Часть I. Глава 2. Предпосылки

       Михаэль внимательно наблюдал за Икарусом и Марой, стоя на вершине покрытого зеленью холма. Дети его не видели, но он прекрасно видел их, чего было достаточно. — Значит, ты мой брат? — с живым любопытством спросила Мара, рассматривая Икаруса во все глаза. — А ты Мара. Михаэль говорил мне о тебе, — в голосе Икаруса любопытства будто и не было вовсе, но слышалось настороженное недовольство. Быть может, стоило вмешаться в ситуацию. Михаэль решил дать детям еще немного времени. У Икаруса, разумеется, были причины не пребывать в восторге от другого дитя отца, но, возможно, легкий нрав и непосредственность Мары сгладят этот момент. — А папи часто говорит о тебе. Когда он думает, что я не слышу, он всегда злится на Михаэля, потому что из-за него ты не можешь жить с нами, — Мара сообщала свой явно секрет так, словно сразу воспринимала брата как того, кому можно абсолютно доверять. Сожаление прошло по сущности вспышкой холода. Михаэль, не отрывая взгляд от детей, вспомнил первые моменты после их, первородных драконов, появления. Они все были равны и на равных, но почему-то вышло так, что Люцифер, а тогда еще Люциэль, оказался немного ближе других. Они не были братьями в таком полном смысле, как были братом и сестрой Икарус и Мара, но именно это определение, закрепившееся позднее, подходило для описания их отношений лучше всего. Сейчас же они были опасно близки к тому, чтобы окончательно стать врагами. Боль от этого знания не утихала никогда. Михаэль прикрыл глаза на короткое мгновение. Все, что он мог — держать ее под контролем. — Я не верю, что ты на самом деле сделал это, — полный негодования холодный голос отвлек от тяжких дум. — Приветствую, Разиэль, — не менее холодно отозвался Михаэль, не повернув головы. — Что-то произошло? Или что-то тревожит тебя? — А он бы этого хотел? — звонкий голос Икаруса прозвучал раньше, чем Разиэль успел дать ответ. — Да, — воскликнула Мара с ярким удивлением. — Очень. Папи любит тебя. Но я думаю, что Михаэль тоже хорошо к тебе относится. Мами говорит, что никто не плохой, просто они немного по-разному думают, но однажды обязательно помирятся. — Михаэль тоже говорит, что отец не плохой, просто поступил неправильно, — со вздохом поделился Икарус в ответ. Он стал очень серьезным, но от недовольства не осталось и следа. Михаэль отметил это, сделал вывод, что наблюдение за детьми, которые имеют все шансы поладить, можно немного ослабить, и посмотрел на Разиэля. Тот прожигал взглядом Икаруса и Мару. — Разиэль? — напомнил о том, что ожидает ответа на свои вопросы Михаэль. — Тревожит ли меня что-то? — Разиэль перевел взгляд на него. Густая, темная синева исторгала морозный холод. Это означало, что Разиэль зол. — Я смирился с тем, что ты поселил в нашем доме масэта, который в любое мгновение может устроить что угодно. Но тебе оказалось этого недостаточно. Ты решил, не спросив ничьего мнения, привести в наш дом еще одно сэд-ди предателя… — Не стоит говорить так о Люцифере, — прервал Михаэль речь Разиэля, от которого веяло злостью сильнее с каждым словом. Далеко за облаками послышался гром. — И я не желаю слышать подобные определения по отношению к любому дитя, независимо от того, к какой расе и семье оно принадлежит. — С какого мгновения тебе не нравится правда? — Разиэль сделал тон более спокойным, но сопроводил свой вопрос холодной, колкой улыбкой. — Люцифер предал нашу расу, предал нас — первородных… — Люцифер, ведомый любознательностью, совершил ошибку. Это не дает ни тебе, ни мне, ни кому-либо другому права отзываться о нем подобным образом, — не менее спокойно, чем Разиэль, но намного более непреклонно возразил Михаэль. Гром стал немного ниже и сильнее. Короткий взгляд на детей убедил, что они увлечены живой беседой настолько, что не испугались. Однако ситуацию необходимо было взять под контроль. — Из-за его ошибки на наш дом напали, а Рафаэль погиб, — Разиэль явно утратил остатки сдержанности. Вокруг них начал сгущаться вихрь. — Как ты можешь после всего защищать его? Из-за него… — Довольно, — резко остановил Михаэль и плавным взмахом руки обратил вихрь в легкий порыв ветра. — Тебе стоит остыть, Разиэль. Михаэль видел протест, который нисколько не угас, но пойти против его воли брат все же не посмел. Он зло сверкнул глазами и исчез. Стоило попросить Габриэля побеседовать с ним. После гибели в битве Рафаэля, только к Габриэлю Разиэль и прислушивался. Остывшая боль неприятно напомнила о себе. Михаэль устремил взгляд к густым белым и розовым облакам над головой. Рафаэль, верно, обладал самым мягким и спокойным нравом из них всех. Острый ум и умение разрешать любые споры неоднократно приходило им на выручку. Гибель брата оставила горькую память и извечное сожаление. Беззаботный смех заставил опустить голову. Так найти его источник было проще. Смеялся Икарус, ему вторила Мара. Вдруг стало немного легче. Михаэль не нашел в памяти ни одного момента, когда бы воспитанник смеялся так искренне в его присутствии. Верно, стоило добиваться того, чтобы Мара гостила в верхнем мире, хотя это и привело к новому витку ссоры с Люцифером. — Бальтаэль, — негромко позвал Михаэль. Относительно юный дракон из второго поколения тех, кого создали уже они, появился неподалеку мгновенно. Михаэль встретил теплый взгляд голубых глаз, оценил общий облик: мягкие черты лица, светлые вьющиеся волосы, собранные в короткий хвост, легкая улыбка. Выбор был верным. — Первородный, — с уважением поприветствовал Бальтазар и приложил два сложенных пальца к ключице в принятом у них жесте почтения. — Я могу быть полезен? — Достаточно обращения по имени, — не впервые поправил Михаэль и чуть склонил голову, показывая, что принимает выказанное почтение. — У меня есть для тебя поручение. Мне необходимо приступить к делам. Ты должен наблюдать за детьми, — Михаэль жестом обозначил направление для взгляда. — Здесь для них нет угроз, но если они будут ссориться или делать что-то, что может оказаться опасным, немедленно зови меня. Есть какие-то вопросы? — Нет, мне все ясно, — без промедления заверил Бальтаэль. — Я могу находиться ближе к ним? — Да. Ты можешь оставаться для них незамеченным, но и контакт не возбраняется. Оставляю это на твое усмотрение, — прояснил ситуацию Михаэль. Бальтаэль отлично подходил для того, чтобы представлять их расу, и мог выступить интересным рассказчиком о мире. Выбор не был случайным. Михаэль обдумывал и вариант, что Бальтаэль мог бы сопровождать детей в мир демонов, исходя из того, что Люцифер отказался настраивать стабильный или даже временный портал и видеть его. Отложив окончательное принятие решение до того мгновения, когда он сможет оценить, насколько Бальтаэль поладил или же не поладил с детьми, Михаэль жестом показал, что можно приступать. Бальтаэль полетел над склоном холма к детям. Проследив взглядом за неторопливым полетом, Михаэль распахнул крылья и тоже устремился в полет. Необходимые дела требовали внимания, но могли немного обождать. Сначала нужно было найти Габриэля.

***

— Миаэль, ты разрушишь обитель, — спокойно заметила Лилит, когда мимо нее через всю залу пронесся огненный вихрь. Это было умышленным преувеличением. Люцифер даже в моменты неудержимой злости или сильного волнения безупречно контролировал свою силу. Не стоило даже сомневаться, что никакого вреда обители причинено не будет. Лилит и не сомневалась, но желала хоть немного успокоить едина. А для этого сначала надо было привлечь его внимание. — Если и так, ее можно будет восстановить, — раздраженно отозвался Люцифер, но новый вихрь огня, уже закручивающийся подле него, без следа развеялся в воздухе. — Мы не должны были отпускать маэль с этим… — Михаэлем, — мягко вклинилась в быструю речь Лилит, не допуская оскорбления, в которое оказалась бы вложена и кипящая сила. Оно, разумеется, не долетело бы до Михаэля, но сказалось бы на тонкой нити связи между ним и Люцифером, которая сохранилась, хотя оба это и отрицали. Лилит разве что недоумевала, воистину ли они разучились видеть. — Люцифер, все будет хорошо. Когда иссякнет наша лу’на, мы увидим не только нашу дочь, но и твоего сына. — Почему ты в этом так уверена? — Люцифер еще злился, но говорил уже намного спокойнее. — По многим причинам. Драконы дорожат своим словом и всегда держат его, тебе ли не знать? Я не могу сказать за всю расу и каждого ее представителя, но в случае Михаэля это так. Еще он вовсе не пытается отнять у тебя детей. Именно он сделал все для того, чтобы ты мог видеть Икаруса. И… — Он вышвырнул меня из дома, — напомнил Люцифер, прервав, хотя и было видно, что приведенные доводы он услышал и считает имеющими вес. — О, миаэль, довольно, — попросила Лилит, когда, казалось, вечная тема ожила вновь. — Мы бесконечность раз обсуждали это. Я разделяю твою боль, ведь тебе известно. Но ты так и не желаешь видеть, что Михаэль вовсе не рад тому, как ему пришлось поступить. — У него был выбор, — мрачно отозвался Люцифер, который окончательно успокоился. — Разве? — не сдержалась Лилит от вопроса, который задавала уже не одну сотню раз, подошла ближе, положила ладони на плечи Люцифера и заглянула ему в глаза. — Оставим это, прошу. Маэль будет в порядке, я верю в это. А ты мог бы помочь мне с делами. Минуло достаточно лун, чтобы ты принял то, что вместе со мной твоей ответственностью стала и раса, которой я правлю. Теперь твой дом здесь, миаэль. Если ты хочешь, чтобы демоны принимали тебя, стань наконец правителем. А если хочешь сравниться с Михаэлем, стань мудрым правителем, которого чтят и уважают. Сейчас, когда маэль не требует нашей заботы, а между всеми мирами вновь царит гармония, самое время помочь мне с нашим домом, Люцифер. — Я вовсе не хочу сравниваться… И какие же дела нас ждут? Лилит спрятала улыбку, когда гордость побудила Люцифера оставить возмущение и подтолкнула доказывать делом, а не словом. Это было хорошим началом. Лилит отняла ладонь от плеча едина, положила ее ему на щеку и легко погладила, даря ласку. — Недавно в аду случились беспорядки. Алистер и Люциан уверяют, что наше участие не будет лишним, — начала перечисление Лилит, умолчав о том, что ее советники на самом деле крайне настаивали на их скорейшем вмешательстве в конфликт. — Архонты все еще ждут нас с визитом, который мы им обещали. Атланты ожидают отчет о прошедшем цикле. Я бы хотела, чтобы на этот раз его им предоставил ты. В левом крыле обители стоит укрепить защиту. Я еще не разобралась, в чем причина, но она раз за разом быстро слабеет. Еще я думала, что Икарус захочет летать. Мы могли бы создать ему лучшие условия для этого, чем те, что есть в мире, жители которого крыльев не имеют. Я хочу, чтобы он чувствовал себя здесь не хуже, чем в верхнем мире. — Напомни мне сделать атлантам что-нибудь приятное, — после долгого мгновения тишины изрек Люцифер и притянул ее в объятие. — Хорошо. И я всегда поддержу тебе, — заверила Лилит, — но за что вдруг? — За то, что создали тебя, — мягко усмехнулся Люцифер, согревая взглядом. — Это ценно, — признала Лилит, больше не пряча улыбку. А, потянувшись за поцелуем, с толикой хитрости предложила: — Может, начнешь с того, что сделаешь что-то приятное мне? Для начала можешь навести порядок в аду. Люцифер довольно усмехался, когда долгий поцелуй закончился, и они направились к выходу из обители. Лилит была уверена, что это намного лучше бессильной злости, с которой они начали.

***

Холм ничем не отличался от множества ему подобных холмов в их мире, но был особенным. Разиэль провел рукой по гладкому камню, который одиноко возвышался почти на самой вершине. Как часто они бывали здесь с Рафаэлем? Боль разлилась холодным, едким пламенем. Ничего уже было не исправить. Вокруг творилось безумие. Схлестывались воздушные и огненные вихри, становясь огромными пламенными убийцами. Их гасили водяные смерчи, но количество энергии, которое выплескивалось в пространство при этом, было губительно. Сгорали крылья драконов. Даари и сукруты горели живьем. Всюду мелькали сотканные из чистой энергии плети, мечи, клинки. Белые и розовые облака, так часто услаждающие взгляд, почернели и ярились молниями. Грохот оглушал, позволяя лишь ментальную связь. «Рафаэль, — молил отозваться Разиэль снова и снова. Он отбивал удары, прорывался сквозь безумие, рожденное столкновением энергий, и продолжал звать: — Рафаэль. Рафаэль, прошу…» Минула бесконечность мгновений, прежде чем он узрел. Рафаэль парил под самыми небесами, не опасаясь частых молний. Впрочем, в таком виде энергия серьезно навредить первородным драконам и не могла. Почти и не было вариантов, в которых вообще могла. Разиэль задохнулся от облегчения. Рафаэль никогда не был воином. С момента создания он обладал удивительно спокойным нравом, хотя несгибаемая твердость, свойственная драконам, в нем и была. Рафаэль был тем, кто легко гасил конфликты и находил простые решения в сложные моменты. Видеть его, давно ставшего больше, чем просто названным братом, на поле боя — это уже было больно. Разиэль лишь хотел увести его отсюда. Он знал, что его Рафаэль послушает. Не было сомнений, что он сможет убедить. Нужно было только оказаться ближе, чтобы Рафаэль заметил его. Разиэль полетел, ловко уклоняясь от молний, вихрей и огненных и водяных сгустков, носящихся повсюду. Какой-то дух, ничем не примечательный настолько, что было не определить сразу, принадлежит он к расе даари или расе сукрутов, вдруг как-то оказался подле Рафаэля. Крыльев не было, да и не могло быть, и, верно, тот преуспел в искусстве левитации или же использовал возможности стихии воздуха. Рафаэль не видел угрозу, пытаясь успокоить огромный воздушно-огненный вихрь. Ярчайшая вспышка ослепила, верно, всех. Она помешала сразу понять, что произошло. Долгое мгновение спустя Разиэль осознал. Рафаэля больше не было. Тот, кто стал, казалось, неотъемлемой частью его самого и подарил любовь, перестал существовать. Развоплотился, став чистой энергией, вернувшейся в Вечность. Сила вырвалась волной, испепеляющей на своем пути все. Разлетелся на отдельные клочья пламени вихрь, с которым Рафаэль так и не закончил. Поглотились молнии, продолжающие бить с небес. А после волна нашла свою цель. Даари или сукрут, больше не было важно, сумевший как-то поразить первородного дракона, страшно закричал, когда волна обрушилась на него. Брызнула во все стороны энергия развоплощающегося духа. Вспышка была намного слабее и поглотилась еще не разошедшейся волной. Полетели вниз обугленные остатки постоянной формы. Этого было мало. Ничто не могло вернуть Рафаэля. Боль этого знания была настолько сильной, что искала любого выхода. Разиэль не помнил себя. Он выплескивал энергию волна за волной, видел гибнущих повсюду даари и сукрутов, но облегчение никак не приходило. Тьма заволокла все вокруг или лишь его взор. Не имело значения. Ничего не имело значения, кроме ярчайшей вспышки и догорающих в ее холодном свете отдельных перьев из роскошных крыльев Рафаэля, когда она пошла на убыль. Ему что-то кричал Михаэль, который пытался подлететь ближе. Разиэль видел, но не хотел слушать. Михаэль был виновен не меньше Люцифера в том, что на их дом напали. Если бы он не привел опасного масэта, которого Люцифер породил, предав их всех, битвы бы не случилось никогда. Рафаэль был бы жив. Его пытались схватить. Верно, хотели или надеялись образумить. Где-то казалось, что среди тех, кто пытался, были Михаэль и Люцифер. Разиэль не поддавался. Битва, верно, кончилась, он не понимал, не видел. Он был ослеплен болью и отчаянием. Он сдался в то мгновение, когда его мягко обняли крылья Габриэля. Брат, который всегда поддерживал и его, и Рафаэля, сумел как-то подобраться близко и, казалось, не боялся ни его силы, ни накрывшего его безумия. Он что-то говорил. Разиэль так и не слушал, но позволил Габриэлю увлечь себя в полет к цитадели. — Разиэль, — мягкий голос прозвучал в реальности. Неохотно оставив всегда живое воспоминание, которое не могло быть стерто никем и ничем никогда, Разиэль нашел взглядом Габриэля. Брат выглядел как всегда: россыпь падающих на спину кудрей цвета темного меда с золотым отливом, которые тот категорически отказывался собирать в любую прическу, сострадание и понимание в сияющих глазах уникального для драконов цвета — не чисто синего, а с густой примесью зелени, неизменная бело-золотая туника до пят. — Тебя отправил Михаэль, — не усомнился Разиэль, отведя взгляд. — Я не расположен вести беседу сейчас. — Он просил меня, — признал Габриэль, которому ложь была чужда всегда. — Но я и сам собирался найти тебя. Если ты не желаешь беседовать, я уважаю это. Но я подумал, что ты не откажешь мне в помощи. — Помощи? — Разиэль испытал толику удивления. Габриэль крайне редко просил кого-либо о чем-либо. Будь перед ним кто-то другой, Разиэль бы счел просьбу хитростью, но Габриэль никогда не прибегал к подобному. Если он говорил, что ему нужна помощь, значит, это являлось истиной. — Конечно. В чем она требуется? — Если ты согласишься отправиться со мной в цитадель, я объясню все по пути, — предложил брат с мягкой улыбкой. Разиэль только кивнул. Габриэль был последним, кому он бы отказал в любой просьбе, тем более в столь простой и редкой для того.

***

Бальтаэль летел умышленно медленно, испытывая некоторую растерянность. Не было и мысли отказаться от исполнения поручения, но было опасение, что он недостаточно знающ и хорош для этого. Дети оставались в поле зрения. Это позволяло не торопиться с полетом и успокоить волнение по ходу него. Острый слух уловил разговор. — Мы можем полетать. Тут все равно не особо есть, чем заняться, а постоянно просто говорить — скучно, — предложил Икарус. — Я не умею, — грустно призналась Мара. — Мами сказала, что позже, через много лун, научит меня левитации, но ведь это будет потом. И у меня может не получиться. — У тебя нет крыльев? — удивленно спросил Икарус. — Нет. Мами сказала, что когда драконы изгнали папи, он сохранил свои крылья, но из-за того, что почти потерял связь со своей расой, больше не мог никому передать их в наследие, — добавила пояснений Мара и стала еще грустнее. — Но ты можешь летать один. Папи говорит, что ты обожаешь полеты. Я не хочу мешать. — Это все глупости, ничем ты мне не мешаешь, — воинственно заявил Икарус. — Я просто возьму тебя с собой, хочешь? — В полет? — восторженно подпрыгнула Мара, мгновенно забывая грусть. Бальтаэль внимательно следил за всем происходящим и отмечал в памяти наблюдения. — А тебе не будет тяжело? Я хочу. — Не будет, сэти. Только надо дождаться наблюдателя. Видишь, к нам летит дракон? — Икарус взмахнул рукой. Бальтаэль только через короткое мгновение понял, что тот указывает на него. — Уверен, это Михаэль приставил его к нам, чтобы он за нами проследил. Мы, конечно, не будем спрашивать, что нам делать, но лучше дождаться его и предупредить, чтобы он не решил жаловаться Михаэлю. Бальтаэль набрал скорость, решив, что дальше со своим появлением тянуть не стоит. Верно, стоило лучше обдумать вариант, в котором он ведет наблюдение незамеченным, но разрешение на иное было, и любознательность определила выбор. — Я вовсе не собирался жаловаться на вас Михаэлю, даже если бы возникли основания для этого, — твердо начал Бальтаэль вместо приветствия. — Но я не вижу их сейчас, и уверен, что мы с вами сможем решить любые вопросы и дальше. — Да? — недоверчиво переспросил Икарус и немного прищурил ярко-синие глаза, которые выдавали его принадлежность к расе драконов. Бальтаэль отвлекся, получив возможность рассмотреть детей вблизи. Не нашлось бы, верно, во всей Вечности духа, который не знал бы о них. Появление на свет Икаруса грянуло громом. Рожденное в нарушение строжайшего запрета на скрещивание видов, при участии одной из Фрейлин Вечности — Смерти, дитя было обречено привлекать к себе внимание, хотело оно того или нет. А когда стало известно, что его отцом был не просто дракон, но Люциэль, один из первородных драконов, гром обернулся бурей. До сих пор Бальтаэль, как и любой дракон, помнил случившуюся ссору между первородными, в результате которой их мир изрядно потрепало, цитадель уцелела лишь чудом или волей Вечности, а Люциэль был изгнан, став Люцифером. И лишь позже стало известно, что дитя, названное Икарусом, останется в их мире. Михаэль объявил, что его мать погибла, а их ответственность в том, чтобы убедиться в том, что дитя не представляет угрозы. Ведь смешение видов могло дать любой, самый неожиданный результат. Минуло много лун с тех пор, но, насколько Бальтаэль мог судить, никаких особенностей Икарус не проявлял. До этого момента обычные драконы и не видели-то его, лишь издали. Сейчас он мог рассмотреть и отметил, что перед ним обычный юноша. Ярко-синие глаза скорее располагали принять его за сына Михаэля, чем Люцифера, а пышные, длинные, немного растрепанные волосы сразу напоминали о Габриэле. И лишь странная двуликость, словно половина находилась в густой тени, а половина — на свету, делала Икаруса непохожим ни на кого. — Да, — подтвердил Бальтаэль, не без труда вспомнив, что ему был задан вопрос. Слишком уж захватила возможность изучить необычных детей. Драконы, и — насколько он знал — другие расы, без сомнения, увеличивали свою численность, но созданные из энергии тех, кто заключал союз, духи появлялись на свет примерно такими, как Икарус был сейчас. Иного расы не знали, пока Люциэль не пошел на рискованный эксперимент, неизвестно как договорившись со Смертью о помощи. — Мое имя Бальтаэль, — понимание, что ответ был недостаточно полным, подтолкнуло представиться и продолжить беседу. — Михаэль на самом деле поручил мне присмотреть за вами, но я не желаю вам мешать. Вы вольны заниматься тем, чем захотите, я лишь должен проследить за безопасностью. — Нашей или мира от нас? — усмехнулся Икарус, но его взгляд сильно потеплел, что обычно являлось свидетельством расположения к собеседнику. — Думаю, это зависит от ситуации, — не стал сдаваться Бальтаэль, решив рискнуть. Икарус, верно, мог пожаловаться Михаэлю, который являлся его признанным опекуном. Но тот только рассмеялся. — Я выражу надежду, что исполнение моего поручения пройдет как можно более скучно для меня. — Ты интересный, — заявил Икарус и беззаботно добавил: — Мы просто полетаем. Я так делаю постоянно, а сейчас возьму сэти с собой. Если хочешь, лети тоже. — Я так и собираюсь поступить, — выказал согласие Бальтаэль и воспользовался возможностью рассмотреть Мару, которая с восторгом изучала взглядом его. Бальтаэль помнил, как во время большой встречи рас, случившейся задолго до битвы, которая изменила все, верхний мир единственный раз посещала Лилит, представляя расу демонов. Мара выглядела копией матери с копной черных вьющихся волос, ярко-зелеными глазами и немного смуглой, золотистой кожей. Казалось, от Люцифера в дитя не было ничего, но слабо светящиеся глаза опровергали это. Отличительная особенность драконов явно досталась Маре от отца. Икарус легко подхватил сестру на руки и взмыл в воздух. Бальтаэль последовал за ним, вспоминая, что, несмотря на более обычную, чем у брата внешность, Мару считали не менее уникальным дитя, ведь она была подарена вновь представителям разных рас самой Судьбой в награду за спасение верхнего мира. Бальтаэль легко нагнал Икаруса, который не спешил набирать скорость. Верно, он желал показать сестре мир как можно лучше. Бальтаэль летел, выдерживая дистанцию, и вспоминал, как много слышал рассуждений, что дети Люцифера — чудовища, которые неизвестно на что способны. Он видел лишь интересного юношу, который за много лун ничего чудовищного не сделал, и совсем дитя, малое настолько, насколько он никогда не видывал раньше. Бальтаэль твердо решил, что если ему будет позволено, он будет присматривать за детьми и заботиться о них в рамках допустимого. — Это цитадель, — поделился Икарус, мягко спикировав ниже. Мара воскликнула что-то восторженное. Бальтаэль ощутил привычную гордость, глядя на центр их мира. Огромный замок с многочисленными башнями и балюстрадами располагался среди облаков и был окутан едва видимой золотистой дымкой. Он выглядел совершенством до последней черточки. — Там живут первые драконы, да? — Мара завертелась в руках Икаруса, будто желала вырваться и побежать к замку прямо по воздуху. — Да. Любой дракон может посетить цитадель, но постоянно там находятся только первородные драконы. Обители других драконов скромнее, хотя есть и те, которые повторяют архитектуру цитадели, только они сильно меньше, — терпеливо пояснил Икарус. — Когда Михаэль освободится, мы можем посмотреть цитадель изнутри, если хочешь. — Я хочу, — Мара захлопала в ладоши, сияя глазами. — У нас очень красивая обитель, но эта намного красивее. — Хорошо, — Икарус усмехнулся с добрым превосходством. Бальтаэль подумал, что юноше очень идет роль старшего брата. — А пока могу показать тебе здешний лес. Спорю, ты такого никогда не видела. — Да, — радостно согласилась Мара. Бальтаэль неспешно полетел следом за Икарусом, который продолжал на ходу что-то рассказывать сестре. Поручение нравилось и проходило хорошо. Они почти достигли, казалось, бесконечно протяженного леса, когда высоко в облаках неожиданно раздался оглушительный гром, а затем все вокруг озарила ослепительная вспышка. Не видя почти ничего, Бальтаэль со всей скоростью, которую мог развить, направился к детям.