Часть 4

Хоган

      Костёр погас; ветер сдул последний его дымок. И наступила тишина. Казалось бы, такая отстранённая от реалий города, абсолютно чистая, идеальная, столько раз испытанная, она уже не в состоянии преподнести что-то качественно новое. Тем не менее, в каждый выход за стену тишина раскрывает себя с иной стороны. Она дарует человеку вдохновение, то с каким художник пишет свои шедевры, с каким философ описывает новые идеи. И время, чтобы реализовать это вдохновение. Наедине с самим собой за стеной в условии этой тишины только и остаётся, что обратить это вдохновение на себя, на свою душу. Так Хоган Хук и жил последние два года, каждый день снова и снова познавая себя.       Группа из двух человек – беглого заключённого и раненого охотника – покинула каменную арку немного после полуночи. Хоган изъявил желание отправиться со своим спасителем, даже несмотря на то, что тот не сказал, куда конкретно он идёт, или что ищет, только показал пальцем на север и пожал плечами, мол: делай, как хочешь. Охотник лишь ухмыльнулся и отправился за ним. Голос разума, конечно, кричал ему: «Беги, он загонит тебя в могилу», но Хоган предпочитал игнорировать этот позыв.       «Этот человек… – думал он, – чего же ты желаешь от своего пути? Приобретение силы? Умиротворения? Искупление грехов?». Это был далеко не первый путник, встретившийся Хогану за его карьеру охотника. Но, если другие, в основном, ругались на свою тяжёлую жизнь, пытались убить, ограбить, или просто мирно шагали, болтая с попутчиком в мёртвой тишине, то этот вообще практически никак не замечал Хука и постоянно пассивно излучал какую-то неприязнь. Он был не просто пассивен и скрытен, но профессионалом в этих делах. Конечно, даже так он не был первым подобным – встречались и другие. И каждый из них скрывал за спиной какую-то жуткую тайну, которые так и манили охотника. Хоган был уверен, этот – не исключение.       В промежутках между размышлениями о своём спасителе, Хук пробовал крутить левой рукой, но плечо сильно возмутилось такой наглости и охотник, схватившись другой рукой за него, на секунду взвыл от острой боли. Вообще, ему повезло: клыки волка не вошли слишком глубоко, но даже так, заживать все будет долго. Возможно, в будущем эта рана станет ещё одним шрамом, напоминанием о горьком прошлом, постоянно саднящим фантомной болью.       Спаситель Хогана, видно, уже не выносил делать вид, что не замечает пристального взгляда, которым тот периодически сверлил его с начала пути. В тот момент Хук наблюдал, как он проглотил последний кусок половины печенья, которым ужинал на ходу. После окончания трапезы путник ответил охотнику строгим взором, и их глаза встретились. Даже сквозь темноту ночи невозможно было не заметить в его взгляде серьёзную претензию.       – Чего тебе надо?       – А? Неужели! – Хоган был доволен собой. – Молчун решил заговорить первым?       – Беру свои слова назад, заткнись, – охотника это неплохо рассмешило, причём хохотал он так громко, что, казалось, это слышала вся пустыня.       – Нет, подожди, я вспомнил: ты так и не назвал мне своего имени!       – Это так важно?       – Конечно! Не могу же я даже не узнать имени того, кто спас меня от бесславной смерти. К тому же, что в нём такого запретного? Не захочу же я тебе голову отрубить, если узнаю!       – Можешь звать меня Хора, – отрезал путник.       Хоган нахмурился:       – Прямо сейчас придумал? Ты...       – Нет, – каждое его слово было словно ударом металла о металл. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но это моё имя. – Он резко отвернулся и продолжил путь.       Охотник ответил не сразу. С лица Хогана тут же пропал любой намёк на эмоции, лишь глубокая задумчивость теперь хорошо читалась. За какие-то мгновения он изменился так сильно, что вместо болтливого охотника за спиной Хоры теперь стоял по-королевски спокойный и слегка надменный человек. Своими глазами он смотрел в саму суть, и они же создавали ощущение, что он сейчас скорее разбирает какие-то важные бумаги в своём кабинете или пытается разрешить особо сложную задачу, а не идёт ночью посреди пустыни и болтает с таким же ненормальным, как он сам.       Это лицо продержалось на Хогане недолго, и вскоре он снова одел привычную маску охотника и последовал за путником.       – Ты ведь понимаешь, что это равносильно клейму? – голос был спокойным, без отвращения, удивления или угрозы.       – Оно не первое. И последним тоже не станет. Если бы я этого не понимал, то не сказал бы.       Хора неизменно шагал немного впереди, решительно не замечая охотника. Хоган ощутил чувство сильнейшей отрешенности, попутчики снова шли каждый сам с собой.       Для Хука это слово, разумеется, тоже не было пустым звуком. Он знал несколько примеров людей, которых называли так за тяжкие преступления, но чтобы человек сам, лично назвался таким образом – это что-то новое. Охотник пытался вспомнить, где он мог видеть или слышать о "Хорах", а он определённо слышал: о таких громких предателях всегда ходит много молвы. Возможно, это знание также откроет правду и о настоящем имени его попутчика.       «Что же он такое натворил, что это отвратительное прозвище ему милее имени? Должно быть, его ненавидит все королевство…» – Хоган принялся перебирать все подряд варианты. Например: несколько месяцев назад произошло ограбление центрального банка Последнего Королевства, и охотник предположил, что Хора участвовал в нём. Однако эту версию он откинул почти сразу, потому что, как шептались из тени влиятельные люди, оно было спланировано кем-то из высшего общества, а в тюрьму никто из действительных воров так и не попал.       А мог бы он оказаться одним из убийц, что покусились на жизнь его отца два года назад? Это смогло бы объяснить некоторые вещи, но тоже вряд ли: Главный Советник показательно казнил всех причастных к этому нападению. Даже целителей привлёк к наказанию «за их плохой труд»… монстр, а не человек. А может он просто хотел показаться опаснее? Или вообще сектант?.. Варианты сыпались один за другим, но ни один из них не казался достаточно правдоподобным.              За эту ночь никто больше не проронил ни слова. Попутчикам повезло наткнуться на ещё один большой валун, чью тень можно было использовать как место для привала. На рассвете они поели: Хора – как и в прошлый раз, водой и печеньем, а Хоган достал из рюкзака два ломтика вяленого мяса и съел их всухомятку.       День они провели, поочерёдно сменяя друг друга на карауле, чтобы точно не пропустить приближающуюся опасность. Даже не смотря на такой сбитый сон, все неплохо выспались: сказалась непродолжительность сегодняшнего пути и дополнительное время на отдых прошлой ночью.       Время прошло тихо. Максимально тихо. Никакого скрипа или воя, ни единого слова не было произнесено. Обоим было нужно многое обдумать. Как бы то ни было, наступили сумерки и, поужинав, попутчики снова отправилась в путь.       – По моим расчётам и тем картам, что я видел в королевстве, сегодня мы пройдём через одну деревню, – голос Хоры был как обычно скрипучим и монотонным, ничто не выдавало его истинных эмоций.       – Деревню? Это плохо.       Хоган решил поддержать разговор, несмотря на то, что после вчерашнего его компания стала охотнику резко неприятной. – В ней наверняка будет обитать какая-нибудь из тварей. Нельзя ли её обойти?       – У меня нет столько еды. К тому же, звери обычно устраивают гнезда в крайних домах, так что путь напрямик более безопасен, не так ли?       – Без малейшего понятия, – протянул охотник, – ни разу не замечал подобной особенности.       – Значит, скоро заметишь, – слова прозвучали слишком уверенно, Хора ни капли не сомневался в том, о чём говорил.        Хоган хмуро посмотрел на спутника, но тот сделал вид, что не заметил этого. И ведь действительно, за всю свою скитальческую жизнь охотник даже не задумывался об этом факте. Также, вполне возможно, что Хора просто хотел найти любой повод прогнуть Хогана под свою линию.       Через три часа на горизонте в небе появилось большое количество тусклых огоньков, еле заметных в свете Луны.       – Ты тоже их видишь?       – Ага. Мы почти на месте. Теперь я должен кое-что спросить у тебя.       Охотник ещё больше напрягся. Он подозрительно посмотрел на Хору, тот тоже повернулся к Хогану.       – Тебя больше привлекает смерть от того, что огромный волк откусит тебе голову, или от того, что сотни кислотных ожогов покроют все твоё тело, из-за боли от которых ты не сможешь сделать даже шаг, и просто упадешь, и будешь лежать в агонии, пока кислота не разъест тебя заживо?       – Что-то ты стал слишком разговорчивым сегодня, – угрюмо заметил Хоган.       – Выбирай.       – Мне нужно подумать.       Охотник был, мягко говоря, не в восторге. Хора предлагал ему выбор из двух проигрышных вариантов: те огоньки, что мерцали вдалеке, и которые с такого расстояния можно было легко принять за скопление звёзд – на самом деле, опасные плотоядные насекомые. Они довольно неповоротливы, но в своём брюшном мешочке эта маленькая погань постоянно носит кислоту, которой не стесняется плеваться. Толстая кожа зверя, и тем более человеческая – не преграда для неё.       Но есть у этих «мух» и одна удачная особенность – они не переносят солнце, буквально сгорают в его лучах. Поэтому и обитают только близ укрытий и выходят на воздух только ночью.       Очень неприятный противник. Однако миновать их – означает войти в деревню, где наверняка будут гнезда хищников, днём.       – Ну так что? – ухмыльнулся Предатель.       – Я настаиваю на том, чтобы обойти деревню. Ночью, за два километра минимум.       – Это удлинит путь ещё на полдня, а я и так задержался, спасая тебя. Мы идём напрямик – однозначно.       Хоган что-то прорычал себе под нос. Такая опасная авантюра его злила, но он понимал: от его мнения не зависит ничего. Он начинал сожалеть о решении пойти с Хорой, однако уже не мог позволить себе отступить. Его попутчик – ходячая загадка, и он хотел его разгадать, чего бы ему это не стоило.       – Я выбираю день, – каждое слово отдавалось порезом на языке. Слишком опасно, слишком безрассудно.       – Вот и славно. У нас как раз будет несколько часов на отдых перед походом.       – До рассвета ещё, должно быть, часа четыре. И ещё полчаса, чтобы попрятались мухи.       – Привал сделаем через пару километров, ближе подходить уже будет опасно.       «Да что ты? А заявляться в деревню, где со сто процентной вероятностью обитают хищники, днём – это не опасно, по-твоему?!» – выпалил про себя Хоган, он был в ярости, но всё что ему оставалось – это подавлять её внутри.