дыша. Наконец вскинув голову к сестре, Мэри поманила её рукой к себе. Когда Сирин подсела к ней на кровать, девочка склонила голову и пристыженно зашептала: — Добрый человек одолжил мне её, чтобы я могла согреться. А я совсем забылась… Не вернула ему. Теперь уж его не отыщешь, он бродячий охотник… Не находя себе места от таких неловких подробностей, которые ей ещё и приходилось произносить вслух, Мэри заелозила по кровати, вместе с тем, обхватив одной ладонью другую, неосознанно стала потирать большие пальцы друг от друга. Сирин давно заметила в сестре эту привычку — судя по всему, она делала так, когда её мучила нервозность. Что же до её признания… Сирин потёрла пальцами переносицу и вздохнула. И вот как ей быть с этой глупой девчонкой? Вытянув руку, девушка в снисходительном жесте потрепала сестрёнку за её тёмную макушку, а затем поднялась с кровати, задумчиво потирая ладонью стакан. За окном между тем совсем уж рассвело. Залаяли соседские тявки, закудахтали вовсю куры, да и во всей деревушке жизнь уж закипела. Задумчиво изучая вид за окном, Сирин сказала: — Чуть попозже пойдём за покупками. Там и расспросим про твоего бродячего охотника, может видел кто. Ты запомнила хоть, как он выглядел? Бросив взгляд на сестру, Сирин получила от неё оживлённый кивок, несомненно, означающий положительный ответ. На этом сёстры и расстались: Сирин удалилась из комнаты, а Мэри принялась приводить себя, лохматую, в порядок. *** Ярмарка была, как всегда, местом шумным и людным. Заполонённая крестьянами и торговцами разных возрастов и наружностей, она то и дело взрывалась от выкриков вроде «самые свежие и вкусные булочки!», «спелые наливные яблочки!», «лучшая рыба во всём городе!» и прочих. В добавок к этому в толпе кто-то постоянно ругался, бранился и смеялся, словно умалишённый. От этакой какофонии могла с лёгкостью разболеться голова, а от кучи людей и запахов вокруг перехватить дыхание. А ещё здесь не мудрено потеряться — толкнут тебя, запнёшься ли ты о кошку, убегающую со сворованной прямо с прилавка рыбкой, или просто задумаешься и забудешься: вариантов куча. Вот почему Сирин, уверенно и настырно пробираясь через гомонящую толпу, крепко держала младшую сестру за руку. Между тем Сирин всё норовила выскользнуть, стоило какой-либо мелочи привлечь её внимание. Корзина для продуктов, которую Сирин несла в другой руке, уже была заполнена всем необходимым. У девочек даже осталось немного денег, и всё благодаря умению Сирин сторговаться. В то время как старшая сестра была довольна своими успехами, младшая чувствовала, словно возвращается домой с пустыми руками. Она едва ли не натёрла себе мозоль на языке, пока расспрашивала односельчан о таинственном охотнике-бродяжке. Она даже смогла вынести все эти косые взгляды и кривые гримасы. И ради чего? Ради ничего! Никто из деревни не знал и не видел этого охотника, по крайней мере, Мэри так отвечали. Девочка даже хотела отправиться по домам тех ребят, с которыми вчера гуляла, и расспросить их, но Сирин её остановила. Мол: «нечего опять с этими кретинами водиться, и не вздумай спорить». Что уж тут поделаешь? Пытаться спорить с Сирин — всё равно, что тушить огонь соломой. Покинув, наконец, шумную ярмарку, сёстры вышли на почти безлюдную улицу. Тишина и покой — наконец можно было выдохнуть и расслабиться. Пожалуй, с этой ярмарки они чудом ушли лишь с головной болью, а не оглохли или не оказались кем-то задавлены. Можно сказать, отделались! Потирая пульсирующие от боли виски, Мэриан уже не разбирала дороги — она только устало перебирала ногами, позволяя сестре себя вести. Как же она устала! Тишина теперь была столь непривычна, что девочка то и дело мотала головой, думая, что у неё просто заложило уши. Заметив странные телодвижения сестры, Сирин повернулась к ней и хотела было спросить, что такого случилось. Но спросить не успела — кто-то внезапно толкнул девушку с такой грубой силой, что у неё просто не было шанса устоять на ногах. Рухнув на землю, Сирин непреднамеренно потащила вслед за собой ещё и сестру. Плетёная корзинка упала наземь с глухим стуком, а её содержимое, кучка свежих продуктов, доставшихся Сирин по скидкам через пот и кровь, теперь оказалось побито и разбросано по всей улице. Очутившись на земле, Мэри с отчаянием лицезрела эту ужасную картину. К её горлу подступил ком, а глаза увлажнились слезами. Как обидно! Разве не может её неудача хоть раз обойти её стороной, дать насладиться кратковременным счастьем хотя бы на пять минуток дольше? Каким бы не был хорошим день, рано или поздно он будет испорчен — этот закон подлости работал с Мэри всегда. Пока Мэри сокрушалась дурными мыслями, Сирин проворно вскочила с земли и попыталась дать отпор внезапной проблеме — кучке каких-то полоумных религиозных фанатиков, взбешённых тем, что «грязная девка» смеет показываться на людях. Однако несколько взрослых мужчин оказались ей не по зубам, и вскоре Сирин вновь оказалась на земле. Теперь, как бы упорно она не силилась встать, попытки были тщетны. «Разобравшись» со строптивой девушкой, один из мужчин двинулся в сторону Мэри, выкрикивая какую-то брань. Мэри не могла разобрать его слов — страх спутал все её мысли и чувства. Она могла различить лишь тяжёлые шаги, и с каждым содрогалась. Почему всё так? Когда мужчина приблизился, Мэри не оставалось ничего, кроме как зажмуриться в ожидании удара и покрепче сжать подол своего платья в кулаках. Однако тяжёлого кулака на своей щеке Мэри не почувствовала. Вместо этого над ней пронёсся короткий, но громкий вскрик, полный боли. Распахнув глаза, Мэри увидела, как мужчина, при виде которого её всего пару мгновений назад охватывала дрожь, рухнул на колени. Его сгорбившаяся фигура содрогалась, в скорчившемся лице читалось недоумение, а с уст срывались стоны боли. Едва двигаясь, он всё-таки умудряется подняться ноги. И стоит мужчине обернуться, как Мэри испуганно охает. Через прорехи порванной рубахи виднеются глубокие рваные раны, сочащиеся свежей кровью. Зажимая рот руками, девочка с ужасом рассматривает покалеченную спину обидчика, пока краем глаза не замечает приближающуюся к ним фигуру. В ней, если приглядеться, можно узнать высокую девушку в простом крестьянском платье. Каждый её шаг, спокойный и уверенный, сопровождается неясным звоном металла и цоканьем каблуков. От страха и созревающих слёз у Мэри в глазах плыло, и разобрать большего она не могла. Точно также, как и пошевелиться — девочка лишь наблюдала, что будет дальше, точно зачарованная. Оставшиеся мужчины стояли в ступоре, словно приросли ногами к земле и растерянно то переглядывались между собой, то поворачивались к приближающейся девушке. Она не произносила ни слова. Только уверенно двигалась вперёд, не колеблясь и не сбавляя шага. В конце концов один из мужчин не выдержал и, выхватив из-под рубахи старый кинжал, ринулся в сторону незнакомки. Но не успел и приблизиться к ней. Девушка взмахнула рукой, и следом за звоном металла воздух пронзил оглушительный хлопок. Мэри сжимается и закрывает уши руками — истошный вопль мужчины пробирает до костей. Сквозь слёзы девочка видит, как он падает, а незнакомка, приблизившись к нему, с размаха одаривает негодяя добротным пинком. Обезумевшие от страха, оставшиеся мужчины спешат подобрать с пола своих товарищей и в панике сбежать, прикрикивая при этом что-то вроде: «ведьма», «бес» и «маньячка». Незнакомка даже не провожает их взглядом. Видя, как она продолжает приближаться, Сирин подрывается и спешит загородить собой сестру. Заметив это, девушка наконец останавливается и, наскоро скрутив шипованный кнут в своих руках, выставляет вперёд одну ладонь. — Право, не стоит! Я пришла с добром. От той, что только что отлупила двух здоровенных мужчин очень грозной плёточкой и заставила их обезуметь от страха, подобные слова не очень-то правдоподобны. Но выражение лица у незнакомки весьма миловидное, и выглядит она, на удивление, как хрупкая молодая девушка. Стройная высокая фигура с чётко очерченной тонкой талией, худое бледное лицо с аккуратным прямым носиком и большими голубыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами, простенький и обтекаемый силуэт платья. Длинные чёрные волосы незнакомки собраны в свободную косу, закинутую на плечо. А в худеньких девичьих ручонках — скрученная в несколько раз металлическая плётка, усеянная продолговатыми острыми шипами. Девушка сжимает рукоять плети в ладонях, и та точно по волшебству исчезает. Посмеиваясь, видимо, над ошарашенным видом Сирин и Мэри, она раскрывает ладонь и показывает оказавшееся в нём толстое кольцо. — Ты что, и правда ведьма? — Сирин недоверчиво хмурит брови, а вот незнакомка в ответ на её вопрос задорно хохочет. — Не-а! Я — чертовка, — Сирин настороженно отшатывается и выставляет руку перед сестрой, — Господин сказал, что местные людишки слишком распоясались и посему отправил меня сюда, защищать юную госпожу Мэриан. «Чертовка» приближается и, беззаботно потрепав Сирин по макушке, протягивает Мэри руку. Девочка несколько мгновений колеблется, но затем всё-таки хватается за вытянутую к ней ладонь и поднимается. Наспех отряхнув платье от пыли, она принимается утирать слёзы рукавом. Сирин же, сложив руки на груди, катает камушек подошвой туфли и косит недоверчивый взгляд на чертовку.Упоминание ей того самого дьявола, которому Мэри продали как обыкновенную вещицу, явно привело Сирин в неудовольствие. Видя её не тёплый приём, девушке остаётся лишь вздохнуть. Надев кольцо, она несколько раз потирает его пальцами, точно призадумавшись о чём-то, но после почти отдёргивает руку. — О, совсем забыла представиться! София, можно просто Соня, — слабо улыбнувшись, девушка накручивает ткань юбки на палец и слегка поддаётся вперёд в поклоне.