Часть 12

Девушка выронила кружку и с удивлением посмотрела на кроваво-красное пятно, разлившейся по подолу её платья. Пьяный японец в дорогом лоснящемся костюме стоял рядом и смотрел на девушку в упор. Мне это не понравилось. — Уважаемый, пожалуйста, сядь на место, ты мне мешаешь. Мой японский после нескольких лет пребывания в Сайтаме стал беглым, и дяденька в лоснящейся костюме вздрогнул от неожиданности. Они не привыкли к иностранцам, свободно говорящим по-японски. Дяденька сел и растерянно провёл ладонью по остаткам волос на пулеобразном черепе. — Спасибо, — одними губами прошептала девушка. — Вам лучше переодеться, — предложил я. — Простите, я не умею бегло изъясняться на японском, простите. — Всë в порядке, Ëн Сан, а я плохо говорю по-корейски. Она неуверенно улыбнулась. — Вы меня знаете? — Конечно. Вы — лучшая вокалистка в своём поколении. — Спасибо. Я вернусь через десять минут. Она положила микрофон на крышку рояля. Официанты суетились, убирая разбитую кружку и остатки пунша, который пьяный японец опрокинул на Ëн Сан. Я вернулся на место. Бар дорогого отеля в Макухари не был заполнен — сказывалось межсезонье, слякотное и мрачное. Даже три вечера с Ëн Сан, из-за которой я приехал в Тибу, не на много увеличил количество гостей отеля. Богачи все поголовно снобы, а её поклонники обычно не настолько богаты, чтобы потратить пятнадцать тысяч йен на кофе и эклер. Я люблю кофе и эклеры. — Я присяду рядом? Вопрос был задан тоном, не предполагавшим отрицательного ответа. Я посмотрел на женщину, девушку, которая устроилась рядом со мной на жёсткой табуреточке. Она была очень яркой. Рыжеволосая красавица с тёмными раскосыми глазами. Коленки, явно второе место журнала Форбс в рейтинге «самые здоровые коленки богатеев». В вырезе перфорированной джинсовой рубашки болтался кулон — сапфир в бронзовом окладе. Я видел эту девушку накануне, она была с подругой японкой. Тогда она была скучно-офисной, в синем костюме и на каблуках. — Вы джентельмен, — девушка небрежно махнула официанту, — Макаллан мне. И… Джентльмену?.. — Коньяк. — Ахах… Делор Фрер для джентльмена, — Она отпустила официанта, повернувшись ко мне всем телом, немного наклонилась, привлекая внимание к своей роскошной груди, — попробуйте арманьяк. Французы хитрят, когда продают всем коньяк, а себе оставляют лучшее. И… Хм… Вы не стали отказываться. Вы меня хорошо понимаете? Её напор меня раздражал. Но я попытался быть вежливым. — Английский не мой родной язык. Я хорошо понимаю. Приходится общаться часто и читать специфическую литературу. Но если вы знаете японский, мне будет удобнее. Она, не моргнув, перешла на японский: — Так вы не считаете чем-то необычным, что девушка вас угощает? — Необычным — да. Но у вас точно нет финансовых затруднений. — С чего вы взяли? — Ваш сапфир стоит дороже моего автомобиля. Раз в десять. Она удивлённо приподняла бровь. Потом внимательно меня рассмотрела. — Я представлюсь, — опять этот тон, не предполагающий отказ, — Жужанна Михельтаун. О, вы, не в курсе, кто я. — Нет. — Так представьтесь. — Меня зовут Арчи. — Так просто? — Да, зачем сложности. Вы ведь не собираетесь за меня замуж. Она рассмеялась. — Арчи, вы мне нравитесь. Дайте угадаю, вы военный? Нет. Спецслужбы. Неа, вы слишком… Хм… Мне кажется, что вы хорошо образованы. Умеете держать себя. Хорошо одеты. А! Знаете японский. Профессура? Нет, слишком молоды. — Вы тоже слишком молоды для такого богатства, — съязвил я. Она снова расхохоталась. Потом отпила свой дорогущий виски. Я пригубил арманьяк. Ну, так. Неплохо. На сцену вернулась Ëн Сан, я хотел послушать, но Жужанна опять ко мне пристала. — Арчи. Вы мне не ответили. — Я спортивный физиолог, и да, преподаю. — Ага, я угадала. Не смотрите на меня так зло. Вы вчера слушали эту девочку, и завтра она тут же будет. — Меня завтра тут не будет. — Тем более. Уделите мне время. Я понял, что зря позволил себя угостить. Жужанна надоедала мне. Выведывала о возможностях брейндайвинга в области тренировки профессиональных спортсменов. Пришла в восторг от того, что я лично знаю Дирка Эйлюма и потребовала свести себя с ним напрямую. Пока я от неё отбивался, Ëн Сан исчезла. Больше я никогда ее не видел. Ëн Сан. Жужанну я видел часто, к моему сожалению. Богатая энтузиастка. Так от меня и не отстала.

*****

Этот флешбек, вызванный тёмным пятном на груди Бо На, чуть не поверг меня на пол. Закружилась голова. Я согнулся. Киригири резко выдернула меч, и кореянка согнулась тоже, и посмотрела мне прямо в глаза. Потом беззвучно повалилась на какую-то хоругвь, валявшуюся на полу. — Арчи, берегись! От окрика Сьюзи я рефлекторно отскочил назад, прикрываясь рукой, в которой держал бацинет. Раздался лязг и полетели искры. — Ага. Я угадала. Это отличная сталь. Киригири оскалилась и взвела цзянь в позицию дайдзëдан но камаэ. Бесстрашная атакующая позиция. Я кинул в нее бацинет. Киригири без труда уклонилась. Но я успел оправиться, схватил Сьюзи за руку и побежал к выходу. На меня плескался горячий пунш. — Арчи, ты струсил? Киригири расхохоталась. Нет, я не струсил. Я просто не понимал, что происходит. И главное зачем? С голыми руками против меча из высококачественной стали не попрёшь. Зато возглас Киригири подсказал мне, что она не торопится. Мы отбежали достаточно далеко, и я мог осмотреться. Ага, вот и катцбальгер, который я приметил ещё в первый раз. Я подобрал меч. Он был тупой и тяжёлый. То есть им можно было ломать и протыкать, но не рубить и не резать. Плохо. С другой стороны, он как нельзя лучше подходил для парирования. То есть я смогу, если удача будет со мной, вытянуть сколько-нибудь информации из моей соперницы. Киригири спокойно приближалась. Она несла меч сбоку, почти прижав к плечу. Тоже хорошая стойка для атаки. И менее предсказуемая, чем в первый раз. Я отобрал кувшин у Сьюзи и швырнул в ноги Киригири. Она легко увернулась. — Чем тебе мешала Бо На? — Арчи, — шепнула Сьюзи, — не зли еë. — Наоборот, это мне поможет. — О, да, она мешала. Ты поймёшь. Потом. Если останешься жив. Мне то уже без разницы, Арчи. — Почему? — Ты меня предал. — Сейчас? Или когда-то? — Не помнишь? — она остановилась и опустила меч, — это плохо. Я думала, ты не отпустишь меня. А ты был равнодушен. — Не правда, Кë… Кейко, — Сьюзанна высунулась из-за моего плеча, — мы сами его оттолкнули. — Не лезь, Жужа. Хотя ты тоже в этом виновата. Киригири неожиданно высоко подпрыгнула и нанесла секущий удар по диагонали, я с трудом отбил его. Сьюзи мешала мне маневрировать. Она не сможет сама двигаться так, чтобы я еë прикрывал, а бросить её, значит, отдать на растерзание взбесившейся японке. — Сьюзи, иди на лестницу. — Зачем? — Правда, Жужа, зачем слушать того, кто умеет драться? А? Во время боя на мечах. Киригири пнула латную рукавицу, валявшуюся на полу и тут же бросилась в атаку. Она несколько раз поменяла уровни и направления, я с трудом отмахивался, отталкивая спиной мешавшую мне Сьюзанну. — Думаешь, на лестнице мне будет тяжелее? — ехидно спросила Киригири. — Я просто тебя затыкаю этим цзянем. Он легче твоего клинка и в два раза длиннее. — Арчи, бежим вниз, — Сьюзи почти плакала, — я знаю там помещение… Киригири внезапно опять выпрыгнула вверх и ударила, но не меня, а Сьюзанну. Я действовал автоматически. Перехватил гарду Цзяня и ткнул катцбальгером вперед. Киригири повисла на мне. И волна чего-то горячего пролилась мне на лицо. — Всё закончилось правильно, — прошептала Киригири, — сейчас слушай Жужу. Хах… Но вы не слышите, ведь вы… Она не договорила. Мы рухнули и покатились вниз по лестнице. Приступ дурноты от нелепой смерти Бо На, от флешбека (что он, черт возьми, значил) только усилился, когда я понял, что катцбальгер, незаточенный, должно быть, превратил внутренние органы Киригири в мешанину. Мы катились вниз по лестнице, я и уже мёртвая японка. Рядом звучал голос Сьюзанны. Я почувствовал, что упал с какого-то приступка, и что Сьюзи трясёт меня за плечо. — Дура, — прокашлял я, — не тряси меня! Вытри лицо. Она закутала мою голову в мягкую ткань и энергично протерла. Я обрёл, наконец, зрение. Но помещение, в котором мы оказались, было плохо освещено — полоски света занимали от силы процентов десять поверхности пола, стены же были не освещены. — Арчи, слушай меня! — Сьюзи сжала мою голову ладонями и повернула к себе. — Сейчас уникальная возможность выпустить тебя отсюда. Прижмись к решётке, я нажму на рычаг, решётка поднимется, и ты выйдешь наружу. Понял? — Зачем? — Арчи! Я понял, что смотрю на великолепную грудь Сьюзанны, прикрытую только ажурным бюстгальтером. Окровавленный комок ткани, валявшийся рядом, похоже был её блузой. — У меня повреждён мозг? — Это посттравматическая амнезия. Твой мозг в идеальной форме. Просто напряги его. Слушай и запоминай. Когда я нажму на рычаг, ты сразу проползешь под решёткой и побежишь к выходу, у тебя будет минута. Там начнёт опускаться бронеплита. Если я отпущу рычаг, плита рухнет. Поэтому беги быстро. Я не смогу рычаг долго удерживать. Выйдешь наружу, просто иди направо. — Направо… — Арчи, не лишай меня надежды. Если не успеешь, мы оба будем замурованы. — Я понял. — Снаружи воспользуешься паролем, который мы тебе дали. Если я его произнесу, по нему получит доступ тот, кто сейчас нас слушает. Давай, готов? Пошёл! Она оттолкнула меня и исчезла в темноте. Тотчас раздался скрежет, и полосы света на полу зашевелились. Ага… Решётка поднимается. Свет от последних лучей закатного солнца. Я побежал на закат. Голова гудела, но я упорно двигался вперёд. Как будто в болоте, но двигался. Под решёткой я пробежал согнувшись, и сразу увидел, как медленно и неумолимо движется бронеплита у входа. Я ускорился, насколько позволяла липкая, влажная и тяжёлая пижама. Под плитой я пролез на четвереньках. И услышал приглушённый тёмным тоннелем голос Сьюзи: — Пароль, Арчи! Пароль. Что за черт? Мне никто не говорил пароль. Куда его вставлять? Где применить, и каковы будут последствия. Закат догорал. Я ощутил, что мокрая пижама не спасёт меня от ночного холода. Повернул направо. И побрёл, спотыкаясь, и пытаясь понять, куда я иду.