Часть 14. Desperatio usque ad caelum / Отчаяние до небес

В голове Алека стоял оглушительный звон, который был настолько сильным, что он схватился руками за голову, пытаясь хоть немного ослабить его. Его глаза были открыты, но он ничего не видел: перед ним словно стоял туман, и он не слышал и не воспринимал окружающий мир. Постепенно звук стал стихать, пелена рассеиваться, и он смог различить очертания деревьев и здание. В его сознание начали проникать внешние звуки: шел дождь, и Алек слышал стук капель о землю, а под пальцами ощущал мокрую траву. В груди Алека всё похолодело. «Только не это», — прошептал он, резко поднимаясь на ноги и быстро оглядываясь вокруг. — Амелия! — вскрикнул он, глухо застонав. Он был у их монастыря за Вольтеррой. Один. Девушки рядом не было. Амелия перенесла его. В следующее мгновение он уже мчался к холмам, моля лишь о том, чтобы она была там, чтобы она была жива. Но на мосту и у машины уже никого не было. Они забрали её с собой. Он не смог уберечь её. Алек бесцельно метался по склонам и берегам реки, пытаясь найти их следы. Однако все они вели к дороге в нескольких милях от моста, где, как он предполагал, их ждали машины. Следуя по этому пути, он достиг разветвления дорог, где машины разъехались в разные стороны. Не раздумывая, он выбрал одно из направлений. Но на следующем пересечении появились новые следы, другой машины, и так продолжалось до тех пор, пока след не терялся в городе. Алек вернулся к первому разъезду и повторил свои поиски. Но и в этом направлении следы терялись. Они всё продумали. Машины, вероятно, менялись каждый раз, и было трудно предугадать, в каком направлении они двигались. Не осталось никаких следов и запахов, которые могли бы указать на их путь. Сильный дождь уничтожил все зацепки. Они даже забрали с собой останки уничтоженных им вампиров, как будто здесь ничего не произошло. Его охватила дрожь, и, чувствуя себя обессиленным, он, с трудом передвигая ноги, вернулся к оставленной машине. Алек остановился на том месте, где лежала Амелия, у черного пятна её крови, которое быстро смывалось дождем, уходя вглубь земли. Он опустился на колени и, приложив руки к земле, сгребая пальцами грязь, застонал. Как он мог не заметить новорожденных? Она же пыталась ему об этом сказать! Но он был так сосредоточен на её спасении, что не замечал ничего вокруг. И теперь он даже не мог представить, что они с ней сделают, каким пыткам могут подвергнуть её. Она и об этом тоже говорила.  Ещё тогда она предвидела своё будущее, на которое он не обратил внимания. Амелия, как и всегда, думала только о нём, спасая его и жертвуя собой. Сердце Алека сжалось от боли, и он снова застонал.  Но успел ли он её обратить? Его яд разлился по её телу, когда её сердце ещё билось. Он должен был успеть. Она должна быть жива. Алек сжал в руках землю, пропитанную её кровью. Ярость, злость на себя и свою непредусмотрительность затмевали его сознание и разрывали душу. Разум заволокло туманом, и его отчаяние было таким огромным, что, казалось, разорвёт его изнутри. Сильная боль разливалась по телу, пронзая каждую клетку, лишая сознания и всех чувств. Мир перестал для него существовать, перед глазами потемнело, тело оцепенело, скованное острой болью, которая колкими волнами пульсировала в груди, а перед глазами были её похолодевшее тело и молящие глаза. Он не заметил, как рядом с ним встали Деметрий и Феликс, напряжённо всматриваясь в место сражения, рассматривая вывороченные комья земли, сломанные деревья и разбитую машину. — Алек, — позвал Деметрий, поражённый его состоянием. Сначала он подумал, что Алек ранен, но, подойдя ближе, он осознал, что произошло что-то непоправимое, когда увидел у его ног размытое пятно крови. Но Алек оставался безучастным к происходящему и не сразу услышал своё имя. Лишь когда он почувствовал сжатие плеча, он вышел из оцепенения, и к нему вернулись чувства. — Это её кровь? — спросил Деметрий, наконец-то вырывая его из забытья. От этих слов Алек вздрогнул и судорожно вздохнул. — Да, — глухо прохрипел он, дрожа от мелкой дрожи, снова загребая в руки комья земли. — Мы идём их искать, — сказал Деметрий, понимая причину состояния Алека. И вампиры тут же исчезли в косых каплях дождя. Дождь продолжал накрапывать, словно стирая из памяти всё, что произошло несколько часов назад. Алек поднял голову к безбрежному серому небу и впервые в жизни воззвал к нему. Сейчас он был готов отдать всё, что угодно, даже свою жизнь, лишь бы она осталась жива. Но небо и вселенная молчали. Дождь продолжал падать, касаясь кожи, обжигая её мелкими каплями невыносимой боли. Алек опустил голову и попытался встать на ноги, но его повело, и он оперся рукой о землю. С трудом поднявшись и пошатываясь, он не мог оторвать взгляда от потемневшего клочка земли у его ног. Он не осознавал, сколько времени провёл в таком состоянии. В его глазах по-прежнему стояла темнота, а перед ним — её хрупкое тело, с каждой секундой теряющее жизнь, которую он не смог спасти. Рука Деметрия вновь легла на его плечо, возвращая в реальность. Внезапно он словно очнулся и резко обернулся к Деметрию: — Ты сможешь найти её? — Я ничего не чувствую, — с трудом произнёс Деметрий. — Тех, что были на ферме, мы уничтожили, — сказал он, с сожалением опустив глаза. — Их следы обрываются в городе, видимо, оттуда им давали указания. Но мы уже всё осмотрели там. Следов Олдора тоже нет. Алек перевёл взгляд на холмы, простирающиеся перед ними. Он должен сам начать поиски и всё проверить, возможно, ему удастся найти хоть какие-то зацепки. Они разделились и разошлись в разные стороны, прочёсывая ближайшие окрестности, но поиски не давали никаких результатов. Не было свидетелей, которые видели машины. Не было ни единого слуха о том, что здесь были лигурийцы или какие-то другие вампиры. Как ни странно, но могущество Вольтури не распространялось на их же собственные территории, защиту которой они даже не могли обеспечить. И от этих мыслей Алек горько ухмылялся, в очередной раз замечая парадоксальность их владычества. Он даже не хотел думать, как она оказалась вне Вольтерры, потому что эти мысли вызывали в нём сильнейшую жажду мести. Если бы он поддался ей, то могло произойти непоправимое, и тогда его остановило бы лишь одно... Но это была лишь его вина, он не сумел её уберечь, оградить, и сейчас ему нужно было найти Амелию как можно быстрее, не теряя времени, пока они окончательно не затерялись. Алек всё ещё надеялся найти хоть какие-то признаки их присутствия, но понимал, что лигурийцы всё тщательно продумали и просто не дадут Вольтури такого шанса. После каждого обследования очередной провинции Алек возвращался к мосту и начинал поиски в новом направлении. Он не замечал, как сменяются день и ночь, лишь только следуя вековым правилам — днём, оставаясь незамеченным, он исследовал малонаселённые участки, а ночью прочёсывал городки и коммуны. В городке, на который указал Деметрий, он также не обнаружил никаких следов присутствия вампиров. Но здесь он задержался, пытаясь понять, почему они выбрали именно это место, расположенное вдали от главных дорог и крупных городов. Ведь им нужно было где-то охотиться и скрываться. Но в городке не было ни пустующих зданий, ни отдельно стоящих строений, которые могли бы послужить им укрытием. Да и население городка было слишком мало, чтобы устраивать здесь охоту. Стоя в тени дерева на холме, Алек внимательно осматривал местность, когда его осенила догадка. Их связь! Он должен чувствовать её, как и она его, согласно записям, которые он хранил на полке в библиотеке. Алек закрыл глаза и попытался прислушаться к себе, но не ощутил ничего. Неужели обряд не помог? Или она? Нет, не смей так думать! Она жива! Он точно знал это. Знал, что она жива. Но что же могло случиться и почему он не чувствует её? Возможно, для этого нужно было больше времени? Алек не знал ответов на свои вопросы, ему не встречались вампиры с подобной связью, которую он хотел установить с Амелией. Поэтому все его выводы строились лишь на кусочке древнего манускрипта. Но как он и предполагал, с Амелий всё было лишено обычной логики, поэтому и её обращение, как и обряд могли пройти не так как было описано в манускрипте. Оставалось лишь ждать, когда проявиться их связь, но у него не было на это времени, поэтому ещё раз обойдя город, Алек не заметил ничего примечательного и снова вернулся к мосту. У подножия холмов его встретил Деметрий, и Алек понял, что и его поиски были напрасными. Машины на мосту уже не было — Вольтури, очевидно, позаботились об этом. — Феликса вызвали в Вольтерру, — сказал Деметрий, огорчённый тем, что не смог помочь с поисками. Алек стоял над тем местом, где лежала девушка. От тёмного пятна не осталось и следа. Сколько же дней прошло? Он не мог сказать точно: время казалось смутным, а в постоянных поисках он ничего не замечал. — Что здесь произошло? — спросил Деметрий, вставая рядом с ним. — Они ранили её, и мне пришлось обратить её, — неохотно ответил Алек, не желая говорить о случившемся. — Тогда почему они забрали её, если ты был здесь? Алек, стиснув зубы, закрыл глаза, чувствуя жгучую вину за то, что не смог защитить её. С огромным усилием он собрался с мыслями и, стараясь держать себя в руках, ответил на вопрос Деметрия. — Их было немного, и я легко справился с ними, но они ранили её. Рана была серьёзной, и пока я пытался остановить кровотечение, не заметил приближения других новорождённых. В отличие от неё, — Алек замолчал и сделал глубокий вдох, — поэтому она перенесла меня к монастырю, — объяснил он, с трудом произнося каждое слово. — Перенесла? — переспросил Деметрий, изумленно распахнув глаза. — Её способности только начинали проявляться, и мы не знали, что она на это способна. — Понимаю, — кивнул Деметрий, поражаясь отваге Амелии и вспоминая их первую встречу, когда она бесстрашно бросилась к вампирам, чтобы защитить Алека. Он посмотрел на Алека, который сейчас едва напоминал бессмертного вампира: осунувшийся, ничего не замечающий вокруг, словно тень, ставшая оболочкой вампира. Видимо, их чувства действительно были весьма сильны, как о них говорили в башне, что они готовы были пожертвовать собой — это поразительная связь! — подумал Деметрий, глядя на землю у ног Алека.  — Она… — хотел спросить Деметрий, но остановился. Он должен был задать этот вопрос. — Её сердце ещё билось, когда яд проник в тело, — ответил Алек отстранённо, вновь возвращаясь в тот день и теряя связь с реальностью. Деметрий молча кивнул и оглядел холмы. — Нам нужно вернуться в Вольтерру и всё выяснить, — произнёс Деметрий, глядя на Алека, в чьих глазах читалась обречённость. — Я не могу, — решительно ответил Алек, и в его голосе прозвучали жёсткие нотки. — Разве ты не хочешь узнать, почему она покинула башню? — настаивал Деметрий. — Мне лучше туда не возвращаться, — сжал он кулаки, и Деметрий понял, что кара Алека будет жестокой и остановить его сможет лишь смерть того, кто так поступил, или же его самого. Поэтому он не стал настаивать и говорить о Джейн, отложив этот разговор на более подходящее время. — Что ты собираешься делать? — спросил Деметрий, зная, что Алек уже всё обдумал. — Я отправлюсь в Савону, — решительно ответил он, посмотрев в сторону холмов. — Я иду с тобой, — предложил Деметрий вскинув голову, и вышел на середину дороги. — Тебе нужно вернуться в Вольтерру. Это мой выбор, — Алек опустил голову и посмотрел он на землю, где всё ещё отчётливо видел Амелию. — Я отправлюсь на поиски один. — Я могу найти любого вампира, находящегося на любом континенте, но их я не чувствую. И я не понимаю, как это происходит и почему, — раздражённо выпалил Деметрий, даже не допуская мысли о своём поражении. — Я проверил все их последние места пребывания. Мне нужно их найти. Это важно, — пояснил Деметрий, всё ещё глядя на равнину и город, виднеющийся вдали, но казалось, что он смотрел дальше, не замечая расстояний отделяющих его от цели. — Я останусь с тобой. Область Тосканы будет обыскана, я уже попросил надёжных людей. — В нашем мире это весьма разменное слово, — хмыкнул Алек, уже убеждённый в слабости владычества Вольтури. — Я им доверяю. Возможно, они заметят что-нибудь, за что можно будет зацепиться. — Нужно идти, — кивнул Алек, срываясь с места, и две тёмные фигуры мгновенно растворились в сгущающихся сумерках.