Часть 4 – А счастье длилось недолго

      Олеся взяла промокшего ребёнка за руку и повела к себе домой. В подъезде старого дома стоял неприятный запах, в том числе запах спиртного... Идя по обшарпанным лестницам, они остановились на третьем этаже и, открыв дверь ключом, Олеся пропустила ребёнка к себе в квартиру. По квартире было видно, что живёт Олеся не особо богато, но, в отличие от опекунов Ками, соблюдает чистоту. Девушка ещё раз растерянно глянула на ребёнка, даже не представляя, как с ним взаимодействовать, ведь, откровенно говоря, дети её никогда не умиляли. Но, заметив на себе точно такой же растерянный взгляд малышки, девушка взяла себя в руки и обратилась к ней.       — Так, давай я тебе сейчас дам сухую одежду, а потом уже решим, что делать, хорошо? — задала риторический вопрос девушка, а после неуверенного кивка малышки направилась в свою спальню, предварительно проведя Ками в ванную.       В шкафу Леси было достаточно много всяких вещей, поэтому найти нужное удалось не сразу. Короткая футболка, которая стала немного маловата девушке, а также шорты на завязках, должны были подойти Камиле, пусть и смотрелись бы великовато. Поэтому, не став медлить, Леся достала найденные вещи из шкафа и понесла в ванную, где её уже ждала Ками.       Девочка внимательно рассматривала всё вокруг, немного осваиваясь и понимая, что обижать её никто не будет здесь. Но как только дверь в ванную осторожно открылась, девочка невольно вздрогнула.       — Я вещи принесла, — оповестила Олеся, положив одежду на стиральную машинку. — Свои снимешь и закинешь в стиральную машину, а потом приходи ко мне на кухню, она прямо по коридору.       Сообщив всё нужное, девушка вышла, а Ками быстро начала переодеваться, так как в промокших вещах было очень холодно.       Камила переоделась в вещи, которые дала ей Олеся. Разумеется, ей всё было велико, футболка была ей длинная, что практически закрывала середину бедра, но девочке всё равно нравилось это, потому что ей было очень тепло и комфортно. Дальше малышка робко вышла из ванной, направившись в сторону кухни, где её ждала Олеся, как раз поставив электрический чайник кипятиться. Камилёнок была очень растеряна и боялась сделать лишнего шага в сторону девушки, поэтому тихо прижалась к стеночке, ожидая команд Олеси. По носику всё ещё стекала кровь, которую Ками прикрывала своей маленькой ладошкой. Она продолжала дрожать... То ли от холода, то ли от страха находится в новом месте и в чужом доме. Но, смотря на Олесю, Камиле почему-то показалось, что она её не обидит.       — А чего ты так прижалась к этой стенке? — повернувшись, спросила Леся, приподняв одну бровь, наблюдая, как ребёнок прижался к стеночке, продолжая дрожать. — Садись за стол, не бойся, я не обижу, — мягко добавила она, улыбнувшись ребёнку.       Камила очень робко подошла к столу, присев на краешек стула, всё ещё держась за носик.       — Так, надо кровь остановить, — больше для себя произнесла Леся, доставая из шкафчика небольшую аптечку, а из неё вату и перекись. — Камил, давай я сейчас вставлю ватку в носик, а потом лёд приложим, — подойдя к малышке, сказала девушка.       — Не нужно, оно само пройдёт, — отодвинувшись от Олеси, сказала Камила, вздрогнув, а в глазах вновь появились слёзы.       Девушка слегка удивилась, не понимая причину слёз ребёнка, которому просто сказали, что нужно остановить кровь из носика. Но первое, что пришло в голову Леси, это то, что малышка просто испугалась, думая, что это болезненно, поэтому Леся поспешила её успокоить:       — Ну так не пойдёт, не бойся, это не больно, — присев на корточки перед девочкой, говорит она.       — Ну, пожалуйста, не надо, — слёзно попросила малышка.       — Лёд всё равно нужно приложить, — стояла на своём Олеся, которая, собственно готова была провести процедуру сквозь детские крики и слёзы, ведь по образованию она медсестра — всё-таки, какой-никакой медик, хотя, сказать по правде, она не помнит уже практически ничего, что проходили в колледже, потому что посещала его с минимальным процентом энтузиазма.       — А можно только лёд? — тихо спросила Камила.       — Ох ты ж, горе моё, — встав на ноги и подойдя к морозилке, говорит девушка, вздохнув и слегка смягчившись, поняв, что лишние слёзы и истерики сейчас точно ни к чему, ребёнок и так настрадался. Поэтому Леся достала оттуда лоток со льдом и взяв несколько кубиков льда, она завернула их в полотенце и подошла к Камиле, приложив к нужному месту. — Держи вот так вот, скоро должна будет кровь остановиться, — говорит Леся, аккуратно взяв девочку за ручку, помогая в правильном положении удерживать лёд.       Спустя некоторое время кровь действительно остановилась, а Олеся и Ками стали пить чай. Девушка всячески пыталась разговорить малышку, но это не удавалось. Ками отвечала нехотя, в основном как-то односложно, а ещё была в постоянном напряжении.       Пока они пили чай, девушка много раз предлагала малышке овсяное печенье с шоколадкой крошкой, которое лежало на столе. Малышка два раза отказывалась, хотя ей и хотелось кушать. Вместо этого ребёнок просто смотрел в чашку с чаем и медленно его пил. Но на третий раз она всё-таки согласилась взять одну печеньку, кушая её очень-очень медленно, как бы растягивая удовольствие, понимая, что пока тётя с её сожителем в запое, нормальной еды ей точно не видать. Такое поведение заметила Олеся и, тяжело вздохнув, поняла, что ребёнок просто хочет кушать. Девушка встала из-за стола и, взяв два кусочка квадратного хлеба, кинула его в тостер. Пока готовились тосты, Леська достала сыр и ветчину уже в готовой нарезке. Взяв поджаренный хлеб, она положила нарезку сверху и, разрезав на четыре «треугольничка», протянула тарелку Камиле:       — Поешь, пожалуйста, — попросила она, видя, что ребёнок и вправду голоден.       — Не надо, — мотает головкой девочка, видя в каждом действии девушки подвох. Кушать, правда, хотелось, как и довериться Олесе, но малыш не мог сделать это так просто. Её пугала неизвестность.       — Камил, — вздохнула Олеся, подвинув тарелку ещё чуть ближе, уже практически вплотную к ребёнку. — Я вижу, что ты голодная, кушай и не бойся, я тебя не обижу, — уверяет она.       — Спасибо, — тихонько промяукала девочка, всё-таки принимая сэндвичи, так же медленно их кусая.       Олеся наблюдала за этой картиной, ей было очень жалко малютку, поэтому спустя какое-то время в голове появилась идея хотя бы на время забрать Ками к себе, а уже потом решить, как поступать.       Окончательно приняв эту идею, Леся решила всё-таки поинтересоваться у Камилы, хочет ли она этого.       — Камила, а ты не будешь против, если поживёшь у меня пока что? — осторожно спросила девушка, всё ещё не понимая, как же лучше разговаривать с ребёнком.       Ками отложила сэндвич и внимательно посмотрела на Олесю. Девочка совсем не понимала, зачем девушка спрашивает об этом всём, да и зачем ей нужна Камила. Вопросов было много, поэтому давать свой ответ малышка не спешила. Она очень боялась,что в любой момент на неё снова начнут кричать и ругаться, ну или сделают что-то ещё, не менее ужасное.       — Я тебя не тороплю, подумай, — решила всё-таки сказать Олеся, видя задумавшееся выражение лица малютки.       Камила посмотрела в пол, даже не зная, что и отвечать. Девочка была ещё слишком мала, чтобы принять такое решение, её попросту пугала неизвестность... Олеся казалась ей хорошей и искренней, несмотря на необычный образ в виде короткой причёски, пирсинга и множественного татуажа.       — Но... — растерялся малыш, наконец, подняв головку на Лесю. — Как же мои тётя и дядя Гриша? — спросила она, в общем-то, не особо ждав ответа. — Они же... Они болеют сейчас, — первое, что пришло в голову девочке. Но с какой-то стороны она была права, потому что алкоголизм — это та ещё болезнь.       — Чем же? — спросила Леся, не удержавшись от нотки сарказма в голосе, ведь было понятно, что дитё врёт.       — Эм... — закусила губу малышка. — Просто болеют... — ребёнку совсем не хотелось вдаваться в подробности, потому что даже в столь раннем возрасте она понимала, что вести такой образ жизни очень плохо, поэтому ей уже сейчас было стыдно за своих опекунов.       Олеся хоть и ничего не знала о детской психологии и о психологии в целом, но такую нелепую ложь распознала моментально...       — Камил, давай говорить друг другу правду, хорошо? — смотря прямо в глаза Ками, попросила Леся.       Камила лишь кивнула, всё ещё боясь, что скажет что-то лишнее.       — Хорошо, договорились, — Олеся слегка улыбнулась. — Смотри, если ты хочешь, то можешь идти домой, я тебя ни в коем случае не держу у себя насильно, но если ты всё-таки хочешь остаться, то оставайся. Я буду только рада.       Малышка решила ещё раз всё обдумать, но в очередной раз пришла к тому, что у Олеси ей спокойно и хорошо. По крайней мере, она вроде бы не ругается, не бьёт и даже даёт покушать, что было для Ками сильным удивлением, ведь в своём доме она ела то, что найдёт. Бывало и такое, что после этого она ещё и умудрилась получить, потому что это, видите ли, было на закуску к алкоголю.       — Я останусь, — опустив глазки в пол, тихо-тихо произнесла малютка.

***

      Но счастье девчули длилось совсем недолго, и уже ближе к ночи Камила почувствовала пронзительную головную боль, как выяснилось, прогулка под дождём не прошла даром. У малышки поднялась температура...       Девочка лежала на диване, который для неё разложила Леся, и тихонько плакала в подушку от головной боли, к которой добавлялась ещё и боль в пояснице.       В это время Олеся занималась домашними делами на кухне, но, услышав жалобные всхлипы, быстрыми шагами направилась в гостиную.       — Камила, что случилось, почему плачешь? — присев на диван рядом с девочкой, обеспокоенно спросила девушка.       Хныкнув, малыш поднял глазки на Олесю, даже и не зная, что сказать... Наверное, стоит сказать правду... Стоп! А вдруг это кончится походом в больницу?       — Эм... — задумалась малышка, а потом всё-таки решила соврать. — Мне... Мне приснился кошмар.       — Да? — подняла бровь Олеся, прекрасно понимая, что это не так. — Камил, ты уверена? — с характерной интонацией спросила она.       — Голова... — шёпотом, смотря при этом в пол, сознался ребёнок, испугавшись за то, что его накажут за враньё, а потом и вызовут врача, чтобы он «вылечил» её.       — Болит? — уточняет Леся, коснувшись ладонью до лба. Чёрт, горячий!       — Угу, — кивнув головкой, отвечает девочка, поняв, что теперь нет смысла врать. На самом деле её даже удивило, что никто не ругал её за враньё, а лишь хотел помочь...       «А может наказание ещё впереди?» — задумалась Ками, от чего на личике стал вырисовываться страх, что, конечно, не осталось без внимания Леси:       — Ну чего ты? — спросила она, не понимая, почему ребёнку вдруг стало страшно. — Сейчас принесу градусник и если температура будет высокая, дам тебе таблетку, и снова будешь спать.       Девушка взяла из аптечки ртутный градусник, предварительно стряхнув его, а после вновь вернулась к Камиле.       — Дай-ка я тебе градусник поставлю, — подойдя к малютке, сказала Леся.       Камила резко отползла в дальний угол дивана, но почти сразу же пожалела об этом. Головная боль снова напомнила о себя.       — Ай! — схватившись ручками за голову, прокричала Ками.       — Камил, что случилось, ты чего так отползла? — непонимающе спросила Леся.       Девушка присела на диван, смотря на то, как в дальнем его углу плачет девчушка. Помочь ей хотелось, но Олеся не понимала, что и как ей делать в данный момент, учитывая, что Камила только от одной фразы про градусник уползла от Леси.       — Малышка, скажи, ты боишься градусника или чего-то другого? — немного подумав, спросила девушка.       Камила подняла заплаканные глазки на Олесю, а после несильно кивнула, боясь, что любое движение приведёт к новому приступу боли.       — Градусника? — девчуля отрицательно мотнула головой. — Врачей? — буквально на рандом сказанула девушка, озвучив первую нелепую мысль, которая пришла в голову, но, как оказалось, Олеся попала в яблочко.       — Да, — тихо ответила Ками.       Мягко говоря, Олеся была удивлена... Сначала от того, что её рандомное предположение оказалось верным, а потом и от того, что Камила, оказывается, ятрофоб...       В этот момент Олеся вспомнила, что они проходили это в медицинском колледже, а сама девушка недоумевала: как можно вообще бояться врачей, которые, наоборот, спасали жизни?       — Из-за чего? — поинтересовалась Леся, то ли ради того, чтобы как-то помочь малышке, то ли ради своего любопытства..       — Врачи плохие, они злые, кричат, а ещё больно делают! — немного громче нужного фыркнула девочка, отчего вновь ощутила сильную боль.       — Камил, ну я же не врач, — грустно озвучила Олеся, понимая, что всё-таки она привирает, учитывая, что медицинское образование, пусть и медсестры, но у неё есть. Но об этом она решила умолчать. — Просто измерим температурку, ничего страшного тут нет.       Ками неуверенно кивнула, установив прибор и специально удерживая его не так сильно, чтобы в случае температуры термометр указал более низкий градус. Олеся, заметив это, просто прижала ручку ребёнка чуть плотнее.       Девчуля, к сожалению, ни разу не видела от врачей должной помощи...       В детском доме врачи были не помощниками, а источником страха. Каждое посещение кабинета означало неизбежную боль, потому что никому не было дела до её страхов, никому не было дела до её слёз.       Её тело помнило, её душа помнила. И сейчас, вне зависимости от того, что сейчас её окружало, всё равно заставляло сжиматься в комок от страха, заставляло прятаться от внешнего мира, от того, что могло напомнить ей о прошлом.       Именно поэтому сейчас малышку смущало только то, что температура будет слишком высокой... В такой гробовой тишине она просидела десять минут, пока не послышался голосок Олеси:       — Давай градусник.       Леся протянула ладонь, в которую девочка вложила градусник, а почти сразу после отползла от девушки подальше.       — Не волнуйся, температура не очень высокая, выпьешь таблетку и спать, — рассмотрев результат измерений, сказала Олеся.

***

      После таблетки температура у Камилы снизилась, и девочка уснула. Сон был очень беспокойным, малышка всю ночь крутилась, хныкала, поэтому Леське приходилось постоянно вставать, чтобы проверять состояние Ками.       Ближе к утру температура вновь начала подниматься, а уже к восьми часам и вовсе достигла высоких показателей.       39 и 7 показал ртутный градусник, что слегка напугало Олесю, потому что нужных препаратов, чтобы сбить такую температуру, у неё не было, да и многое за четыре года без медицинской практики позабылось. Поэтому рисковать девушка не стала, решив позвонить своему давнему другу.       Спустя несколько длинных гудков вызов был принят не совсем довольным парнем, которому очень хотелось спать:       — Леська, ты время видела? — возмутился мужской голос по ту сторону. — Я надеялся в свой законный выходной выспаться.       Девушка на гневную тираду друга лишь хихикнула, вспоминая, как тот не любит ранние подъёмы, собственно, как и она сама, но ради больного ребёнка пришлось немного забить про то, что ты сова, а не жаворонок.       — Максим, ну прости, не думала, что ты до сих пор диван душишь, а вообще я по делу звону, — подошла к сути Леся.       — Что за дело? — спросил Максим, приготовившись внимательно слушать.       — Маленькая просьба, сейчас у меня в гостях девочка маленькая, она заболела, температура под сорок поднялась, — объяснила девушка. — Ты сможешь приехать и помочь?       — Ох, не буду спрашивать, откуда у тебя дома ребёнок, — закатив глаза, произнёс мужчина. — А вот скорую вызвать? Ну или самой литичку сделать?       — Макс, эта девочка у меня сейчас совершенно случайно гостит. Не по телефону рассказывать это всё, да и к тому же она врачей боится, а у меня практики уже сто лет не было, — ответила девушка.       — Девчушка врачей боится, а ты ей врача на помощь зовёшь, не думаю, что ей это понравится, — хмыкнул Максим. — Ладно, через десять минут буду у тебя.       — Спасибо тебе, — улыбнувшись, произнесла Олеся.       — Да пока что не за что, всё, до встречи.