Часть 5

      Хора

      Хора проснулся раньше охотника, и первое, что он сделал – вновь бросил взгляд на шрам своего попутчика. Левая рука неизменно лежала на боку живота. Это уже было сложно назвать совпадением, и паранойя продолжала убеждать путника в истинности его подозрений. И шрам, и имя – таких совпадений не бывает. Ему бы только на секунду взглянуть, и все сомненья тут же развеялись бы. Но Хоган спит чутко, поэтому нужно было выдумать что-то посложнее.       «Хоган» – всё повторял и повторял про себя Хора. Так звали ныне уже покойного властителя Последнего Королевства. Но умер он не своей смертью – путник хорошо помнил тот день: пару лет назад было совершено спланированное покушение, завершившееся, к сожалению, удачно. Король правил справедливо и мудро, так что никто не мог ожидать подобный печальный исход, и никто не был способен этому помешать.       Всё королевство проливало слёзы в день его похорон. Тем не менее, в народе даже спустя столько времени гуляли слухи о том, что бывший король жив, он просто скрывается, выжидая случай. Анализируя действия и слова своего попутчика, Хора мог найти достаточно деталей, подталкивающих к этой теории. Чего только стоил этот шрам, находящийся точно в том же месте, что и у покойного. И чем дольше он смотрел на Хогана-охотника рядом с ним, тем больше верил в Хогана-короля.       У Хоры нарастала паника. Он был виноват перед Его величеством, и этот грех полностью отразился в его новом имени. Он предал своего правителя, а значит и данную им клятву и веру. Так, по крайней мере, говорили все вокруг. Хора же не приписывал своему поступку подобного, и считал всеобщее осуждение незаслуженным. Впоследствии он даже стал носить свою репутацию с гордостью, как символ отречения от ненавистного им общества. Тем не менее, встреча лицом к лицу с этим властным и могущественным человеком в его истинном обличии короля, пусть даже находящегося в худшем своём положении, в перспективе не сулила ничего хорошего для Предателя.       «Почему я встретил именно тебя?..»       Тем временем путник быстро сложился и сел завтракать, рефлекторно снова опустив взгляд на прежнее место. Хоган проснулся через несколько минут, когда рассвет был в самом разгаре. Он встал, осмотрел своё раненое плечо и проверил работоспособность руки. Увидев, какую гримасу тот состроил, пока это делал, Хора сделал вывод, что плечо явно ещё не пришло в себя и что этим можно воспользоваться. После этого охотник поменял бинты и быстро сложил палатку. В конце сборов он резко остановился, поставил рюкзак на песок и с явным раздражением уставился на Хору. Тот как раз доел своё печенье.       – Чего тебе?       – Думаешь, я не вижу, как ты меришь меня взглядом?       – Ты занимаешься тем же с самой нашей встречи. – Спокойный голос путника контрастировал с недовольным и взволнованным тоном охотника.       – Переформулирую: как ты меришь взглядом мой шрам.       Хора молчал и был непоколебим.       – Давай разберёмся с этим. Ты сказал тогда, при встрече, что я тебе кого-то напоминаю. Ну, давай, назови его, – Хоган суетился.       – Ты носишь имя нашего короля. И носишь его рану, – чётко проговорил Хора. – Логично предположить…       – Насчёт моего имени прошу спросить у моих родителей – они мне его дали. А насчёт шрама мне и говорить нечего: рана нашего короля свела его в могилу. Я же подобной участью обделён. И свою логику, будь так добр, оставь при себе.       – Да, он умер, – подтвердил путник через время. – И я молюсь, чтобы всё так и оставалось… – уже тише добавил он.       – Не любишь корону? – усмехнулся Хоган. – Как бы то ни было, мёртвые не восстают.       Хора не ответил, просто встал и, не обращая внимания на угрюмого охотника, направился в сторону деревни. Вскоре Хоган зашагал следом.       Когда люди дошли до первых домов, не осталось и намёка на ночь. Солнце слепило, пот тёк рекой, и от жары не спасали ни капюшоны, ни маски. Первый их шаг по главной дороге ознаменовал громкий низкий вой, донёсшийся откуда-то из глубины деревни. Он не двузначно намекнул, что этот день не будет лёгким. Хора шёл впереди, Хук отставал на шагов пятьдесят.       По мере продвижения путник внимательно вглядывался в каждый переулок, каждый двор и каждый дом. Почти всё было разрушено: заборы развалились, окна были выбиты, древесина высохла и крошилась от малейшего ветерка. У многих домов накренились стены и провалились крыши, в некоторых зияли огромные дыры во всю ширину – явно работа дикого зверя, – иные из них просели и оказались по крышу засыпаны песком. Вдали виднелась одиноко стоящая полуразрушенная мельница без лопастей. Заброшенная деревня походила на кладбище, и каждый дом – на чью-то могилу. По телу, несмотря на солнце, пробежал лёгкий мороз – тут действительно могло запросто найтись местечко и для него самого.       Глубоко вздохнув, Хора вновь огляделся. Его внимание привлёк почти целый домишко, стоящий по правую сторону от главной дороги. У него была лишь немного осыпавшаяся крыша, и по окна он уходил в песок. На всю стену по дереву было написано кровью: "Не заходите в дома!". Путник остановился. Автора надписи нигде не наблюдалось, и Хора предположил, что он стал чьим-то сытным обедом.       Боковым зрением Хора заметил Хогана, подошедшего к этому же домику. Хука передёрнуло от надписи. Путник не разделял это чувство, он почесал своё клеймо за шеей – кровь и боль уже давно пропитали его жизнь. Охотник подошёл к окну и стал крутить головой, вглядываясь внутрь.       Вот она – идеальная возможность: тихо подойти, приставить нож к горлу и заставить показать шрам. Тем не менее, Хора медлил.       Вдруг, что-то в доме блеснуло, и охотник, отскочив, упал навзничь. В нос ударил запас серы, а на окне остались темно-желтые подтёки, которые, шипя, стали активно разъедать стекло.       – Чёртовы мухи! – воскликнул Хоган, лёжа на песке. – И я, кажется, нашёл того, кто это написал – в доме скелет, полностью обглоданный и разорённый…       В этот момент Хора уже возвысился над охотником и осматривал его с ног до головы.       – Ты чего? – недоумевал Хоган.       – Ты уж извини, но так нужно, – Хора быстро перехватил копьё и направил на голову лежачего охотника. – Доставай лук.       Хоган покорно выполнил указание. Изучающе смотря прямо в глаза путнику, он медленно достал из-за спины лук и протянул Хоре. Тот лёгким движением выхватил оружие и отбросил на несколько метров.       – И нож.       Ситуация повторилась. Под пристальным взглядом своего заложника Хора быстро осмотрел красивый охотничий нож, с лезвием из качественного металла и с украшенной позолотой рукоятью. Закончив смотр, резким коротким броском он заставил нож вонзиться в вязкий песок перед собой.       Разоружив охотника, Хора присел у его головы и, держа в левой руке копьё, правой зафиксировал его руки за головой. Хоган прищурился, должно быть, от боли в плече. Опустив своё оружие, Хора стянул маску и впервые в лучах солнца рассмотрел лицо своего попутчика, ясные зелёные глаза со злобой смотрели ему в ответ. На смуглой коже красовался светлый шрам, огибавший лицо от правого виска до нижней челюсти. Черты его, однако же, были острыми и подтянутыми, они сильно походили на черты короля, но точно ими не являлись.       «Лет двадцать пять, не больше! Он ещё совсем мальчишка!» – Хора был в замешательстве. Все его домыслы разрушились в этот миг. Но что-то продолжало грызть его изнутри, не давая удовлетвориться этим результатом: – «Он не король. Тем не менее…»       Теперь, Хора наконец перевёл свой взгляд на злополучный бок, резко задрал кофту и оголил пресс охотника, он оказался полностью забинтован. Хоган стал извиваться, проклинать путника и всячески пытался вырваться из захвата, за что очень быстро получил удар свободным кулаком по лицу: Хора впечатал голову Хогана в горячий песок. После этого он вернулся к торсу охотника, сорвал бинты и принялся осматривать оголённый шрам.       Перед ним предстал изуродованный овальный с рваным краем светлый кусок кожи, кое-как сросшийся и образовавший крупную впадину на левом боку. Рассекаясь многочисленными белыми швами как небо молниями в грозу, шрам представлял собой отвратительное зрелище.       – Пуля, – констатировал путник.       Хора расслабил хватку, и охотник, наконец, смог вырваться и отползти в сторону.       – И что ты узнал благодаря этому?       – Итак. Ты носишь имя нашего короля и его ужасный шрам. И шрам то сам по себе не обычный. Это пулевое ранение. А огнестрел в королевстве ещё поискать нужно: даже элитная гвардия использует его только в исключительных случаях. К тому же выстрел слышен за километр: любая перестрелка в ту же секунду становится достоянием общественности.       – И зачем ты это всё мне говоришь? Как будто я свой шрам не знаю, – язвил охотник, облокотившись на деревянную стену.       – Затем, что я знаю каждого подобного раненного в лицо, и ты не похож ни на одного из тех бандитов. Остаётся лишь один вариант – ты как-то связан с покушением на короля, произошедшим два года назад. Ты носишь его имя и его ужасный шрам, – снова медленно проговорил Хора. – Но ты не он. Но кто же ты тогда? Отвечай, – он опять выставил копьё в сторону неизвестного.       Человек встал. Он слегка отряхнулся, и надменно и сурово уставился прямо на Хору.       – Моё имя – Бастиан Хогансон Красный. Я – полноправный наследник престола Последнего Королевства. И да, я…       – Ты его сын, – закончил за него Хора и цокнул. – Можно было догадаться…       – А это ранение…       «Два года. – Хора вновь не слушал. – Два года прошло, а он даже не попытался ничего предпринять…» – он испытал отвращение к этому человеку. – «За два года можно было устроить полноценный переворот, а он только и делал, что ходил за стену и прятался!»       – Чего ты смотришь на меня как на суку? Охлади пыл, перед тобой принц! – наконец не сдержался Бастиан.       – Уже не важно, кто ты. Ты – слабак, – тихо, но твёрдо вынес приговор Хора.       – Да какое право ты имеешь?! Ты и в жизни не сможешь представить всё то, через что мне пришлось пройти! – принц не сдерживал гнев, его глаза искрились яростью.       – Какого чёрта ты до сих пор не на троне? – Хору не то, чтобы всерьёз это интересовало, ему просто было нужно направить куда-то все накопившиеся эмоции. – У тебя было достаточно возможностей…       – Не было у меня ничего: ни возможностей, ни времени ими воспользоваться! Главный Советник быстро подмял под себя всю власть и поставил мне ультиматум. Я был вынужден уйти.       – Жалкая попытка оправдаться. Ты просто бесхребетное пресмыкающееся…       – Кто??       – …неспособное на отпор.       – Зато я хотя бы жив! – отвращение Хоры сменил гнев. Мало того, что мальчишка сбежал, как трус, он ещё и наотрез отказывался признавать свою очевидную вину.       – И пока ты живёшь, твоё королевство бьётся в последних конвульсиях, – еле сдерживаясь, прорычал Хора.       Бастиан сжал кулаки и сделал шаг в сторону Хоры. Путник же пригрозил тому копьём. Однако драке не суждено было начаться. На крики людей явился хозяин этих земель. Из-за угла дальнего дома, находившегося через два двора от дома с надписью, показалась белая шерсть. Грозная морда быстро нашла людей, и вскоре из-за поворота показалось и тело волка, казавшееся просто гигантским на фоне низеньких засыпанных домов. Могучий и свирепый, он разительно отличался от того волка, которого спугнул Хора. Он был немного меньше, но явно сильнее. Каждый его мускул напрягся и вздулся, подготавливаясь к битве и придавая волку ещё более устрашающий вид. Из заполненной пеной пасти вырвался оглушительный рык: зверь был готов сделать первый выпад.       «И полпути не прошли…» – Хора раздражённо отмахнулся в сторону Бастиана, мол: «мы ещё вернёмся к этому разговору», и перенаправил копьё на волка. Бастиан молча согласился и быстро поднял своё оружие. Ещё раз покосившись на Хору, он достал из колчана стрелу.       – А ты не можешь его отогнать так же, как и прошлого, повертев копьём? – гневно предложил охотник.       – Нет, – отрезал Хора. – Этот моложе. Злее. Голоднее. И уже опьянён будущим пиршеством. – Хора сделал глубокий вдох и на выдохе сказал только одно, последнее слово: – Стреляй.       Мимо правого плеча Хоры пронеслась стрела – Бастиан сделал первый выстрел, но промахнулся. Металлический наконечник воткнулся в стену дома, всего в тридцати сантиметрах от волка.       – Издеваешься? – покосился на принца Хора.       – Знаешь, удары по голове имеют некоторые неприятные последствия! – огрызнулся тот в ответ.       Волк взбесился. Он издал ещё один звонкий рык и кинулся на людей.       Хора встал в оборонительную стойку и выставил копьё прямо на зверя, он чётко следил взором за каждым его мощным прыжком. В тот момент больше ничего не существовало в его мире: только волк, бегущий изо всех сил на него и его копьё – жалкое подобие оружия на фоне мощи твари. Как бы то ни было, движения Предателя были чётки и быстры.       Перед тем как зверь набросился на Хору, в него успела прилететь ещё одна стрела, уже удачно. Волк отвлёкся на боль в плече, и это позволило Хоре отклониться влево и быстро уколоть тварь в бок. Волк тихо взвыл, но продолжил твёрдо стоять на ногах и моментально принял вторую попытку нападения. В этот раз человек не успел уклониться.       Путник успел защититься копьём, но это слабо помогло. Его мешок отлетел на несколько метров, а сам Хора оказался придавленным к земле двумя центнерами чистой ярости. Во время удара что-то звонко хрустнуло в районе его груди. Вероятно, это были рёбра. Человек пока не чувствовал этой жуткой боли из-за адреналина, огромной дозой впрыснутого в кровь, однако вдохнуть до конца он был уже не способен.       В это время волк принялся наносить лежачему размашистые удары своими лапами. Острые когти царапали и обдирали кожу на животе, груди и руках, которыми Хора отчаянно пытался хоть как-то защитить себя.       Волк рычал и скалился; отвратительная пена обильно стекала прямо Хоре на лицо, источая такую же отвратительную вонь. Своими широко открытыми глазами путник видел, как пасть зверя быстро приближается к его голове, но ничего не мог сделать. Он уже представил, как ряды красивых, будто вручную заточенных, клыков легко прокусывают кожу и впиваются в мягкие ткани его шеи.       Зверь вот-вот уже должен был сделать укус, но Бастиан, наконец, пустил свою третью стрелу. И на этот раз урон был существенный: охотник попал волку прямо в глаз. Белоснежный зверь, так и не коснувшись человеческой плоти, взвыл от боли и сошёл с груди Хоры. В этот момент сознание путника отрезвилось, и он быстрым движением выхватил из-за пазухи нож.       Хора медленно поднялся, он почти не чувствовал своего тела. Он попытался сделать глубокий вдох, но тут сломанные рёбра заявили о себе, и грудь пронзила острая боль. Человек принялся отрывисто и неглубоко дышать, каждое движение его мышц отдавалось резкой болью, но перестать он не мог.       Хоре казались эти мгновения вечностью, однако когда он поднял глаза на ослеплённую тварь, она по-прежнему ворочала мордой по сторонам, будто специально дожидалась его всё это время. Но вот охотничий глаз волка снова очутился на путнике, и он в порыве яростной мести рванул вперёд. Тело Хоры упорно протестовало против любых резких движений, однако путник всё же смог сделать неуклюжий прыжок и миновать смертельное столкновение.       Волк вновь застыл и принялся крутить головой. На этот раз Хора не собирался стоять в стороне. Он быстро сократил то малое расстояние, что разделяло их с тварью, и вонзил свой нож прямо ей в шею. Горячая кровь хлынула из раны рекой.       Тут же в зверя прилетела четвёртая стрела. Хора не видел, куда она попала, лишь слышал её свист в воздухе, и затем жалобный тихий вой. И волк снова рванул. Но теперь его целью стал охотник: он стоял поодаль, около того самого дома с кровавой надписью. Хора не дал шатающемуся зверю сделать и пяти шагов: он набросился на него, одной рукой обхватил за шею, а другой – ударил в неё ножом и провернул. Тварь больше не сопротивлялась, она рухнула набок и забилась в конвульсиях, жалобно скуля. Путник продолжал удерживать её прикованной к земле и наносил все новые и новые ранения.       В конце концов, тело гигантского зверя обмякло, и он умолк навечно. Хора, наконец, отстал от туши и раскинулся на обжигающем песке. Он не мог пошевелиться: всё его тело опухло и вздулось, по крайней мере, путник так чувствовал.       – Нужно устроить привал, – предложил подошедший через некоторое время Бастиан.       – Нет, – отрезал Хора. Пусть его голос звучал по-прежнему сухо, но глухость и усталая размеренность делали его несколько мягче и приятнее на слух. – Тогда мы не успеем покинуть деревню до темноты.       – Ты не сможешь идти! Столько рваных ран… – ужасался принц.       – Не важно. Я хочу выжить.       Охотник не стал дальше спорить: – Ладно, тогда хотя бы осмотрю тушу.       Хора лежал на спине с закрытыми глазами. Солнце неприятно обжигало кожу, но это было ничто по сравнению с физической болью. Тело просто отказывалось повиноваться. Его как будто хватил паралич, болезненный и беспощадный.       – Давай руку, воин, – вскоре послышался справа знакомый голос.       Отрыв глаза, Хора увидел нависшего над ним Бастиана, протягивающего руку. Добродушное и слегка взволнованное выражение его лица тут же спряталось за неизменной маской. Фыркнув, Хора отбил руку помощи и поднялся самостоятельно. Так больно вставать ему ещё никогда не было.        – Ты уже закончил?       – Да, закончил, – он быстро обернулся на волка. – Тушу жалко.       – Не волнуйся, у тебя ещё полпустыни таких монстров.       – И ещё плохая новость: твоё копьё сломалось.       Хора оглянулся. Чуть дальше волка и вправду лежало копьё, переломанное пополам. – А-агхр… – он издал звук, который можно было расшифровать как-то вроде: "А, пофиг".       У обоих дыхание было сбито напрочь, и тяжёлый горячий воздух лишь отягощал эту проблему. Палящее солнце немного пересекло зенит, и его жар был как никогда ощущаем сквозь рваные дыры в одежде. Рубашка Хоры пришла в негодность: она была практически полностью порвана в районе груди и живота и обильно пропитана кровью – его и волка. Хора выжал ткань и надел обратно – всё лучше, чем голое тело. Его плащ был в лучшем состоянии, однако от рукавов у него тоже не осталось практически нечего. Сквозь рваные куски были хорошо видны места многочисленных глубоких порезов и одной, самой большой рваной раны, протянувшейся через всё предплечье до ладони.        Бастин с четвертой попытки всё-таки взял Хору под руку и помогал ему меньше хромать. Несмотря на то, что все тело ныло, а многочисленные порезы и разрывы кровоточили и дарили Хоре незабываемые ощущения опухоли и онемения, он не спешил латать себя. Путник наложил бинты только на легкодоступные и самые большие раны, предварительно промыв их, и оставил остальное на ночь. Он не издал за весь путь ни звука, кроме тяжёлого частого дыхания, пока Бастиан, толком не пострадав, казалось, играл над его ухом целую симфонию из своих стонов и кряхтения. Это раздражало.       Деревушка оказалась не очень большой, но из-за свежих ран и усталости время перехода кратно увеличилось. Когда группа дошла до конца поселения, солнце уже давно пересекло зенит, и Хора позволил себе меньше осматриваться по сторонам, считая, что опасность наткнуться на ещё одного волка миновала. Он немного расслабился и тут же споткнулся, чуть не уронив вместе с собой ещё и охотника.       – Нужно сделать привал. Ты так помрёшь, – после каждого слова принц делал паузу, чтобы глотнуть горячего воздуха.       – Заткнись, – только и прорычал Хора, приподнявшись.       Бастиан больше не стал настаивать и протянул руку Хоре. Тот нехотя позволил помочь себе встать.       За оставшиеся несколько часов пути никто не проронил ни слова – пустая и бессмысленная трата дорогой энергии, необходимой для ходьбы. Деревня уходила все дальше и дальше к горизонту, становясь больше похожей на россыпь небольших холмов, однако полностью она скроется из вида только через пару дней, когда группа будет за много десятков километров отсюда.       К вечеру оба так устали, что их носило по песку как пьяных по главной улице Дары. Веки тяжелели, а тела двигались только при помощи высших сил. Заметив слева подходящее для обустройства ночлега большое дерево, группа стала сворачивать к нему.       Обустроив места, оба попутчика, изнеможённые и раненые, стали готовиться ко сну. Хора наконец принялся внимательно осматривать абсолютно все свои ранения, промывать их и перевязываться. Многочисленные ушибы груди и спины, сильные порезы от когтей на животе, переломы нескольких рёбер, новые порезы на руках, вывихнутая голень – это совсем не полный список, но то, что Хора мог легко определить. Учитывая условия пустыни, следовало замотать даже небольшие раны, чтобы предупредить попадание в них песка, однако бинтов, которые взял с собой Хора, точно не хватило бы на всё.       Видимо, насмотревшись на то, как путник взвешивает в руках свёртки ткани, Бастиан достал из сумки свои бинты, но сразу отдавать помедлил:       – Я предлагаю уговор…       – Бинты за возможность продолжить путь со мной? – опередил Бастиана путник. – Издеваешься?       – Не совсем. Ты сейчас не в состоянии продолжать путь в одиночку, и отрицать это – бред. Я обеспечу тебе возможность дойти до конца. Но да, взамен тебе придётся терпеть меня всё это время.        Хора не мог понять, был ли это какой-то хитрый план или принц действительно искренне говорил то, что думал. Он не хотел соглашаться с этим ничтожным человеком, но, тем не менее, выбора у него не было.       – Плевать. Делай, как хочешь.       Удовлетворённый результатом, Бастиан кинул бинты Хоре. Тот сразу же пустил их в дело. Бинтовка шла тяжело, каждое движение отдавалось болью и зудом в мышцах. Из-за тряски в руках путник даже несколько раз ронял бинт.       Бастиан, как и в день их встречи, ловил каждое неуверенное движение Хоры. В какой-то момент, не выдержав, он встал и подошел к своему спасителю, выхватил бинт из его рук и принялся помогать наматывать ткань на красную от крови и воспаления кожу. Хора опешил от такого поступка принца, но упираться не стал и захотел как-то забить установившуюся гнетущую тишину:       – Давай, рассказывай, – устало прохрипел он.       – О чём? – О том, как ты оказался жив.       – Ха, – лёгкий смешок прозвенел в воздухе, – внимательности тебе не занимать, я посмотрю. Ничего, я повторюсь, – Бастиан прочистил горло и начал: – В тот день прогремело два выстрела. Первая пуля попала отцу в левый бок – смертельное ранение. Вторая должна была убить меня, но, благо, отец успел закрыть собой моё тело. Но пуля прошла насквозь и даже так достала меня.       Бастиан закончил перевязку и уселся на своё прежнее место. Сделано всё было, на удивление, качественно. "Даже в военном госпитале меня так не обматывали" – думал Хора, ещё раз осматривая ранения. Видимо, два года скитаний не прошли для него даром.       Тем временем, принц изменился: в его глазах сиял гнев, а пальцы нервно барабанили по ноге. – Советник сделал всё, чтобы скрыть факт моего выживания от общественности. Меня оперировали четыре хирурга – так он их всех казнил, чтобы не проболтались. До сих пор помню каждого из них в лицо, – принц глотнул воды. – То же самое ждало и всех его подельников, кто видел меня. И самих заговорщиков тоже. Как я ликовал, когда смотрел на их казнь на главной площади! – на его лице блеснула мимолётная грустная улыбка. – Но, к сожалению, намного позже я также понял, что вместе с убийцами он казнил последних людей, кто знал о его причастности к покушению. Тогда же я осознал, что проиграл.       – Ясно, – голос Хоры дрожал. – Сочувствую. Правда.       – Тем не менее, от своих слов ты не откажешься?       Хора прищурился и сидел так недвижимо с полминуты. В нём стало возрождаться чувство забытой чудовищной вины, но, благо, уже через считаные секунды он смог подавить этот позыв с намерениями больше никогда не допускать подобных оплошностей. С тяжёлым выдохом путник сказал:       – Нет.       После этого разговор зашёл в тупик. Хора не был уверен, что конкретно он думает о принце, однако хорошим его мнение точно назвать было нельзя.       Пытаясь отвлечься, он обернулся в сторону песчаных холмов, освещенных закатным солнцем: мухи уже начали вновь вылетать из домов, зажигая всё новые и новые звёзды в небе. "И все же риск не был оправдан" – признался он сам себе. Предпоследний этап пройден, но его шансы на успех уверенно трещали по швам. А ведь дальше – только больше.