Часть 13

Маятник беспрерывно раскачивался из стороны в сторону, отбивая секундный ритм в главном кабинете Кремля. Американец несколько иначе представлял себе свой визит в советскую империю: кабинет казался ему тесным местом для ведения переговоров, которые могли бы очень сильно повлиять на будущее. Он вспомнил визиты Мазурова в Лондон и Вашингтон: фотографы, десятки делегатов, шум. Здесь же всё отличалось. Даже обстановка была совсем другой: здесь уже никто не скрывал своего истинного отношения к воплощению. США ловил на себе взгляды, излучающие недоверие. Его спасало только то, что он единственный в кабинете являлся воплощением, а вдобавок прихватил с собой и пару помощников. Вряд ли этих людей кто-то знал, просто серые мыши, имеющие доступ ко всем документам. И тем не менее, кажется, что эти люди имели опыт в службах разведки: уж больно вид у них был апатичный. Американца с его помощниками посадили с одной стороны, ну, а советские наркомы сели с другой. К Курбатову ближе всех оказались американец и Лаврентий Константинович, сидевшие напротив друг друга. США, перед которым лежала всем известная папка, сложил руки в замок и с ухмылкой посматривал на Мазурова, которого запомнил с прошлогодней встречи. Глава ведомства лишь изредка поднимал взгляд на воплощение, держа в руках перьевую ручку чёрного цвета. Сквозь линзы своих круглых очков мужчина время от времени обращал свой взгляд на циферблат, минутная стрелка которого приближалась к двенадцати. Воздух будто бы стал тяжелее. Курбатов лишь кивнул часовому, чтобы тот открыл окно. Виталий Фёдорович посмотрел в окно — тут же послышался бой курантов, а затем и вздох темноглазого мужчины. — Думаю, нашу встречу можно начинать, — мирным тоном сказал Курбатов, глядя на гостей и представителей своего государства. — Сегодня случился первый визит Соединённых Штатов Америки на территории Советского Союза Социалистических Республик. Господин США, мы рады приветствовать Вас сегодня в Кремле и готовы вести переговоры с надеждой на чëткий результат. Думаю, что в условиях войны результативность крайне важна. — Соглашусь с господином Курбатовым. Да, сейчас крайне необходимо вести все возможные действия, чтобы препятствовать свершению планов нашего общего противника, — американец перевёл свой взгляд на наркома по иностранным делам. — Кроме того, хочу выразить благодарность за то, что вновь имею возможность видеть господина Мазурова. Лаврентий Константинович, Вы произвели на меня приятное впечатление в прошлом году, когда посетили мою столицу. Хочу признать Ваши заслуги по содействию в создании коалиции против германского государства, — зрачки воплощения теперь смотрели на Курбатова. — С Вашего разрешения, могу ли я расчитывать на конфиденциальную беседу с господином Мазуровым после наших переговоров? Виталий Фёдорович даже слегка удивился, услышав просьбу американца. Он посмотрел на Мазурова, встретившись с ним взглядом. Лаврентий Константинович еле заметно кивнул, после чего замглавы обратил своё внимание гостю. — Да, это вполне возможно. Вы будете иметь возможность поговорить с товарищем Мазуровым. Вас проведут в необходимое помещение. — Благодарю, Вы крайне компетентный человек, — произнёс США с легкой улыбкой, но потом чуточку нахмурился, глядя на состав советской стороны. — Думал, вас будет больше... С кем имею честь? — спросил он, глядя на крепкого мужчину с генеральскими погонами. — Громов Вадим Александрович, глава НКВД, — низким голосом ответил голубоглазый генерал, глядя в глаза собеседнику. — Я многое слышал про Вашу организацию... — хмыкнув, сказал США. — О, умоляю Вас, бесконечные слухи о страшных жестокостях не больше чем слова. Я ведь тоже туда не генералом пришёл, своими глазами видел всё, что происходило на местах регистрации заключённых. Согласен, перегибы были, но, как понимаете, время тоже работало против нас, — Громов пожал плечами. — Да и Вы приехали сюда совершенно по другому вопросу. — Да, господин США, может, приступим к делу? — вдруг вмешался в разговор Курбатов. — Время не стоит на месте. — Да... — кажется, американец и вовсе закатил глаза, поворачиваясь к Виталию Фёдоровичу. — Могу ли я кое-что спросить? — Я Вас слушаю, — в меру холодно ответил Курбатов. — Где господин Советский Союз? Вы отказались отвечать в прошлый раз, а сейчас я его не вижу на своём рабочем месте. Что с ним? Где он сейчас? — Мы сказали Вам и Великобритании, что это закрытая для всех информация. Уверяю, что с товарищем Союзом всё в порядке, однако где он сейчас, Вам знать не нужно. А для всех переговоров есть я, его заместитель. — Хорошо, я Вас понял... — США опустил взгляд на папку. — Да, теперь к делу, — он открыл большую кожаную папку, на которой был изображён герб США. — Как мы обсуждали раньше, предоставление помощи вашему государству имеет смысл для скорой победы над Рейхом, — воплощение, чуть хмурясь, посмотрело на советскую сторону. — А где глава военного ведомства? Я надеялся на его присутствие. — Он и начальник Генштаба на данный момент находятся вблизи линии фронта для прямого получения информации с участков боевых действий, — не заикаясь, ответил Курбатов. — Вся информация из их Штаба попадает прямиком в Москву, информируя нас как правительство государства. — Не считаете ли Вы, что это большой риск, пускать офицеров такого уровня прямиком на фронт? — США действительно не понимал подобные меры. — Это ведь самый эффективный способ узнать настоящую обстановку на фронте. Да и решения будут приниматься эффективнее, ведь всем руководят они. — Да, пожалуй, Вы правы... Итак, — США положил папку прямо перед Курбатовым. — Это подлинный договор. Ознакомиться с его условиями могут все. Однако для экономии нашего времени скажу вкратце... Советской стороне по двум морским путям будут поставлять материальную помощь для повышения эффективности борьбы против нацистов. В список помощи включены все виды боевой техники за исключением боевых кораблей. Это грузовики, бронемашины, лёгкие и средние танки, истребители и бомбардировщики, винтовки и автоматы, боеприпасы и еда. Что касается оплаты всего предоставленного, ваша сторона имеет право погасить долги уже после войны. Если же у вашей страны не будет такой возможности, она будет обязана расплачиваться полезными ископаемыми. Их список составлен в договоре, тоже можете с ним ознакомиться. Также мы рассматриваем возможность привоза на вашу территорию наших специалистов, которые бы могли сотрудничать с вашими в целях успешного сопротивления. — Можете назвать примерное количество специалистов? — спросил Курбатов, вглядываясь в строки. — Около пяти тысяч. То есть, этого хватит для всех крупных предприятий, что явно идёт вам на пользу. Это проектирование новых видов вооружения, это научные исследования, — США следил за глазами Виталия Фёдоровича. — Как Вы смотрите на подобные сотрудничество? — Каковы сроки начала действия договора? Когда мы сможем принять Вашу сторону в бассейне Белого моря? Это один из пунктов пути помощи, — серьёзно спросил мужчина, облокотившись. — Это зависит от срока окончания военной операции по установлению надежного морского пути, проходящего вдоль Атлантики и северных акваторий Европы. Уверен, что наши войска в связке с англичанами справятся к осени этого года. — Почти два месяца? Насколько мне известно, активные действия уже начаты. — Верно. Имейте ввиду, что немецкая сторона располагает, возможно, лучшим вооружением и имеет средства борьбы на два фронта... Пока что, — с ухмылкой произнёс американец. — Вы же сами понимаете, что немецкая сторона изолирована от остального мира в торговом отношении. — Нет-нет, не нужно спешить в выводами. Я напомню, что Рейх активно торгует со Швецией, Финляндией, Испанией, Португалией, Турцией и Ираном. Практически все перечисленные страны приняли нейтралитет, что не мешает им сотрудничать с немцами как с остальными. У них есть запасы, да и они уже стали на военные рельсы. Нам же с Вами нужно время для реструктуризации экономики. А это дело не одного дня. — Вы уже начали этот путь. Уверен, вы быстро справитесь, и договор начнёт действовать на крепком фундаменте. Вы согласны сотрудничать? — американец посмотрел в глаза Курбатову. — Товарищи, что скажете? — мужчина посмотрел на своих коллег. Вадим Александрович вместо того, чтобы кивнуть, посмотрел на Мазурова, доверяя ему своё решение. Нарком по иностранным делам несколько секунд думал, после чего в тишине сказал: — Я буду согласен на всё, что принесёт миру добро. И все мои силы направлены на достижении победы. Виталий Фёдорович, если Ваша подпись способно изменить мир к лучшему, то действуйте. Курбатов хмыкнул и посмотрел на последнюю страницу договора, где были выставлены все печати и место для подписи. Взяв ручку в правую руку, мужчина оставил свою подпись в документе — США чуть не показал зубы, заулыбавшись. — Я в Вас не сомневался. С Вами приятно иметь дело, господин Курбатов, — американец чувствовал, как горел внутри. — Мы отдадим Вам копию договора. Ратификация будет возможна уже при установлении плотного контакта между нашими государствами. Как я уже сказал, это может быть начало сентября. А теперь могу ли я поговорить с товарищем Мазуровым? — Да, разумеется. Часовой, отведите наших друзей в соседний кабинет, — сказал Курбатов молодому офицеру — тот попросил обоих пройти за ним. Курбатов посмотрел вслед уходящим, оставшись в кабинете наедине с Громовым. Тот решил спросить: — А если серьёзно, то где сейчас Советский Союз? Если с Васильевым всё понятно, то где наш глава? Мне ничего об этом не докладывали. — Ох, Вадим, если бы всё было так просто... — Курбатов вздохнул и посмотрел в окно, после чего достал из кармана пачку сигарет и зажал одну меж зубов, запалив спичку. — Нам самим ничего не известно, — в воздух начал подыматься табачный дым, а кабинет наполнился тяжелым запахом. — Как улетел за своими детьми, так и не вернулся... — Может, предал он нас? Нашёл детей, да и умотал с ними за границу, — с усмешкой ответил Вадим Александрович, показывая зубы в улыбке. — Как война началась, так и струсил. — Не неси чушь... — хмуро глядя на собеседника, ответил Курбатов, после чего перевёл взгляд на деревянные двери, боясь, будто бы их мог кто-то слышать. — Не мог он... После того, что он смог устроить... Не мог... — Посуди сам. Он был главным паникëром, а как напали немцы, так и пятки сверкают, — продолжал перечить Громов. — Давно понимал, что не сможем мы победить нациста, рухнем под натиском лучшей армии. А детей он просто любит, вот и ринулся за ними... Хочешь сказать, что его повязали?.. А где новости!? — вдруг загорелся глава НКВД. — "Советский Союз попал в плен! Теперь его страна точно проиграет войну!" "И как он только сюда пробрался?..." — хмурясь на товарища, думал Курбатов. Он поверить не мог, что такой человек может иметь подобное мнение. Казалось бы, глава целой службы, а такое несёт. Громов фыркнул и поднял свой точëный подбородок, глядя в окно. Его бледно-голубые глаза блестели под светом солнечных лучей, а зрачки сузились настолько, что казалось, что вот-вот исчезнут. Теперь перед первым заместителем был совсем другой человек. Стоило коммунисту пропасть, как его приближённые показывают настоящих себя. Взять того же Васильева. Вот кому можно доверять. Курбатов отвёл взгляд, задумавшись и вынимая изо рта сигатеру. "НКВД... слишком опасно. Нужно будет поговорить с Васильевым..." — размышлял мужчина, тоже глядя в окно и наблюдая за оживленной столицей. "На кого же ты нас оставил, Союз... " — вздохнув, Курбатов потушил сигарету, вдавив её в пепельницу. — Вадим, а вот что ты собираешься делать? — Виталий Фёдорович взглянул на товарища. — Сейчас же война, почему ты не бежишь? — А кто сказал, что я собираюсь убегать? Я просто указал на то, что вождь нас оставил, убежав первым, — судя по всему, Громова задел упрек Курбатова; встав с места и взяв фуражку, мужчина достаточно скоро покинул кабинет под стуки каблуков своих сапог о деревянный пол. — Бить врага надо... — дверь с хлопком закрылась. Теперь заместитель Союза чувствовал вину перед старым другом. Он со вздохом посмотрел на стол, проводя по его поверхности указательным пальцем. Алые шторы слегка покачивались под слабыми потоками ветра. Неожиданно зазвонил телефон — Виталий Фёдорович даже вздрогнул, переведя взгляд на аппарат, который громко звенел. Взяв трубку, мужчина поднëс её к уху и вслушался. Еле слышный шум разорвал мужской голос: — Виталий Фёдорович, это Вы? — Великобритания, если не ошибаюсь? — догадался Курбатов, массируя переносицу. — Да, Вы правильно поняли. Если не ошибаюсь, сегодня к Вам должен был прибыть мой сын... — начал уже говорить чаехлëб. — Верно, мы уже успели с ним поговорить, — перебил Курбатов. — Он принёс мне оригинальный договор о сотрудничестве, который я подписал, — на другом конце провода послышался вздох. — Он рассказал, что и Вы собираетесь в этом учавствовать. — Да, — не сразу ответило воплощение, выражая нотку неуверенности. — Наши войска в связке должны установить морской путь помощи вдоль северных морей континента. — Хорошо. Вы можете назвать сроки выполнения этой операции?.. — решил стпросить уже у другого Виталий Фёдорович. — Мы должны учесть то, что Рейх — сильный противник. В настоящий момент мои территории на континенте подверглись плотной бомбардировке с его стороны. А сейчас к моим берегам пытаются пробраться американцы. — Почему пытаются? — поинтересовался русский. — Скорее всего, Рейх успел очень рано узнать об операции, поэтому сумел окружить остров своими подводными лодками и кучей мин. На своих собственных акваториях он плотно расставил боевые корабли, а береговые линии оснащены средствами противовоздушной обороны. Все эти факторы отягащают выполнение нашей операции. Я не могу назвать точные сроки... — честно признался Великобритания. — Я не могу давать необоснованные данные, поэтому нам остаётся только ждать... — Что ж, Ваш сын выглядел более уверенно... — Курбатов даже засомневался, стоило ли всё подписывать; сейчас перед ним уже лежала копия всех документов. — Он всегда такой. Другим он быть попросту не может... — со вздохом произнёс Великобритания. — Кстати, Вы не ответили в прошлый раз, где Союз... — И сейчас тоже не отвечу, — не стал до конца слушать Курбатов. — Я сразу сообщил, что это закрытая информация, поэтому возвращаться к этой теме нету смысла: мы попросту потратил время... Какова цель Вашего звонка? — Господин Курбатов, насколько быстро прорываются немецкие войска? — англичанин поднëс указательный палец к губам, взволновавшись. — Дайте угадаю, Вы хотите знать, есть ли смысл в Вашей с США операции? Поверьте, есть. Наш генералитет находит бреши в линии фронта. Есть участки, где наша армия сильно задерживает войска противника. Уверен, это не входило в планы немцев, поэтому... — Вы, конечно, извините, но за короткий срок вы утеряли огромные территории. Литва, Беларусь, Западная Украина... — начал перечислять Великобритания. — Будьте уверены, немецкие войска вскоре достигнут своих пределов и начнут нести большие потери. На Украинском участке у них будут проблемы, что ещё больше помешают свершению их военных планов. Лучше скажите, какими силами Вы планируете прорваться к советским берегам? Путь через Норвежское море является очень важным, ибо снабжение, которое будет поступать через Тихий океан к нашим дальневосточным портам, будет идти тысячи километров по железнодорожным путям, пролегающим в холодных местах. Понадобится время, чтобы направить нужное количество локомотивов к портовым городам, которые, кстати, находятся под угрозой захвата Японской Империи, который является союзников Рейха. Вам что-нибудь известно об их позиции? — Знаете, действительно ходят слухи. Японцы, если я не ошибаюсь, готовятся атаковать Соединённые Штаты. Сами понимаете, что это подрывает шанс предоставления помощи через Тихий океан. Северные акватории могут покрыться льдом к зиме, что станет причиной прекращения действия пути. — Получается, везде есть риск?.. — настороженно спросил Виталий Фёдорович. — Риск был всегда, а сейчас он слишком большой... — сочувственно ответил англичанин. — Мы правда хотим помочь, однако боимся понапрасну потерять солдат, технику и ресурсы... — Да, рисковать порой не стоит, но нашего врага можно победить, собрав все силы в кулак. Поэтому давайте наметим примерные временные рамки, когда мы все будем готовы беспрерывно действовать в связке, — взгляд Курбатова ну уходил с чёрной папки. — Кстати, такой вопрос... Если американская и английская сторона находятся в состоянии войны с Третим Рейхом и уже ведут активные боевые действия, можно ли уже заводить разговоры об открытии второго фронта?.. — Виталий Фёдорович, кажется, Вы слишком рано об этом думаете... Не то чтобы у нас нет сил, чтобы где-то высадить свои войска. Дело в том, что... Не знаю, как США, но я точно не располагаю даже набросками планов по этим действиям. Возможно, когда нам удастся наладить пути сообщения, я займусь этим делом. Считаю, что сейчас будет эффективнее достигать успехов путём маленьких побед. Как Вы считаете? — Соглашусь в Вами. Господин Великобритания, давайте условимся регулярно связываться и обмениваться информацией о подготовке к сотрудничеству и общей информации на фронтах? — Думаю, это будет вполне разумно. Кстати, где на данный момент находится США? — поинтересовался Великобритания, делая глоток из фарфоровой чашки. — Он уже готовится вылетать обратно, возможно, к вечеру уже будет у себя. Он лишь вкратце описал условия договора. Когда у меня появится свободная минутка, я сам всё досконально изучу, возможно, даже на официальном заседании. — Не думаю, что это лучшая идея... Да, может, Рейху уже всё известно, однако не стоит рисковать и выносить это на широкую публику... — прикусив губу, засомневался англичанин и посмотрел на часы. — Детали точно лучше не оглашать... Нам лучше кое-как воодушевить народ. — В этом мы мастера... — с улыбкой на лице заметил Курбатов, после чего его будто осенило. — Уважаемый Великобритания, а можем ли мы обсудить дела по Ирану и Турции?.. — Касательно этого... На Турцию лучше не замахиваться, он почти непреклонен. А вот с Ираном можно решить вполне быстро, тем более что потом это очень сильно поможет в эффективном снабжении ваших предприятий. Как считаете, стоит ли вводить в известность сам Иран? — Я боюсь, что предупреждение может обернуться большим риском, да таким, что и глазом моргнуть не успеем, а против нас уже весь Ближний Восток. Сами посудите. У Ирана слабая армия. Если мы всё сделаем быстро и тихо, Турция вряд ли осмелится что-либо предпринять в этом случае и просто промолчит, боясь нашей облавы уже на него. Поэтому мы уже можем обсудить сроки... Лично мне не составит труда организовать группировку, чтобы занять южные территории этой страны. — Отлично. Я тогда с сегодняшнего дня приступлю к подготовке. Вы тогда сообщите, когда будете готовы, — воодушевился Курбатов, у которого улучшился настрой. — Не забывайте про порты, — с усмешкой заметил англичанин. — Нужно быть готовым. Желаю успехов. — Благодарю. До связи, — мужчина положил трубку и вздохнул, задумавшись. "Нужно позвать Васильева... Или же нет? Может, всë удастся решить и без его вмешательства? Это же несложно, нам нужно лишь организованно занять территорию. Вряд ли Иран окажет мощное сопротивление... Нужен лишь человек..." — Курбатов потянулся к телефону. Услышав молодой женский голос, мужчина строго произнёс: — Командующего Кавказским Военным округом и главу НКГБ ко мне, немедленно, — услышав с другой стороны повиновение, Курбатов закончил разговор и стал ждать. В эту минуту совсем неподалёку в помещении, напоминавшем зал ожидания, сидели двое: США и Лаврентий Мазуров. Зал был просторный, и у одной из боковых стен стояли два белых, обшитых тускло-зеленым бархатом кресла между которыми стоял лёгкий, однако просторный стол, в центре которого были грамотно размещены потрясающие букеты из лилий, жëлтых роз и других цветов, чей запах заполнял помещение. На огромной белой стене висела копия картины, на которой был изображён переход Суворова через Альпы. Сидя близко к картине, невозможно было разглядеть, что на ней было изображено. Необходимо было отойти на приличное расстояние, чтобы различить заснеженные горы и русскую кавалерию, во главе которой был великий русский полководец. В помещении был выключены люстры, а свет проходил в зал через огромные окна, чьи рамы были выкрашены в белый и которые были спрятаны на высокими шторами цвета бархата кресел, такой же томный болотный оттенок, который мог понравиться не каждому. Из-за закрытых штор в помещении царил полумрак. Огромные белые деревянные двери с позолоченными ручками располагались ближе к стене с окнами. Между ними была развёрнута бордовая ковровая дорожка, пока остальное пространство заполнял голый паркет. В углах возле окон стояли советские флагштоки, три метра каждый. Наконец-то в зал вошли. Мазуров вежливо попросил часовых оставить его с воплощением наедине. — Пройдëмте, — тихо сказал Лаврентий Константинович, двинувшись к креслам. Мазуров был одет в строгий чёрный костюм с белой сорочкой. Прямые чёрные брюки упирались в лакированные туфли того же цвета, из-за чего на них образовывались единичные складки, которые исчезали при ходьбе мужчины. Каблуки туфлей громко ударялись о паркет, а по огромному залу разносилось гулкое эхо. Но с каждым шагом Мазуров начинал будто гаснуть, куда-то испарился его стержень уверенности. Он слышал шаги позади себя, понимал, кто за ним идёт, из-за чего становилось не по себе. Да, деловые отношения между ним и американцем строились отлично, но Лаврентий Константинович в глубине души, как и все, понимал, что нельзя слепо доверять такой личности, как США. Да и зачем ему понадобился личный разговор? "Чего он хочет этим добиться?.." — размышлял Мазуров, подходя к креслу. Поставив свой кожаный портфель рядом, он указал гостю на соседнее место и сел в кресло со вздохом, поправляя круглые очки. Воплощение еле слышно хмыкнуло и плюхнулось в кресло, вытянув свои ноги вперед. Мазуров решил заговорить первым: — О чём Вы хотели поговорить лично со мной? — спросил мужчина, сняв свои очки и достав из кармана белый платок; он начал слушать собеседника, легонько протирая линзы своих окуляр. — Явно же был повод для того, чтобы просить личной беседы со мной, — голос наркома звучал очень серо, будто его хозяин не желал видеть американца. — Я просто посчитал, что на некоторые темы я смогу поговорить лишь с конкретным человеком. А Вы, господин Мазуров, как я успел выразиться, крайне компетентный человек. Уверен, если мы сумели договориться на официальных встречах, то обычный разговор нам дастся ещё легче, — США был настроен несколько иначе: он улыбался и, по-видимому, пытался расположить к себе собеседника. — Интересно же, о чём воплощение желает говорить с конкретным человеком? — кажется, Лаврентий Константинович начинал атаковать первым. — Или же кое-кто подумал, что такой высокопоставленный человек, как я, может знать то, в чём не сознается никто из правительства мощного государства... — он говорил протяжно, растягивая слоги. — Но кто дал гарантии, что человек, который пользуется уважением за рубежом, будет рассказывать всё, о чём попросит потенциальный противник? — Потенциальный противник? — с успешкой переспросил американец, посмотрев на Лаврентия Константиновича, который и вовсе не пылал энтузиазмом. — Мы, если мне не изменяет память, встречаемся здесь по поводу заключения важного договора, подразумевающего сотрудничество. Лаврентий Константинович, это же и в моих интересов разгромить Рейха. Он является главной угрозой миру и человечеству. — Мы с немцами тоже пакт о ненападении подписывали... — загадочно произнёс русский, пускай и загадки в этом никакой и не было. — Но мы все видим, каковы результаты нашего доверия. — Но мы ведь не немцы, Лаврентий Константинович? — с ухмылкой спросил американец. — Да и, пожалуй, любому было понятно, что этот пакт долго не продержится. Вы же сами заявляли, что не верите в гарантии мира от Рейха. Вот он и доказал, что верить ему нельзя. — Да, однако считать это неудачей советской дипломатии крайне глупо, господин США. Даже наоборот, то, что он сам вызвался добиться встречи между нашими ведомствами для этого, пошло нам на руку. Судя по всему, изначально он сам боялся, что мы применим силу при очередной волне его агрессии, — Мазуров почему-то не смотрел на воплощение — его взгляд был устремлëн в какой-то из углов зала. — Получается, его можно было задушить на начальном этапе? — будто бы с упреком спросил капиталист, с чьего лица не уходила эта ядовитая ухмылочка. — США, ну что вы как маленький? — Мазуров тихо и искренне засмеялся. — Задушить на начальном этапе можно каждого. Но что меня больше смешит, так это то, что об этом я разговариваю с тем, кто дал нацистам экономический трамплин. Не думаю, что Вы не могли знать о его планах, тем более что многие антисемитские законы оглашались публично и были известны всему миру. — А почему нас должно интересовать, какую внутреннюю политику ведёт иное государство? — начал наивно защищаться американец. — Но мы же Вас как-то заинтересовали, — с чудесной интонацией произнёс Мазуров и взглянул на гостя, с чьего лица начала уходить ухмылка. — Сколько скандалов, угроз... — Расстрелы, аресты... — уже хотел начать перечислять американец. — Будто бы в других государствах такого нет, — с усмешкой заметил товарищ министр. — Вы же сами сказали, что не интересуетесь чужой внутренней политикой. Несостыковка, так? Поэтому прошу, не нужно лицемерить. Все мы прекрасно знаем, что являемся идеологическими врагами, что общего пути у нас быть не может. Но для того, чтобы достичь победы, которая нужна всему миру, а не только нам, мы соглашаемся на временное сотрудничество. Но даже в такой ситуации Вы начинаете вести себя как последний эгоист... Я не желаю продолжать эту встречу... — настроение русского заметно испортилось; он нажал скрытую кнопку под столом, после чего в зал мигом явились часовые. — Отведите нашего уважаемого гостя к товарищу Курбатову, — говорил Мазуров уже молодым парням в форме. — Что ж, до свидания... — США ухмыльнулся и встал с кресла, пока за ним наблюдал Мазуров, прикрывший рот своей кистью. — Думал, приём будет более тёплым... — уже стоя спиной к советскому руководителю произнёс американец, подходя к часовым. Двери в зал закрылись, и Лаврентий Константинович выдохнул, подняв глаза к потолку. Казалось бы, такая короткая беседа, а столько сил забрала. Мужчина постоянно чувствовал напряжение, находясь рядом с американцем. "Чем-то они похожи..." — вспомнил про нациста русский, глядя в пустоту, и был прав. Мазуров единственный человек в Советском Союзе, которому удалось говорить и с США, и с Третим Рейхом. Да, эти визиты он запомнит на всю жизнь, а впечатления оставит в мемуарах. Лаврентий Константинович являлся планирующим человеком. Ему давали разные прозвища: человек-робот, виртуоз дипломатии и даже неприятно звучащее "каменный зад". Видите ли, мужчина был очень усидчивым, запросто оставался на работе в позднее время, разбирал стопки бумаг. А своих подчиненных он порой доводил до истерики и отчаяния, строго требуя переделать тексты некоторых документов. Как и все приближённые к Союзу, он ездил на государственные дачи вождя, проводя время лично с воплощением и даже его детьми. Именно в этих лесных домиках Мазуров мог снять с себя маску бездушного главы советской дипломатии. Темы разговоров плавно переходили от деловых к повседневным, а сам мужчина пользовался огромным уважением со стороны Союза, став его близким другом. Конечно, этот человек не смог сбежать и тёмных страниц в своей биографии. Во времена Большого террора он тоже успел приложить руку к расстрельным спискам, из-за чего порой слышал возгласы в свою сторону: "Палач!" Но во время репрессий Лаврентий Константинович крепко устоял на своей прошлой должности. НКВД к нему ни разу не прикоснулись, а Мазуров обменивался с Союзом мнениями о лицах, попавших в недоверие. Не то чтобы этот человек боялся возможного ареста или чего похуже... У него наоборот было понимание происходящего, а жалости он почти не испытывал. К примеру, он не стал спасать одного своего друга, за кототым должен был приехать чёрный ЗИЛ. Начав свою карьеру на рассвете существования советского государства, Мазуров сумел влиться в режим работы и добросовестно трудится уже долгие годы... Двери в зал неожиданно распахнулись — вошли двое: Громов и Васильев. Встретившись взглядом с Мазуровым, они будто бы опешили, не ожидая подобной встречи. Лаврентий Константинович нахмурился, глядя на эту "генеральскую парочку". — А ты что тут делаешь, Лаврентий? — вдруг громко и с позитивом спросил Георгий Михайлович. — Я тебя не узнаю, Георгий Михайлович. Уж больно ты радостный, — заметил настроение маршала Мазуров, после чего перевёл взгляд на Вадима Александровича. — Вадим, ты ему сказал, что уже всё подписано? — Разумеется, — Громов тоже сиял своей улыбкой; что-то здесь было не то. "Даже не верится, думал, будут хмурые весь день ходить", — подумал мужчина, сидящий в кресле. Теперь же военные медленно двинулись в сторону Мазурова, который не спускал глаз с обоих, глядя на них сквозь линзы своих очков. Кирзовые сапоги отбивали этакий ритм, стуча по паркету. Длинные тени идущих упали прямо на Мазурова, напоминавшего теперь мышь, забитую в угол. Но мужчина крепко держался, оставаясь непоколебимым, тем более при своих товарищах. Он даже чувствовал себя хозяином, приняв доминирующую позу в кресле, положив руки на подлокотники. — А ты чего тут сидишь? Курбатов уже всех отпустил, — сказал Громов, вольной походной приблизившись на несколько шагов к товарищу. — Уже?... США ведь ещё в Кремле, — не понимал ситуацию Мазуров, чуть хмурясь. — Американца уже повели к самолёту, — ответил Васильев, почесав свою седую бровь. — Хорошо, а вы вдвоём чего тут гуляете по коридорам? — поинтересовался Лаврентий Константинович, уже вставая со своего места. — Да вот, думаем махнуть ко мне на дачу с Вадимом Александровичем, — весело ответил Васильев, выставив одну ногу вперёд и сняв фуражку. Лаврентий Константинович не стал задерживаться в помещении и, попрощавшись с доблестными военными, вышел через другие двери зала. Те с низким скрипом отворились, и Мазуров увидел, как по длинному коридору в его сторону быстро шагает ещё один генерал: начальник охраны Советского Союза генерал-лейтенант Хлебников Василий Павлович. Его форма напоминала ту, которая была надета на Васильеве: зеленый китель с золотыми пуговицами, синие шаровары с красными лампасами и, конечно, чёрные сапоги, начищенные до блеска. Ступая по красной ковровой дорожке, офицер, на чьей голове волосы успели поседеть наполовину (нижняя часть волос приобрела пепельный оттенок, в то время как волосы по выше оставались тёмными, как у брюнета) и стать более редкими, образовывая лысину на макушке, смотрел прямо и проходил мимо тех самых больших окон, через которые в коридор попадал свет, падая время от времени на лицо, уже изрезанное морщинами. Мазуров даже остановился на мгновение, слыша, как позади него часовой закрывает двери. С каждым шагом выражение лица Хлебникова будто бы смягчалось: тонкие бледно-розовые губы сложились с искреннюю улыбку, а голубые глаза теперь смотрели только на Мазурова, который не смог сдержать улыбку при виде товарища. Когда между ними оставалось три шага, Лаврентий Константинович протянул руку в качестве приветствия, на что генерал засиял ещё ярче и двумя руками схватился за чужую руку. — Рад тебя видеть, Лаврентий! — Василий Павлович даже приобнял друга, чуть посмеиваясь и хватая его за плечи. — Давно тебя не видел. — Да уж, ещë с 22 июня... — подметил Мазуров, со вздохом опуская взгляд. — Я уверен, с ним всё в порядке. Союз пережил слишком много, чтобы просто так исчезнуть, — Хлебников положил руку на плечо другу. — Нужно лишь подождать. Ты же видишь, что в стране всё стабильно, разве что война нас застала врасплох. Не падай духом, ты нам нужен... — Хорошо, я продолжу работать и сделаю всё, что в моих силах, — Мазуров поднял голову и улыбнулся. — А теперь сделай перерыв, ты слишком много на себя берёшь, — по-доброму сказал Василий Павлович. — Ну, удачи, — хлопнув товарища по плечу, он пошёл дальше. Лаврентий Константинович остался стоять на месте, спиной к дверям и уходящему Хлебникову. Услышав, как деревянные двери заскрипели, после чего наступила тишина. Мазуров ещё несколько секунд стоял на месте, обдумывая произошедший момент, а потом сделал первый шаг, но тут же остановился, сменив свои мысли. "Он зашёл в зал... Была ли это случайность или они условились там встретиться?.." — он начал медленно идти вдоль коридора, слегка раскачивая свой портфель в руке. "Что ж, люди просто решили отдохнуть... До исчезновения Союза Хлебников никуда не ездил просто отдохнуть..." — оставшись в раздумьях, Мазуров продолжил идти по коридору, разглядывая некоторые из картин, висевших на противоположной от окон стене. В кабинете Курбатова успели смениться некоторые лица: сейчас за столом сидели, как и требовал Курбатов, командующий Кавказским военным округом, глава НКГБ, а также США, вернувшийся с поражением от Мазурова. В планы Курбатова не входило присутствие США: тот слишком рано вернулся, ну, а с другой стороны, его так просто не заставишь подождать за дверью. Теперь осталось решить другой вопрос: интервенция в Иран. — Значит, Вы планируете с Великобританией оккупировать Иран с целью установления надёжного пути снабжения нефтью? — спросил американец. — Не только. Иран — потенциальный противник ввиду того, что он симпатизирует Рейху как государству. Они вполне могли бы стать союзниками. Чтобы обезопасить себя от нападения с возможного плацдарма, мы вынуждены работать на предупреждение. Поэтому мы и приняли такое решение. Оно вполне обоснованно и возможно в исполнении. Теперь мы одновременно ведём подготовку и ждём сигнал, когда одна из сторон будет готова. У нас есть всё нужное, чтобы операция прошла успешно, — объяснял Курбатов. — Что будут делать с самим Ираном? У него, если так подумать, будет возможность сбежать. Запросто улетит к тому же Рейху. — А мы гонимся не за ним, господин США. Нам лишь нужна общая граница с Великобританией, вот и всё. Если же Иран останется в Тегеране, то мы его временно отстраним от руководства страной и, возможно, изолируем на неопределенный период. Если убежит, значит убежит. Не велика потеря... Кстати, где Лаврентий Константинович? Я думал, вы вернетесь вдвоём, — вдруг сменил тему Курбатов, заметив пропажу ценного кадра. — Ах, он, вероятнее всего, остановился с кем-то поболтать, когда мы расходились, — соврал американец, стараясь держать лицо. — Что ж, в любом случае, его талант в этом деле даже не понадобится. Всё сделаете вы, товарищи, — Виталий Фёдорович посмотрел на двух офицеров, сидящих напротив воплощения — те покорно кивнули. — Вы уверены, что Лаврентий Константинович спокойно отреагирует на подобное? — спросил генерал-полковник Проталов Сергей Николаевич (командующий Кавказским военным округом). — Я не имею ввиду скрытность действий, а сами действия. Думаете, он спокойно примет тот факт, что наши войска ступили на территорию чужого государства? — Он сам всё узнает если захочет — это во-первых, а во-вторых, на территорию Ирана ступают и английские войска, да и цели у этого вторжения довольно мирные. Разве что при оказании сопротивления я бы попросил их припугнуть, — прямо сказал Курбатов, чуть приподняв брови. — Я Вас понял, — с усмешкой ответил Сергей Николаевич, чья голова была гладко выбрита. — Я сегодня же отправлюсь в свой штаб и начну составлять план операции. И ещё... Держите меня в курсе планов англичан. Мы всё-таки должны знать, что собираемся делать. — Разумеется, — ответил Виталий Фёдорович и посмотрел на воплощение. — Уважаемый США, думаю, нашу встречу можно заканчивать. Мы проведём Вас прямо до самолета. Уже через считанные минуты Курбатов и США ехали вместе на чёрном ЗИС-101. Машина с брусчатки выехала на автобан и помчалась в аэропорт. Дорогу помогали освободить патрули милиции, требовавшие проезжих объезжать по другому пути. Июньское солнце припекало, выглядывая сквозь кучистые облака в голубом небе. Город по-привычному шумел: гул машин, голоса людей — столица одним словом. — Так и не скажешь, что у вас война идёт, — сказал США, глядя на идущих людей по тротуару. — Москва же далеко от фронта, — с легкой улыбкой ответил Курбатов, глядя туда же, куда сейчас смотрел американец. — Кстати, как у Вас с операцией? — поинтересовался мужчина. — Немцы оказывают сильное сопротивление, но уверен, что у нас всё получится, — воплощение посмотрело на собеседника. — Его основные силы сейчас находятся на границах Союза, поэтому не думаю, что они будут долго задерживать наше движение. Вы, главное, сдерживайте наступление финских войск и не допустить уничтожения портов. — Разумеется. Слышал, Японская Империя собирается напасть на Вас. Что будете предпринимать, если такое случится? — Просто уничтожу его. Наших сил предостаточно, чтобы задушить такого выскочку. Мы превосходим их во всём: в живой силе, в количестве военной технике, в уровне научного развития, да и не только мне придётся отбиваться. Китай всё ещё с ним воюет, а это уже почти четыре года. При том условии, японское государство входит в лидеры по военной мощи, Китай отлично держится, японцы несут всё бóльшие потери. Они уже проигрывают. — Как говорят, не стоит недооценивать врага... — ответил Виталий Фёдорович, отвернувшись. Автомобиль заехал на территорию аэропорта и приближался к американскому самолёту, блестевшему под солнечными лучами. Под тихий скрип тормозов машина остановилась — к ней подошёл неизвестный офицер и открыл дверь заместителю вождя, за которым из машины вылез и США, поправляя на себе костюм. Надев солнечные очки, американец посмотрел на железную птицу. "Что ж, я ожидал бóльшего от сегодняшнего дня. Десяток тысяч километров для одной подписи... " — американец вздохнул и посмотрел на "хозяина территории". — Надеюсь, я могу расчитывать на перспективу сотрудничества в будущем? — лицо США освещалось с одной стороны. — Конечно. Спасибо, что решились на такой рискованный шанс, чтобы помочь нам, — поблагодарил Курбатов, улыбаясь. Они пожали друг другу руки, и США начал подниматься на самолет, ещë раз оглядывая Москву, которую можно было сравнить с американским Нью-Йорком. Разве что люди на роботов похожи... Американский самолёт взлетел, а за ним в воздух взмыли и истребители. Теперь Виталий Фёдорович мог спокойно возвращаться в Кремль и продолжать работу. Ему всё ещё нужно было организовать план по налаживанию логистики вдоль путей, по которым будет поставляться иностранная помощь.Отдыхать времени нет, а победа нужна всем... Машина быстро доехала до Кремлевского дворца. Курбатов вышел из машины и направился ко входу. Поднимаясь по ступенькам, он заметил что-то странное: слишком тихо, даже для Кремля. Часовых не было на своём месте. Но Виталий Фёдорович не стал обращать на это внимание и пошёл дальше по длинным коридорам здания. В коридорах часовые тоже отсутствовали. "Странно... Может Хлебников их собрал в одном месте? Да, после исчезновения Союза здесь стали происходить странные вещи... " — с такими выводами Курбатов приближался теперь уже к своему кабинету. Не встретив по дороге ни одного человека, Виталий Фёдорович чувствовал себя единственным выжившим. Сев за стол, мужчина хотел открыть полку, чтобы достать договор. Но потянув за ручку он увидел лишь пару старых документов. — Что?... А где... — занервничав, Курбатов начал искать договор на столе, на котором лежали клипы бумаг. — Нету... Нету... — он открыл другие полки. — Где же он может быть?... — секретарь потянулся к трубке телефона, стуча пальцами по деревянному столу; никто не отвечал. — Что за чертовщина?... Курбатов положил трубку и сложил руки на столе, задумавшись. Такого он точно не ожидал. Это была единственная копия договора, которая была предоставлена советской стороне. Но куда она могла пропасть? Если исчезнуть она не может, то это значит, что её взяли чужие руки. Кто этот смелый? Кажется, Виталий Фёдорович с каждой секундой кипел сильнее. В один момент его уши уловили звуки шагов... Многих шагов. Судя по звучанию, целая толпа приближалась к кабинету. Курбатов посмотрел на деревянную дверь — она отворилась и в кабинет вошёл Васильев. Мужчина выглядел хмурым. За наркомом обороны зашли и те, кого Виталий Фёдорович не наблюдал на месте пару минут назад: часовые. Молодые парни в военной форме и с винтовками на плечах ворвались в кабинет. Их было около десяти человек, но было ощущение, будто за границами кабинета полно других. Курбатов хмуро посмотрел на товарища. — Васильев, в чём дело? — Курбатов Виталий Фёдорович, Вы обвиняетесь в госизмене в связи тесного сотрудничества с американской стороной, что совершенно недопустимо для нашего государства, — холодно произнёс маршал. — В Конституции не закреплены положения о политическом сотрудничестве, что значит, что мы можем являться союзником любого государства. На это Васильев лишь хмыкнул и поднял руку, на что вооружённая толпа направила штыки в сторону главного. Курбатов начал сильно переживать, но испытывать удачу он не стал. — Хорошо... Я сдаюсь... — Встаньте и медленно подойдите ко мне, — сказал неизвестный офицер, держащий в руках наручники. Виталий Фёдорович послушал приказ и приблизился к мужчине, развернувшись к тому спиной. Офицер закрепил чужие руки железными браслетами, после чего развернул его к выходу и вывел из кабинета. Курбатов лишь успел посмотреть в глаза Георгию Михайловичу. — Предатель... — сквозь зубы произнёс Курбатов. — Я бы не был так уверен...