Пик

- Я же уже сказал - убирайтесь! - рявкнул Пик, ударив кулаком по своему матрасу, отчего Зонтик, стоящий перед ним с мокрой тряпочкой и небольшим ведëрком в руках, вздрогнул и чуть не обрызгал Фëдора грязной водой из этого самого ведра. - Зна-значит, ты в-всë же ра-разрешаешь? - заикаясь, робко улыбнулся трефовый валет. - Чëрт, да не в этом смысле!!! - зрачки Пика уменьшились до такой степени, что их уже не было видно, а левое веко задëргалось. - Валите отсюда, я не хочу, чтобы вы здесь чистоту наводили! Мне и так комфортно! - Мы, вообще-то, убираем всю квартиру. - устало возразил Фëдор, - Да и то, что вы с Данте живëте в коридоре, вовсе не даëт ни ему, ни тебе никакого права запрещать кому-то наводить здесь порядок. Тем более, что ты отказался принимать участие в генеральной уборке. В твоих же интересах помалкивать и не мешаться. Художник очень старался не вспылить в лишний раз. Ну хотя бы ради Зонтика, тяжело переживающего скандалы между окружающими. Однако, учитывая, что несколько клонов уже успели здорово потрепать ему нервы с этой уборкой, сохранять спокойствие было весьма непросто. Вару, как и его одномастник, не горел желанием убирать за собой какой-либо бардак. Заляпанные зелëной краской стены гостиной и облепленные пластилином тумбочки послужили темой для длительной ссоры Создателя с пятым клоном и в итоге перепали на долю Габриэля, который абсолютно не понял, зачем вообще эта уборка нужна, но сопротивляться не стал. Потом порадовал и Ромео: он потребовал за выполнение своей части уборки денег. И когда Фëдор чисто прикола ради поинтересовался, какую же цену он предлагает, то седьмой клон с невинной милой улыбкой ответил: "Десять тыщ!))" У Нечитайло отвисла челюсть. "Ну нифига себе, Ром! " - не удержался-таки художник от не самого культурного выражения. - "Да я сразу за четыре своих полноценных комикса столько не попрошу!" В ответ на это розововолосый трагично приложил руку ко лбу и с лицом убитого горем человека простонал: "Значит, какие-то там комиксы для тебя ценнее моих стараний?!" Короче говоря, Фëдор догадался предложить червовому королю удобную схему по типу "дело вперëд, а зарплата потом", на что тот нехотя согласился. Ах да, и ещё Данте умудрился начать медитировать, пока пылесосил гостиную, и Вару, пытаясь деликатно вернуть третьего клона на Землю, кинул в него футбольным мячом. Мяч благоподучно отрикошетил от пылесоса и прилетел проходящему мимо Фëдору в печень. В общем, когда ещё и Пик твëрдо отказался участвовать в уборке, вымотанный Создатель и спорить-то не стал. Хотя стоило бы, учитывая, что даже Вару удалось привлечь к мытью окон в компании с Феликсом - пятому клону доставляло нереальное удовольствие ежеминутно делать вид, что он собирается либо выкинуться в окно, либо выкинуть туда Феликса. Но теперь, когда Пик ещё и не давал им с Зонтиком прибрать коридор, то у Нечитайло по-тихоньку начали сдавать нервы. Пиковый король презрительно ухмыльнулся. - Не мешаться? Да неужели? А то что? - он с каким-то издевательским любопытством наклонил голову набок. - Отправишь меня обратно в Карточный мир? Потому что я порчу идеальную картину порядка и дисциплины, которую ты нарисовал у себя в воображении розовой краской и блëстками? Ну давай, скажи, что я преувеличиваю! Ты же наш Повелитель, ты знаешь, кто из нас хороший, а кто плохой, за что нам и полагается кланяться тебе в ноги! Повисла напряжëнная пауза. Ошарашенный художник молча смотрел в наполненные ледяным спокойствием глаза пикового короля. Стоящий между ними Зонтик трясся всём телом и сжимал в руках легендарную швабру. Наконец Фëдор принялся массировать лоб, пытаясь успокоиться: - Боже, я не понимаю... Ну почему с вами, пиковыми, всë так сложно?! Почему все адекватные, а вам с Вару всегда необходимо на ровном месте пойти против остальных и всë испортить?! Что я вам сделал? За что вы меня так ненавидите, зачем нарочно всë усложняете? Я ведь не хочу быть никаким командиром-мучителем, не хочу постоянно вас наказывать! Я устал каждый раз приходить домой и орать на всех виноватых и невиноватых, а потом снова и снова разгребать завалы негатива, который вы выливаете на меня в ответ! Когда это кончится?! Ведь идиотизм всей этой ситуации как раз в том, что этого не хочу ни я, ни вы. Однако это происходит из раза в раз! И почему вы считаете, что виноват во всëм только я?! Зонтик потупил взгляд и покраснел от стыда, как будто бы речь шла именно о нëм. С лица пикового короля пропала надменная улыбка. - У тебя есть чëткий план, как содержать нас здесь и частично контролировать, - тихо произнëс Пик, - Но я никогда не хотел и не захочу уметь следовать чужим планам. По-другому не будет. Никогда. Потому что ты наш Создатель, а я - пиковый король. И в этом твоëм плане мы несовместимы. Ещё одна пауза. Фëдор мрачно смотрел в пол, да и Пик не решался встретиться с Создателем взглядом после того, что они только что наговорили друг другу. Бедный Зонтик только и мог, что стоять и молчать вместе с ними, ибо он попросту не знал, куда ему деться. - Зонтик, ты можешь начинать. - выдохнул Нечитайло, по-видимому, постепенно собираясь с мыслями. Трефовый валет радостно кивнул и оглядел коридор. - Пик, мне надо будет пропылесосить твой матрас, - предупредил он пикового короля, - но пока я займусь чем-то другим, не буду тебе мешать. - Ну и зачем, скажи на милость? - мрачно отозвался тот. - Я что, по-вашему, линяю, как дикая собака? Но на этом сопротивления короля закончились. Зонтик первым делом прошëлся по коридору шваброй, а позже к нему подключился и Фëдор, принявшийся протирать тряпкой полки  и тумбочки, куда ставили обувь. Пик, как и ожидалось, даже не подумал присоединиться к ним. Наконец Зонтик, расправившись с мытьëм пола, снял со швабры губку и выжал еë в ведро. После этого он огляделся в поисках новой работы и подошëл к большому шкафу, куда вешали верхнюю одежду. Тут Пик заметно напрягся, и Зонтик не мог этого не заметить. - Я просто хочу перебрать вещи, - с извиняющейся улыбкой пояснил он, - к тому же в шкаф тоже наверняка попадает пыль... - НЕТ!!! - рявкнул восьмой, вскочив с матраса и загорадив шкаф своим  телом. - Вот туда ты лезть не будешь! - Нет, будет! - крикнул Фëдор. - Потому что это моя квартира и мой шкаф! Так что отойди оттуда, сделай милость! Твои протесты мне уже порядком надоели! Пик оскалился, но всë же уступил Зонтику шкаф. Трефовый валет приоткрыл дверцы. - Вот скажи, пожалуйста, что не так с этим шкафом..? - начал читать очередную лекцию Фëдор. - О ГОСПОДИ!!! - в ужасе вскрикнул Зонтик и застыл как вкопанный. - Что такое?! - обернулся к нему Нечитайло. Пик, видимо, понимая, в чëм дело, хлопнул себя рукой по лбу и приготовился к худшему. Тут Зонтик ни с того ни с сего свалился на матрас. - Ëлки-палки, Зонтик! - художник бросился к шестому и потряс его за плечи. - Пик, зови Куромаку, он в обмороке! Что, чëрт побери, вы с Данте храните в этом шкафу? - восьмой и пикнуть не успел, как Создатель резко встал и заглянул в загадочный шкаф. - Ага. Ну и что тут делает скелет?! - Хранится. - буркнул Пик, облегчëнно выдохнув. - Ха - ха, очень смешно! Притащил-то ты его откуда?! - Почему ты так уверен, что это сделал я? - Ну ты ведь поэтому был против, чтоб мы туда лезли, не так ли? Куромаку зови, говорю тебе!.. Как выяснилось позднее, скелет Пик принëс из кабинета биологии, когда заменял Фëдора в школе. На что он ему сдался - непонятно. Естественно, скелет был не настоящий, это художник сразу понял (в отличие от Зонтика). Зато позже, уже вытаскивая пластиковые останки из шкафа, он заметил на его дне кое-что поинтереснее, и сразу понял, что Пик был против того, чтобы шестой копался в шкафу, вовсе не из-за скелета. Под несколькими как бы случайно упавшими с вешалок куртками валялась куча пустых бутылок из-под алкоголя.                                        *** С Пиком художник налаживал отношения куда дольше, чем с остальными клонами. Да и сейчас он не мог с уверенностью сказать, что в итоге у него это получилось. Восьмой всегда был готов бороться с Создателем за свою свободу, да и за свободу остальных клонов тоже. Но Фëдор заметил, что, несмотря на это, среди своих он не считался предводителем или лидером. Почти все клоны по-своему боялись Пика, но никто из них не видел в нëм своего защитника. А ещё художника напрягало отношение восьмого к Карточному миру. Другие клоны уверяли его, что это большое пустое измерение, разделённое на территории, каждая из которых принадлежит тому или иному валету или королю. И ничего страшного в этом мире нет. Но Пик воспринимал его, как тюрьму, и больше всего ненавидел, когда Фëдор угрожал кому-то из пареньков возвращением туда. Однажды художник спросил у Зонтика, почему, по его мнению, пиковый король так настороженно относится к своему Создателю. На это трефовый валет ответил: "Ну, если честно... Мне кажется, что он думает, будто ты мечтаешь вернуть нас в Карточный мир. Я не удивлюсь, если узнаю, что он спит и в кошмарах видит, как ты его туда отправляешь." Эти слова Нечитайло вспоминал всякий раз, когда задумывался над тем, как, собственно, в этом Карточном мире сейчас живëтся каждому из его бывших соседей по квартире. Вот и этим ранним утром, когда он собирался в магазин, не будучи в силах прекратить свои размышления о клонах, вновь прокрутил их в голове. Ну не мог он оставить этих чудиков в квартире навсегда. Тем более ради одного лишь Пика, который только и делал, что демонстрировал свою ненависть к художнику. И если бы тот случай с генеральной уборкой не заставил его взглянуть на эту "ненависть" с другой стороны, то, наверное, Фëдор теперь и вовсе не терзал бы себя мыслями о пиковом короле и о каком-то там предательстве по отношению к нему. Пик был зависим от свободы, без неё жизнь восьмого, казалось, просто не имела смысла. И с того самого дня, когда Фëдор призвал последнего клона, тот осознал, что Создатель в праве как воспользоваться помощью каждого из них, так и избавиться от него, когда эта помощь была уже не нужна. В первую очередь Пик видел в художнике именно хозяина, а не человека, который никогда не собирался относиться к клонам, как к рабам. В тот злосчастный день уборки Пик на самом-то деле был прав. Нечитайло действительно пытался в какой-то степени контролировать клонов и создать среди них хоть какую-то дисциплину. Каждый из квартирантов должен был, выходя на улицу, обязательно отчитываться об этом Фëдору, заранее предупреждая, куда он идëт и через сколько приблизительно вернëтся. Нечитайло не хотел бы ещё раз искать по всему району кого-то из парнишек, как однажды пропавшего Габриэля, который решил провести несколько дней вместе с бабулькой с соседнего этажа. Эти и немногие другие правила, введëнные Фëдором, вовсе не были строгими запретами, сильно ограничиваюшими права клонов. Они больше походили на меры безопасности, предпринятые заботливым родителем, оберегающим своих детей. Однако Пик нарушал и эти правила и на ночь глядя преспокойно тащился в одному ему известные места. Хотя он никогда не хотел нарочно идти наперекор Создателю, не стремился создать себе плохую репутацию в его глазах. Фëдор понимал, что, как и все остальные клоны, пиковый король по-своему хотел быть любимым - пусть восьмой и сам толком не осознавал этого. Однако врождëнная болезненная ненависть к подчинению, перемешанная с гордыней, заставляла Пика пренебрегать любыми правилами и просьбами художника, хотя король и понимал, что Фëдор делает разумные вещи и ради их же блага. Восьмой сам внутренне страдал от того, что не мог позволить себе поддержать Создателя, но продолжал гнуть свою линию. "...Потому что ты наш Создатель, а я - пиковый король. И в этом твоëм плане мы несовместимы..." Пик никогда не следовал и не сможет следовать даже хорошим правилам. Любое ограничение он автоматически воспринимал в штыки. Так было всегда. И задача Фëдор состояла как раз в том, чтобы принять и полюбить восьмого клона таким, какой он есть. Но вот справился ли он с этой задачей?..                                             *** Шурша пакетами, Фëдор поднялся на свой этаж и открыл дверь ключом. Сегодняшний день выдался для него действительно непростым, и практически бессонная ночь, понятное дело, его не облегчила. Рано утром он ходил за покупками, потом отправился на собеседование с редакторами, которых что-то ну очень смутило в его новом комиксе. На собеседование Фëдор приехал с опозданием в две минуты, но в итоге ему самому пришлось ждать. Только через двадцать минут до художника дошло, что он приехал не по тому адресу. Встречу договорились перенести, но происшествие, будем честны, не из приятных. Вечером состоялась очень важная конференция по зуму с он-и-сам-забыл-кем, причëм Нечитайло ничего толкового из этой конференции не вынес. Когда он наконец собрался выдохнуть и спокойно приготовить ужин, то обнаружил, что в холодильнике есть только старые кабачки и кастрюлька со злосчастными радужными макаронами Габриэля, приготовленные им чëрт знает когда, чëрт знает как и чëрт знает из чего, но оставленные художником в холодильнике на память (ведь - стоит отдать макаронам должное - они хотя бы не воняли). К слову, утром Фëдор закупался чем угодно, но не едой. Поэтому ему пришлось топать в старую-добрую "Двоечку" за хоть какими-то продуктами. После этого дурдома ему только и оставалось, что успокоиться и заняться чем-то расслабляющим. Какой-никакой ужин, вечерний душ, немного рисования комиксов, горячий чай, постель... Казалось бы, что ещё нужно?.. Создавалось ощущение, что ещë совсем недавно он ужинал не один, а с восемью вечно голодными парнишками, один из которых постоянно баловался за столом, другие трое по очереди делали ему замечания, а оставшиеся четверо вместе с самим художником тщетно пытались спокойно поесть. Желание принять душ вечером обычно оборачивалось настоящим квестом: как-нибудь выгнать из ванной Куромаку, который со всеми своими кроссвордами переехал туда, когда Вару основал в туалете Варуленд; подождать, пока Феликс вытащит из ванной всех своих ненаглядных резиновых уточек; пропустить Ромео, который ну никак не может не забежать "в последний раз" в ванную, чтобы пригладить волосы и попшикаться одеколоном... Порисовать комиксы ему тоже часто мешали. Феликс регулярно заглядывал через плечо и с лицом профессионала говорил, что, на его взгляд, тут можно было бы сделать лучше. Подходил и Габриэль, причëм каждый раз с запасом новых вопросов о работе своего Создателя. Со всеми этими хлопотами Фëдор о чтении мог только мечтать. Зато здорово выручал Зонтик, который в самый подходящий момент приносил художнику кружку ароматного чая и, если тот не был против, сам читал ему вслух какую-то книгу. Порой к ним молча подсаживался кто-то из других клонов. Чаще всего это почему-то был Пик. Без клонов Фëдор, конечно, теперь ежедневно мог распределять свой досуг как ему вздумается - да хоть каждое занятие по часам расписывать. Но без этой постоянной суматохи, шума и суеты, которую создавали парнишки, даже вечера уже потеряли для Нечитайло свою прелесть. Да, конечно, художник всегда уставал под конец дня, и клоны обычно только сильнее его выматывали. Однако он уже слишком к этому привык. Вместе с теми восьмерыми из квартиры пропала и на удивление приятная атмосфера, и Фëдор только этим вечером осознал, что это было не что иное, как атмосфера семьи. - Сима, я что-то уже начал серьёзно переживать за всë это дело, - проговорил Нечитайло, почëсывая шею устроившейся у него на коленях кошке, - Я ещё совсем недавно мечтал о том, что происходит сейчас! Думал, вот буду приходить домой, и не надо готовить еду на девять порций, и никаких тебе "это я не люблю и есть не стану". И в ванной всегда будет свободно, и работать никто не помешает... Пик был прав по поводу того, что у я создал какой-то план для него и всех его собратьев. Я ведь этим планом и хотел добиться порядка в доме. А получается, что всë это время я зря старался? Стремился получить то, чего на самом деле никогда не хотел?.. Может, в этом плане, придуманном художником, важно было что-то ещё помимо дисциплины? А если его цель заключалась вовсе не в каком-то там порядке? Вдруг его миссия была - создать для клонов семью из себя и их самих? Чтобы у них всех появилась ещё какая-то важная ценность помимо своей собственной - помимо доброты, выжымаемой из всех подряд любыми способами, помимо пошловатой романтики, помимо полной свободы, помимо бесконечных вопросов и так далее? И эту важную миссию он провалил, оборвав всë в один миг - просто посчитал, что так будет лучше для них всех, и переселил их обратно в нереальный мир, где они научатся чему угодно - править, рассчитывать, мыслить - но не жить или наслаждаться жизнью. И уж точно никто не сможет помочь им начать ценить семью и тем более полюбить друг друга как братьев. У королей и валетов был шанс почувствовать себя людьми и сплотиться, когда в их жизни появился Фëдор с огромным насыщенным человеческим миром в придачу. И Фëдор сам забрал у них этот шанс, превратив их в обычные карты. В карты, персонажи которых созданы только для того, чтобы управлять государствами и ненавидеть друг друга. И неужели такой исход действительно лучше для них всех? Особенно этот шанс был важен для Пика. Ведь он, наверное, единственный клон, который понимал, что такого шанса в Карточном мире у него не будет. Поэтому он настолько боялся туда вернуться. Когда ещё и сам Фëдор не понимал, что он учит клонов не только порядку, но и взаимопониманию, пиковый король это чувствовал. Значит, глубоко в душе он хотел не только свободы, но и семьи. По нему не скажешь, конечно, что он дорожил остальными клонами, но зачем тогда он стал бы заставлять Создателя переселять их всех в реальный мир? Он мог бы быть единственным из них, кто вырвался из тюрьмы и стал настоящим человеком! И вместо этого он потребовал дать такой же шанс тем семерым, которые боялись его. Чтобы потом стать лишним среди них из-за своего недоверия к Создателю. И пиковый король с самого начала знал, что так и будет. Нечитайло вздохнул, осторожно снял с колен задремавшую Симу и пошëл спать. Проходя мимо шкафа, в котором он однажды обнаружил улики, чуть ли не орущие о том, что Пик реально чувствовал себя плохо и никто его не понимал, Фëдор вздохнул. Художнику понадобилось только каких-то полгода, чтобы по-настоящему повзрослеть внутренне, посмотреть на восьмого иначе и в итоге разглядеть в нëм совсем не ту личность, которой он всегда всем казался. Еще недавно Пик был рядом, и Нечитайло мог бы сказать ему то многое, что он, как его Создатель, должен был сказать ему все эти годы. Что ему жаль; что на самом деле некоторые клоны уважают Пика и он сможет завоевать их любовь, если захочет; что восьмому нет нужды прятать ни от кого своих настоящие чувства. Или для начала просто сказать "спасибо". За то, что он видит то, чего раньше не видел он сам. Но нет. Вместо этого художник всегда говорил ему "Хватит, Пик, мне это надоело! ", или "Какая же ты всë-таки мразь, Пик, когда ты перестанешь быть таким жестоким по отношению ко всем нам?!"... Но Пик никогда не был жестокой мразью.                                       *** - Можно войти? - постучал Фëдор в дверь своей же комнаты. Через пару секунд дверь открылась сама. Перед ним с привычно мрачным и равнодушным лицом стоял пиковый король. - Пик, я хотел бы с тобой серьёзно поговорить. - Как бы невзначай отправить тех семерых в магазин, чтобы потом как бы невзначай серьёзно со мной поговорить? Гениально, Создатель, я прям до последнего не понимал, что ты задумал! Мои апплодисменты. Художник смущённо молчал. - Ну заходи уж, раз пришёл. - пожал плечами восьмой. - Пик, это, вообще-то, моя комната... - Я сейчас передумаю! - Ну ладно, ладно... Пиковый король иногда рубился в игры на компьютере своего Создателя. Резрешения на это Пик никогда не спрашивал, но и не подходил, когда сам Фëдор работал за компьютером. Художник не отнимал у восьмого этой возможности, ибо этот компьютер был единственным, что хоть как-то их сближало. А может, чего-то другого он просто не замечал. Вот и теперь на включëнном мониторе виднелось главное меню какой-то игры, по цветовой палитре и яркости больше подходящей для Вару. Фëдор присел на кровать и кивнул Пику, предлагая тому сесть рядом. Восьмой проигнорировал этот жест, оставшись стоять перед художником. - Ну, не буду ходить вокруг да около. Скажи, пожалуйста, зачем ты так много пьëшь? И почему ты вообще это делаешь? Пик вздрогнул, но в следующую же секунду на его лице появилась знакомая мрачная и нахальная улыбка, означающая, что восьмой понял - его спалили. - С чего ты решил, что я пью? - Покопался в шкафу вместо Зонтика. Пик, пожалуйста, давай начистоту. Я не хочу опять с тобой ссориться вместо того, чтобы спокойно по-человечески поговорить. Пик всë с той же улыбкой отвëл взгляд в сторону, нервно перебирая в воздухе пальцами правой руки. - "По-человечески"? Насколько я понимаю, человек же у нас тут только ты?.. - Пожалуйста, не переводи тему. И убери этот надменный тон. Я ведь тебя не ругаю... - ДА НУУУУУУ?! - глаза восьмого вспыхнули красным огнëм и волосы на голове встали дыбом. - Не ругаешь, да?!! Правильно! Так бы на твоëм месте поступил любой идеальный Создатель, не правда ли? Поговорил бы с самым проблемным клоном спокойно, строя из себя его "добрую мамашу"! - Пик наклонился к самому лицу художника, заставив того съëжиться и вжаться в кровать. - Кончай уже, Фëдор! Разговаривай со мной не скрывая того, кем ты меня считаешь! Ну давай же! Или это слишком смело для тебя?! "Ой, а вдруг этот Пик достанет свой нож и нападëт на меня?! Надо провести с ним психологическую беседу и объяснить, что бухать нехорошо, потом мы с ним обнимемся и он станет хорошим, как и все другие, а я великодушно сделаю вид, что всë забыл!!!" Так ты думаешь? ТОЛЬКО ЭТА СХЕМА НИХРЕНА СО МНОЙ НЕ РАБОТАЕТ!!! РАЗ УЖ ТЫ НЕ ВИДИШЬ МЕНЯ В ЭТОЙ ГРУППЕ ПОСЛУШНЫХ МАЛЬЧИКОВ, ТО НЕ НАДО ПЫТАТЬСЯ ПРЕВРАТИТЬ МЕНЯ В ОДНОГО ИЗ НИХ!!! ОНИ СДЕЛАЛИ СВОЙ ВЫБОР! НО Я НЕ ТАКОЙ! ТЫ МНЕ НЕ ХОЗЯИН, НЕ ОТЕЦ И НЕ СОЗДАТЕЛЬ! ТЫ МНЕ НИКТО!!! Я ВСЕХ ВАС НЕНАВИЖУ!!! И ЭТО МОË ДЕЛО, ПЬЮ Я ИЛИ... Пик упал и стукнулся головой о шкаф. Он с каким-то страшным стоном схватил себя руками за волосы, как будто бы хотел вырвать их. Фëдор внутри был в шоке от самого себя, но не мог убрать с лица внезапно появившееся на нëм холодное и жестокое выражение. Художник посмотрел на свою трясущуюся руку, вытянутую вперëд, которой он только что, сам не отдавая себе отчëта, со всей силы ударил орущего пикового короля по лицу. И ледяной, безэмоциональный, ничуть не дрожащий голос - не его голос- произнëс какие-то страшные слова: - Надеюсь, ты закончил? Рад за тебя. А теперь позволь мне напомнить, что я, как никак, твой повелитель. И ты, тварь такая, не имеешь никакого права меня ненавидеть после того, что я пытаюсь сделать. После того, что я пытаюсь разобраться в твоих же проблемах, хотя ты этого не заслуживаешь. Тебе кажется, что я снисхожу до тебя? Возможно, это так. Но многое ли это меняет? Разве это позволяет тебе разговаривать со мной в таком тоне, восьмой? Я хочу любить вас всех, защищать вас. Но ведь вам самим этого не нужно. Если я захочу, то отправлю всех остальных в Карточный мир одним щелчком пальцев. Но не тебя. Потому что ты отправляешься туда прямо сейчас. Раз уж ты так ждëшь от меня этих слов. Вставай, я сейчас проведу обряд, и ты больше не увидишь моего мерзкого лица. Но Пик не вставал. Он сидел, спрятав лицо в колени и то сжимая пальцами волосы, то принимаясь до крови царапать себе руки. Художник расслышал приглушëнный истерический смех. - Месье актëр Большого театра, вы меня слышали? - с издеватетельской наигранной вежливостью спросил Нечитайло. Пиковый король трясся, его плечи вздрагивали, а смех постепенно перешëл в другой звук, который Фëдор понял, но сначала не придал ему никакого значения. - Почему... почему всë так сложно?! - смог различить художник сквозь этот звук. - Я... Я ведь хотел не этого! Почему вы все не понимаете?!. почему я не могу объяснить?!. Нечитайло сделал глубокий вдох. Хватит. Он больше не хочет этого ледяного лицемерия, что бы это ни было. Оно ему не нужно. Он справится сам. Злоба, которая, казалось, сжимала все его внутренности до боли и порождала в нëм желание передать эту боль источнику своего гнева, постепенно отступила. Руки перестали дрожать. Пропало ощущение того, что он невероятно велик и вправе повелевать клонами, как куклами. Теперь он смог выдохнуть, превратившись обратно в совсем другого человека. Сущность истинного Создателя, на некоторое время завладевшая его душой, вновь пропала. Фëдор подошëл к Пику, сжавшемуся в комок и продолжающему издавать этот звук. Художник присел на колени и, недолго думая, молча нежно и мягко обнял пикового короля. Восьмой незамедлительно попытался вырваться, но обыденная физическая сила ему отказала. - Прости меня. Прости, если сможешь. - шепнул Фëдор на ухо клону. Он погладил восьмого по волосам и осторожно убрал от них его руки, с пальцев которых уже свисали фиолетовые клочья. Пик судорожно дëрнулся ещё раз и, потеряв всякое самообладание и впав в забытье, уткнулся лицом в свитер Создателя, и тот мгновенно почувствовал на груди влагу. Минуты две назад из Пика потоком неслось то, что он держал в себе всë это время. За него говорила не наглость или гордость, а его боль. Боль одиночества и ощущения того, что в этой семье он лишний. Художник ещё не понимал, почему восьмой избрал именно такой образ жизни и что именно он пытался всем объяснить. Но он точно понимал, что сам чего-то не знает, и дал себе слово разобраться в этом. Пусть не в ближайшее время, но когда повзрослеет - обязательно. Сегодняшний сложный и нервный день закончится, и завтра Пик будет таким же сухим, хладнокровным, жëстким и грубым. И художник снова будет испытывать злобу, хоть уже и с осознанием, что он слишком мало знает о восьмом, чтоб злиться на него. Он больше не будет лезть в душу Пику, понимая, что тот всë равно не сможет объяснить боль и страх, которае живут в самых глубинах его души - любому нормальному человеку сложно сделать это из-за своей гордости, каким бы искренним он ни был. Ещё через какое-то время он решит, что рано или поздно всë испоритит и что он в какой-то степени опасен для клонов, и совершит самую большую ошибку в своей жизни. А ещё через полгода к нему придëт осознание, почему это была именно ошибка, а заодно и пониминие, почему Пик всегда вëл себя так и чем он на самом деле пожертвовал ради всех своих собратьев. Но будет уже поздно... Наконец Пик затих и перестал дрожать. Нечитайло осторожно отстранил его от себя и услышал ровное спокойное дыхание. Видимо, нервная вспышка настолько вымотала восьмого, что он провалился в сон. Может, у клонов так бывает, а художник просто не разбирался в этом. Он с удивительной лëгкостью обхватил пикового короля руками и отнёс к своей кровати, на которую и положил его. Тут он заметил, что, оказывается, разбил Пику нос до крови. Он быстро сходил на влажным полотенцем и осторожно стëр кровь с лица спящего, чтобы не разбудить. Заодно Фëдор протëр расцарапанные руки восьмого, после чего тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. - Я когда-нибудь пойму, Пик. Я обещаю. - произнëс художник, от чего-то невольно улыбаясь.