Часть 7

      Хора

      Хора, как обычно, дежурил ночью последним, поэтому уже давно не спал, когда начало темнеть. Всё тело ныло и сопротивлялось любому движению, поэтому он старался лежать недвижимо. Путник бросил невольный взгляд на спящего попутчика. «Бестолковый, трусливый и слепой мальчишка» – раз за разом проносилось в его голове. Бастиан был противен ему до глубины души. Тем не менее, принц предложил ему свою помощь, и он не смог отказать. Хоре была жизненно необходима лишняя пара здоровых рук, и от этого ему становилось всё больше тошно.       Когда свет, наполнявший пустыню, полностью оставил её, Хора стал собирать свою палатку и завтракать. Вскоре, когда последние спицы были убраны в походную сумку, укрытие принца зашуршало. Из палатки вывалилась туша человека и что-то невнятно простонала. Путник понял, что сон Бастиана не был долгим. Ещё прошлым утром Хора заметил изменения в его поведении: он почти не говорил, был более задумчивым, чем обычно. Путник не знал, что так сильно заняло Бастиана, и спрашивать не собирался. Ему нравилось, что принц перестал к нему лезть.       Позавтракав, он сквозь боль поднялся и уже собрался в путь, намереваясь, как обычно, опередить попутчика и до следующей остановки не пересекаться с ним, но Бастиан сквозь наполненный едой рот проговорил:       – Стой!       Хора покорно замер:       – Чего тебе?       – Нам нужно поговорить, – быстро проглотил остатки завтрака Бастиан.       О да, вот теперь Хора узнавал прежнего болтуна. Тем не менее, он не ответил, молча дожидаясь, о чём будет говорить принц. Тот встал и, прочистив горло, начал:       – Кхм, мой отец, когда-то очень давно принимал у себя гостя – странника, которого подобрал то ли торговый караван, то ли ещё кто, не помню – ребёнком ещё был. Но помню то, что этот странник был весь в непонятных одеждах. Помню, что он отличался от нас. Помню также его испуг и непонимание. А вот лицо, к сожалению, стёрлось.       Хора невольно дрогнул, дыхание участилось. Он не до конца осознавал, что это всё значит, но подозрения были наихудшие. Через несколько мгновений путник смог вернуть самообладание и вклинился в размеренную речь принца.       – Зачем ты мне это рассказываешь? Всю эту бессмысленную речь?       – Ты и сам наверняка понимаешь, к чему я, в конце концов, приду. Я в этом не сомневаюсь, однако позволю себе потомить тебя ещё немного и расскажу всё целиком. – Бастиан вновь прочистил горло. – Итак, в тот день, порядка 15 лет назад, от этого самого человека я услышал одно слово. Я тогда не понял его значение и усердно ещё на протяжении нескольких лет искал его то тут, то там. К сожалению, тщетно. После этого я надолго бросил свою затею, пока, наконец, это слово окончательно не выветрилось у меня из головы.       – Мне жаль за твою память, но дорога не ждёт, – съязвил путник, пока по его лбу катилась еле заметная капля пота.       – Я думал, в тюрьме у́чат терпению? Жди! – почти приказал принц и продолжил: – За десяток с лишним лет я успел абсолютно забыть об этой неразгаданной тайне. Но случилось неожиданное – я услышал его вновь. Это произошло как раз перед роковой поездкой, во время которой моего отца убили. Я помню, что кто-то прочёл донесение, уведомляя о смене состава нашего кортежа. Оно было в списке. Тогда-то я и понял, что это не просто какое-то слово, но имя.       Хора пошатнулся. Благо, принц этого не увидел: он был слишком увлечён своим рассказом и смотрел вверх. Однако движение путника привлекло внимание Бастиана, и он уставился прямо на него. Взошедшая луна осветила на его лице мерзкую тщеславную улыбку – мальчишка ещё не успел одеть свою маску.       Бастиан подобрался вплотную к прошлому Хоры, ещё чуть-чуть и оно окажется у него прямо под носом. Хора не мог это допустить: если тайное станет явным, ему точно несдобровать. Но что он может сделать?       – И вот я встретился с этой загадкой в третий раз, – дурацкая улыбка, бесившая Хору, всё никак не сходила с его лица. – Но в этот раз я не слышал его. Я смог его прочитать.       Прошло слишком много времени, прежде чем Хора осознал сказанные Бастианом слова. Это был удар под дых, нокаут и конец всем надеждам. Он схватился за нагрудный карман своей еле живой рубашки: пуговица, на которую он закрывался, была отстёгнута.       – Не это ли ищешь? – Батиан достал из-за пазухи цепочку и показал свисающие два металлических жетона с его именем, выдолбленным на обоих. – Я нашёл их около волка в деревне. Должно быть, выпали, пока вы боролись.       – Верни их.        Свой голос показался Хоре необычайно тихий и жалким, и он проклял себя за такое проявление слабости.       – Да пожалуйста. Они и так уже достаточно мне помогли: связали воедино отрывки моего прошлого и вновь вернули память о тебе. Более того, когда я вчера в очередной раз выводил каждый завиток этих иероглифов в воздухе, мне неожиданно пришла в голову одна вырезка из газеты, и я прозрел: «Хора Морок был осуждён за измену Последнему Королевству и заключён в Дарскую тюрьму. Да простят нас боги. Да славится королевская семья…».       «Худшее случилось…»       – Я узнал тебя, Хора Морок. Можешь больше не прятаться.       Хора вновь остолбенел, но в этот раз совладать с собой уже не мог. Его мысли метались, он был ошеломлён. И сильно зол: на принца и, главное, на себя. Данная случайность, которую он теперь держал в руках и на которую таращился, в большей степени не зависела от него, но тяжести всего положения это не облегчало.       – Раз уж ты был замешан в покушении, то скажи мне: что ты дал Советнику, чтобы он оставил тебя в живых?       Тщеславная улыбка Бастиана сменилась оскалом хищника. Или, скорее, охотничьего пса, напавшего на след добычи.       – Ничего. Я не был в сговоре. – Морок отвечал тихо и сухо. Сил и духа язвить больше не было.       – Тогда как ты пережил то нападение? Я помню трупы гвардейцев, раскинувшихся на земле. Почему тебя не оказалось среди них?       – Мне просто повезло.       – Не правдоподобно, – почти крикнул Бастиан.       – Я говорю правду. Я не был в сговоре, но оказался на месте того, кто был. Мы были схожи по комплекции, а за забралом шлема, сам знаешь, сложно разглядеть лица. Главное было помалкивать, а остальное – воля случая. Я не знаю, почему произошла замена.       Прошла долгая минута молчания. Морок пустыми глазами продолжал смотреть прямо на жетоны, еле освещенные луной.       – Чужаком начал, и оборванцем кончил… – Бастиан разорвал оковы тишины. – Ты получил по заслугам.       Хора было собирался пропустить реплику мимо себя, но последние слова отдались глухим звоном в его ушах. Они отрезвили Морока. Он оторвался от злополучных жетонов и ошеломленные шестеренки в его голове вновь закрутились. Он снова был готов отбиваться.       – Сопляк. – В голос вернулись прежние холод и напор, чему Морок был непомерно рад. – Ты и понятия не имеешь, каково мне пришлось.       – Да неужели?.. – Начал было принц, но остановился. Его гнев сменился обычным упорством. – А теперь ответь: ты считаешь себя виноватым?       – В чем? В твоей псевдосмерти? Ни капли. В том, что на вас устроили покушение, уж точно нет моей заслуги.       – Впрочем, на твоей стороне был эффект неожиданности, ты мог их всех одолеть со спины. Но не стал – ты предал корону. – Мерзкая улыбка вернулась, и теперь она взбесила Морока ещё больше.       – Их было пятеро. Двое – с однозарядными пистолями, остальные – с клинками. Как думаешь, у меня было много шансов убить их всех? – слова звучали по-прежнему сухо, однако его лицо, изобразив животный оскал, выдавало истинные эмоции путника.       – Жалкое оправдание, – протянул в ответ принц.       – Мне незачем тебя переубеждать. Но как сказал один человек на моём пути: "Зато я хотя бы жив".       И тут глаза Бастиана засияли:       – Да! Ты такой же, как и я!       – Брехня. У тебя были все шансы поднять восстание против Советника. А то, что ты совершил – бегство. Мои же действия можно назвать… рациональными.       – Ты трус! И боишься признать это! – То, с какой лёгкостью принц говорил, повергло Морока в бешенство, однако он больше не желал болтать попусту с этим несмышлёным мальчишкой. Он сделал глубокий вдох и на выдохе, который больше был похож на рык, проговорил:       – Я уже сказал, я не собираюсь переубеждать тебя.       Морок сжал жетоны, которые успел возненавидеть и быстрым шагом направился на север.       

* * *

      – Стой! – прокричал, наконец, ему Бастиан, после часа тишины. – Да стой же ты!       Бастиан нагнал путника и, схватив за плечи, встал прямо перед ним. Лицо принца сработало как триггер, и Морок зарядил со всей силы в него кулаком. Резкая боль пронзила всю его руку и путник отшатнулся. К сожалению, из-за слабости удар не оказался достаточно сильным, чтобы отбить у Бастиана желание говорить.       – Я действительно считаю, что наши судьбы оказались очень похожи… – начал тот, однако ни злости, ни высокомерия, которые ожидал услышать Морок, в его голосе не оказалось. С чем были связаны эти перемены в настроении Бастиана, Морок не знал. Тем не менее, это не умаляло его прошлых заслуг.       – Мне плевать, – огрызнулся он.       – …а потому я хочу кое-что тебе предложить.       – У нас уже есть уговор, – перебил принца Морок, догадавшись, к чему тот ведет.       – Да, но на этот раз я предлагаю мир…       Морок недоверчиво смотрел на попутчика.       – …и признание того, что каждый был по-своему не прав.       – Нет, – Мороку даже думать не пришлось над ответом. Нужное слово само вылетело из его рта.       – Не усложняй, – как бы прося, сказал Бастиан.       Морок стоял молча. Бастиан тяжело вздохнул, отвёл в сторону глаза и нарочито поникшим голосом сказал:       – Или я с тобой дальше не пойду.        «Капризный мальчишка!» – Морок закипел злостью. Хищническим взглядом он сверлил Бастиана. Он не желал идти навстречу, к тому же условия этого «мира» были больше применимы именно к Хогансону, но иного выхода у него не было.       – Сукин сын, – прошептал он себе под нос. Бастиан этого не услышал, поэтому сказал:       – В одиночку ты не дойдёшь…       Морок понимал, что принц прав, и ненавидел себя за слабость.       – Да знаю я! – прорычал он сквозь зубы и, немного погодя, сказал: – Хорошо.       – Вот и отлично! Я знал, что мы сможем прийти к консенсусу, – коротко улыбнулся принц.       – Заткнись.       – Раз уж теперь все вопросы решены, – не обратив внимания на ответ путника, Бастиан продолжил, – то позволь вопрос?       «Этот придурок надо мной издевается?» – думал про себя Морок. Однако лицо Бастиана было до отвращения доброжелательным. «Впрочем, уже плевать» – он уставился на принца, но ответом того не одарил.       – Я думал о твоём положении в Королевстве. Не знаю, был ли ты причастен к покушению или всё-таки нет, но ты был осуждён. Почему же Советник отправил тебя в тюрьму, а не сразу на плаху?       Морок озадачился:       – Зачем задавать вопросы, на которые у меня не может быть ответа, – Морок рычал, а не говорил. – Возможно, посчитал, что я ещё могу ему пригодиться, или я ему просто понравился – не знаю, он мне не сообщил.       – Как бы то ни было, ты оказался там. И решил сбежать?       – Я уже говорил, я знаю каждый её уголок. Это не составило большого труда. Сложнее было выживать за пределами тюрьмы.       – Логично! – воскликнул принц. – Оставаться внутри стен тебе было просто нельзя. Любой косой взгляд прохожего или тем более гвардейца – и тебя ждала смерть. Да ты, должно быть, тот ещё самоубийца!       – Я не самоубийца, – моментально откликнулся Морок. – Поэтому и обратился в тот же день к одному торговцу на чёрном рынке. Он был мне должен. Я думал, воткнет нож в спину, уж очень патриотичным был, но нет: оказался человеком совести – удивил.       Следующую минуту попутчики шли в тишине: Морок задумался, возвратившись к событиям недельной давности, а Бастиан упёр взгляд в песок и тоже не возникал. Потом Морок направил косой взор на попутчика, и огонёк гнева вновь воспылал внутри:       – А потом я встретил тебя – приставучего мальчишку, – и мой мирный поход превратился в бег наперегонки с прошлым.       – И ты проиграл… – не со злорадством, но даже огорчённо произнес Бастиан, не поднимая глаз. На оскорбление в свой адрес он и вовсе никак не отреагировал. – Довольно интересная история. Нет, правда. Но есть ещё один момент, все не дающий мне покоя с первого дня: куда ты, собственно, направляешься?       Морок закатил глаза, но всё же ответил:       – Ищу источник энергии.       – Что? Энергии? Магом что ли захотел стать?       Бастиан, наконец, обратил своё внимание на Морока и удивленно уставился на него.       – Ты все равно не поймёшь, – фыркнул Морок.       – Так объясни!       Но Морок не собирался этого делать. Бастиан всё вперил в него свой задумчивый взор и также молчал. Вскоре путнику это надоело.       – Хватит... я просто хочу сбежать. Доволен? – выпалил он. Морок уже сделал шаг, чтобы покинуть Бастиана, но принц ему в спину спросил:       – Как долго ты находишься здесь, в Королевстве?       Вопрос удивил путника и он замер. Его гнев утих.       – Лет 15... – озадаченно проговорил он, не оборачиваясь. – А тебе-то какое дело?       Разговор повернул совсем не в то русло, и Морок понял, что пора прекращать эти расспросы. К сожалению, запоздало. Принц стал рассуждать вслух:       – Появился не пойми откуда, читаешь не пойми на каком языке, да ещё и эти чертовы 15 лет… – глаза Бастиана сверкнули ярким пламенем. – Ответь мне честно. Ты и есть тот самый Вестник Апокалипсиса?       Но Морок не ответил. Пламя внутри него вновь разгорелось. И воспылало оно так, как не пылало уже очень давно. Но это был не гнев, а нечто иное: страх и боль. Он подорвался с места. Наверняка, принц крикнул, чтобы он остановился, но Морок этого не услышал. Натянув капюшон посильнее, он почти бежал. И ни разу не обернулся.       Была полночь. Тьма расстилалась на долгие километры во все стороны, поделив с тяжёлым песком весь мир надвое. Морок поднял глаза, и яркий синий свет ослепил его.       Путник разомкнул тяжёлые веки и оборванцем очутился где-то на лугу. Укрытая земля так и пестрела всевозможными цветами. Вдалеке, как в лёгкой дымке, показалась широкая лесистая полоса, переливающаяся оттенками золотого в лучах полуденного солнца. Над зелёным оазисом, бросая небрежные тени и пересекая высокие просторы лазурного неба, парили пушистые белоснежные облака. Человек сидел на коленях, сложив руки, и чувствовал, как приятное тепло разливается по его телу. Он не знал источник этого тепла, но оно было таким опьяняюще уютным, что вызывало непреодолимое желание погрузиться в транс и остаться в этих нежных объятиях навсегда.       Однако этот чудесный сон, в который уже успел погрузиться путник, оборвался внезапным женским голосом. Человек не мог понять, откуда он доносился, голос окружил его со всех сторон, точно рождался прямо в его голове. Его металлическое звучание и монотонность резко контрастировали с окружающей нежностью. Голос, обрываясь, проговорил:       «Прыжок совершен успешно. Критический уровень з… з-заряда батареи. Для следующего перемещения необходимо восполнить заряд. Рекомендуется раздобыть источник энергии. Для зарядки ус-с… с-стройства достаточно подне.. не.. нести источник энергии близко к корпусу.»       После этого загадочного сообщения голос умолк, и послышался характерный звук выключения. Непонятные слова заставили путника отрезвиться. Он встал, ещё раз окинул взором здешние красоты и отчётливо ощутил пульсацию воздуха откуда-то сверху. Подняв глаза, он вновь замер: в паре метров прямо над его головой повисла чёрная сфера. Метра три в диаметре, она пригвоздила путника своей массивностью к земле, он не мог даже шага в бок сделать – тело просто отказывалось повиноваться. И она была абсолютно чёрной. Взгляд так бы и утонул в этой непроглядной тьме, откуда не вырывался ни единый иной цвет, если бы сфера постоянно не пульсировала, расходясь частыми волнами по своей поверхности. Эти пульсации человек и чувствовал в воздухе. Он до сих пор ощущал их медленно нарастающую силу.       Простояв неподвижно несколько минут, вперив свой взор в волнистую тьму, путник осознал ещё кое-что: то приятное тепло, что так успокаивающе растекалось по его телу, тоже исходило от этой сферы. Но стоило ему понять это, как это самое тепло по щелчку сменилось жаром, а желание окунуться в блаженный транс – тревогой и, одновременно, необъяснимой манией к этой черной сфере.       Сумев, наконец, преодолеть тяжесть сферы, сковавшую его, путник заметил незнакомца, который со всех ног бежал к нему и кричал что-то, чего тот не мог разобрать. Человек был уже совсем близко, но путник только-только повернул на него голову и сделал шаг. Всё тело резко обожгло болью, и он упал наземь. Дальше всё было как в тумане.       Когда оборванец в следующий раз пришёл в себя, всё тело болело, и жутко долбило в висках. Он находился уже в центре богато украшенной залы, до этого ему не знакомой. Путник оказался окружён сотнями негодующих людей, постоянно перешёптывающихся друг с другом. Одеты все были под стать помещению, в котором находились – золотой блеск их нарядов так и слепил глаза. Кто-то изучающе смотрел прямо на него, на другом лице, уткнутом в лист бумаги, читалась искренняя заинтересованность, третий презрительно бубнил что-то про себя – в целом, было видно, что случился какой-то переполох, и волнение охватило зал.       После нескольких минут гула, толпа стихла и расступилась. Перед глазами, наконец, предстала фигура, над которой не нужно было гадать: на высоком троне восседал зрелый мужчина, хоть и выглядел он довольно молодо: редкий седой волос и тяжёлый взгляд выдавали его возраст. Плотный красный плащ, под стать фамилии, спускался с его плеч до самых щиколоток, а высокая корона, блестящая чистым золотом, посильным грузом сидела на его голове. Король оценивающе осмотрел оборванца и что-то произнёс, но путник не понял слов – видимо язык у них был разный.       Толпа людей снова окружила незнакомца. Они определённо пытались ему что-то объяснить: указывали то на него, то на себя, пытались как-то жестикулировать. Как понял путник, король требовал от него назвать своё имя. Однако отвечать было нечего – своя личность была для путника той же загадкой, что и всё остальное, творившееся вокруг. В отчаянной попытке он принялся обыскивать все целые карманы и вдруг нащупал на груди пару жетонов. Он достал их и решил произнести то единственное, что мог в тот момент понять. Так королевство впервые и услышало грозное и одновременно загадочное имя: «Морок».       После этого всё закрутилось слишком быстро. Морока поселили к одной из знатных семей, они обучили его здешнему языку, а король в этих же целях даже открыл ему доступ к некоторым секциям королевской библиотеки. С королевского плеча ему также даровали карьеру гвардейца; высокие позиции, впрочем, всё равно приходилось зарабатывать кровью и пóтом.       Несмотря на то, что дела вроде бы пошли по нарастающей, он всё ещё не мог найти ответы на простые вопросы. «Кто он такой? Откуда прибыл, и зачем находится именно здесь?» – неизвестность всегда пугает, но когда она буквально окружила Морока со всех сторон, то страх непременно просочился бы сквозь маску безучастности и все остальные барьеры, которыми он отгородился от незнакомого мира. Дважды он срывался, убегал и обрывал все связи, а затем возвращался и начинал всё заново. Он был всегда один, поэтому так яростно держался за то малое, что принёс с собой и что мог по-настоящему назвать своим: пара жетонов и ещё несколько вещей, которые фанатично прятал по тайникам в тёмных уголках Королевства, – последнее, что связывало его с прошлой жизнью.       Вскоре, однако же, всё стало хуже. Королевские алхимики и учёные, как муравьи, облепившие чёрную сферу, обнаружили, что жар, который испытывал Морок, не был просто ощущением, он был реальным. Сфера иссушала землю. Там, где был прекрасный луг, стала зарождаться мёртвая пустыня. А с песком пришли и монстры. Тогда-то королевская знать и решила обезопаситься и стала возводить свою великую стену. Они нарекли происходящее «Апокалипсисом». А Морока – его Вестником.       Вполне заслуженное, прозвище «Вестник Апокалипсиса» ожидаемо отталкивало и вселяло в простых людей ужас. Знати хватило ума не рассказывать, кто именно являлся этим человеком, но само прозвище очень быстро утекло в народ. А позже, увидев растущую пустыню, веющую смертью, на самом горизонте, они возвели Вестника в ранг Бога. Бога смерти. И тогда Мороку стало совсем тошно.       Кто-то стал пытаться вычислить и убить Вестника в надежде остановить распространение Апокалипсиса, другие – возвели культы и стали поклоняться ему в той же мольбе. Тогда оковы происхождения окончательно сомкнулись на руках Морока и пророчили ему судьбу вечного изгнанника.       – Да. Ты определённо очень интересная личность, Морок! – Как бы мысля вслух, неожиданно выдал Хогансон. И Морок очнулся.       Он нашёл себя мирно стоявшим посреди пустыни. В левой руке путник до сих пор сжимал жетоны – он проходил с ними с заката, – а на его противоположном плече лежала рука Бастиана. Впереди, слепя глаза, яркой звездой сиял синий огонёк. Своим светом он оголял во тьме строгие черты городских стен Северного замка и еле-еле касался крыш домов, раскинувшихся под ней. Он тянул к себе, как маяк, указывающий путь заблудшим кораблям в море. Вот она – заветная цель. Всё это было не напрасно.       – Ну что, это и есть то, куда мы направляемся? – спокойно поинтересовался принц.       – Пока не знаю. Возможно. – Морок даже не узнал свой голос. Поникший и тихий. Ему пришлось приложить усилие, чтобы вернуть обычный тон:       – И ещё: я передумал.       – Что? – озадачился Бастиан.       – Они мне больше не нужны, – Морок перекинул принцу жетоны. С характерным звяканьем они упали тому в руку. – А тебе пусть служат напоминанием. Пошли.