Часть 3

Мэл спешила в кладовую. До конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов, и она должна была многое сделать, чтобы избежать выговора и не потерять оплату. Слёзы продолжали течь, и иногда она всхлипывала, вспоминая презрение и жгучую злость в его глазах. Зачем она расплакалась при нём? Как же жалко она выглядела перед ним. Лишь захлопнув дверь кладовой, она почувствовала себя в безопасности. Забившись в угол комнаты, она обняла колени и разрыдалась. Через несколько минут пришло облегчение, а затем и смирение, и она, успокоившись, принялась за работу. Было только жалко блокнот и свои обнажённые чувства. «Это всё переживётся», — утешала себя Мэл, стараясь как можно быстрее забыть о случившемся. Вернувшись к себе в номер, Алек опустился в кресло и долго молчал, не шевелясь. Его эмоции постоянно менялись: от удовлетворения до жуткой злости, от которой хотелось разметать всё вокруг. Он не понимал их истинной причины, но должен был как можно скорее избавиться от них и вернуть своё привычное умиротворённое состояние. Деметрий, находившийся в той же комнате, не решался показать своего присутствия, боясь гнева Алека. С этими мрачными близнецами даже Аро предпочитал держаться на расстоянии. Лучше было молчать, но ему было безумно интересно, что же заставило до этого сдержанного Алека испытывать такие не знакомые ему эмоции, проявившиеся на его лице и в поведении. Лишь к ночи Алек успокоился, борясь с желанием свернуть всем шею и освободить её и себя от мучений. И почти решившись, он посмотрел на Деметрия, который тут же встрепенулся в ожидании просьбы, устав безучастно прозябать долгие дни в этой комнате, за исключением вылазок в поисках еды, которую даже и не нужно было искать. — Нужно найти жертву. Деметрий тут же направился к выходу, но остановился, осенённый догадкой: — Это конкретный человек? Алек собирался с силами, но сейчас он был не в состоянии самостоятельно отправиться на поиски, боясь совершить проступок и как-нибудь навредить девушке или тем, кто будет рядом с ней. Деметрий ждал. — Это девушка, работает здесь, в форме уборщицы, среднего роста, каштановые волосы до плеч, большие глаза, — давал чёткое описание Алек, которого вполне будет достаточно ищейке, чтобы найти объект. Деметрий кивнул, в глубине души удивившись такому вкусу, но подобную закуску никто не будет искать, так что какая разница. — И у неё нет запаха, — продолжил Алек, сообщая самую главную отличительную особенность девушки. От услышанного брови Деметрия подпрыгнули вверх, и он слегка наклонил голову, как бы спрашивая, не послышалось ли ему, но, видя терзающегося в сомнениях Алека, понял, что это действительно так. — Мне только нужно знать, где она сейчас находится, — пребывая в своих мыслях, задумчиво ответил Алек. — Хорошо, — сказал Деметрий и тут же исчез, оставляя после себя небольшое еле уловимое шевеление воздуха. Решение принято. Алек опустил руки и расслабленно откинулся на спинку кресла. Его взгляд упал на блокнот, который он положил на столик рядом. Пролистав несколько страниц, он остановился на заинтересовавшей его записи, сделанной несколько лет назад. «Время летит, и всё повторяется, как будто день за днём, и кажется, что этому не будет конца». В пустой комнате свет меркнет, и образ на холсте исчезает во тьме. С ужасом ждёшь, когда эта пытка закончится, но всё повторяется снова. Тьма оживает. Она приближается к тебе лёгкой походкой, и сердце замирает от страха. Прикосновение к плечам, объятия, нежный шёпот — всё, как всегда. Дышать невозможно, страх сковывает душу. Ты убегаешь, прячешься в ночи. Делаешь глоток за глотком, шаги становятся всё тяжелее. Куда идти? За спиной — тень прошлого, от которой не убежать. И снова и снова ты терпишь эту муку, ведь некуда идти. Рассвет наступает, и тьма покорно уходит, чтобы снова принять тебя в свои объятия к следующей ночи.» Она испытывала те же чувства, что и он, и, вероятно, эти переживания не давали ей покоя уже несколько лет. Однако каким-то образом ей удавалось справляться с этим. Алек перевернул ещё несколько страниц. «Солнечный свет нежно ласкает каждый листок, пробиваясь под крону дерева и, с легким дуновением ветерка, падая на лицо, заставляет щуриться от удовольствия. Последнее наслаждение. Последний вздох. Последний шаг. Нога зависает над пропастью… Взгляд покорно устремляется на живые, постоянно меняющиеся волны песчаного моря. Они манят своей гибелью и обещают освобождение. Волны неторопливо движутся в своем величественном спокойствии, ласково набегая на берег и нехотя отступая назад. Коварные… Всё вокруг кажется миражом — море, запах зелени, теплый луч солнца и даже свежий ветерок. Всё это словно сговорилось и ждет, когда ты наконец решишься. Всё и даже воздух… Лишь сердце, которое ещё бьётся, остаётся верным тебе. Только оно заставляет вдыхать этот отравленный воздух, слушать лживый шум прибоя и смотреть на карикатурные картинки окружающего мира. Ещё немного… Тяжелые волны закружились в воронку, поджидая. Они скрутят, сожмут и поглотят, постепенно насыщаясь, смакуя каждую песчинку души. Заберут себе всё. Всё, кроме надежды. Только ради неё каждый раз переживаешь эту муку, каждый раз делаешь последний вдох и решаешься на этот шаг. Ради неё борешься с тисками лазурных объятий, пересиливая адскую боль. Ради неё снова взбираешься по острым камням, с надеждой встречая вчерашний рассвет.» Возможно, именно об этом она думала, сидя на палубе одна. Алеку было очень волнительно читать эти строки, ведь он видит мир именно таким, каким его видит она, и который для него уже давно потерял свои краски. Он словно почувствовал её одиночество и всю тяжесть борьбы, с которой она столкнулась в жизни. Возможно, именно поэтому в её глазах светились искорки счастья и облегчения, когда он оказался рядом. Его взгляд остановился на дате под этими строками, которые были написаны несколько месяцев назад. Он глубоко вздохнул. То, о чём она писала, произошло вчера… Неужели она это предвидела? Не прошло и часа, как вернулся сияющий Деметрий — поиски увенчались успехом! Проходя мимо, он сообщил номер комнаты и палубы и расслабленно растянулся на диване. Алек не торопясь спустился вниз, размышляя о прочитанном. Он не до конца понимал, зачем это делает. Слишком много вопросов и так мало ответов… Лишь догадки, а на все вопросы сможет ответить только она. Найдя нужную комнату, скрытую темнотой коридора, он остановился у двери. В комнате находились двое. Развернув ладонь и сделав глубокий вдох, он замер, и по коридору заструились светлые, еле заметные завитки тумана, заполняя собой пространство и проникая в щель под дверью. Выждав пару минут, он нажал на ручку двери, которая легко поддалась, щёлкнув сломанным замком. Алек оказался в крохотной комнате без окон, вмещавшей только две кровати, стол, стул и два шкафа. «Как в склепе… И как только она может здесь находиться?» — подумал он, оценивая обстановку. Ему было неуютно, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что её нужно вытащить отсюда, туда, где ей будет дышаться легко и свободно. Девушка спала — волосы разметались по подушке, на лице отразились дневные переживания: синяки под глазами, морщинки на лбу. Беспокойные сны не давали ей покоя, заставляя метаться в агонии. «Но почему? Как такое возможно? Туман же должен быть лишить её всех чувств!» — Алек взглянул на соседку, которая неподвижно лежала на кровати, окутанная клубами тумана. Действует! Он снова посмотрел на девушку и свой туман, который не причинял ей вреда. Потрясённый Алек замер, задумавшись на несколько секунд, а затем протянул вторую руку, усиливая насыщенность яда, но его клубы откатывались назад, словно наталкиваясь на невидимую стену, окружающую девушку. У девушки был дар! Направив туман в сторону второй кровати, он присел рядом и склонился над девушкой, размышляя о своём присутствии здесь. Убить её? Но тогда Вольтури лишатся одарённого вампира. Обратить её? Но этот корабль был не лучшим местом для этой идеи. Оставить её здесь, и со временем она обо всём забудет? Но этого не случится. Его появление в её жизни уже оставило неизгладимый отпечаток, который он увидел в её глазах. Тогда что же ему делать? Девушка застонала и повернула голову, у неё был жар. Алек поднял руку и положил на её пламенный лоб, ледяной кожей пытаясь унять агонию. Он чувствовал себя виноватым в этом её состоянии и хотя бы так пытался искупить свою вину. Девушка снова застонала и, открыв глаза, затуманенным взглядом посмотрела на гостя. Затем, убрав его руку со лба, крепко сжала и повернулась на бок, прислонив его ладонь к своей щеке, и, закрыв глаза, пробормотала: — Не уходи. Прошу.