Часть 5

Сильные оковы сна ещё не отпускали, а сознание и тело требовали отдыха. Но тяжесть, давившая на грудь, отдавалась щемящим волнением на сердце, с болью вырывая из сонного забвения, и Амелия открыла глаза. В комнате было душно, и она начинала постепенно сжиматься. От незначительного движения тела сердце застучало сильнее, а вместе с этим пришли первые волны паники. Протянув руку к стакану с водой, Мэл сделала несколько глотков, немного отдышалась и вернулась на кровать. Стены давили, а усиливающаяся паника заставляла действовать. Амелия переоделась, накинула куртку и тихонько выскользнула из комнаты. Открыв дверь на палубу, в лицо ей ударил свежий ночной бриз, и девушка глубоко и облегчённо вдохнула. Заходившееся сердце стало замедляться, а волнение проходить. Ещё была ночь, но уже на горизонте чёрное небо посветлело, предчувствуя приближение солнца. Сон прошёл, возвращаться в душную комнату она не хотела и решила встретить рассвет в своём укромном месте на верхней палубе. Кое-где ещё слышались голоса ночных гуляк и разговоры засидевшихся отдыхающих, даже ночью корабль продолжал жить. Девушка, стараясь не шуметь, тихо проскользнула наверх и устроилась на скамье. Тихий ход лайнера успокаивал, свежий ветер приятно обдувал лицо, на небе поблёскивали яркие звёзды. Всё было идеально и гармонично, но только не хватало его. Их короткие встречи были хаотичны и лишены логики, и было ощущение, что сценарий её жизни даёт временный сбой, но скоро всё наладится и всё будет как раньше, о чём она очень сильно сожалела. В их первую встречу она в нём не ошиблась, и предчувствие не подвело — он был другим, из другой жизни и даже вселенной, но она была рада этой возможности почувствовать себя живой, давно потеряв надежду в этом не принимающем её мире. Почему-то все её поступки в жизни были нетипичны, а суждения отличались от окружения, не подходящие для безчувственного общества. Поэтому она старалась держаться как все, не отличаясь от других людей. Но это уже была не она, не её мысли и чувства, которые она скрывала, как и своё мнение, которое совершенно никому не нужно, и поэтому она молчала. Амелия хмыкнула. Сейчас она походила на него, такая же, как и он, скрывающая своё настоящее за маской безразличия и отстранённости. Алек вернулся ближе к рассвету. Переодевшись и приведя себя в порядок, он решил заглянуть к девушке, но каково же было его изумление, когда он увидел пустую кровать. Амелии не было в комнате. Почему-то Алеку показалось, что с ней будет не так легко и проблемы только начинаются. И куда же она могла пойти? Блокнот лежал на полке. Телефон на столе. Единственное место, где она могла быть, это была верхняя палуба. «Не нужно было оставлять её одну», — винил себя Алек, когда мелькнула мрачная мысль. Он бы не простил себе, если бы с девушкой что-то случилось. Взлетев по лестнице наверх, он тут же облегчённо выдохнул, заметив в тёмном углу еле заметный силуэт. Она сидела на скамье, поджав ноги к подбородку, оставаясь полностью неподвижной. «И как только ей это удаётся», — подумал Алек, подходя ближе. Успокоенная свежестью моря Мэл расслабилась, мысли прояснились, и она уже хотела спуститься вниз, когда снова почувствовала знакомое звенящее натяжение, и на палубе послышались шаги. Он! Подойдя к ней, он присел рядом на скамейку. Звон стал меньше, а на его смену пришла желанная лёгкость. Гармония с миром и душой была достигнута и Амелия, подняв глаза к звёздному небу, задумалась: «Неужели Вселенная сжалилась над ней? Или это лишь её безжалостная игра?» Она понимала, что за это короткое мгновение счастья придётся заплатить немалую цену. Мэл не верила в подарки судьбы, ведь слишком часто они оказывались нежеланными, мучительными и весьма далёкими от её реальности. Амелия не испугалась, во всяком случае, Алек не заметил ни движения её тела, ни видимых эмоций. Он не слышал биения её сердца, и это его раздражало. — Не спится? — спросил он, взглянув на девушку, которая продолжала неподвижно сидеть, уставившись на чёрную гладь океана. — Нет, — ответила она, быстро взглянув на парня. — Наверное, пора принимать снотворное, — она слегка сдвинулась, стараясь устроиться поудобнее. — Кошмары? — спросил он, уже точно зная, что дело именно в них. — И они тоже, — кивнула Амелия. — А ты? — взглянула она на парня, который выглядел безупречно, без тени усталости, с лёгкими следами свежести на лице. — Нужно было решить важные дела, — ответил он, опустив взгляд на свою руку со сжатыми пальцами. «Интересно, какие же?» — подумала Амелия. Это место было создано для отдыха, и обычно люди здесь отдыхали, а не работали. От этих мыслей ей стало немного смешно — она как раз здесь и работала. — Я хотел спросить тебя о твоих записях в блокноте, — наконец произнёс Алек, решив, что тянуть больше нельзя. — Значит, ты их прочитал, — с воодушевлением ответила девушка, улыбаясь, чем немало удивила Алека. Он не услышал учащённого дыхания, и выглядела она совершенно спокойной, словно уже знала, что блокнот был у него. Парень кивнул. — И это ты принёс его в комнату, — спокойно заключила она, рассматривая своего загадочного собеседника. Теперь Мэл знала, как блокнот оказался в её комнате, и что это не было потерей в её памяти из-за усталости и бессонных ночей. Впрочем, это уже не имело особого значения. — В своём блокноте ты писала про тьму, расскажи о ней, — попросил Алек, в голосе которого слышалось колебание. Он никому ещё не открывал своих истинных чувств и знал, что стоит ему только об этом сказать, как девушка сразу всё поймёт. Но как она к этому отнесётся? Поможет ли она ему понять, как с этим бороться, и есть ли выход? Её блокнот — дневник для записей, куда она записывала стихи, истории и рассуждения, а иногда и сны, которые часто оставляли неизгладимое впечатление и ещё долго терзали душу, не представлял ничего интересного для окружающих — наброски романтической души, о чём мог подумать любой человек, прочитав написанные там строки. Но она никогда бы не подумала, что именно «это», более личное, глубинное, переживаемое только ею, станет ему интересно, и именно об этом он хотел у неё узнать. Амелия с удивлением смотрела на неподвижного, горделивого парня, сидящего рядом с ней, во властном голосе которого слышались волнение, и не могла поверить в услышанное. Затем она заглянула в печальные глаза, которые он поспешно отвёл в сторону, и решилась. — А как тебя зовут? — поинтересовалась Мэл, осознав, что до сих пор не знает его имени. — Алек, — ответил он, бросив беглый взгляд на девушку. «Какое-то странное имя», — подумала Амелия, хотя её имя тоже было странным, и более того, она его не любила. — Просто Алек и всё? — уточнила Амелия, раздосадованная его немногословностью. — Да, — утвердительно кивнул он, не собираясь ещё что-то рассказывать о себе. — Ну хорошо, — снова улыбнулась Мэл, теперь его манера общения начинала её веселить. Амелия поняла, что пробить его отчуждённость практически невозможно, если он сам не позволит это сделать, либо он был открыт только для очень близких людей, что тоже было маловероятно. Эта замкнутость стала его образом жизни, так же как и её. Мэл посмотрела на звёздное небо, которое начинало потухать, а на горизонте появилась алая полоска, рассвет всё приближался. — Темнота, — немного подумав, ответила Амелия, собираясь с мыслями. — Она преследует меня очень давно. Впервые она пришла, когда я, ещё будучи ребёнком, часто болела, и на меня накатывал какой-то вал, который давил, поглощал, от этого перехватывало дыхание и мутилось сознание, но я же была ещё мала и совсем ничего не понимала, и это объяснили следствием сильного жара. А потом началась жизнь, обычная, предзаписанная: школа, университет, поиск своего места, работа. Амелия посматривала на своего неподвижного собеседника, который не двигался, слушая её, без капли эмоции на лице, иногда опуская задумчивый взгляд с неё на свои руки. — Вала больше не было, а на его место пришла тьма. Видимо, она изменилась и выросла вместе со мной. В те минуты, когда я остаюсь одна, без движения, без размышлений и решения каких-то дел, она наступает, медленно забираясь в мысли, в тело, затем подбирается к сердцу, от чего его начинает щемить и хочется сбежать, но дальше себя самого не убежишь, но и сделать с этим ничего не можешь. Она играет с тобой, как излюбленной игрушкой, и, уходя, оставляет тебе жалкие остатки сознания и понимание ничтожности себя самого, до следующего раза. А потом ты залечиваешь свои раны, оставленные ею, и пытаешься уговорить себя, что ничего страшного не случилось, и это просто усталость, и со временем всё пройдёт, забудется. Но это не так. Она не забывается и не проходит. Поэтому к следующему её появлению ты уже готов, окружив себя делами, проблемами, близкими, но и это не спасает, она ждёт, она всегда рядом… Алек внимательно слушал девушку, и каждое её слово было словно отпечатком его ощущений, правда, более сильных и поглощающих. Она человек и живёт эмоциями и чувствами, он же вампир, эмоции которых приглушённы и контролируемы, но восприятие этого состояния у них было одинаково болезненным. — Я долго искала, как справиться с этим. Многие сталкивались с этими чувствами, но никто на прямую не использовал слова «тьма», «темнота», чаще всего пишут о депрессии и других расстройствах. Конечно, это лечат, прорабатывают, об этом много говорят, пишут, снимают блогеры, психологи, обыватели. Но зачастую не у всех получается расстаться с ней, рано или поздно они снова встречаются. Это неизбежно, и к концу своей жизни они, смирившись, отдаются ей. Алек резко вдохнул. Он не встречал древних вампиров, лишь только слышал о них, отрешённые, ставшие оболочкой без души, сами назначали себе казнь. Наверное, и его ждёт такое же существование. — Но выход есть, пусть он незначителен, и тогда тьма отступает, хотя бы на время, — продолжила Амелия, сделав небольшую паузу, и эти слова яркой вспышкой отразились в его мыслях, и Алек резко повернул к ней голову. Девушка смотрела на алеющее небо и, покачав головой, иронично улыбнулась. — Что же это? — с надеждой спросил он. Мэл повернула лицо и встретилась с ожидающим, возбуждённым взглядом Алека. — Это будет звучать весьма странно, — пожав плечами, ответила девушка. — Это любовь. Через секунду брови Алека приподнялись, на лбу проявились морщины, а на лице отразилось недоумение. «Любовь?» — Алек не мог поверить в её слова. Это прозвучало глупо и не могло иметь отношения к его состоянию. Нет! — Да, я так же скептически к этому отнеслась, — с пониманием сказала Амелия, словно прочитав его мысли. — Но когда начинаешь разбираться в этом, то сомнений не остаётся, — пояснила уже более серьезным тоном. — Некоторым достаточно любить домашних животных, кому-то любить родных, близких или возлюбленных, кто-то любит путешествовать, а кому-то достаточно вырастить цветок. Только постоянное её наличие и присутствие помогает справиться с этими ощущениями. И эти чувства должны быть искренними и настоящими. Только в этом случае можно с ней бороться. Алек молчал, он никогда раньше не думал об этом. В его окружении это слово почти не употреблялось, и было ли ему знакомо это чувство, он не знал. У них была мать, наверное, он её любил, но он это уже забыл, теперь у него есть Джейн, наверное, теперь он любит её. Да, она ему дорога, он боится за неё и не может оставить одну, но его чувства к Джейн не отгоняют эту тьму. — Тогда почему ты, зная это, не избавляешься от неё? — Алек пристально смотрел на девушку, он всё ещё сомневаясь в её выводах. — Я ещё не была влюбленна, — мотнула головой девушка. — Конечно, у меня были домашние животные, на тот момент мне казалось, что я их безумно люблю. Конечно же я была влюблена в свои хобби, но эти чувства были временными. Я любила родных и близких, но оказалось, что это не любовь, это долг перед родом и почтение. — Алек подумал об Аро. Действительно, он его почитал как своего родителя. — Затем были влюблённости в молодых людей, но, как оказалось, что это было нужно для того, чтобы не отличаться от других. А потом я всё поняла и осталась одна. Нет, не в окружении людей, — устало улыбнулась девушка. — Одна в душе, — её взгляд потух, и она на несколько секунд замолчала, затем, сделав глубокий вдох, продолжила, размышляя. — И люди, на подсознании понимая эту необходимость, всю жизнь ищут того, кто поможет им справиться с тьмой, и, не найдя, умирают в душевном одиночестве. «Или они освобождаются», — подумал Алек, а вот ему такого освобождения не видать, если не выпросить его или не потеряться в битве. — Это так банально и по-человечески, — с лёгкой брезгливостью сказал он вслух, но тут же пожалел об этом. — Да, но ты же тоже человек, — улыбнулась девушка, с нежностью заглядывая в его глаза, которые он тут же отвёл в сторону. «Когда-то был», — вспомнил Алек, и скорее всего это состояние было, как отпечаток человеческой наследственности. Теперь всё стало понятно! За все эти сотни лет он ни разу не задумывался о том, чтобы кого-то полюбить сильнее, чем Джейн или свой клан. Конечно, среди его окружения были вампиры, создававшие семьи, но ни одна из вампирш его не привлекала. Они просто существовали рядом с ним. У владык же были жёны. И тут Алек замер, осознав свою мысль. Маркус и Дидим! После потери жены Маркус стал безучастным ко всему, его существование превратилось в тлен. Неужели девушка права, и всё дело именно в любви? Алек начал вспоминать все известные ему пары клана, которые любили друг друга всепоглощающе, абсолютно преданно и искренне. Если же случалась потеря любимого, то эту боль они не могли пережить, неся её до конца своих дней. Алеку же подобная связь всегда казалась слабостью, через которую можно ослабить другого, подчинить или уничтожить. Каллены! Их необъяснимая любовь друг к другу делала их только сильнее и непобедимее, в чём Вольтури убеждались не раз. От этой мысли Алек снова резко вздохнул, вдыхая прохладный воздух, а вместе с ним и запах девушки — на этот раз это был аромат ванили. Он поднял глаза на девушку, которая, положив голову на руки, наблюдала за ним, на одном из пальцев был наклеен пластырь. Значит запах у неё все же есть. Откуда в этом хрупком создании, прожившем совсем небольшой этап своей жизни, столько весомых наблюдений? И как ей удалось собрать всё по крупицам и сделать выводы, словно она уже прожила не одну сотню лет? Почему ему никогда не удавалось зайти дальше в своих размышлениях? Скорее всего, причиной была неприязнь ко всему человеческому и тот образ жизни, которому следовали Вольтури, затмевая сознание и исключая любые эмоции приближённых. — Значит, и ты знаком с этим чувством, — прервала его мысли Амелия и, закончив свои наблюдения, посмотрела на посеребрённые рассветом воды океана. — Ты другая. — Это меня и убивает, — сказала девушка, вставая со скамьи и направляясь к ограждению. — Именно поэтому я не могу найти места в этом мире. — А ты не хочешь узнать другой? — чувства, которым он никогда бы не позволил открыться, оказались быстрее его чуткого разума, и, испугавшись сказанному, Алек резко сжал губы. — Конечно, мне бы хотелось, — мечтательно ответила Амелия. — Но что там меня ждёт? Может быть, и там я тоже буду не такой, как все, и со временем тьма тоже начнет меня поглощать, — повернувшись к нему, грустно улыбнулась девушка. «Она права, — согласился Алек, — здесь она промучается несколько десятков лет, а в моём мире она будет страдать вечность». — А как же твои родные, неужели они не догадываются о твоём состоянии? — ему захотелось ещё найти причину, чтобы оставить девушку в её скоротечном мире. Амелия задумчиво провела пальцами по переносице: — Конечно, они есть, конечно, я их люблю. Но у них свои семьи, и у каждого своё отношение к жизни: быт, деньги, ревность, доминирование, пересуды. Каждый из них купается в том пороке, который им ближе всего и от которого они получают большее наслаждение. Про меня они мало думают, да и повода я им не даю. У тебя же тоже есть родные, — с пониманием заключила Мэл, теперь уже точно зная о его скрытности перед его близкими. — Да, моя сестра Джейн. «И она… убийца», — подумал Алек, но что он мог ещё сказать о сестре? — Мы с детства вместе, — Алек медлил, перебирая в памяти прошедшие годы. — Мы всегда вместе. Она другая, целеустремлённая, — подбирал он слова. — Она любит свою семью и чтит её традиции и очень переживает, если что-то идёт не так. Я стараюсь её оберегать и поддерживать. Мэл, оперевшись спиной на ограждение, наблюдала за парнем, который нежно и с теплотой в глазах говорил о сестре. — Ты любишь свою сестру, потому что она — это твой мир, но, видимо, твоей любви к сестре мало, чтобы бороться с тьмой, — задумчиво произнесла Амелия с остановившимся взглядом. Алек удивлённо посмотрел на девушку. Как ей удаётся читать чувства, ведь она просто человек, а он вампир, который хладнокровен и безчувственен? Неужели он позволил себе рядом с ней проявить какие-то эмоции? Да, позволил. Иначе бы она не смотрела на него так понимающе. Алек выпрямился, принимая свой обычный надменный образ, чем вызвал улыбку девушки, которая, хмыкнув, отвернулась. Это было полное фиаско! Чем больше он скрывался от неё, тем больше она его понимала, но не он её. — Есть ещё кое-что, что меня заинтересовало в твоём блокноте, — к голосу Алека вернулись привычные ему властные нотки. — А ты, видимо, его хорошенько изучил, — Амелия снова повернулась к нему, и в её взгляде запрыгали весёлые огоньки. — Да. Извини. Просто мне нужно кое-что понять, — уже нежнее сказал он, понимая, что скрываться за маской отстраненности перед ней уже не стоит. — Что же? — с интересом поторопила девушка. Настроение Амелии улучшилось, волнения прошли, ей было спокойно и легко, и рядом с ним она могла быть собой, не скрываясь и не боясь, чего до этого ранее не чувствовала ни с одним человеком. — Ты можешь видеть будущее, — подошёл он к ней, встав рядом, стараясь хотя бы расстоянием сократить пропасть между ними. — Я? — удивилась девушка. — Точно нет, — ответила она смеясь. — Это был не вопрос, это я заметил в одном из рассказов. Там была описана ночь с падением. — Ах, ты об этом, — вспыхнула от стыда девушка, но, встретившись с его серьёзным взглядом, доверилась и продолжила: — Иногда, когда приходит тьма, я чувствую, что за ней кроется что-то неизбежное. Это ощущение может вызвать панику и страх перед тем, что может произойти в любой момент. Чтобы хоть немного успокоиться, я берусь за перо, и это помогает мне создать образы, картинки, события или описывать сны. Конечно, иногда позже я замечаю совпадения, но обычно я объясняю их простым дежавю или воспоминаниями о почти забытых снах. — И как часто это происходит? — Иногда, — погрустнела Мэл и снова потёрла переносицу, на которой появилась морщинка — она явно не хотела говорить об этом. — Сбывается? — Да, поэтому я больше не пишу, — она посмотрела вниз, на пенящиеся волны, оставляемые кораблём. — Почему? — Потому что истории, описанные в моих рассказах, иногда сбываются с реальными людьми, которые стали прототипами героев, — её голос дрогнул и стал тише. Мэл с силой сжала поручни ограждения и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, которое, к сожалению, Алек не слышал. — И конец истории не всегда был хорошим, — наконец-то он понял её чувства и ту боль, которую она пыталась скрыть. — Да, они попадали в неприятные истории или... — её взгляд снова остановился, блуждая где-то глубоко в памяти. — Они умирали, — эти слова давались ей с большим трудом. — И ты винишь себя за их судьбу, — Алек уже знал, о чём она говорит, видя душевные терзания девушки, которые приносили ей бо́льшую боль, чем встреча с тьмой. — Не хочу больше красть их жизни, — Амелия ещё раз глубоко вздохнула и, пересилив себя, уже улыбаясь, посмотрела на Алека, который с сочувствием смотрел на девушку. «Знала бы она, сколько жизней забрал он, не задумываясь и совершенно ничего не чувствуя, кроме жуткого голода. Что бы тогда она сказала? — обдумывал он её слова. Да, определённо ей нечего делать в его мире, он не для неё, хотя, может быть, переродившись, она забудет о своих раскаяниях, которые станут забытым сном в её вампирской жизни». — То есть, чтобы история из видения сбылась, тебе нужно записать её на бумаге, — сделал вывод Алек. — Да, приблизительно так, — кивнула Амелия. Алек не мог в это поверить. Перед ним стоял обладатель как минимум двух даров, в которых теперь он твёрдо был в этом уверен. — А себе ты не могла придумать сценарий с хорошим исходом? — У него ещё было много вопросов, но уже восходящее солнце торопило его. — На меня это не действует, — мотнула головой девушка, слегка пожав плечом. — Иногда у меня складывается ощущение, что я просто носитель информации, временное хранилище силы и опыта, которые я просто не могу применить. «Не в этом мире. В моём бы точно нашлось применение», — раздумывал он над словами девушки и о том, какое будущее её ждёт. В её мире это называется совпадение, в его, она была обладателем редкого и ценного дара. — Мне пора идти, — вывела Мэл его из размышлений, сделав уже пару шагов к лестнице. — Подожди, у меня для тебя кое-что есть, — поспешно остановил её Алек, подойдя ближе. Амелия подозрительно посмотрела на Алека, который протянул руку и разжал пальцы. На ладони лежал кулон. Старинный, стилизованный в форме буквы V, с красивыми резными краями и выгравированными образами и символами, а в центре находилась матовая, затемнённая маленькая колба с красноватым отливом внутри. — Что это? — с недоверием смотрела Амелия на кулон в его руке. — Это моя благодарность за твоё пояснение, — Алек снова подбирал слова, подозревая, что девушка не согласится принять подарок. — Мне совсем было не трудно, — Амелия скептически посмотрела на кулон и опасливо убрала руки за спину, вызвав улыбку на его лице. Ей следовало бы бояться его, а не вещицы на его ладони. Видимо, сказываются человеческие предрассудки и страшные истории, окутывающие старинные предметы. — К тому же, он отпугивает кошмары, — слукавил Алек, но только так у него были шансы, что она оставит его себе. — Мне показалось, что тебе такой пригодится. — Ну хорошо, — наконец-то согласилась Мэл, протянув руку и взяв с его ладони кулон. — Постарайся его не снимать, это очень важно, — Алек не знал, как ещё можно было уговорить девушку носить кулон, который был необходим им обоим. Амелия почти не слушала его и с восхищением рассматривала подарок, проводя пальчиками по витиеватым вензелям. Затем, подняв глаза на Алека, она увидела искристую улыбку на его лице, впервые за их знакомство, и, отбросив последние сомнения, полностью доверяя ему, надела кулон на шею. Алек незаметно облегчённо выдохнул, самое сложное было позади, теперь он был спокоен. Амелия ещё раз задумчиво посмотрела на кулон и нежно улыбнулась, от чего ему снова захотелось узнать, о чём она думает, и он уже собирался об этом спросить, когда она подняла глаза вверх, навстречу восходящему солнцу, и в её каре-зелёных глазах проявились алые всполыхи. В его груди всё содрогнулось. Красный цвет ей шёл! — Ну, а теперь мне точно пора, — Амелия снова вернула его в свою реальность. — Через пару часов уже нужно будет выходить на работу, — девушка махнула ему на прощание и быстро спустилась вниз. Алек с сожалением отпускал девушку, говорить и быть рядом с которой ему хотелось всё больше и сильнее. И, смотря, как она сбегает по ступеням, решил, что, как бы эгоистично по отношению к ней это ни было, он должен забрать её с собой.