Часть 6. Человечность

— Где ты был?! — возмущённо воскликнула Катя, увидев как из зеркала в её комнате выходит знакомая фигура в тёмном плаще. Девочка сидела на диване в длинном бордовом платье. Минут пять назад ей кое-как удалось отбиться от навязчивого общества Дельфины и сбежать из зала в свою комнату. Всё равно папы на балу не было... Почему-то после вчерашнего, подслушанного разговора отец почти не выходил из кабинета, сказав Катерине, что занят. — В зеркале, — ухмыльнулся Алекс. — Будешь? — парень протянул девушке бумажный свёрток. — Опять твои хот-доги... Самому не надоело? — Не-а! — сказал мальчишка, откусывая «отверженное блюдо». — А ты чего здесь? — кое-как прожевав до конца, спросил Созерцатель. Маленький мазок красного земного соуса, называемого Алексом кетчупом, так и остался на верхней губе. «Ну хоть с набитым ртом больше не говорит», мысленно усмехнулась Катя. Да уж... увидела бы манеры брата Изольда — моложавая женщина, преподававшая Державиной этикет, её бы наверное удар хватил... — Сбежала с этого бала. Не хочу там находится. — Понимаю, — кивнул Алекс. — Сам бы не выдержал общества всех этих напыщенных аристократов. Но если честно думал, что тебя здесь не окажется, и мне опять придётся ждать. — Не переломился бы, — повторила фразу, услышанную как-то от ругающейся с Пьером Клементины. — Ждала же я! А ведь ты обещал прийти ещё позавчера! — Прости, я немного... — парень запнулся, придумывая подходящую фразу. — Немного недооценил свои возможности и возможности жандармов... — Тебя поймала тайная полиция?! Катя вскочила с кровати, с беспокойством осматривая брата. Ран, синяков или других повреждений вроде бы не видно. Кроме разве что вечного надреза на руке и пары ссадин на скуле, но это для Алекса естественно. — Всё в порядке, — поднял руки, в успокаивающем жесте, Созерцатель. — Это была полиция Земли. Они просто закрыли меня в обезьяннике... — Где? — Катя удивленно воззрилась на Алекса. Либо плохо шутит брат, рассказывая какой-то бред, либо плохо шутят земные жандармы, закрывая людей в клетке с местными животными. — Ну комната для содержания задержанных в местных участках такая есть... Она вообще длинно называется, но я уже не помню как. Там ещё один сидел... вот он мне это название и сказал. Неплохой мужик. Правда я не очень понял, почему у него отвалился нос... — Стой! — Катя нахмурилась, пытаясь хоть что-то понять из услышанного. Братец попал к жандармам другого мира, которые вроде как более справедливы, чем тайная полиция в Зерцалии. Получается, Алекс что-то нарушил? — За что ты там оказался? — Ну... Я в одну компанию ребят влился. Они занимались тем, что разрисовывали здания, а в Санкт-Эринбурге и многих других городах за это штраф может быть... — Штраф? Если бы кто-то посмел изрисовать любой дом в любом городе Властелинов, он бы в лучшем случае оказался в зерцикурате на десяток лет. — Вот и я о том же! Земля восхитительна! — Ну попался ты со своими новыми творческими товарищами, — Державина слегка поморщилась. Она конечно не против, да и у Алекса своя жизнь… Но почему-то известие о том что у парня есть друзья помимо сестры было… не очень приятным. — А дальше что? Говорил же, что они деньги изымают? При чём тут заключение в «обезьяннике»? — последнее слово Кате понравилось. Был в нём некий... шарм. В таких случаях слово «шарм» применяется? Или нет?.. — У меня денег не было, да и я несовершеннолетний. По их законам должен был сидеть пока родители не придут. А говорить участковому, о том что для этого им придётся ждать страшного суда, зомби апокалипсиса или какого-то иного события с воскрешением мёртвых, я не решился. Вот и куковал, пока на смену не пришёл более добрый полицейский и не отпустил в туалет. А там я уже своим ходом через зеркало... — «Куковал»? — Ждал, то есть... Выражение интересное… — Тоже тот мужчина без носа сказал? — Не-е... не только. У него ещё ухо потом отвалилось. — Весёлая у тебя жизнь, — усмехнулась Катя. Она всегда любила слушать о невероятных и часто откровенно странных приключениях брата. В такие моменты девочке становилось как никогда жаль, что ей не позволяют выходить за пределы дворца. Катерина могла находиться лишь в императорском саду, каждый уголок которого давно уже был ей изучен. Вот и оставалось Державиной изливать свою активность на уроки, а теперь ещё и попытки понять, что было в библиотеке... Точно! — Алекс, скажи... имя «Кристина» что-нибудь тебе говорит? Парень подавился хот-догом, слегка закашлявшись. — Значит говорит, — удовлетворённо кивнула Катерина, ненавязчиво обходя кузена, чтобы перекрыть возможный путь к отступлению через зеркало. «Прости братик, я не знаю у кого ещё спрашивать»

***

Динара шла по коридорам замка. Внизу играла музыка, танцевали аристократы... Сейчас её это не интересовало. Дама Теней посетить замок не смогла как в принципе и Повелитель Кукол. Оно и к лучшему. Меньше Властелинов, меньше проблем. У Динары уже и так одна имеется. Высокая такая, бледная, в пурпурной мантии и вечной депрессии. Император появился на балу на какие-то несколько минут, открывая его и тут же уходя обратно в тронный зал. Да и вообще поведение мужчины со вчерашнего дня было странным. Он и так достаточно мрачен и предпочитает улыбаться (иногда смеяться!) лишь при общении с собственной дочерью, а сейчас даже Катю почему-то избегает. Губы женщины невольно дрогнули при воспоминании о девочке. Не по годам рассудительное маленькое чудо с глубокими тёмными глазами отца. Динара никогда не имела детей и не сказать что сильно хотела... Но к дочери Александра она определённо успела сильно привязаться. К её горе-папаше в принципе тоже. Нет, к самому Императору женщина не испытывала какой-то особой любви... Всё-таки в памяти свежы воспоминания о Питере… Да и, по сути, Державин вообще её Господин!.. Формально... Как говорит Александр: «У меня всегда всё не как у людей». Динара полностью с ним согласна. Несмотря на всю осторожность, воспринимать Императора Императором женщине крайне трудно. А тот факт, что Державин не против фамильярности, если она исходит от близких, в ряды которых Саша как-то незаметно для Динары включил и её, только усугублял ситуацию. Сейчас мужчина был для неё кем-то вроде друга. Непутёвого, иногда до жути несамостоятельного друга, по совместительству ещё являющегося отцом одиночкой и диктатором. Тем не менее Император хороший человек. Мрачный, депрессивный, при сильном раздражение срывающий злость на окружающих и топящий свою ярость в алкоголе вперемешку с успокоительными зельями. Но даже при всех этих недостатках по сравнению с большинством представителей аристократии он был просто ангелом. Падшим. С мешками под глазами, преждевременной сединой в волосах и колючими карими глазами, приобретающими медовый оттенок при взгляде на Катю. Динара наконец вышла из мыслей. Впереди темнела дверь в тронный зал. Охраны нет, что совсем неудивительно. Мало кто готов без разрешения рискнуть зайти в тронный зал самого Императора… Дверь со скрипом открылась. В помещение темно. На монструозном тёмном троне восседает Александр и… пьёт?.. Нет. Не пьёт. Бухает! Значит так, да?! Дочь переживает, Динару спрашивает, что случилось с отцом. Сама женщина тоже беспокоится… А этот в алкоголе решил утопиться! Что за безответственный индивид?! Динара решительно пошла в сторону Императора, обходя валяющиеся на полу стеклянные бутылки. Державин, будто её не замечая, молча смотрел куда-то в пустоту, сжимая в руках полупустую бутыль. Похоже, накрыло. — Я трусливое ничтожество. Динара едва не вздрогнула от неожиданно прозвучавшего хриплого голоса Александра. Похоже, Император всё-таки ещё способен здраво рассуждать. Пускай и весьма пессимистично… — С чего такое мнение? — уточнила женщина, останавливаясь возле трона. — Я прикованный к этому замку пленник в котором все видят жестокого тирана. Имею возможность пойти против врагов, но не пользуюсь ей. Разве это не трусость? — Император поднял слегка затуманенный взгляд на Динару. Сколько же он выпил? Бутылок тут явно больше десятка. Как только в одного всё вместилось?! — А почему ты ничего не предпринимаешь? — уточнила женщина. — Потому что боюсь… — едва слышно пробормотал самозванец. — Чего боишься? — Что не справлюсь, подведу всех, лишусь дочери… — Это называется не трусостью, — Динара положила руку на плечо мужчины, аккуратно забирая бутылку с алкоголем из его ослабевших рук. — Это, Саша, человечность. И поверь на слово, спиртом ты её точно не заглушишь. Я проверяла…