Часть 6

      Вокруг был ужас, вокруг разверзся ад. Люстра рухнула прямо в центр партера. Повсюду раздавались стоны – кого-то задело осколками хрусталя, кого-то зажало витиеватыми держателями люстры. Какая-то женщина отчаянно вопила - зацепившись платьем за покореженное кресло, она не могла уползти из-под завалов хрусталя. Огонь, горевший в люстре, переместился теперь на обивку кресел, нехотя начав лизать бархатные сидения. Уже спешили пожарные, мужчины из добровольцев и обслуживающего персонала Оперы следовали за ними, стремясь помочь нуждающимся людям.       Кристина взирала на весь этот хаос как бы отстраненным взором. Она зорко подмечала все детали, кровь и огонь в партере, но оставалась застывшей статуей посреди сцены. Все остальные актеры уже давно сбежали за кулисы, но она никак не могла прийти в себя от шока, замерев словно соляной столп. Мельком брошенный взгляд в ложи показал, что Рауль де Шаньи в безопасности. Но оставался еще Голос. Он обещал прийти на ее представление. Был ли он в зале? Был ли он в партере? Кристина отчаянно закричала. Высокий сильный голос раздался в полупустом зале. Покидающие партер пострадавшие зрители в панике обернулись. На сцене стояла женская фигура в мужском костюме, приложившая руки к вискам и отчаянно вопившая в высоких тонах. На сиденьях партера небрежно валялась огромная люстра, огонь полыхал в разных частях зрительного зала, а этот запредельный звук настолько бил по ушам, что невольные свидетели почувствовали потусторонний ужас. Будто вопило само привидение, с отчаянием, предвещающим страшные муки смертным.       - Ангел!!! – раздался неземной голос, усиленный отчаянием. – Ангел, скажи, что ты жив!!!       Картина была настолько сюрреалистической, настолько запредельной, что люди еще активнее бросились из храма музыки.       Кристина смотрела в полыхающий зал. На ее призыв никто не ответил. Вдруг пришло осознание – если с ним ничего не случилось, то он должен быть в ее гримерной! Он обещал быть там после представления, как всегда, поощряя ее ласковым словом. Девушка резко развернулась на каблуках и опрометью бросилась в темные коридоры. Она не помнила, как проскочила несколько лестничных пролетов. Мужской костюм давал вдруг небывалую свободу ногам. Дверь гримерной распахнулась и, со стуком отскочив от стены, медленно закрылась.       - Ангел! Ангел где ты? – кричала девушка, вертясь посреди гостиной. По лицу, размазывая грим Зибеля, скользили слезы вперемешку с потом. И тут раздался замогильный стон. Кристина хорошо знала этот звук – так стонал Лазарь, пробуждаясь от смертного сна. Звуки скрипки заполнили комнату, и девушка упала на колени, отчаянно рыдая. Он был жив… Жив! Внезапно раздался голос, поющий известное произведение:       - Я есмь воскресение и жизнь: верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Иди! Иди… Иди ко мне!..       Музыка, казалось, кружившаяся ранее везде вокруг нее, вдруг сконцентрировалась на одной точке. Зеркало. Большое зеркало на стене – звук шел из него.       - Иди ко мне… - шептал Голос, плакала скрипка.       Весь этот ужас, хаос, царящий сейчас в зрительном зале и сюрреализм воскресения Лазаря, совершенно затуманили разум девушки, унося от реальности. Кристина, как во сне сделала первый шаг. В ответ, зеркальная Кристина двинулась ей навстречу. Девушка сделала еще шаг и пошла уверенней. В момент, когда ее лоб должен был столкнуться с зеркальной поверхностью, что-то произошло – подул ветерок, реальность вспыхнула тысячью зеркальных отражений удивленной Кристины, звук скрипки достиг своей кульминации… и вдруг девушка оказалась в полной темноте и тишине. Сердце бешено колотилось, тишина давила на уши, делая почти что больно оперной певице. Кристина робко повернулась в одну, в другую сторону.       - Ангел? – тихо позвала девушка.       И вдруг что-то холодное и костлявое дотронулось до ее руки. Кристина отчаянно завизжала. Это было похоже на тот случай, когда, купаясь в детстве в маленьком пруду, к ноге девочки прикоснулось что-то скользкое. Она тогда выскочила из воды с поразительной скоростью и визгом. И сейчас, девушка бросилась в сторону, скидывая нечто, похожее на руку со своего запястья, но натолкнулась на холодные каменные стены.       - Ангел музыки, где ты? – отчаянно закричала она. – Прошу, Голос, покажись!       Уже рыдая в голос – переживания сегодняшнего дня, казалось, окончательно доконали Кристину, она услышала тихий голос во тьме прямо перед собой.       - Это я, Кристина… Твой Ангел музыки… Прошу, не бойся…       Отчаянный шепот повис в воздухе прямо перед ней. Тяжелое сопение показывало, что она здесь не одна. Но вместо того, чтобы окончательно обезуметь от происходящего, девушку внезапно посетил покой. Ее глаза уже немного привыкли к темноте, и она видела, что впереди, где-то за углом, горел источник света. И в нем она видела очертание некоего силуэта прямо перед собой. Он был жив. Девушка облегченно выдохнула, и чернота поглотила ее.       Кристина пришла в себя от прохлады на лице и воды, стремившейся попасть ей в нос. Девушка громко чихнула и распахнула глаза. Она лежала на полу, возле какого-то небольшого фонтанчика, бившего прямо из стены. Фонарь, стоявший на полу рядом, осветил очертание мужчины в черном плаще и шляпе. Его лицо было в густой тени. Мужчина стоял на коленях, и Кристина лежала головой прямо на них. Девушка смутилась. Тут ледяная ладонь снова прошлась по ее лицу, смачивая виски. Рука была холодной, влажной и костлявой. И пахла смертью. Кристина тихонько завыла, внутренности стянуло в тугой узел. Внезапно тьма словно обступила ее со всех сторон. Она не была уже в Опере Гарнье, она была Персефоной, украденной Аидом, самой смертью, которая, несомненно, тащила ее в ад. Девушка завизжала и вскочила, отпихивая мертвую руку.        - Кто ты? И ты – Ангел? – в запале выкрикнула певица.       Темная тень безмолвно смотрела не нее снизу-вверх, оставаясь на коленях. Внезапно раздалось ржание и в спину ей ткнулась теплая фыркающая морда. Кристина резко развернулась. Света хватало едва-едва, но она узнала очертания лошади.       - Ах, Цезарь!       Девушка потрепала холку послушного коня. Прикосновение к чему-то такому знакомому, теплому и живому разрушило ужас иллюзии. Несомненно, она была в незнакомом месте, но на этом свете, возможно где-то в подвалах Оперы. Внезапно, сзади раздался знакомый голос:       - Позвольте вас подсадить. Здесь далеко и молодой девушке будет неудобно проделать весь этот путь пешком.       - Путь? – недоуменно нахмурилась Кристина, неосознанно прижимаясь к коню. – Но куда?       - Ко мне домой, - печально вздохнула тень. – Я имею честь пригласить вас к себе, Кристина.       В полумраке раздавался сопящий звук. «Ангел» встал с колен и нервно переступил с ноги на ногу.       - В конце концов, вы сами просили меня показаться вам в своем истинном обличье, - закончила тень.       Он стоял прямо перед ней и протянул руку в черной перчатке, как бы приглашая следовать за собой. Кристина вспомнила все свои страхи, вспомнила запах мертвых рук на своем лице, но также вспомнила и легкий смех Ангела, когда они еще были близкими друзьями, его утешающее пение. Поколебавшись, девушка кивнула и, протянув руку, вложила ее в ладонь призрачной фигуры. Он робко сжал пальцы в своей ладони, видимо не веря в ее согласие. Внезапно все закружилось, и Кристина каким-то непостижимым образом оказалась на лошади. Цезарь сделал робкие первые шаги, и пошел дальше уже уверенным шагом, прокладывая путь в темных коридорах. Он знал этот путь наверняка. Кристина, скосив глаза, наблюдала за мужчиной, идущим сбоку от коня. Он был очень высок, намного выше девушки, своим ростом северного народа отличавшейся от низкорослых француженок. В Кристине было сто семьдесят сантиметров, тогда как в мужчине, идущем рядом и возвышавшимся над спиной коня, были, пожалуй, все два метра. Снова на ум пришло прекрасное племя альвов из шведской мифологии. Темные коридоры, в которых спокойно могла пройти лошадь и человек бок о бок, мерцающий свет фонаря в вытянутой руке странной фигуры, закутанной с головы до ног в черное – все это было настольно нереально, настолько сказочно… Прямо как в тех страшных сказках севера, что любила слушать маленькая девочка, прижимаясь к боку отца-музыканта. Голова немного закружилась от иллюзорности этого невозможного мира, и Кристина покачнулась в седле, слабо схватившись за гриву коня рукой. Вдруг, ее мягко поддержали руки «Ангела музыки». Он держал ее за талию, но столь деликатно, почти невесомо, что девушка вместо возмущения, лишь благодарно улыбнулась. Фонарь пришлось отбросить и все медленно погрузилось во мрак. Кристина, оказавшаяся в полной темноте, снова утратила чувство реальности. Она попыталась сосредоточиться на ощущениях – вот под ней двигает мускулами спина коня, его теплая грива покоится под ее ладонями. На талии осторожно, но твердо, поддерживая ее в вертикальном состоянии, покоятся ладони в толстых кожаных перчатках. Кристина сглотнула – она совсем не чувствовала тепла его ладоней. Девушка посмотрела в сторону своего учителя. Ничего не было видно во мраке, но тут, в предполагаемом месте его головы зажглись во тьме два ярких золотых огонька. Прямо как первые звезды на ночном небе. Кристина завороженно поглядела на невероятное зрелище и восхищенно ахнула. Звезды мигнули и исчезли. Раздался тяжелый вздох.       - Не волнуйтесь, Кристина, здесь совсем недалеко до освещенных коридоров – дальше дорога будет более комфортной.       В подтверждение его слов, вдали раздались какие-то отголоски звуков – обрывки слов, смеха. Смеха? Тогда, когда в Опере творился такой беспорядок? Внезапно тяжесть чужих рук исчезла с талии. По отголоску шагов, Кристина определила, что ее учитель прошел куда-то вперед. Оставшись без его поддерживающего присутствия, девушка с удвоенной силой вцепилась в гриву коня, чем вызвала возмущенное фырканье того. Внезапно все озарилось светом. Кристина вскрикнула и прищурила глаза. После такой плотной тьмы, даже неяркий свет, казалось, выжигает глаза. Девушка поморгала, смахивая слезы – конь под ней тем временем уже двигался вперед. Она увидела, что оказалась в каком-то гигантском подземном зале, неярко освещенным находящимися вдалеке печами и котлами. У котлов, посмеиваясь, крича и подшучивая друг над другом, извивались маленькие черные фигурки. В животе свился тугой ком, снова фантазия подбросила непрошенную картину – они спустились в сам Ад – вон и гигантские печи, а вокруг них танцуют черти. А тем временем, ее белую лошадь вел под уздцы сам Ангел смерти, опускаясь все глубже… В самую глубокую пропасть - середину Ада. Девушка пискнула, снова сжимая гриву коня. Сладкий ужас свил гнездо в ее животе, распространяя щупальца по всему телу. И тут волнами нахлынуло восхищение. Кристина с восторгом взглянула на галерею, огромным винтом уходящую вниз. Словно в детстве, девушка наслаждалась ужасом страшной сказки. Кровь стучала в ушах, небывалое возбуждение мешало адекватно оценить, что героиня этой сказки теперь она и происходит все это наяву. Кристина перевела взгляд на своего молчаливого проводника. Он, словно почувствовав, обернулся. Снова ничего не было видно – ни его лица, ни телосложения, но в тени шляпы мигнули золотые звезды. Вдоль хребта проскользнула толпа восхитительных мурашек. Кристина поежилась.       Над головой проплывали арки и галереи, уходящие в темноту. Кристина так загляделась на них, что не заметила, как спуск закончился. Черная тень метнулась вперед, пару секунд непонятных манипуляций, и вот часть стены отъехала в сторону. Девушка смотрела во все глаза, боясь даже моргнуть, чтобы не пропустить еще какое-нибудь волшебство. До ее слуха донесся тихий шелест воды. Воды, здесь? И действительно – еще пару шагов коня и перед ней расстелилась водная гладь просторного озера. В этой рукотворной пещере не было освещения, но от воды исходил какой-то голубоватый призрачный свет, окрашивая все вокруг в небывалые цвета. Цезарь моментально стал светло-лазоревого цвета. Не сразу девушка осознала, что ее «Ангел музыки» стоит, протягивая к ней руки, предлагая спуститься с лошади. Он не докоснулся даже до края просторного рукава Зибеля, покорно стоя и ожидая ее внимания. Девушка смущенно ахнула и протянула руки навстречу учителю.       На этом приключения еще не закончились – ангел подвел ее к лодке, темному пятну, качающемуся на еле уловимых волнах. Он снова предложил ей руку, но внезапно Кристина в панике отступила на шаг. Раньше она могла бы повернуть назад, броситься к тем «чертям» у печей и попросить вывести ее наверх. Да, она знала, что это простые рабочие – кочегары – она уже спускалась как-то в подвалы Оперы и видела их за работой. Но сейчас, безликий мужчина заманивал девушку в лодку, отсекающую ее от привычной жизни за спиной. Своей черной задрапированной фигурой и таинственным видом он походил на Харона – перевозчика мертвых душ на другой берег реки Стикс. Да и кто еще может это быть, так глубоко под землей, под огромным зданием Парижской Оперы? «Харон» увидел ее колебания и в один миг оказался рядом с девушкой. Молча подняв Кристину над землей, он аккуратно пристроил ее в лодке. Та от ужаса застыла покорной фигурой. Как только она оказалась в лодке, то забилась на самую ее корму, поджав колени и наблюдая, как молчаливая фигура в три гребка оставила позади маленький дощатый пирс. Их плавание проходило в полной тишине, лишь слышался плеск весел о воду. Сомнения, что одолевали девушку ранее, затрубили в ее голове с полной силой. Иллюзия сказки рассыпалась. Мужчина явно увидел ее колебания и быстро пресек их, не утруждая себя согласием девушки. А что было бы, если б она не согласилась с ним пойти с самого начала? Он бы просто связал ее и доставил сюда, в глубокие подвалы под Оперой, где, кричи-не кричи, никто не услышит маленькую глупую певицу, слишком верящую в сказки! Челюсть девушки помимо ее воли, стала отбивать ритм. Кристина с ужасом смотрела на своего пленителя – теперь уже точно, ведь он молча запихнул ее в эту лодку, зная, что назад дороги у нее не будет с этого момента. Она могла бы представить себе его жесткую усмешку, если бы могла видеть его лицо. Впрочем, мужчина, кажется не высказывал никаких иных намерений, кроме как довести лодку до другого берега странного озера. Чтобы немного успокоиться и вернуть мыслям ясность, Кристина осмелилась отвести взгляд от темной фигуры и посмотрела вдоль водной глади. Ах какое это было озеро! Будучи настолько близко к воде, Кристина попыталась было разгадать причину таинственного свечения, но никаких светильников не было ни в воде, ни над водой. Она задумчиво протянула руку к водной глади. Холодная! Пальцы моментально свело. Тогда она переключила свое внимание на своды этой импровизированной пещеры. Арочные колонны и подпорки, перемежавшиеся небольшими мостиками-галереями, уходили в черноту потолка. Как ни стремилась Кристина разглядеть конец этой черноте – ничего не выходило. Она с интересом вертела головой по сторонам, отмечая тут и там странные конструкции, торчащие прямо из воды и уходившие ввысь. Вдруг лодка причалила – раздался характерный толчок. Черная фигура, бросив весла, прытко выскочила на причал и сноровисто привязала лодку к кольцу. Мужчина молча застыл на причале, снова глядя на нее своими нереальными светящимися глазами. Он будто прикидывал, стоит ли молча достать из лодки девушку тем же способом, что он ее туда посадил, или дать ей свободу выбора в этом вопросе. При открывшейся ей перспективе, Кристина судорожно сглотнула и аккуратно встала в лодке, еле удерживая равновесие на дрожащих ногах. Она сделала шаг, другой, и будто бы оступилась ненароком, но тут жесткая ладонь схватила ее за запястье, не давая упасть и одновременно вытаскивая из лодки. Девушка неуклюже взмахнула руками и полетела носом вниз, прямо к бетонному полу причала. Внезапно, что-то подхватило ее и, закрутив в воздухе, вынесло из злополучной лодки. Кристина неверяще воззрилась на своего спутника – он нес ее на руках. Осознав всю двусмысленность этого поступка «Ангела», она завизжала и забилась в его объятиях, стремясь выпутаться из его рук. Девушка отбивалась от него, когда мужчина вдруг опустил ее на пол и вспыхнул свет. Кристина ошеломленно огляделась вокруг. После всего, что произошло сегодня – после трагического выступления, упавшей люстры, всего этого невероятного спуска в подземелье – увидеть обычную гостиную было верхом ее сил. Она беспомощно оглядывалась вокруг. Самая обычная гостиная, которых было великое множество там, наверху, в Париже, за исключением лишь отсутствующих окон, была обставлена наискучнейшим образом – диван и пара кресел у камина, красивый резной посудный шкаф, книжные стеллажи вдоль стен, задрапированных в кретон, небольшой круглый столик, комнатный рояль… Все было так обычно! И все пространство, куда ни кинь взор, было уставлено цветами. По полу просто некуда было ступить – повсюду стояли цветочные корзинки, повязанные лентами. Все это благоухающее великолепие было абсолютно безвкусно разбросано тут и там. Кристина ощутила себя в одном из цветочных магазинов на бульваре Осман, или в своей гримерке после представления, когда все заполнялось кучами корзин самого разнообразного цвета и размера. И посреди всего это наиобычнейшего, стояла черная фигура. Сейчас он не выглядел таким монументальным – плечи согнулись, стремясь сделать своего хозяина ниже, чем он был. Мужчина медленно снял плащ, бросив его в кучу цветов, туда же последовала и шляпа. Чуть дрогнувшей рукой он прошелся по скупым волосам, приглаживая прическу. Кристина наконец смогла понять, почему не могла разглядеть его лица – он был в полноразмерной черной маске, шелк закрывал его нижнюю часть, немного трепыхаясь от дыхания владельца. Мужчина был высок и ужасно нескладен – при таком росте, худоба его казалась просто поразительной – одежда свободно болталась на нем, как на скелете. У него были широкие плечи, но то, что, казалось бы, было обычной шириной для человека более плотного, нормального, телосложения, заставляло фигуру «Ангела музыки» быть похожей на перевернутую деревянную швабру. Мужчина пытался компенсировать это, как и свой рост, поджимая плечи вперед к груди, и горбя спину, пытаясь казаться ниже и мельче. Руки и ноги же его, при подобной высоте роста казались слишком длинными, худыми, напоминающими собой конечности паука.       Кристина огорченно вздохнула. И все-таки Ангел музыки – человек. Словно в ответ на ее вздох, он сделал шаг вперед – Кристина отступила назад и упала в кресло, внезапно оказавшееся позади нее – и опустился перед ней на колени. Девушка ошарашенно взирала, как он тянул к ней руки и еще больше вжималась в кресло, подбирая ноги.       - Это правда, Кристина, - раздался огорченный шепот. – Я не бесплотный дух, не ангел музыки и не призрак Оперы… Я всего лишь Эрик.       С этими словами он повесил голову, молча уронив руки вниз. Пальцы в перчатках впились в колени, не-Ангел тяжело дышал.       Сколько раз за эту неделю он представлял? Мечтал, как приведет ее к себе, как поразит ее, если нужно – покажет разные фокусы и фантасмагории (уж он-то в этом мастер!). Он готов был даже похитить ее, наподобие того, как он запихнул ее в лодку, видя, что девушка колеблется. Он бы оправдался, он бы поразил, он бы… Эрик судорожно вздохнул. Девушка сидела в кресле, испуганно сжимаясь, и даже тысячи цветов, которые он принес сюда, чтобы украсить комнату, не смогли смягчить ее. Она так посмотрела на него, когда он снял плащ… Мужчина слишком хорошо знал подобные взгляды. Тут не поможет и целое озеро цветов, если бы ему вдруг пришло в голову наполнить его ими. Пальцы в перчатках стиснули худые колени. Эрик заговорил, не поднимая глаз:       - Да, я вас обманывал. И я каюсь в этом! Я ужасен, я обманщик, но Кристина, - он осмелился поднять взгляд на девушку, - я влюблен в вас с того самого раза, как впервые услышал ваш голос. Я люблю вас, и я не знал, как могу даже подойти к вам! И вы назвали меня Ангелом музыки… Никто не называл меня подобным образом… И я нашел в этом знак, причину, по которой мог бы быть к вам ближе!       Голубые глаза удивленно взирали на него, впрочем, пока, не выказывая отвращения, и он, словно почувствовав одобрение, осмелился подползти ближе к креслу. О! Это было ошибкой! Кристина вжалась в спинку кресла, хотя казалось – больше уже невозможно, подгибая ноги настолько сильно, что носки бутафорских сапожек практически зависли в воздухе. Эрик огорченно застонал, заламывая руки.       - О! Вы в ужасе, вы боитесь Эрика… Дорогая Кристина, пожалуйста не бойтесь меня! Вы здесь в абсолютной безопасности! Уверяю вас, я тот же добрый друг вам, каким был и ранее. Вам ничего здесь не грозит!       - Вы силой впихнули меня в лодку, зная, что я никуда не денусь от вас на этом берегу! – ошеломленная Кристина нашла в себе силы возмутиться. Она протянула руку к его лицу, скрытому маской. - В конце концов, как могу я верить человеку, лица которого не видела ни разу в жизни?       Эрик зашипел. Молящая поза его в мгновение ока затвердела, став настороженной (угрожающей?). Он ловко уклонился от ее выпада, перехватывая девушку за запястье.       - Вы в полной безопасности, пока не увидите лицо Эрика! Вы никогда не должны пытаться его увидеть!       Слова его были резки, грудь его вздымалась и Кристину снова охватил страх. Одна, где-то в подземельях, с каким-то маньяком! Хватка на ее руке не оставляла сомнения – он очень силен. И она здесь в абсолютной его власти. Что сделает с ней подобный человек? Комок подкатил к горлу. Она здесь пленница, или рабыня в гареме? Слезы невольно побежали из ее глаз, девушка всхлипнула.       Эрик охнув, отпустил ее запястье, тихо костеря свою неуклюжесть и отодвинулся в недосягаемость ее рук, не вставая, впрочем, с пола.       - Вы друг мне?! Ничего не грозит?! Я могу вас лишь презирать, если вы мне не вернете свободу, Ангел музыки, - отчеканив каждое слово, сказала Кристина стальным голосом, потирая запястье.       Эрик мелко закивал, повесив голову.       - Д-да, конечно, - забормотал он. – Вы не пленница здесь, ни в коем случае… Вам ничто не угрожает с Эриком. Если вам настолько неприятна наша встреча, я сейчас же отведу вас наверх, в вашу гримерную.       Он резко вскочил с колен, предлагая следовать за ним. Кристина встала и перед глазами поплыли круги. Она охнула и медленно осела назад в кресло. Видимо переживания сегодняшнего дня сказались на ней не лучшим образом. Эрик метнулся к ней, предлагая руку, но не коснулся ее и пальцем. Она устало улыбнулась, потирая переносицу.       - Извините, я, видимо, очень устала за сегодня, - тихо сказала девушка, заглядывая в черные глазницы маски. Смутно она увидела, как хлопнули его ресницы в темноте прорезей. Он согласно кивнул.       Мужчина налил из графина, стоящего на посудном шкафу, воды в хрустальный стакан и подал девушке. Она благодарно выпила предложенное мелкими глотками.       Тем временем, стремительно развернувшись, Эрик отошел к столику, на котором стояла арфа. Таким же рваным жестом он, подхватив музыкальный инструмент, взмахнул по струнам. Кристина узнала эту мелодию практически сразу. Романс Дездемоны! Мужчина пел романс Дездемоны. И как он пел – Кристина устыдилась было своего собственного исполнения.       Как бы нескладен ни был Эрик, начав петь и играть на арфе, он будто бы преобразился. Плечи расправились, сильный голос плыл по комнате, ловкие длинные пальцы, уже освобожденные от перчаток, стремительно летали по струнам. В этот момент он был практически прекрасен. Кристина увлеченно смотрела и слушала, а тем временем ее веки все больше наливались тяжестью. Она моргнула раз, другой, неприлично зевнула и, смутившись своего поступка, покраснела. Но, кажется, увлеченно поющий мужчина ничего не заметил. Тогда девушка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Как же прекрасен его голос! Тело одолели тысячи мурашек. Руки и ноги налились тяжестью, Кристина словно парила на облаке, сотканном из прекрасного музыкального голоса. Незаметно для себя, девушка провалилась в сновидения.       Эрик допел романс, прежде чем отставить в сторону арфу. Прекрасная девушка, развалившись в кресле, спала. Золотые волосы рассыпались по плечам – видимо лента развязалась и где-то потерялась – на щеках играл розовый румянец, грудь мерно вздымалась. Она была одновременно нелепа и очаровательна в этом мужском костюме Зибеля, вытянув не скрытые юбками стройные ноги и разбросав руки по подлокотникам кресла. Эрик тяжело вздохнул. И все же он не может так просто отказаться от ее общества. Она увидела его, она согласилась спуститься с ним в его подземелья… Она не выказывала отвращения. И, Господи Боже, как же он ее любил! Эрик обхватил голову руками и застонал. Он не может ее вот так отпустить. Кристина должна его узнать, хоть немного – ему будет вполне достаточно, если она просто продолжит с ним общаться, как и ранее, когда она и Ангел музыки были добрыми друзьями. Возможно, Кристина даже будет изредка навещать его в этом чертовом склепе… Вздохнув, он встал и направился к спящей девушке. Когда он обхватил ее под коленями и за плечи, руки его тряслись как у эпилептика. Спокойно, спокойно, Эрик! Ты ее разбудишь… Пытаясь усмирить непокорное тело и заставляя себя ровно дышать, он перенес девушку в спальню в стиле Луи-Филиппа и, положив ее на кровать, медленно вышел, плотно притворив за собой дверь. Эрик прислонился спиной к двери спальни и медленно сполз на пол. Он никак не мог отдышаться, руки мелко тряслись. Пересилив себя, мужчина глубоко вдохнул, резко выдохнул и энергично растер лицо ладонями – маска была отброшена сразу, как только Кристина скрылась от его взора. Немного придя в себя и перестав ощущать тяжесть ее тела на своих руках, он медленно поднялся и пошатываясь, двинулся в сторону своей комнаты.