Часть 3

Чужая, неудобная кровать осталась позади. Раймон вскочил с неё и пошёл на кухню. Он надеялся, что в столь ранний час слуги в доме дяди ещё спят, и никто не помешает найти ему нормальной еды в одном из холодильников на огромной кухне. Напрасно. Вместо слуг, набранных по большей части из благородных демонов, на кухне он встретил самого дядюшку. Тот возился с непонятной коробкой, и увидев племянника так перепугался, что забыл надеть свою обыкновенную маску ласкового добряка. - Ты что здесь забыл, паршивец? Раймон открыл рот, но несколько секунд молчал. Ответы, которые он хотел дать, были хороши, но неуместны. «А почему ты здесь, а не под очередным своим любовником?» «Гомосека забыли спросить!» - Захотелось перекусить. – вымолвил, наконец, лис. - О. Да, разумеется. Ты вчера съел так мало… Прости, я забыл, что ты не любишь рыбу, когда распоряжался приготовить ужин. – на лице дяди появилась широченная улыбка. В роду Леонард люди появлялись довольно редко, и в каждом поколении всегда был хотя бы один пушистик – первенец, который наследует древнее благословение, а вместе с ним и имущество семьи, накопленное за долгие годы. Таким был отец Раймона, но… Так или иначе, его больше нет. А вот брат отца не был похож на него ни внешне, ни внутренне. Сам лис был уверен, что именно Луи подстроил его родителям несчастный случай – как минимум потому, что он упорно пытается сжить со свету ещё и племянника. - Но ты сам виноват, Раймон! Так редко меня навещаешь. Живёшь в дурацкой съёмной квартире, совсем не подходящей по статусу наследнику семьи Леонард. Мне казалось, Лоурнес воспитал тебя лучше. - Дядя… Боевых преобразований Раймон пока не знал, и только это спасло Луи от более материального выброса гнева племянника. Алхимию он всё же использовал, но энергию отправил в запас. - Ладно, ладно, мне все говорят, что у меня нет чувства юмора, поэтому когда я пытаюсь шутить, получается несмешно. Я… На самом деле я чувствую свою вину перед тобой. - Ага. – Раймон потопал к холодильнику. Если дядя попытается возразить, то он его ударит, так он решил для себя. - Нет, ну правда! Вот встал пораньше, решил бутербродов нарезать. - С тунцом? – фыркнул Раймон. Он не то, чтобы не любил рыбу. На вкус она ему даже нравилась, но сильная аллергия могла отправить его в больницу даже после небольшого кусочка консервы. - Шоколадное масло, белый хлеб и орехи. – с гордостью отрапортовал дядя – А на завтрак у нас всё равно рыба, поэтому я собирался заказать для тебя пиццу. Но раз ты уже проснулся, можешь сам заказать что захочешь. - У меня кончились карманные деньги. – сухо ответил Раймон. - Да, вот ещё пять тысяч, и полторы сверху – сегодня я угощаю! – дядя снова продемонстрировал широченную улыбку. Раймон же подумал о том, как рот Луи приобрёл свойство настолько хорошо растягиваться, а потом посчитал, сколько раз прислуга домогалась его прошлым вечером. Четыре раза. А так как все благородные демоны мужского пола, ни один из этих случаев не был приятным. Впрочем, домогательства от женщин тоже удовольствия не доставляли… Проверив перевод на экране телефона, Раймон нахмурился. Никогда прежде слова дяди не сходились с его действиями. Например, он говорил, что семейный бизнес при нём будет процветать, но как-то так получилось, что дядя оказался в совете директоров «Венеры» – главного конкурента «Маус Леонард», большая часть производства была перекуплена ими же, а то что осталось было настолько убыточным, что дяде приходилось делать значительные финансовые вливания для поддержания компании на плаву. Он не имел права допустить банкротство кампании, потому что на этот случай был припасён особый контракт, по которому Гильдия нашлёт проклятье на виновника банкротства и всех его потомков. Проклятье будет иметь ту же природу, что и благословение, так что в его действенности никто в семье Леонард не сомневался, хотя никто уже не мог в точности сказать, что связывает Гильдию и семью, зарабатывающую производством шоколада. Из прибыли «Маус-Леонард» небольшой процент был зарезервирован как карманные деньги Раймона, но прибыли-то там последние десять лет не водилось, так что парень был вынужден просить деньги у дяди напрямую. Тот был очень богат, но очень жаден – давал племяннику пять тысяч в неделю, а слугам платил по пятнадцать за тот же период. При этом им не нужно было оплачивать жильё, а Раймон отдавал на это десять тысяч в месяц. В среднем, неделю ему приходилось жить на две с половиной тысячи, и на эти деньги было не разгуляться. Того, что дядя выделил на поход в ресторан, хватит на обожраться до отвала, или дважды плотно поесть, но не более того. Поэтому готовил Раймон сам, выбирая продукты подешевле. Забыв о холодильнике, набитом рыбой в самых разных её проявлениях, Раймон поспешил прочь от заботливого дядюшки, но тот нагнал его у выхода и сказал: - Ну… честно, я всё осознал. Мы, как ни крути, семья, хоть и не сходимся интересами. Прости. В жизни каждого мужчины бывает момент, когда он осознаёт, что семья важнее всего, и у меня он недавно случился. - Денег дай. – рыкнул Раймон. - Денег… Ну, я ведь и так трачусь на поддержание нашего бизнеса, к тому же… - Я хотел убить тебя дважды за это утро. – признался Раймон. - Да, я понимаю, что часто тебе врал. Но и ты меня пойми, Лоуренс не хотел бы, чтобы ты рос избалованной скотиной. Давай увеличим твои карманные расходы до двадцати тысяч, но не больше. Вот, держи. – вместо денег он протянул племяннику коробку из синего пластика, плотно закрытую белой крышкой. Лис взял её, даже не взглянув. Он продолжал сверлить взглядом дядю. Тот достал из кармана телефон и сделал ещё один перевод. - Ну ты это… Когда будешь обедать, вспоминай своего дядюшку, который теперь будет заботится о тебе как следует! – напутствовал племянника Луи. Раймон же просто развернулся и выскользнул за дверь. Коробку он сунул в рюкзак, и отправился искать круглосуточную забегаловку. Дом семьи Леонард стоял в элитном пригородном микрорайоне, но о том, как племянник будет из него выбираться «заботливый» дядюшка даже не подумал. Раймон сплюнул и побрёл пешком. Пригород и окраина города, разделённые считанными метрами, это две большие разницы. Район не был знаком Раймону, но он посмотрел на карту в телефоне и за полчаса дотопал до искомой забегаловки. Не быстро… Такими темпами он опоздает в школу, а за пропущенные уроки дядя урезает карманные деньги. Ему плевать на знания, которые недополучает племянник, он просто не может упустить такой повод для издевательств. Так было в обычной школе, которую Раймон закончил на тройки, и продолжается до сих пор. Но помимо издевательств дяди – лис не верил, что он действительно прекратит – был ещё один повод успеть на первый урок. Дуэли. Раймон не доверял вообще никому. Но вот довериться Шарлотте очень хотелось! Влечение было довольно-таки необъяснимым. Да, она пару раз защищала его, но как раз в этом он видел угрозу: никто не может обижать моего лисёнка, кроме меня самой! И тем не менее его к ней тянуло. Только, если его начнёт обижать Шарлотта, то от него очень быстро ничего не останется. Клуб исторической реконструкции это лишь прикрытие для того, чтобы заниматься незаконными экспедициями. Вот зачем у неё тот меч, что она достала из подпространства на той перемене? Конечно же, чтобы соответствовать образу воительницы из эпохи богов. Насколько точным должно быть это соответствие в рамках реконструкции? Наверное, какие-то внешние атрибуты, манеры и прочее должны воспроизводиться как можно точнее, но вот использовать ту же алхимию, что использовали тогда? Едва ли. У Шарлотты же неплохо получалось, если верить слухам о том, что она добирается до школы бегом. Её подружка не позволяла себе таких дерзких выходок, а потом вызвала на бой драконьего пилота в ранге адмирала. Для развития алхимии до подобного уровня нужно очень много «белого золота», так же называемого «первородной энергией», а в просторечье именуемого «деньги», так как валюта, используемая в повседневной жизни, привязана к этой субстанции. Можно прийти в банк и попросить обменять деньги на каплю «белого золота», около миллиона за один литр. Ну а воительнице уровня Шарлотты в день нужно не меньше ста миллилитров такой субстанции. Добывают белое золото в дальних экспедициях, за пределами этого мира, а также оно остаётся после убийства аберраций, проявившихся в мире обычном. Когда Лорелейн закончит школу алхимии, она сможет возглавить свою эскадру в экспедиции, где в случае успеха они смогут добыть несколько бочек «белого золота», и всё это очень жёстко контролируется. Право ходить в экспедиции есть только у эльфийского драконьего флота, демонической гвардии и Гильдии, но в последние лет сорок Гильдия полностью прекратила своё участие в этом деле, судя по всему – добровольно. Авантюристов Гильдии ненавидели давно, почти с самого начала эпохи драконов, но всеобщее осуждение их не останавливало. Раймон знал, за что не любят Гильдию, но считал все обвинения безосновательными: якобы, члены гильдии – безжалостные убийцы, от их алхимии появляется множество аберраций, а контролировать авантюристов может только Гильдия – прочие силы над ними не властны. Но ведь сама Гильдия всегда подчинялась имперским властям, а инцидентов с участием авантюристов гораздо меньше, чем с участием драконов… Оправдания никого не интересовали. Но вот в случае Шарлотты предубеждения работали без отговорок: она делает то же самое, что делают авантюристы, иначе откуда у неё белое золото? Она плевать хотела на правила, и никакой власти над ней нет, даже школьная администрация бессильна. А администрация школы, где изучают алхимию, имеет огромную власть. Раймон видел в ней бандитку, опасный антисоциальный элемент, и лишь тихий шёпот откуда-то из глубины добавлял: запишись в её банду, она на самом деле добрая… Дождавшись свою шаурму, Раймон не стал её есть, а направился на остановку. Он бы успел перекусить в забегаловке, но решил попытаться хотя бы поговорить с Шарлоттой перед боем. В конце концов, дуэль в некотором смысле началась из-за него, и он чувствовал себя обязанным выразить как минимум формальную благодарность своей заступнице. Заговорить с ней, впервые за полгода обучения… Его внутренний голос довольно урчал от таких мыслей. Коробку с дядюшкиными бутербродами следовало бы выкинуть в мусорку на остановке, но увлечённый мыслями о Шарлотте и спором рациональной части себя с иррациональной, Раймон попросту забыл о её существовании. Он начал есть шаурму, залез в автобус и продолжил жевать уже там. Равномерный поток машин тянулся от окраины к центру, они останавливались на светофорах, и вот, на одном из них, когда все стояли на месте, к Раймону начали приближаться гудки. В какой-то момент загудел и автобус. Шаурма к тому времени закончилась, так что лис стал искать причину странного поведения водителей, и едва не просмотрел, как мимо окна пронеслось рыжевато-белое пятно, в котором лис с удивлением узнал Шарлотту. Ему повезло – светофор разрешил движение, и некоторое время набирающий скорость автобус двигался наравне с бегущей по обочине девушкой. Она не заглядывала в окна, но сегодня, по случаю предстоящего боя, оделась особенно красиво, в облегающий белый купальник закрытого типа. Шарлотта вообще любила выставить на показ свою красоту, и иногда расхаживала попросту голой. Раймон осуждал такое, но лишь рациональной своей частью, под бурное недоумение иррациональной. «А минусы будут?» – вопрошала она. Как бы ни торопилась Шарлотта, автобус ехал быстрее. Раймон вышел рядом со школой, отмахнулся от очередного благородного демона – школьного вахтёра, ноющего об отсутствии у учеников второй обуви… В такие моменты он особенно сильно завидовал Лорелейн, которая на учёбу добирается по воздуху. Он решил подождать Шарлотту около её клубного сарая. Покопавшись в памяти, он осознал, что помимо оружия, доспехов и костюмов там должна находиться Фиана – эльфийка нагло экономила на аренде жилья, обитая на территории школы сутками. Но чёрт возим, как ей там вообще места хватает? Раймон огляделся по сторонам, достал телефон, включил фонарик и начал светить в щель между досками сарая. Внутри, как ни странно, было темно, но лису показалось, что в этой темноте что-то клубится. - Любопытный какой. – сказал кто-то сзади. Лис встрепенулся, выпрямился и прокрутился вокруг себя. За подглядыванием его застала Фиана. - Мог бы просто спросить, если действительно интересно. – добавила эльфийка. - А… Второе правило школы – не интересоваться происходящим в клубах. – промямлил Раймон. - Что? Нет таких правил! – воскликнула Фиана. - Ну… Первое – не спрашивать почему в драконьем ангаре нет драконов. Второе… - Ясно. – перебила его эльфийка – Алхимия любит уединение, это правда. Да и я не смогу просто так пустить тебя внутрь. Так, если тебе не интересен наш клуб, э, как бы это правильно выразиться?.. Чё ты сюда припёрся? - Хотел поговорить с Шарлоттой. - Оу. Ничего себе. Может, всё же пустить тебя внутрь? – спросила она у самой себя. - Нет. Это ни к чему. - Да в смысле. Ей сейчас нужно как следует потрахаться, а на травке как-то не удобно. Кровать вам вытащить тоже не получится, блин, как бы получше поступить? - Я, пожалуй, пойду. - Куда ты, блин, пойдёшь? Зря что-ли Шарлотта по тебе полгода сохнет? А, придурок! Сбежал уже. – проворчала эльфийка вслед драпающему Раймону. Лис встретил Шарлотту возле будки вахтёра. Он стоял вне поля зрения демона и ждал, пока та прибежит. На ворчание старика девушка даже не повернулась, и Раймон испугался, что его точно так же проигнорируют. Но нет, взгляд Шарлотты зацепился за него. Когда она оказалась совсем близко, Раймон заговорил: - П-простите, Шарлотта… - Раймон, так ведь? – уточнила она. - Да, ты заступилась за меня вчера, и я очень благодарен… - Не нужно. - Нет, как же? Никто до тебя не пытался мне помочь, я хочу… - Раймон, успокойся. Ты славный парень, но мне сейчас совершенно не до этого. Я даже объяснить не могу, какие проблемы свалились на меня в последнее время, так что… Давай как-нибудь в другой раз? - Да. В другой раз, хорошо. – сказал Раймон и замолчал. Он хотел замолчать просто навсегда, чтобы никогда больше не испытывать таких чувств. Рассказы эльфийки о том, что Шарлотта к нему неравнодушна, были не просто ложью – они были жестокой издёвкой над его чувствами. Замолчал не только Раймон, но и его внутренний голос, который и вёл его всё сегодняшнее утро. Не зная, куда идти. Он просто стоял на месте, пока мимо проходила Шарлотта, остальные ученики и учителя, гости, пришедшие посмотреть за боями… Формально, дуэли состоятся вместо урока физкультуры. На стадион, окружённый трибунами, выйдут все первогодки. Эскадра Лорелейн исполнит гимн драконьего флота, после чего все, кроме её дракона, уйдут на трибуны. Друзья Арины помогут ей облачиться в экзоскелет и заправить его топливом – особой алхимической субстанцией, похожей на угольную пыль. После заправки на площадке останутся только те, кто собирается драться. Учителя начнут принимать ставки, а дуэлянты решат, кто сражается первым. В этот раз они доверили выбор броску монетки, и с поля ушли обе эльфийки. Где-то в этот момент, ощупывая дорогу невидящим взором, на трибуны вышел Раймон. Он нашёл свободное место и занял его. Сейчас ему было необходимо, чтобы произошло чудо. Обычно в таких состояниях алхимики преобразуют в энергию всю свою сущность и пытаются добиться желаемого, но Раймон хотел лишь нормальной жизни, а это одним, пусть даже мощным преобразованием не решается. Правда, оставалась ещё маленькая надежда. Что, если дядя не врал, и у него наконец-то будет настоящая семья? Проверить просто: если в коробке бутерброды с маслом и орехами, то может быть это правда. Если они не отравлены. Если, если… Раймон открыл коробку вместе с ударом гонга, дающим начало дуэли. - Нет. Он врал. – произнёс лис. Его голос никто не услышал сквозь громкий шум фанатов Арины. Через пару секунд все они, кроме Раймона, были мертвы, а в мир начало прорываться нечто ужасное.