Глава IV. Вальс с Дьяволом

Огромная комната, пестрящая золотом, с высоким потолком и сотней-другой мерцающих свеч. Их свет ложится на лица людей, западает в каждую морщинку и ухмылку, скользит по складкам бальных платьев и играется с драгоценными камнями на шеях, волосах, ушах и руках дам. Людей здесь ничем не меньше, чем свеч. Не утихая, гомонят праздные беседы, из центра зала доносится редкая музыка — это разогревается приглашённый оркестр. Нигде не укрыться от шума. И то, это лишь пол беды — ведь в сонме людей и их голосов не найти воздуха. Огонь свечей опаляет со всех сторон жаром, текущий по залу аромат воска теряется в какофонии парфюма, и от густо напомаженных лиц плотно пахнет пудрой. Во всём этом торжестве сердце трепещет от страха. Мэри сминает пальцами юбку и с усилием сглатывает слюну — во рту у неё совсем сухо. Скованная туго затянутым корсетом, она не может не расслабить спину, не вдохнуть поглубже, и оттого чувствует себя так, словно попала в узкую клетку. Под многослойным бальным нарядом она уже давно вся вспотела. Впрочем, и испарина никак не спасает от жара, обдающего всё тело и в особенности лицо. В зале ни малейшего дуновения ветерка — все окна плотно закрыты и зашторены. Разумеется, в руке Мэри лежит раскрытый веер. Вот только она так усердно обмахивалась им, что заныли обе руки. Говорят, высший свет день ото дня бывает на балах, порой даже на нескольких за один вечер — это же просто немыслимо! Впервые оказавшаяся на подобном торжестве, Мэри не может себе представить, что захочет ещё хоть раз явиться на него. Хотя, может, дело в «природе»? Всё-таки Мэри — никакая не светская дама, и не должна была никогда оказаться на балу. Появление самого губернатора на пороге деревенского домишки не на шутку перепугало и без того бедствующую семью. А стоило ему сказать, что Мэри обязана явиться на бал в городе N, так сердце матери и вовсе ушло в пятки. Как так, её дочь, бедную крестьянку, требуют на бал? Но губернатор не желал слушать не мольбы матери, не протесты отца. Очевидно, это была не его воля. Благо, Соня быстро успокоила родителей и увела девочек. Как ни странно, демоница прижилась в доме и даже полюбилась хозяевам — они часто прислушивались к её словам и поручали заботу о дочерях. О чём губернатор дальше беседовал с родителями Мэри так и не узнала, потому что Соня на весь вечер закрылась с ней и Сирин в комнате, читала с выражением «Дона Жуана» и «Робинзона Крузо», а затем уложила Мэри спать, напев ей одну из своих колыбельных. Через пару дней явились люди губернатора, и Мэри забрали. Бальное платье ей сшили быстро, кроме того, нарядили по последнему писку моды: декольте и рукавчики украсили кружевными оборками, верхнюю юбку сшили из лёгкой газовой ткани молочного цвета и отделали ближе к подолу рюшами. Завершала образ гирлянда из белых фиалок, бережно вплетённая в чёрные волосы. Мэри была восхитительна. Перед балом Мэри обучили соответствующему этикету и языку веера — голова её едва ли не ломилась от количества правил и тонкостей! Но утешаясь тем, что это всего на один вечер, она кое-как запомнила, по крайней мере, большую часть. Итак, одно из правил надлежащего поведения на балу: «не полагается внешне проявлять плохое настроение или разочарование, напротив, должно приятно улыбаться и непринуждённо поддерживать светский разговор». Растерянной и напуганной Мэри пришлось улыбаться через силу. Беседовать с ней особо не спешили, впрочем, это больше радует, чем огорчает — Мэри всё равно не удалось бы поддержать светскую беседу. Ей, привыкшей к крестьянской жизни, неловко вдруг оказаться в кругу богатых господ и дам, политиков, писателей, военных. Всё это торжество, веселье, танцы — нечто далёкое настолько, что всю жизнь Мэри принимала их за сказку. Ах, а танцы — отдельный разговор! Мэри едва с ума не сошла, пока кое-как разучила хотя бы два танца — вальс и кадриль. И, признаться честно, в ней уже укоренилась мысль, что балы — какое-то коллективное безумие высшего света! Впрочем, об этом никак и никому нельзя было сказать вслух. Как ни странно, никто не спешил осмеять Мэри. Конечно, косые взгляды на неё бросали и господа, и дамы, но не более того. Никто не стал донимать девушку насмешками, не пялился на неё неприлично долго, не тыкал пальцем и не шептался о ней прямо у неё перед лицом. Может, дело в том, что гости бала — люди более воспитанные и нравственные, чем дворяне из городка, ближнего к деревне Мэри? Хотя, пожалуй, стоит сказать, что они скорее более разумные и осторожные. В любом случае Мэри никто не трогал. Уж в лучше потерянно и отрешённо стоять в сторонке, чем быть публично поднятой на смех и без всякого повода униженной. К слову, несмотря на то, что в беседах Мэриан участия не принимала, обрывки чьих-то разговоров то и дело доносились до неё. Сначала она, разумеется, старалась пропускать их мимо ушей. Но в конце концов скука сморила её, и любопытство взяло верх. Вокруг Мэри были, в основном, дамы самого разного возраста, но большинство их бесед оказались для Мэри не очень-то близки. Впрочем, она слушала с интересом. Дворянки обсуждали невзгоды и тяготы своей жизни, и временами Мэри даже проникалась их несчастьем. Другие весело щебетали, напротив, о радостях своей жизни. И Мэри, слушая, немного им завидовала. «Говорят, хозяин ещё не явился», — шепнула своей подруге одна юная девушка, стоящая к Мэри совсем близко. Её подруга, поправляя причёску, как бы непринуждённо оглянулась. Кажется, присутствие Мэри особо не смущало ни одну, ни другую девушку, — «Хозяин — самая загадочная фигура этого вечера», — наконец ответила подруга. В лице и голосе её было какое-то кокетство. Обмахнувшись веером, она продолжила ещё тише, — «Я слышала, он совсем недурен собой, а ещё богат». Первая девушка охнула и, прикрыв веером улыбку, принялась мечтательно поправлять юбку. Правда подруга тотчас поспешила её осадить, — «Но вряд ли он пригласит кого-то из нас на танец. Говорят, он устроил этот бал ради одной девушки», — в ответ ей девушка вздыхает огорчённо, но вдохновлённо, — «Да? Ах, как романтично!». Заслушавшись шушуканьем двух дам, Мэри не заметила, как в центре зала стали собираться пары — начинался вальс. Иными словами, начинался сам бал. Нетрудно догадаться, что Мэри на танец не пригласил ещё ни один кавалер. На самом деле, это стало для неё облегчением — если не придётся ни с кем танцевать, то никаких постыдных ошибок не совершишь! Окинув огромную комнату беглым взглядом, Мэри подметила для себя удалённый уголок, из которого можно было бы полюбоваться танцем. Вот только едва она вознамерилась удалиться, как перед ней выросли две мужские фигуры — губернатор и незнакомец в маске. Мэри не успела даже поздороваться, как следует, когда губернатор рывком наклонился к ней и без всяких предисловий прошептал: «Этот господин — дьявол». Мэри подняла на губернатора растерянный взгляд и хотела было что-то ответить, но он оказался совершенно безжалостен — тотчас развернулся и ушёл, не дав Мэри и рта открыть. — Не бери в голову, — незнакомец невинно улыбнулся, а затем поклонился и протянул Мэри правую руку, — Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец. Мэри замешкалась. Губернатор — не шутник, а значит «человек» перед ней — и правда дьявол. Оглядываясь, она замечает на себе заинтересованные взгляды дам и кавалеров. Глаз цепляется за тех двух девушек, что только что беседовали о хозяине, — они смотрят с особенным увлечением. Может ли быть, что незнакомец в маске и есть тот самый хозяин? Тогда выходит, этот бал был затеян с целью представить ему невесту? Чувствуя, как мурашки пробегают по коже, Мэри всё-таки преодолевает ступор — кивает и подаёт мужчине левую руку. Если всё так, как она думает, то отказывать нельзя. И показать свой страх тоже нельзя. Мэри с трудом унимает начавшуюся в коленях дрожь и натягивает приятную улыбку. Держа её за руку, мужчина не спеша выводит Мэри в центр зала. Размеренный шаг, ровная осанка, манера держать подбородок — каждое его движение выдаёт его за господина из высшего света. Это… Вводит в ступор. Насмехаясь над Мэри, богатенькие городские девицы обычно злорадствовали: «Мне в женихи сватают красавца-сына ротмистра, а тебя выдадут за страшного чёрта!». Конечно, им было лишь бы посмеяться, но всё-таки демон — есть демон, разве нет? Мэри всегда думала, что, если внешне он и похож на человека, но вероятно, дурен собой, смердит и дик. Но мужчина, с которым она идёт под руку, нисколько не соответствует подобному описанию. Даже под маской видно, что лицо его исключительно. Но вовсе не в дурном смысле — напротив, он необычайно красив. Одетый, как и все прочие кавалеры, в белый жилет, утончённый фрак, белоснежные перчатки и остроносые туфли, он ничем не уступает им. Нет, даже превосходит их во всём. Первое, на что Мэри обращает внимание — волосы. Длинные волны чёрных и белых прядей изящно спадают на спину и плечи, обрамляют лицо. Затем взгляд Мэри переходит к лицу. Если присмотреться, многое в нём не похоже на человека. Например, бледная кожа, словно покрытая добротным слоем пудры. Но вблизи хорошо заметно, что лицо мужчины едва ли припудрено. Нет даже этого характерного плотного запаха, витающего поблизости бледнолицых дам. Чёрная маска скрывает верхнюю половину лица, но между тем притягивает взгляд к глазам — чёрным, как смоль. Останавливаясь напротив, Мэри неосознанно всматривается в его глаза, отчаянно желая различить в них зрачок. Но глаза дьявола бездонно черны. Мэри кладёт левую руку чуть ниже плеча мужчины, стараясь вести себя естественно и непринуждённо. Впрочем, сердце её бьётся беспорядочно, и стоит широкой ладони коснуться талии, как девушка тотчас вздрагивает. Пот выступает на её лбу, и глаза растерянно спускаются к ногам. Кажется, танец, который Мэри так старательно разучивала, вмиг вылетел из её головы. Судорожно пытаясь вспомнить движения, она сжимает плечи и сбивчиво втягивает воздух ртом. — Расслабься, — тихо советует голос над ухом. О, легко говорить, когда ты — сам дьявол, а не юная девушка, которая с ним танцует! — Сказал же, не бери в голову. Я не обижу. Мэри поднимает взгляд — мужчина вновь улыбается ей той же невинной улыбкой. Уголки его губ, слабо приподнявшись, бросают тень на белое лицо. «Разве может дьявол улыбаться вот так?», — голос в голове точно стонет от отчаяния, — «Разве я могу просто не брать в голову?». Впрочем, стоит играть по его правилам. Мэри медленно кивает, усилием расправляет плечи и позволяет мужчине начать танец. На удивление, тело Мэри движется вслед за ним плавно и без заминок. Путаница в её голове уступает место музыке, и постепенно Мэри действительно расслабляется. Не задумываясь, она ритмично движется под музыку и украдкой бросает взгляды на кавалера — страх перед ним не в силах сразить любопытство. От дьявола пахнет приятно — аромат тонкий, цветочный или фруктовый, но с нотками горечи. Мэри, стараясь не думать ни о чём дурном, всерьёз увлекается рассуждениями о его запахе. От других господ пахло чем-то резким, что даже в носу кололо, а вот парфюм дьявола оказался вполне себе приятным — Мэри даже поймала себя на мысли, что специально задышала чаще и глубже, лишь бы приятный аромат наполнил собой ноздри и осел на языке. Музыка становится громче, темп — быстрее. И голова Мэри, отягощаясь, потихоньку начинает кружиться. Пальцы дьявола крепче сжимаются на её ладони, и рука, прежде еле касавшаяся спины, прижимается плотнее. Мэри, не без дрожи в коленях, ожидает, что дьявол притянет её к себе. Но он, кажется, хочет лишь придержать её, утомлённую танцем. Вальсируя, они неустанно кружатся то в одну, то в другую сторону, и дышать в зале по-прежнему нечем. — Как ты? Голова закружилась? — участливо интересуется дьявол, слегка склоняя к Мэри голову. И хотя он, вероятно, ничего подобного не планировал, его горячее дыхание опаляет ухо девушки. От низкого шепота, прозвучавшего так близко, кожа покрывается мурашками. Мэри неожиданно для себя зарделась — жар прилил к её щекам, и на лбу снова выступил прохладный пот. — Совсем чуть-чуть, — Мэри отвечает тихо, едва ли не одними губами, и всеми силами старается избежать взгляда дьявола. — Потерпи ещё немного, танец скоро закончится, — не глядя даже на лицо дьявола, Мэри отчётливо слышит, как его губы расползаются в улыбке. И это заставляет её неосознанно, в одном только порыве повернуть своё лицо к его и остановить взгляд на губах. Их мягкий, едва заметный изгиб кажется таким искренним и честным, что внутри Мэри хочется закричать. Ну почему? Дьявол-деспот, выкупивший младенца к себе в жёны, ни разу не бросил на Мэри оценивающего взгляда, не коснулся её, где не положено, и ведёт себя так мягко и заботливо, не выглядя при этом лжецом? «Даже если его внешность очаровательна, по натуре он монстр!», — этой мыслью Мэри пресекла всякое любование дьяволом. Но этот самый монстр не позволял себе слишком долго смотреть ей в лицо и, казалось, боялся лишний раз прикоснуться. Ни одно действие мужчины перед ней не вяжется с мыслью, что он жестокий и кровожадный дьявол. Противоречивые мысли вновь поднимают в голове вихрь. Лоб стягивает от неприятного, болезненного чувства. Мэри шумно выдыхает, из последних сил сохраняя подобающее этикету приятное лицо. — Можно мне задать один вопрос? — выпаливает Мэри вдруг, на одном дыхании Она тотчас жалеет о сказанном, но слово — не воробей. Выражение лица дьявола очень тяжело считать, но по тому, как приподнимаются его обычно полуспущенные веки, Мэри судит, что брови его расходятся высоко над глазами. Уголки его губ, напротив, опускаются, и глаза, метнувшись в сторону, кажется, темнеют пуще прежнего. Потряхивающиеся ноги Мэри едва не подкашивают. Не слишком ли это большая дерзость? В том ли она положении, чтобы задавать вопросы? Капля холодного пота скатывается вниз по щеке и, зависнув на подбородке, в конечном итоге падает на пол. Мэри приоткрывает губы и с огромным усилием делает вдох поглубже. — Можно. Ответ дьявола короткий, как удар топором. Голос его заметно насторожился, очерствел, но злости или хотя бы недовольства Мэри в нём не услышала. Спрашивать — страшно, молчать — тоже. Девушка проводит зубами по губе, выпускает воздух из ноздрей и тихо, сбивчиво произносит. — Почему вы попросили меня в жены в обмен на… — Мэри предпочитает не заканчивать, потому что на это ей уже не хватает отваги. — Я не просил, — дьявол вновь отвечает кратко, холодно. Губы Мэри принимает дрожь. Дьявол медленно отстраняется от неё, музыка затихает. «Врёт, он должно быть просто врёт!», — девушка отчаянно утешает своё замешательство, но затем же отметает эту мысль. Сердце почему-то твердит ей, не терпя споров, что дьявол не лжёт. — Государь предложил сам, — дьявол шепчет сухо, едва слышно, и голос его кажется Мэри или раздосадованным, или виноватым, — Я только дал согласие. Мэри не успевает больше ничего сказать — музыка прекращается, и дьявол, придерживая за руку, отводит её подальше от толпы. Их едва прикрытые ненасытные взгляды, впрочем, нисколько не волнуют девушку сейчас. Она чувствует себя запутанной и обманутой. Всякий говорил ей, что дьявол сам возжелал её себе в жёны. Но на самом деле люди сами задумали ей откупиться, сами предложили в качестве товара? Картинка перед глазами угрожающе смазывается. Схватив с пояса веер, Мэри рывком раскрывает его и грубо обмахивает лицо. Только не плакать! Дьявол выпускает её руку и, не обменявшись даже взглядом, не спеша направляется прочь. Глаза Мэри впиваются в его широкую спину, скрытую густыми волосами. Горло распирает от внезапно собравшегося в нём кома. Грудь дрожит, рвано опускаясь и поднимаясь. — Ещё один! Можно ещё один вопрос? Мэри едва не срывается на крик. Люди вокруг оглядываются, но девушка не обращает внимания. Сердце в её груди ускоряется, и от его тяжёлых ударов становится невыносимо тяжко всему телу. Плечи, руки, ноги — всё тело слабо, но очень неприятно потряхивает. Шаги дьявола прерываются резко. Остановившись, он бросает на Мэри взгляд из-за плеча. Кажется, это означает немое согласие — Мы никогда не встречались прежде? Вы… Кажется, словно я уже видела Вас Мэри едва могла говорить ровно, не заикаясь через каждое слово. Её дрожащий и сбивчивый голос звучит или как приступ паники, или как срывающиеся слёзы. Несмотря даже на то, что половина лица дьявола скрыта под маской, девушку не покидало чувство, что это лицо ей знакомо. Линии челюстей и подбородка, форма губ и даже то, как они изгибаются. И голос — он тоже напоминает Мэри о ком-то. Тембр почти тот же, но чуть ниже, и забота в его голоса звучит также. Вот только… Имя того самого мужчины, которого Мэри напомнил дьявол, никак не вспоминается, словно её голову заполонил густой плотный туман. И от попыток вспомнить в висках уже ноет. — Не встречались ли мы прежде? — повторяет дьявол, тихо и задумчиво. Мэри отзывается глухим «мгм». Воздуха в бальном зале и без того немного, теперь же его не хватает совсем. Дрожащими руками Мэри сжимает веер и начинает старательно обмахивать им взмокшее лицо. Уголки её губ в напряжении дёргаются вверх-вниз, щёки впадают, и тонкие брови изламываются. В ушах тонко, раздражающее звенит, и муть перед глазами никуда не ушла, хотя собиравшиеся слёзы Мэри уже сморгнула. — Я всегда был недалеко Ноги подкашиваются. С шумным охом Мэри жмурится и валится вниз. Но прежде, чем разум погрузится в короткое, тёмное беспамятство, она чувствует руку, обхватившую её плечи и слышит обеспокоенное «Мэриан!» над своим лицом. Когда Мэри очнулась на банкетке, дьявола уже и след простыл.