Часть 14

От ответа Черëн многое зависело. Допустим, ей о смерти сестры сообщила Киригири. Тогда… Или нет. Ничего не тогда. Бо На была убита. Кто-то позвал Чериш. Либо из простой человеческой вежливости, как ближайшую родственницу, тогда это ничего не значило. Либо для того, чтобы заполучить подсказку к разгадке убийства, тогда этот человек заинтересован в поиске убийцы. Либо он сам убийца, значит, мог позвать еë для сведения каких-то своих счётов. Жаль, что я не знаю почти ничего об основателях «Многогранника». Точнее, я кое-что знаю о Дирке. Мы были приятелями в университете, он подсказал мне гениальную тему для диплома — «Влияние достоверности информации в текстах на физиологию удовольствия». Позже он использовал мои разработки в своих политических играх. Программирование поведения масс. Он мастак в этом. Гипертрофированно-честный. Целеустремлённый. О чем говорил, того и добивался. Поймать Дирка Эйлюма на лжи или недостаточном радении никто не смог. Никогда. Ещё я знал о Сьюзи. Шушанна. Вот еë настоящее имя. Она еврейка. Богачка. Красавица. Умница. Энтузиастка и бессовестно надоедливая особа. Мы познакомились в Чибе, во время инцидента с Ëн Сан. Накануне Сьюзи отмечала заключение сделки с Киригири, точнее они просто немного выпили после того, как им удалось вбить в голову лояльным, но традиционно туповатым служащим семьи Киригири, что нужно сделать, чтобы сделка по поглощению филиппинского энергетического гиганта прошла незаметно для миноритарных инвесторов. Киригири и Сьюзи всегда были союзницами. Это всё я узнал много позже. Поэтому, когда я через два года познакомился с Киригири, Шушанна Михельтаун перестала беззастенчиво меня домогаться. Итак, Сьюзи была на меня обижена, за то, что я не поддался еë чарам. Хотя чарами это назвать было сложно. Иногда мы общались. Она умела быть благодарной, несмотря на обиду, а я все-таки свел ее с Эйлюмом, хотя тогда и не понимал, насколько это может оказаться важным для неё и Дирка. И да, однажды она подарила мне Патек Филипп. Бесцеремонно дорогие и красивые, как сама Сьюзи. Из стали и титана с синим циферблатом. Я тогда не знал, что делать. Растерялся. И достаточно неискреннее улыбался и благодарил еë. Позже я узнал, что такие часы с аукциона уходят за немыслимые семь с чём-то миллионов. У меня они лежали в рассохшейся шкатулке из карельской берёзы рядом с окислившимися запонками отца и материнским перстнем с аметистом. Я их ни разу не надевал. Сьюзи дарила мне иногда после этого что-нибудь, вроде шляпы Стетсон, но между нами пробежал настоящий полярный холод. Ещё я близко знал Киригири. Настолько близко, что мы три года были любовниками. До тех пор, пока однажды за ней не прилетел вертолёт. Я знал, что Киригири богата, но за мной она заезжала на обычном BMW, и летали мы с ней эконом классом. Останавливались в самых обычных отелях типа «Лотте», а носила она достаточно простую одежду, недешевую, конечно, но Майкл Корс или, скажем, Кельвин Кляйн были доступны и для меня. Она периодически предлагала накормить меня в ресторане за свой счет, и я иногда соглашался. Так вот, вертолёт с надписью «Собственность Министерства иностранных дел Соединённого Королевства» испугал меня. Наведя справки, я понял, кто такая Кëко Киригири. Я не люблю, когда меня обманывают, даже если это делается из благих побуждений, поэтому мы не виделись больше трёх лет. О Кёко мне рассказывала Сьюзи, которая «случайно» часто проезжала мимо на своём Бентли, когда летала из Филадельфии в Токио. Это было так естественно и непринуждённо, как будто Буэнос-Айрес, в который я вернулся после Сайтамы, располагался ровно посередине её маршрута. Думаю, Киригири затаила на меня не просто обиду, а настоящую злобу. Однако, когда я в срочном порядке вылетел в Токио через Сингапур, после сумбурных объяснений Сьюзи, я ничего не знал о смерти Бо На. Я вообще о ней ничего не знал. Позвонив Сьюзи из Сингапура, я не узнал ровным счётом ничего. Она просто сказала, что по телефону такие вещи не обсуждают. Об остальных акционерах «Многогранника» я тоже ничего не знал. Встречал только имя Филипп Дж. Филипп в обзорах информации по брейндайвингу. Черëн смотрела на меня пристально, но снова как будто я был призраком или миражом. — Роман Кузофф. Наконец ответила она. — Ясно. Что он тебе сказал? Кореянка очень медленно вздохнула и прикрыла глаза. Я испугался, что она может упасть в обморок, но Чериш своим тягучим полусонном голосом начала рассказывать: — Я была в Осаке на фестивале «Вотер бомб», и тут прибегает менеджер и даёт мне телефон. Голос был спокойный. Который говорил. Он представился. Потом сказал, что Ппоппо погибла. Велел ехать в аэропорт. Там меня ждал частный самолёт до Саппоро. А там вертолёт до этого места. Она явно переживала, но старалась говорить ровным голосом, что ей удавалось, все-таки много лет тренировок и выступлений. Интересно, сколько ей лет? На вид не больше двадцати. — Черëн, сколько тебе лет? — Тридцать два. Это имеет какое-то значение? — Возможно. В том смысле, что ты гораздо опытнее, чем кажешься. Выглядишь ты не старше двадцати, — она улыбнулась, как сомнамбула, — хорошо то, что ты не будешь прятаться, если потребуются решительные действия. Я прав? Глаза кореянки загорелись, мне показалось, адским огнём. — Что ты хочешь предпринять? — Ты, то есть вы с Помпеа, не можете попасть в особняк? Ведь так? — Да, она каждый день возится с каким-то замком по нескольку часов. Она говорит, что в нём есть то, что даст нам возможность попасть внутрь. — У меня, возможно, есть код от того замка. Я собираюсь выпотрошить всех создателей «Многогранника». И докопаться до истины. Кто убил Ким Бо На, кто убил Кëко Киригири? Пока на острове нет связи, я могу вести следствие, как сочту нужным. Ещё я могу судить и приводить приговоры в исполнение. Кëко была мне дорога, пусть она и была поганой националисткой и воротилой бизнеса. Я собираюсь отомстить за неё. Наши интересы совпадают, Чериш. Ты со мной? — Да. Что я должна делать? — Прикрывать мне спину. От этих дельцов можно ожидать нападения в любое время и любым способом. Пойдём вскрывать тайник. А там решим, что делать. Она как будто проснулась. Медлительность исчезла, а на лице вместо растерянной улыбки появилась зловещая ухмылка. Я бы на месте Черëн не доверился бы мне. Появляется откуда ни возьмись дядька и говорит, что всех поубивает к чёрту. Хотя, возможно, она успела познакомиться со всеми акционерами. Или… Черен бодро шла вперёд, и тогда я спросил еë о том, что ещё говорила Кёко, когда они встретились. Кореянка не остановилась, чтобы ответить, и даже не обернулась, она просто сказала: — Ещё в особняке, когда я только что прилетела, Кёко увела меня к себе в комнату и сказала, что они не могут обнародовать факт убийства, пока сами не раскроют его причины и обстоятельства. Я пожалела тогда, что не сообщила никому. Я была как в трансе. Ещё потеряла коробку с линзами. Потом пришла красивая женщина… Такая со светлыми кудряшками. Они с Кëко поспорили… Я ведь поэтому… Она резко обернулась, и я чуть не впечатался в неё с разгона. — Что ты?! — Я обрадовалась, когда разглядела тебя. Ты немного другой, чем на той фото, которую мне показывала Кёко. Они поссорились из-за тебя. Красивая женщина кричала, что, если приедет Арчи, то они будут в безопасности, а Кëко была бледной, так обычно выглядят люди в гневе, она шипела очень зло, что они могут справится и сами. — Понятно. Действительно, кое-что стало понятным. Например, почему Чериш доверилась мне. Она знала одного человека, точно не связанного с убийством сестры, пусть только по фото и по словам Сьюзи и Кëко. В той почти безвыходной ситуации, в которой она оказалась на острове, я был для неё чём-то вроде сказочного героя, появившегося в реале. С её стороны, должно быть всё выглядело очень логичным: Киригири не хотела видеть меня, хоть Сьюзи и настаивала на том, что я могу их защитить. И вот Киригири мертва. Минимум, в позиции Сьюзи по отношению ко мне есть позитив, который сейчас так нужен Черëн. Ага. Интересно, чем она питается тут целых две недели? Внезапно мы вошли в тоннель, плохо освещённый, и я почти ослеп — глаза привыкли к яркому солнечному свету. Поэтому я испугался, когда из темноты раздался женский голос. — Диабло, проклятые диски! — женщина кричала по-испански. — Помпеа, — позвала кореянка по-английски, — смотри, кто здесь. — Кто?! Помпеа перешла на английский. Из темноты появился её силуэт. Я чётко видел руку Помпеа, которая лежала на объёмном кофре, болтавшемся на ремне, переброшенном через плечо. Настороженный жест, таким кладут руку на кобуру, если готовятся вытащить пистолет. У неё есть какое-то оружие. Лучше Помпеа не злить. — Помпеа, меня зовут Арчибальд. Я друг Сьюзи. — А это тот геликоптер на крыше, к которому мы не успели… — На котором я прилетел? — Да. Видимо. — Я не понимаю. То есть вы были двенадцать дней на острове и не могли попасть в особняк? — Да. Кто тебя вызвал сюда? — Сьюзи. Наверное, надо было поторговаться за информацию. Я, выпалил имя Сюзанны как-то слишком быстро. Получается интересная штука. Меня без препятствий пустили в особняк. Правда, я попал в него с крыши. Но это не проблема для тех, кто оказался внизу. Например, некий сочувствующий мог сбросить с крыши верёвку, чтобы Помпеа или Черен забрались наверх на один из балконов. То, что основной выход перекрыт какой-то хитрой механической системой, я усвоил. Я был в тумане, когда Сьюзи выпнула меня под зад из странной комнаты с рычагом, но мозг успел схватить некоторые детали. Значит, у Сьюзи были какие-то возможности. Или особняк поделен на зоны между акционерами, и скажем, Сьюзи действует не выше третьего этажа, а на крыше может появляться Филипп, который меня встречал и провожал в медцентр? Мне не хватает информации, и я упустил возможность поторговаться за неё, это плохо. Единственное, что понятно, это то, что Филипп и Помпеа не союзники. Но опять же совместные действия Филиппа и Сьюзи, когда они запихивали меня в автономную койку, говорят о том, что они хотя бы не враги, значит, Сьюзи, возможно, имеет доступ на крышу, и тогда она не союзник Помпеа. Мало информации. Когда Сьюзи выгоняла меня из особняка, при этом никто больше не присутствовал. Не значит ли это, что Сьюзи изолирована от всех. Или, что Филиппа тоже убили? Тогда доступ к автономным койкам у неё есть, а к выходу на крыше нет. Меня внезапно озарило. Я вывалился из койки уже одетый в пижаму, которая была вымазана чём-то липким. Контактным гелем, наверное. То есть тот спектакль с нападением Киригири был спланирован очень тщательно. Сьюзи не просто заманила Бо На под благовидным предлогом охраны, она приготовила то адские пойло с таким расчетом, чтобы оно пролилось на меня и медленно остывало во время боя, получается, что из-за этого при выходе из брейндайвинга, я не испытал дополнительной когнитивной нагрузки. Кстати, пижама. Киригири велела мне надеть пижаму, когда я оставил её помогать Дирку. В результате я выходил из брейндайвинга в пижаме, липкой от контактного геля. Не уверен, но возможно, Сьюзи одевала меня прямо в койке, постепенно разрывая связи тех червей-манипуляторов с моим телом. Это могло означать, что Филипп или враг, или убит, или изолирован. К тому же койка оказалась вдруг не в медцентре, а на первом этаже. Вот это загадка, хотя пока и не влияющая на картину в целом. Молчание прервала Черен. — Арчи говорит, что у него есть код от замка, — сказала она, повернувшись к Помпеа. Мои глаза уже привыкли к полумраку тоннеля, поэтому я отчётливо разглядел, как мелко затряслись у неë руки. Помпеа буквально еле сдержалась, чтобы не заорать что-то победное. Ей пришлось прокашляться, прежде чем она аккуратно спросила: — Кто тебе его дал? — Хммм. — это способ вытащить из неё информацию. Но технически кода у меня нет. Есть только многочисленные намёки Сьюзи и Киригири. Мне следовало быть осторожным, — у меня есть ключ к коду, Помпеа, — начал я, она подобралась, — когда я прибыл в особняк, меня встретил Филипп. Он подробно объяснил, что случилось. Точнее, как я думаю, изложил тот вариант событий, который должен был подтолкнуть меня к действиям. Вероятно, он действовал совместно со Сьюзи, — я говорил, тщательно подбирая слова и радовался тому, что это выглядит естественным, потому что английский не мой родной язык. Темп моей речи позволял наблюдать за реакциями Помпеа. И они были достаточно интересными, — по крайней мере, в автономную койку они меня укладывали вдвоём, — продолжил я. Помпеа вцепилась в свой кофр, — так вот, сейчас я понимаю, что Филипп тщательно обошёл тему изоляции особняка, или вернее, частичной изоляции. Для меня, прибывшего снаружи, был открыт вход на крыше с вертолётной площадки. Как я понимаю, если вы с Черëн не смогли попасть внутрь, значит, у Филиппа не было жгучего желания вам помогать? Помпеа разразилась длинной тирадой на испанском, смысл которой сводился к тому, какими способами она будет лишать Филиппа жизни, когда доберётся до него. Сьюзи тоже досталось. Наконец, выговорившись, Помпеа спросила, с трудом сдерживая дрожь в голосе: — Что дальше? — Дальше мне сказали, что копия Киригири в игре, возможно, владеет информацией об убийце. Ага… Вот в чем дело. — Что? Черëн и Помпеа воскликнули разом, это меня почти рассмешило, обе выглядели злыми, как будто я лишал их обещаных сладостей… — Мой мозг среагировал на дыру в логике рассказа Филиппа. Поэтому я не стал выспрашивать о событиях в реале. Но он квалифицированный специалист, я купился на его объяснения. Якобы последние настройки игры имитировали соперничество между Сьюзи и Киригири за меня, поэтому часть информации Сейко Киригири скрывала от Сьюзи. Ага… Вот ещё огромная дыра. Помпеа, ты должна разбираться в этой кухне… — Ну. — Когда я вчера выпал из автономной койки в реал, я был дезориентирован, и сегодня утром подумал, что из игры первого уровня, в которой Киригири была Кейко, был погружен в игру второго уровня, где она была Сейко. В момент пробуждения из игры второго уровня, я думал, что нахожусь в реале, и мне рассказали байку о том, что я это приглашённый эксперт по экшн варианту игры. Это запутало меня окончательно. — И что? Удивление Помпеа было искренним. — Ну да, но я ведь не помнил, что попал в игру для расследования обстоятельств смерти Киригири. — И не должен был. — Не понимаю… — Игра ограничивает степени свободы. Это главный предохранительный механизм. Нам не нужны игроки, соскочившие с катушек. Поэтому всё остаётся в рамках нескольких возможных сценариев. — А, ну ладно. Но почему я попал сразу в мир Сейко, я это точно помню, а выходил из той игры через игру первого уровня? Это там, где Кейко. — Это одна и та же игра, — Помпеа похоже плавала в своём болоте, — просто иногда требуется вмешательство опытных специалистов, и есть возможность поменять настройки, например, по медицинским показаниям. Это тоже один из стандартных сценариев. — А для цифровых копий тоже все меняется? Помпеа усмехнулась. — Практически ничего. Это просто, как смена локаций и немного условий. Там есть барьеры, которые иначе мешали бы автономным действиям копий. Можно так сформулировать — во всех играх, сколько бы их ни было, действует всегда одна и таже копия. Просто настройки меняются. Например, имя. Или доступность сексуального контакта. Так что да, все копии владеют всем объёмом информации. — То есть намёки, которые давала мне Киригири в обоих случаях будут адекватными? В смысле, что я могу использовать их как исходный материал для размышлений? — Да. Что она тебе сказала? — Погоди. Мне надо отсортировать информацию. Подумать. Помпеа потускнела. — Я схожу за мидиями, — внезапно предложила Черëн. Я ощутил голод. Организм требовал своë. Это радовало.