Часть 15

Кореянка подошла ко мне вплотную и шепнула по-японски: — Я на тебя надеюсь. Мы остались с Помпеа наедине. Я внимательно еë рассмотрел. Не как женщину, или не как объект, имеющий потенциальную ценность. Просто так. Мне её стало жалко. В игре она была идеальной, она буквально магнитила взгляд. Здесь она выглядела осунувшееся, как будто не совсем восстановившийся после тяжёлой болезни. В принципе, логично. Черëн привыкла к истощающим диетам и изматывающим тренировкам, поэтому вынужденный отпуск на острове с онсеном, пусть и впроголодь, для неё мог показаться раем. Помпеа, наоборот, привыкла к благоустроенной, усреднённый по всем параметрам жизни и явно испытывала недостаток ухода и комфорта. — Ну, — Помпеа прервала молчание первой, — расскажи мне о ключах к коду, которые у тебя есть. Я поморщился. Она произнесла это, как будто я — мелкий клерк, в принадлежащей ей фирме. Хотя ей, наверное, тяжело уже сдерживать эмоции и притворяться воспитанной. — Мне не говорили открытым текстом: нажми кнопку, потом включи левый рубильник и сосчитай до ста, тогда появится буква «а». Понимаешь? — Она кивнула. — Вот, покажи мне интерфейс, или что там есть. Она рассмеялась. — Интерфейс?! Ты шутишь?!. Там допотопная система с дисками. Мы прошли дальше вглубь тоннеля метров сорок. Я ждал, что там будет темнее, но в потолке в шахматном порядке были расположены световые отверстия, и освещённость почти не поменялась по сравнению со входом в тоннель. Стены у массивных металлических ворот были испещрены математическими знаками, написанными углëм. — Что это? — спросил я у Помпеа. Она порывисто обернулась и сконфуженно хихикнула. — Это я пыталась выстроить систему, основываясь на знании привычек Киригири. — И как? — Выяснилось, что я ее совсем не знаю. Арчибальд, я о тебе слышала, но не представляла даже, что ты так выглядишь… — Как? Она не собиралась продолжать, просто села на какой-то свёрток у стены и махнула рукой в сторону ворот. Ворота были двустворчатые, выкрашенные серой краской, и смыкались по середине почти без зазора. Пресловутое японские качество. Зато к ним были приделаны громоздкие промышленные телефоны с наборными дисками, прикрытыми полукруглыми колпаками. На колпаках красовались надписи по-японски:

Ичи

Ни

Сан

Ши

Го

Року

Ага, это упрощает, теоретически, расшифровку. Бронетелефоны однозначно выдержат издевательства в виде пожара или взрыва ручной гранаты, а провода от них, наверняка, запрятаны в хитрые червоточины, через которые не прорвется даже азотная кислота. То есть создатели ворот были уверены, что без специальных кодов никто внутрь не доберётся. Что важно, потому что Хирохито, тэнно, оставил там целый арсенал. Зная японцев, можно быть уверенным, что там всё хорошо смазано, законсервировано и может стрелять, извергать пламя и ездить. Итак. Ключ у меня есть, мне надо только правильно его применить. Я подобрал крупный кусок угля и написал двумя столбцами латинский алфавит:

A N

B O

C P

D Q

E R

F S

G T

H U

I V

J W

K X

L Y

M Z

— Киригири, скорее использовала бы катакана или хирагана, — бросила мне в спину Помпеа. Я вздрогнул. Отвлёкся и почти забыл про неё. — Точно также она могла использовать кандзи или ромадзи, — я оглянулся. Помпеа сидела ссутулившись. Я объяснил, — она давала ключи мне, то есть должна была позаботится о том, чтобы я мог разобраться. Легко разобраться. Кстати, что ты пробовала в качестве исходных данных для поиска кода? — Всë. Я обыскала тело Киригири прежде, чем кореянка её закопала. При ней были только спички и маленький ножик. Поэтому я просто вспоминала всё, что знала о ней и пыталась выстроить формально-логическую систему. Слушай, — Помпеа встала, — может нам завербовать тех японцев с Северной части острова? — Хочешь меня бросить в бой? Не пойдёт. Они если бы могли, уже уплыли бы. Готов спорить, что здесь какие-то опасные течения или скалы. Нет уж. — Ладно, продолжай. Надеюсь, ты справишься. В ее голосе не чувствовался сарказм. Она была просто уставшей. Наверное, здесь сложилась именно та ситуация, в которой ни еë деньги, ни связи «Многогранника», ни удача не могли ей помочь. Помпеа могла сейчас надеяться только на меня. Я подошёл к телефону «Ичи». Лишний раз, чтобы точно не промахнуться, посчитал буквы. Потом набрал на аналоговом диске единицу. Ничего не произошло. — Помпеа, не знаешь код действует целиком, или каждый правильный набор заставляет срабатывать независимый механизм? — Вообще не в курсе. Японская паранойя — не моя стихия. Логично предположить три возможные системы: полностью независимые механизмы, полностью зависимые и зависимые с последним мастер кодом, который в случае совпадения всех кодов приведёт в движение единый механизм. — Ага. Тогда я иду дальше. — Ты, я вижу, уверен. — Нет. Я знаю, как определить цифры, но порядок могу только предполагать. На диске «Ни» я набрал пятнадцать. Снова ничего не произошло. Мне пришла в голову неожиданная идея. Но я промолчал. Чисел явно не хватало на все шесть дисков, если использовать тот подход, который я применял, наверное, стоило выписать их в ряд, на стене, тогда стало бы видно целиком логику. Ладно ещё успеется. Телефон «Сан» прожужжал значительно громче, когда я набрал двенадцать. Помпеа подала голос: — Он расположен рядом с местом контакта створок, похоже, что механизм наборного диска резонирует с какими-то пустотами внутри. Я сперва приняла это за срабатывание механизма. — Понятно. Но я всё равно ошибся в подходе. У меня не хватает или трёх чисел, или одной цифры. Я сейчас подумаю. Разочарованный вздох Помпеа меня позабавил. Повернувшись, я увидел, что она нервно теребит пуговицы на своей рубашке. — Ладно. Мы сейчас в одной лодке. Я напишу ряд из названий, он не будет в определённом порядке. Посмотри на него и скажи, видишь ли ты какую-то логику. Она подскочила, явно нервничая, подошла ко мне и заглянула в глаза. — Ты готов поделиться со мной исходной информацией? То есть ты мне доверяешь? Это был экзистенциальный вопрос. Я видел кучу причин не доверять ей, но в действительности я сначала доверял, а потом начинал думать. В этом я устроен, как бедняк. С одной стороны я свободен — мной не управляют ни деньги, ни власть, но с другой — я склонен видеть в людях таких же как я. С Киригири (и Сьюзанной в меньшей степени) я хлебнул горя от такого отношения. Мне было непонятно, почему им не понятно, что я не хочу от них ничего материального, а они принимали мою искренность за навыки опытного переговорщика и начинали завышать цену, которой у меня изначально не было. Ага. Размышляя об этом, я вспомнил кое-что сказанное Сьюзи. И сразу появилось два конкретных варианта. Один из них, наиболее вероятный, я решил спрятать, чтобы не выдавать подробности Помпеа. Сама виновата — напомнила мне о том, что в мире богатых информация имеет материальное выражение. Я написал на стене:

Seiko

Patek Philippe

Audemars Piguet

Omega

Rado

Луч

Ровно шесть слов, в которых теоретически прятался код. — Что это за дьявольская белиберда?! Помпеа ткнула пальцем в название белорусских часов. — Это кириллица. Тоже бренд часов из СССР. «Луч». — Луччо? — Луч. — Шесть дисков — шесть брендов. Логика ясна. Откуда эти бренды? — Они непосредственно упоминались в моём погружении. — Хм. Ты уверен, что это ключи, а не просто встроенная реклама? — Точно. Только в связи с часовыми брендами упоминалось слово «код», причём неоднократно и даже разными персонажами… — Какими? Помпеа подошла опасно близко. Если бы не полутьма, которая заставляла приглядываться, и возможная для неё развязка двухнедельного плена на острове, я бы насторожился. В том плане, что девушка, настолько близко стоящая к мужчине, что еë дыхание ощущается кожей, и смотрящая прямо в глаза, как правило, пытается соблазнить. А Помпеа сама только что мне напомнила о том, что всё в этом мире продаётся и покупается. — Киригири, Сьюзанна и Дирк. — Дирк?! Еë удивление было неподдельным. Она даже отпрянула. — А в чем проблема? Я очень давно с ним знаком. — Ну да! Я не из-за этого. Она снова стала резкой и деловой. Минутная слабость или мягкость безвозвратно растворилась. — Ладно. Но раз тебе известны какие-то тонкости взаимоотношений в «Многограннике», то ты можешь предположить и последовательность, или закономерность в расположении этих брендов. — Первое, что приходит на ум — расположить их от дешёвых к дорогим. Или наоборот, что неважно, этот всего два варианта. — Тогда Патек Филипп — ичи, Омега — ни, Одемар пиге — сан, Радо — ши, Сейко — го, Луч — року. — Какие Патек Филипп? И какие Омега? Помпеа решила быть въедливой. Или всегда такой была. Я поймал себя на мысли, что совершенно не знаю, с кем сейчас разговариваю. С кем делю полумрак тоннеля. Она могла быть и убийцей, и честной богачкой, стесняющейся своего происхождения. — Патек Филипп за семь миллионов. Омега меньше значительно, хотя из той же серии, что и часы Олдрина. — Тогда это вторая последовательность. — Вскинулась Помпеа, — историческая или эмоциональная ценность. Тогда Омега на первом месте… — Для кого? Теперь уже я перебил еë. Она задумалась. Потом безэмоционально спросила: — Лунные миссии Аполлона для тебя — малозначимые события? — Нет. Я применяю бритву Оккама. — В каком смысле? — Мы даже вдвоём можем спорить об эмоциональной или исторической ценности часов. Это слишком хлипкий базис для точных вычислений. — Хорошо, отложим эти варианты на потом. Что ещё можно взять за точку отсчёта? — Да. Есть одна шальная мысль. — Ну. — Все эти бренды были в чём-то первыми. — Так. — Она перевела взгляд на мой список. — Возможно. В чëм первыми могли быть часы «Луч»? — Первые золотые часы в СССР. — Ну. Пойдёт . — А, нет. Я поторопился. — Что не так? — Первые часы в космосе далеко не Омега. — Вероятно. Но первые на Луне. — Принято. И что это даёт? — Просто расставить их по дате изготовления. — Тогда: Одемар, Омега, Луч, Сейко, Патек Филипп и Радо. — Ты уверен? — Нет. — Мы гадаем. Но, если Киригири, тем более вместе со Сьюзан давали тебе ключи, они должны были строго следовать схеме. — Может алфавитная? — Две «О». Это разночтения. Должно быть однозначное решение. Однозначное. Это понятно. Не понятно какое. Какое-то однозначно однозначное. Не допускающее толкований, споров и размышлений. Что же мне они такое сказали: «Помни, что было первым». Или как-то так. Сейко отпадают. Киригири была для меня Кëко. Минус один. Луч — бренд, о котором я знал, но никогда не видел и не интересовался им. Мои прадедушка и прабабушка эмигрировали в Аргентину задолго до появления этих часов. Омега — часы Джеймса Бонда. По крайней мере, в одном из фильмов. Мимо. Радо — когда-то я ими интересовался, но так и не купил. Одемар Пиге. Точно слышал, но не видел живьём. А вот Патек Филипп… Сьюзи подарила мне этот гадски дорогой девайс. Кстати, в игре второго уровня, как я привык о ней думать, первые часы, которые я увидел были как раз Патек Филипп Хэндсома. А если посмотреть на запись на стене? Нет. В «Patek Philippe» Тринадцать букв. «Audemars Piguet» Четырнадцать. А что если количество букв? Нет. Seiko и Omega- повтор. Я взглянул на Помпеа. Она тоже напряжённо думала. Шевелила губами. — Помпеа. — А. — Может сопоставить часы и основателей «Многогранника»? — По какому принципу? — Сейко — Киригири, Луч — Кузофф, Патек Филипп — Филипп, Радо… — Вот-вот. Три марки швейцарские. Но в этом что-то есть. Филипп и Филипп. Похоже ты поймал закономерность. Тогда омега — Хендсом. — Или Сьюзи. — Почему? — Она Американка. Аполлон, Луна, Америка. — Да опять разночтения. Думай. Арчи. Какой тебе нужен стимул, чтобы быть эффективным? — Мне? Стимул? — Ну да. Гора золота? Собственный остров? Хор мальчиков? Не знаю. Оттрахать в Роллс-Ройсе… Кого ты хочешь оттрахать? Ты любишь азиаток. Я знаю. Или акции ста крупнейших компаний? Тогда сам купишь, что угодно. Она пытается меня купить. Это значит… Либо она отчаялась, либо уже знает ответ. Что я упустил? Патек Филипп должны быть первыми. На это указывает всë. Она как-то сопоставила часы и акционеров «Многогранника». Надо думать быстрее. Киригири, сучка. Мёртвая клятая японка Кёко. Сьюзи не лучше. Богачка приставучая и навязчивая. Могли бы что-нибудь конкретное сказать. Получается, что я вообще не понимаю ситуацию. Что в особняке творится? Сьюзи могла бы сунуть мне в пижаму записку. Дирк мог бы активнее мне подсказывать. Всё что у меня есть, это воображение. Даже не логика. Потому что логика должна опираться на цепочку связанных фактов, а у меня в голове каша. Крейс — завхоз. Филипп — врач. Кузофф — программист, Киригири — кто она? Дирк — организатор, идеолог. Сьюзи — денежный мешок. Потому что Помпеа точно не богаче еë. Ага, Помпеа, наверное, какие-то связи. Хендсом понятно, он — охрана. Если я спрошу Помпеа, какую роль играли девушки в «Многограннике, она вряд ли скажет правду. И всё же попытаться стоит. — Помпеа. Какую роль играла Киригири в вашем проекте? Уголки губ Помпеа дернулись. Она ответила с лёгкой усмешкой, как бы предвкушая интересную игру. — Семья Киригири владела всей порнографией в Японии. Здесь, на острове располагались основные серверы их империи. Потом она продала порноиндустрию мелким инвесторам, а остров стал штаб-квартирой «Многогранника». Что удивлëн? Она явно меня поймала. Киригири врала мне во всëм. Тогда я не могу относится серьёзно ни к чему, что она мне говорила. То есть и Сьюзи, явная союзница Кëко, ненадёжный источник информации. На чьи слова я могу положиться? Только на слова Чон Черëн, и то с оглядкой. И все же я выдавил из себя, пытаясь получить хоть каплю информации для рассуждений: — Кхм. Помпеа, кто убил Ким Бо На? — Не я, Арчи. Не я. Впрочем, я бы мне не поверила на твоём месте. Но, с другой стороны, а ты можешь доверять своему другу Дирку Эйлюму? Как хорошо ты его знаешь? Ты знаешь, я думаю, что название нашей корпорации очень нам подходит. «Многогранник», полихедрон, почти «Полигон» Многозначный, как ни верти. Место для испытаний. Социальных технологий, оружия. Место для хранения отходов. Скажи, ты мог бы присягнуть мне на верность, если бы я доказала, что не я убила Бо На и Киригири? Я устала прятаться, Арчи. Хочу реальной власти, как лев, а не как змея. Что мне богатство и связи, если я сижу в норе… В норах? — Это не моё, Помпеа. Иногда я — обычный, простой и хороший человек. Не часто. Власть и деньги отберут у меня это. А мне это важно. — Diablo! Дирк такой же в чём-то. Хотя к власти он стремится. Но это неэффективно, Арчи. Вставить между рулём и колёсами десяток принципов и сотню ограничений. Не лучше ли просто ехать, куда считаешь нужным? Ладно. Я устала. Я даже не смогу изобразить сейчас, что хочу тебе отдаться. Ты сразу поймешь, что я вру. Просто набери цифры по алфавитной системе, начиная с Патек Филипп. Потом Одемар Пиге. Потом, — Она резким движением сняла портупею и отбросила к стене. — Я устала, Арчи. Избавь меня от этого плена. Я умею быть благодарной. Потом Радо. Потом Омега. Потом Луч. И последнюю я не знаю пока. Я подумаю. Ты мне пригодишься, чтобы решить эту загадку, хотя я и почти знаю ответ. Не знаю последнюю составляющую. И мы далеко от свободы, как Олдрин от Марса. Направление одно, а расстояние непреодолимое. Я повернулся к телефону «ичи», набрал шестнадцать. Ничего не произошло. И тут что-то горячее прижались к моей спине. Горячее и мягкое. И липкое. Как тот пунш, которым окатила меня Сьюзи.