Часть 7

      Кристина потянулась, медленно просыпаясь. Постель была такой удобной… Она перекатилась на бок, думая коснуться деревянного края, но ладонь скользнула по тонкому хлопку. Кровать была непривычно большого размера. Осознание обухом стукнуло по голове девушки, и она буквально подскочила на постели. Опера, рухнувшая люстра, путешествие в подвалы, гостиная, заваленная цветами… Эрик!       Девушка, повертев головой по сторонам, тихонечко заскулила. Ну конечно, она не была в своей кровати в коттедже Валериус, как и не была на привычном, но неудобном диване в грим-уборной. Комната, в которой оказалась девушка была настолько обыкновенной, что даже поражала воображение! Эта кровать, стул, кресло, комод, этажерка с сувенирами могли бы принадлежать матери Аделаиды Валериус, увлекавшейся модным тогда стилем Луи-Филиппа. Правда здесь, как и в гостиной, не было окон. И дверь была только одна. При этом, если гостиная Эрика была выполнена в современном образе, то комнатка, в которой пришла в себя девушка, могла бы принадлежать ее бабушке. И, как и у всякой бабушки, здесь было настолько комфортно и уютно – чего стоят только милые сувениры на этажерке, или кружевные плетеные салфетки на любых поверхностях, на которые падал взор! Внимание Кристины привлекло яйцо страуса, занимающее почетное место на полочке. Она даже толкнула его пальцем, осматривая и боясь взять в руки хрупкую скорлупку. Откуда у Эрика могла быть подобная вещь? Кристина нахмурилась и обругала себя. Какая разница, откуда тут глупое яйцо! Тут теперь и глупая Кристина! В поисках того, что хоть что-то могло бы ей помочь подсказать – где она теперь, девушка тщательнее оглядела комод, проигнорировав интересную, но бесполезную сейчас этажерку. Так и есть, на комоде лежал сложенный листок, помеченный «Кристине». Она нетерпеливо развернула бумагу. Сначала девушка ничего не поняла – странные каракули складывались в небольшой абзац. Кристина с усилием потерла переносицу и поднесла письмо ближе к лампе, надеясь разобрать буквы. Письмо было явно на французском, но написанное таким ужасным почерком, что девушка с трудом разбирала отдельные слова. Постепенно, смысл записки стал доходить до разума молодой шведки. Она теперь пленница, совершенно без сомнения! Он пишет, что купит ей необходимые принадлежности для того, чтобы Кристина могла погостить у него какое-то время с комфортом для себя. Она застонала и, осев в кресло, заботливо установленное у камина, обхватила руками голову. Глубоко дыша, девушка пыталась вернуть себе здравый рассудок. Она была одета в свой костюм Зибеля. Это был хороший знак – Эрик оказался джентльменом. Он не воспользовался безрассудным состоянием девушки и, видимо, просто устроил ее в месте чуть более удобном, чем кресло в гостиной. Кристина в панике скользнула взглядом по стенам – так и есть, дверь выделялась только одна. Вспорхнув с кресла, она с надеждой дернула ручку, и та поддалась. Ванная комната! Но как же попасть в гостиную? Только оттуда можно было покинуть странный дом. Но иного выхода из старомодной комнаты не было! Кристина было застонала от безнадежности, но, помимо ее воли, прагматичное восприятие крестьянской девочки, вдоволь натерпевшейся лишений на проселочных дорогах, заслонило собой отчаяние. В изысканной, замечательно укомплектованной ванной, она не без восхищения отметила богатое убранство. Светлая плитка, перламутрово переливающаяся в отблесках газового фонаря, вспыхнувшего, как только девушка пересекла порог ванной, золоченые краны, полные горячей водой насколько угодно!.. Тут было на что заглядеться... Кристина обругала себя. Если бы в ее жизни так много значило состояние и комфорт, приносимый деньгами, она бы без раздумий бросилась в объятия Рауля де Шаньи. Уж наверняка, в его особняке хватало золоченых кранов, полных бесконечной горячей водой! Она зло поплескала в лицо ледяной водой, сознательно игнорируя горячую, и посмотрела себе в лицо, отображаемое зеркалом над фарфоровой раковиной. Кристина Даае не была содержанкой или приживалкой! Ее нельзя купить за шуршащие франки, как распоследнюю хористку из Оперы! Из глубин зеркала на нее осуждающе смотрел Зибель, поджимая губы. Грим безнадежно растекся, формируя круги под глазами и светлые полосы на щеках, но был все еще узнаваем. Девушка вздрогнула. Вчера Эрик признавался в любви этому? Самолюбие Кристины было эгоистично задето. Она, открыв все краны, наполнила ванну водой. Под конец, по здравому размышлению, девушка положила на край ванны ножницы, найденные в корзинке с рукоделием, думая о том, что убьет себя, если Эрик вдруг перестанет быть джентльменом.       Кристина сидела на краю кровати и сушила длинные волосы полотенцем, одетая в длиннополый толстый халат поверх плотной хлопковой сорочки под горло, найденные в старомодном шкафу, когда часть стены сдвинулась, предлагая на обозрение совершенно обычный проход! Она с удивлением взглянула на силуэт, нагруженный картонками и коробками, застывший в «дверях».       - Вы еще не привели себя в порядок? – раздался глухой голос из-под картонок.             Мужчина сгрузил свою ношу на кровать и встал, уперев руки в боки. Кристина обескураженно поднялась с постели. Забытая расческа упала на пол, туда же отправилось и полотенце.       Эрик, видимо верно истолковав гневное сопение девушки, молча стал раскладывать на кровати покупки в определенном порядке. Он тщательно отводил взгляд от неодетой девушки, от смущения пытаясь думать и говорить о совершенно другом.       - Я взял на себя смелость купить вам необходимые вещи, в которых вы, несомненно будете нуждаться, находясь у меня в гостях, - озадаченно пробормотал мужчина, стремясь перебить неловкое молчание. – Я оставил вам записку, там на комоде…       Кристина с гневным вскриком бросилась на мужчину, молотя того маленькими кулачками по руке, закрывающей лицо и грудь.       - Да как вы смеете! Вы похитили меня! Бесплотный Ангел музыки, х-ха! Я вполне внятно сказала, что желаю подняться наверх! Какие вещи! Я и полчаса не останусь здесь!       Некоторое время Эрик стойко сносил побои маленьких, но весьма болезненных кулачков. Когда же последняя картонка была водружена на кровать, а воинствующая Кристина обезврежена крепкой ладонью, схватившей оба ее запястья в жесткий плен, мужчина твердо произнес, задыхаясь от противоположных чувств, сковавших грудь:       - Вы были непунктуальны, грубы и неблагоразумны, но Эрик вас прощает. Я накрыл вам обед в гостиной – завтрак, увы, вы уже пропустили – и жду вас там не позднее, чем через полчаса, - он вытащил из кармана часы и демонстративно на них посмотрел. - У Эрика, между прочим, прекрасные часы! И не советую вам опаздывать, моя дорогая!       Мужчина сбросил ее руки одним легким жестом и вышел в гостиную. Кристина было подумала, что пусть идет к черту этот «Ангел музыки», но ее живот протестующе заурчал. Девушка была весьма голодна – вчера она пропустила нормальный обед, об ужине же не было и разговоров, а тем временем, на часах значилось два часа пополудни, показывая молодой шведке, что и завтрак она пропустила, как и отметил «Голос». Девушка банально была голодна, словно волк. Устало вздохнув, она признала, что Ангел музыки всегда внимательно относился к ее здоровью.       Полностью смирившись со своим положением, девушка открыла свертки, надеясь найти там хотя бы приемлемое платье, ну или на худой конец неглиже поприличнее старого халата. Но взору девушки предстали богато украшенные модные наряды. Неверяще, она разрывала картон, но находила там лишь дорогостоящие платья, да туфли. В свертках, отложенных Эриком на дальний край кровати, смутившаяся девушка нашла шелковое нижнее белье – все полностью, и корсеты, и панталоны, и пояса для чулок… Кристина расцвела, словно маков цвет. Мысль о том, как он выбирал подобную одежду для нее, была невыносима для молодой невинной девушки. Тем более, что нижнего белья был целый ворох – разных цветов и фактур. Он явно не схватил первое попавшееся. Отложив яркие наряды, девушка надела более-менее спокойное чайное платье темно-зеленого цвета, отделанное кружевом. Заплетя пушистую косу и завернув ее в простенький пучок, Кристина придирчиво осмотрела себя в зеркало. Девушка выглядела не вызывающе, строго и скромно. Отражение в зеркале утвердительно кивнуло. Молодая певица уже двинулась было к двери, но обернулась и колеблясь, но по здравому размышлению взяла с собой ножницы, спрятав их в карман.       Кристина вышла из комнаты спустя час, а не полчаса, отмеренные ее тюремщиком. Однако тот не выказал никакого неодобрения. На стол, пододвинутый вплотную к креслу, он вынес весьма приятную пищу. Сладко пахли куриные крылья («запеченные в токайском вине» - не преминул сообщить ее «ангел»), на отдельной фарфоровой тарелке возвышалась аппетитная горка очищенных раков. По запросу молодой сопрано, Эрик принес кофе с молоком на серебряном подносе с хрустальной сахарницей. Кристина была в шоке, но манеры ее учителя не вызывали ни малейшего сомнения в его честности. Они словно снова были в ее гримерной, где Ангел повелительно читал список того, что ей можно есть, а что нельзя, во избежание угасания голоса, однако ориентируясь на ее личные предпочтения. Девушка, ни с того ни с сего, вспомнила, как он заваривал чай к ее приходу с изнуряющей репетиции. Поблагодарив, девушка села за стол. Мужчина, подперев щеку в неизменной черной маске, пристально смотрел на девушку черными глазницами.       - А вы не присоединитесь ко мне? - дрожащим голосом вопросила Кристина, разрывая куриное крылышко надвое.       - Спасибо, моя дорогая, за приглашение, но я не голоден. Поверьте, я успел сегодня хорошо перекусить.       Такой ответ устроил молодую девушку, и она накинулась на горку очищенных раковых шеек. Раки были маленькой слабостью шведки – у нее на родине они символизировали семейный праздник, к тому же были весьма аутентичны по вкусу. Эрик готовил сам – он просветил свою протеже об этом – и, надо признаться, делал это отменно. В качестве дополнения к кулинарным изыскам, он поставил на стол небольшой графинчик вина насыщенного соломенного цвета.       - Токайское, - уточнил мужчина. – Был я как-то в Кенигсберге, проездом, разумеется…       Мужчина поведал ей весьма забавную байку и Кристина, снова ощутившая себя в грим-уборной, где Ангел музыки рассказывал интересные истории после изнурительных репетиций, не смогла сдержать смеха. Впрочем, перекусив и выпив бокал знаменитого вина (всего один, во избежание затуманивая разума!), Кристина весьма подобрела и разнежилась. Эрик же, видя ее хороший настрой, приступил к действию.       - Кристина, - он комкал салфетку, смотря в стол. – Я помню, что обещал вам вчера отправить вас назад наверх, в привычный мир, но, побыв с вами некоторое время, я оказался не в силах расстаться с вами так быстро…       - То есть я теперь ваша пленница, Ангел музыки? – подобралась девушка, сощурив глаза и поджав губы.       - Нет, нет! Ничего подобного! – в его голосе послышались растерянные нотки. – Вы – моя гостья. Я понимаю, что вам может показаться подобное неприемлемым, но я бы хотел, чтобы вы немного узнали Эрика, прежде чем покинете мой дом. Я надеюсь, что после подобного знакомства, вы сможете вновь разглядеть в нём верного друга и продолжите со мной… разговаривать… как и прежде.       Он явно волновался, путаясь в местоимениях и то и дело говоря о себе в третьем лице, а конец фразы и вовсе потонул неразборчивом шепоте. Эрик вцепился в идеально отутюженный лен скатерти, не смотря на Кристину. Девушке стало невыразимо жаль своего оппонента.       - Вы говорите, что любите меня, но вы похитили и удерживаете меня здесь! Что я могу испытывать к вам, учитывая подобные обстоятельства? – сурово вопросила холодная шведка. – Или вы думаете, что можно заставить полюбить себя в склепе?       Она обвела рукой мрачные покои. Он отбил ритм на столе длинными паукообразными пальцами. Невольно Кристина вспомнила специфический запах его рук и поморщилась. Увы, но Эрик явно заметил ее гримасы. Он молча усмехнулся – это было слышно, даже не видя его лица, скрытом маской.       - Увы, моя дорогая… Это смотря кто какие свидания может себе позволить, - он поднял на нее глаза. Точнее темные глазницы маски. – Однако, если вам это так неприятно, я не буду больше говорить о своих чувствах. Мы продолжим наши занятия, как и прежде, в том же темпе. По прошествии же пяти дней я отпущу вас наверх.       И тут его самообладание дало сбой. Он задрал голову к потолку, однако Кристина увидела, что из-под шелковой маски на подбородок скатилось пару слезинок. Глухой голос, меж тем продолжал, как ни в чем не бывало:       - Да, пять дней, я думаю, будет достаточно. Вы перестанете меня бояться и сможете хоть иногда… Изредка, конечно… Приходить сюда навестить Эрика…       Его дыхание стало отрывистым, серебристые дорожки проложили себе путь по его шее. Сердце Кристины перевернулось в груди. Полюбить – нет, она и не думала о подобном, но скрасить одиночество ее единственного учителя, того, кого она некогда считала другом, который буквально вытащил девушку из черной ямы самоуничижения и помог заново научиться ее душе летать. И ведь он не просил ни о чем неприличном, даже, выразив словами, что любит ее, не подал и намека на какие-то отношения, прося лишь участия в его жизни и проведения занятий, как и прежде. Кристина и сама, испившая, казалось, всю чашу одиночества и отчаяния до дна, столь живо реагировала на его порывы одинокой души. В конце концов, она не была бессердечной – Ангел музыки многое сделал для нее, а в ответ просил лишь немного участия в своей жизни. Кристина не могла отказать ему.       Девушка медленно склонила голову в положительном жесте. Эрик, казалось, приободрился и встал, подавая ей ладонь.       - Не хотите ли осмотреть дом? Моя спальня, например, весьма интересна – у меня установлен весьма приличный орган…       Кристина даже не подумав о двусмысленности его предложения, ступила вперед, игнорируя, впрочем, протянутую руку. Эрик, недоуменно поглядев на свою руку и на девушку, смущенно охнул, ссутулился и прошел вперед, спрятав руки в карманах. Открывшаяся ей перспектива выбила у девушки весь воздух из груди. Они вошли в мрачную комнату, отделанную черными панелями из батиста. Белые листы горизонтально проходили по дорогой ткани. Близоруко сощурившись, девушка смогла опознать ноты. Dies irae смотрели на нее с нотного стана! Она попятилась, прислонив ко рту руку и тут увидела гроб посредине комнаты. Как она не могла его заметить сразу?! Под красным помпезным балдахином, на высоком постаменте, он явно был центральным украшением этой погребальной комнаты! Хрипя, девушка отступила было к дверям, но наткнулась на косяк. Эрик, правильно истолковав ужас девушки, проговорил вкрадчивым голосом, прислонясь бедром к письменному столу и наклонив голову:       - Да, моя милая, я сплю в нем, ибо в этой жизни надо ко всему привыкать… Мне ли это не знать… Это настраивает мысли на..., - он легко помахал в воздухе запястьем, - на определенный лад!       Кристина смотрела на него круглыми голубыми глазами. Одной рукой она прикрывала некультурно округлившийся рот, другой с силой стиснула край юбки. Мужчина захохотал, довольный произведенным впечатлением на молодую девушку и прошел к органу, стоящему в глубине комнаты. Он приглашающе махнул рукой, подзывая свою ученицу.       - Я сам его здесь собрал и откалибровал. Звук идеален, в этих сводах, - он указал на отсутствующий потолок своей комнаты, - инструмент звучит божественно. Вы, ведь, несомненно помните, что орган – король музыкальных инструментов и ему, как и любому другому королю, требуется, несомненно, много свободного места?       Эрик одним ловким движение запрыгнул на скамью, стоявшую вплотную к музыкальному инструменту.       - Желаете ли вы, прекрасная Кристина, чтобы я что-нибудь сыграл вам на моем инструменте?       Он вопросительно поднял голову к золотоволосой певице. Она стояла, в черной мрачной комнате, словно золотой лучик, по ошибке скользнувший в эти темные глубины. Фонарь на стене позади девушки, словно специально, подсвечивал золотые кудри, пушистые и непослушные после принятия утренней ванны. Эрик задохнулся от восторга. Сердце билось так быстро, что, казалось, будто вот-вот выскочит из груди. Кристина, придя в себя, тем временем, с интересом оглядела инструмент. Она пыталась игнорировать мрачную обстановку комнаты мужчины, принимая во внимание, что в последнее время все вокруг повально увлекались мрачным очарование готики. Вдруг внезапно в Париже стал дико популярен Эдгар Алан По, умерший тридцать лет назад, но оставивший большое наследие в виде прозы и стихов. Чуть ли не в каждом салоне богатые дамы вызывали духов, а томик стихов, повествующий о трагической любви, был обязателен на прикроватной тумбочке всех современных девушек, тогда как на столиках молодых людей зачастую присутствовали какие-нибудь рассказы о призраках. Практичная шведка устало вздохнула. Вот уж не думала, что и взрослые серьезные мужчины подвержены подобной моде! Однако, интерес Эрика к мистике, «Ангел музыки», которым он представился ей, его личная комната – все говорило о модном нынче увлечении. Может и его маска – тоже отсылка к какому-то мрачному произведению?       На подставке для нот стояло произведение, написанное красными чернилами (будто бы собственной кровью!). Девушка, близоруко сощурившись и вытянув голову, прочитала:       - Дон Жуан торжествующий. Это ваше произведение? Вы сыграете мне его?       Он, словно нехотя оторвавшийся от созерцания солнечного ангела в его подземельях, перевел взгляд на раскрытую партитуру и, нахмурившись, захлопнул папку.       - Видите ли, Кристина, это не тот «Дон Жуан» Моцарта, к которому вы привыкли на сцене. Эта музыка обжигает, а я бы не хотел, чтобы вашу душу обожгло мое произведение. Давайте, лучше, я сыграю вам что-то более традиционное, - словно выплюнул последнюю фразу мужчина.       Кристина, закатив глаза, устало кивнула. Сколько патетики было в этом мужчине! Ангел всегда был немного заносчив, особенно, когда дело касалось музыки, однако видеть это вживую было весьма утомительно. Эрик, приняв горделивую позу, тронул клавиши инструмента.       Звук был действительно потрясающим – чистым и глубоким. С первых же нот девушка узнала дуэт Отелло и Дездемоны. Кристина вступила в арию без лишнего напутствия. Эрик не замедлил присоединиться к ней. О, как они пели! Как играл инструмент! Кристина мигом позабыла, где она находится, кто поет с ней, или какая вокруг обстановка. Она медленно подошла к мужчине, самозабвенно играющем на органе. Он смотрел будто бы сквозь нее, не замечая Кристины, а видел лишь Дездемону перед собой. Сам же он являлся истинным воплощением Отелло – резкий, ревнивый, сгорающий от любви. Внезапно музыка прекратилась, дуэт был окончен.       Эрик вскочил со скамейки. Горящим взором он смотрел на девушку перед собой. Кристина, озаренная огнем искусства и тяжело дышащая, стояла на расстоянии вытянутой руки. Она довольно улыбнулась. Ему! Сейчас девушка могла сделать с ним все, что захотела бы – сорвать маску, вогнать стилет в его грудь по самую рукоятку – что угодно… И он бы лишь восторженно принял любое ее решение. Кристина же, отдышавшись, пришла в себя первой. Она склонила голову в благодарном жесте и оперлась на внешнюю сторону кафедры органа, проведя пальчиками по деревянной боковине. Эрик восторженно ахнул. Его инструмента не касалась иная живая душа, кроме него самого. Мужчина резко развернулся на пятках и выбежал в ванную комнату, стремясь привести себя в чувство. Ледяная вода охладила его было, но этого было недостаточно, и он сунул всю голову под кран, стремясь остудить свои желания и заморозить мысли. Она была так близко, не разделенная с ним стеной или зеркалом. Она видела его, пела ему… Пела с ним вместе! Эрик гортанно застонал. Спустя полчаса, когда он достаточно успокоился, чтобы выйти из ванной, Кристины, конечно, уже не было в его комнате.       Девушка же, проводя мужчину, поспешно скрывшегося за одной из дверей, недоуменным взглядом, осталась предоставленной самой себе. Она задумчиво, было, перевернула страницы рукописи на органе, когда подспудная мысль проскользнула червяком в ее мозг. Кристина вышла из погребальной комнаты, плотно притворив дверь и оказалась в знакомой ей гостиной. Девушку привлекала входная дверь, неприступной скалой, возвышавшаяся перед ней. Кристина подошла к силуэту двери и недоуменно поискала ручку. Той не оказалось. Девушка задумчиво оглядела дверное полотно.       Когда она была маленькой девочкой, папа Даае прибился на месяц к циркачам из шатров, организованных на крупной ярмарке какого-то крупного поселка. Мужчина с дочкой каждый день играли и пели, вызывая восторг, как у публики, так и у, привыкших к выступлениям, артистов цирка. Белокурая девочка весьма скоро стала всеобщей любимицей – ее баловали вкусностями и рассказывали тайны и секреты профессии, желая поразить детское воображение. Кристина и впрямь была в восторге от гибких гимнасток и укротителей, которым, казалось, подчинялись все звери на свете. Но больше всего ее вниманием завладел старый чародей, что показывал волшебство магии в отдельной палатке. Старичок оказался добродушным и словоохотливым. Он показывал девочке простенькие фокусы, которые она воспринимала с чистым восторгом. Однажды поздним вечером, после представления, когда папа ушел куда-то ненадолго, поверяя ее старику-волшебнику, тот с непонятной девочке грустью, вдруг обратился к ней:       - Эх, малышка… Все это, - он махнул рукавом и девочке на подол юбки упали три конфеты, - не более, чем глупые забавы. Знала бы ты, что такое настоящие фокусы!       Девочка вопросительно глядела на старичка. Он вдруг заговорщицки подмигнул ей и поманил в свой шатер. Девочка пошла без страха за своим странным другом. Тот открыл свой огромный сундук и искал что-то, бормоча себе под нос.       - Вот, нашел!       Он достал крупную шкатулку и положил в нее еще одну конфету. Шкатулка была закрыта, а когда они подняли крышку – конфеты не было. С хитрой усмешкой мужчина дал ее в руки девочке.       - Попробуй, разгадай, куда подевалось твое угощение.       Кристина озадаченно осматривала необычную вещь. С ее точки зрения, все было предельно ясно – конфета испарилась самым волшебным образом.       - Ох, нет, милая, - правильно истолковал мысли девочки улыбающийся мужчина. – Здесь нет и крупицы магии. Это наука, техника. Эта коробочка – инженерное изобретение, а не магическое.       Хмуря лоб, девочка потребовала объяснений непривычному для нее слову «инженерное». Мужчина словоохотливо пояснил принцип работы «волшебной» шкатулки, вытянул потайные ящички, показал маленькие рычаги, которые скрывали двойное дно. Кристина восторженно ахала и хлопала в ладоши. Было немного жаль, что волшебство было объяснено таким простым обманом, но хитроумная шкатулка привела девочку в больший восторг. Оставшиеся две недели, что они с отцом выступали на ярмарке, Кристина провела у чудаковатого старика. Поняв принцип работы шкатулки, сообразительная девочка довольно быстро освоила иллюзии с использованием зеркал, а также противовесов. Волшебник даже смастерил для нее из куска двери для шкафа и большого ящика простую систему скрытых дверей, открываемых противовесом.       Увы, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Так и сейчас, папа Даае и малютка Кристина, тепло попрощавшись со всеми артистами цирка, ушли своей дорогой. Ярмарка закрылась и уличного скрипача больше ничего не держало на этом месте. Новые воспоминания затуманили образ старого мага в сознании девушки и его хитроумные приспособления. До сегодняшнего дня Кристина и не вспоминала об «инженерных изобретениях».       Она ощупала очертания входной двери. Близоруко сощурившись – в прихожей было мало света – она посмотрела на небольшие углубления и выступы, расположенные на уровне головы Эрика. Здесь нужна была хорошая лампа. Девушка вернулась в гостиную, рассчитывая взять керосинку, ярко горевшую на столике. Но ее замыслам не суждено было сбыться – открыв дверь мрачной комнаты, к ней вышел посвежевший Эрик в безупречном фраке.       - О, вам, я смотрю, не понравилась моя комната? – с усмешкой произнес мужчина. – Тогда прошу, пройдемте к более классическому роялю. Не могу не отметить, что вы пели восхитительно, впрочем, как и всегда, но мне не понравилось ваше ля во второй октаве. Давайте-ка хорошенько разогреем ваши связки.       Остаток дня прошел в репетициях, ужинала же она снова в одиночестве. На этот раз Эрик не стал составлять ей компанию, а расположился в кресле у камина, пролистывая газету. Девушке было неловко и она, наскоро закончив трапезу, извинилась, сказавшись усталой, и удалилась в «свою» комнату.       Дверь снова плотно закрылась за ней, образуя монолитное полотно со стеной, но теперь Кристина знала где искать. Она взяла лампу и поднесла поближе – огонь высветил тонкую полоску очертания входа. Девушка толкнула дверь от себя, и та поддалась, приоткрывая проход в гостиную. Значит, она тут не заперта. Хорошо. Не то, чтобы Кристина так уж боялась Эрика – в этом человеке она узнавала своего учителя – Ангела музыки. Казалось, что они уже давно знакомы. Правда, временами он так смотрел на девушку своими блестящими глазами из прорезей маски… А тот издевательский смех, когда она испугалась комнаты с гробом! Кристина зябко поежилась. Казалось, Эрик является крупным хищником, пумой, которая задумчиво кружит вокруг добычи, иногда делая выпад, чтобы проверить ее реакцию. А если он сумасшедший? Живот свело от внезапного приступа страха. Конечно, живет тут под землей один одинешенек в квартире с гробом. Как тут не свихнуться… Кто знает, первая ли она глупая певица, которую соблазнил своими сказками «Ангел музыки»?       Девушка задумчиво положила на прикроватную тумбочку великолепные стальные ножницы с рукоятью, украшенной цветочным орнаментом. Как бы разнообразна и непредсказуема ни была ее жизнь, с таким она сталкивается впервые. Кристина устало села на кровать и как была, не раздеваясь, упала назад на покрывало. На ум пришла короткая молитва и она, закрыв глаза быстро произнесла заученные слова. Но как знать, слышит ли Бог тех, кто так глубоко под землей? Ей внезапно стало очень жалко маэстро Эрика. Слышит ли Бог его молитвы? Ведь зачем-то понадобилось такому талантливому человеку прятаться в подвалах Оперы. Наверняка это директора дали пристанище чудаковатому музыканту, как тем из стариков, что всю жизнь отдали Опере и совершенно не знали, что их ждет за ее пределами. Что ж, надо отдать ему должное, он великолепно тут устроился, со всеми удобствами. Кристина медленно встала. Она соврала Эрику – спать ей совершенно не хотелось. Внезапно в ней вспыхнул интерес – а есть ли еще скрытые двери из этой комнаты? Девушка взяла керосиновую лампу и стала медленно обходить небольшую комнату по периметру, исследуя стены. И впрямь, еще одна дверь обнаружилась прямо рядом со входной. Она с интересом толкнула замаскированное полотно, но дверь не открылась. Девушка хотела было найти скрытый рычаг, но стена была абсолютно гладкой – нет и намека на скрытые пружины. Впрочем, Кристина не была хорошим иллюзионистом, всего лишь знала пару приемов. Возможно, эта дверь открывается каким-то иным способом. Прямо над «дверью» болталась короткая занавеска, а у платного шкафа, сбоку, виднелась лестница. Девушка подтащила лесенку и легко взобралась по ней, с любопытством расшторивая небольшое окошко. Так эта дверь вела в другое помещение и в него можно посмотреть? Но девушку ждало разочарование – за окном было темно, даже света керосиновой лампы не хватало, чтобы осветить какие-нибудь детали с той стороны. Она огорченно спустилась с лестницы, не забыв зашторить окошко и аккуратно отнесла лестницу на место, стараясь вернуть все в такое же положение, как и было – вряд ли Эрик обрадуется, если узнает, что она тут рыскает. Ей надо быть осторожнее, иначе он может ее совсем запереть. Любопытство может и подождать. Ничего, через четыре для она снова будет на свободе и тогда уже ни за что не вернется в это жуткое место! Кристина была благодарна Эрику и была не против дружеского общения, как и раньше, но только на своей территории, желательно в людном месте. Кто знает, что еще взбредет ему в голову? Похитить певицу и удерживать ее почти неделю, чтобы познакомиться, пообщаться и спеть вместе! Уму непостижимо!       Новая мысль проникла в неутомимый мозг девушки. Если таинственная дверь не открывается отсюда, снаружи, значит ли это, что она открывается с той стороны? Подобная мысль породила новый виток паранойи. Взглянув в сторону камина, девушка придумала решение – она подвинет кресло к этой двери. Таким образом, если кто-то войдет с той стороны, то неизбежно споткнется о мебель и произведет шум, что даст ей дополнительное время, чтобы схватить ножницы или выбежать в ванную. Лихорадочный ум Кристины даже не соображал, что в доме Эрика может оказаться просто запасная комната, кладовая или подсобное помещение. Тем более, кто еще мог зайти в его дом без его ведома, тем более в комнату спящей девушки? Кресло издало противный скрежещий звук, проехавшись по паркету. Кристина поморщилась – звук и так был неприятный, а уж для ее музыкального слуха… Она вплотную поставила мебель к стене и только сейчас обратила внимание на распахнутую соседнюю дверь. Девушка резко обернулась. Эрик стоял посреди ее комнаты, скрестив руки на груди и задумчиво склонив голову набок. Девушка застыла как мышь перед удавом, панически вглядываясь в непроницаемые глазницы маски.       - Перестановку тут устроили? – театральным жестом махнул рукой мужчина. Он снова над ней насмехался!       Девушка сжала кулачки и выпрямилась. Лицо ничего не отображало, когда она заговорила с ним скучающим голосом.       - Мне не по душе скрытые двери, ведущие в незнакомые помещения. Я буду спать спокойнее, если к ней будет приставлено кресло.       - Вот как? – удивленно, но все еще со смешком в голосе, спросил мужчина. Короткий поворот головы в сторону шкафа. В сторону лестницы у шкафа. И снова смотрит на нее в упор. – А откуда, позвольте спросить, вы знаете, что там располагается дверь?       Снова короткий взгляд, теперь уже на занавешенное окошко. Видимо увиденное его устроило, ибо поза его стала менее напряженной.       - А что там? Что за окошко под потолком? – Кристина не стала играть в дурочку.       - Там? Ах, моя дорогая, это просто окошко. Совсем неинтересное и даже скучное. Тем более что Эрик, как вы это успели заметить, - он шутливо поклонился, - большой оригинал. У меня нет стандартных окон, как у всех людей, однако я устроил вот такое окошко под потолком, чтобы, при желании, я мог в него посмотреть. Так как ты нашла дверь?       Последняя фраза прозвучала даже немного грубо, и Кристина отступила от странного человека на шаг назад. Он выдохнул, как-то вдруг обмяк, снова ссутулив плечи, и повернул голову в сторону камина, разрывая зрительный контакт.       - Я обследовала стены с лампой в руке, - решилась наконец сказать Кристина. – Я заметила, что входная дверь имеет необычный вид и решила поближе посмотреть – есть ли в помещении еще такие. Впрочем, это ваш дом и ваша комната, а я лишь здесь в гостях. Если вам не нравится, что я переставила кресло, я сейчас же его поставлю обратно.       - Это ваша комната, Кристина, - мягко донеслось от фигуры в черном. – Вы вольны делать в ней все, что угодно, пока гостите здесь. Но не бойтесь, из той двери никто не выйдет – она закрыта на замок. Это что-то вроде запасного выхода на непредвиденный случай, пожара к примеру. А сейчас она пустует и закрыта. В ней нет ничего примечательного.       Он говорил ровно и мягко, но его длинные пальцы то и дело расправлялись и сжимались в кулаки. От подобного мельтешения его конечностей, Кристине стало не по себе.       - Вы так говорите о своем доме… Вы сами построили его, или нашли в таком виде и переоборудовали под себя? – неожиданно для самой себя проявилась любознательность молодой девушки.       Эрик резко повернулся к ней, снова напугав ее своей стремительностью.       - Я сам. Сам все тут построил. С самого начала – возвел эти стены, - он провел рукой снизу-вверх, - эти двери и проходы.       Его голос стал мечтательным.       - О, это было чудесное время. Возможно самое приятное в моей жизни, пока я не встретил вас. Я с удовольствием честно трудился на тяжелой работе, сам месил бетон и выкладывал камень. Я был среди других людей, кто тоже честно выполнял свою тяжелую работу…       - Так вы – каменщик? – удивленно спросила Кристина. В ее голове не вязалось, как руки, привыкшие к такой грубой работе, могут так тонко чувствовать музыкальные инструменты.       Эрик понял, о чем думает девушка и мягко рассмеялся.       - Моя дорогая, эти огрубевшие руки не чурались любой работы, самой разной работы, однако в музыке – моя душа. Я пою и играю душой, а не телом, - он пошевелил пальцами, вытянув вперед ладонь. – Но я не грубый рабочий из низов Парижа. Мне прекрасно знаком этикет и хорошие манеры, - он снова обозначил намек на поклон, склонив голову. – Раз уж вы не спите, не хотите ли чаю? Я скрашу ваш вечер, рассказав интересную историю, как один архитектор хотел построить небольшой домик в виде маленького замка, но столкнулся с полным непониманием рабочих – чего от них хотят. Ох и посмеетесь вы, слушая, как обе стороны, не понимая друг друга возвели совсем не то, что просил заказчик. Надеюсь вам интересна будет история столь приземленного типа?       - Я, хоть и выросла в доме почтенного профессора, сама из крестьян. Мои родители работали в поле, - гордо заявила маленькая шведка. Девушка никогда не стыдилась своего происхождения. – Я могу понять, о чем спорит простой люд. Не думайте, что я – заносчивое эфемерное существо.       Эрик в восторге улыбнулся. Она была совершенство. Добрая, милая, умная, да еще и не кичилась своим высоким статусом. В отличие от примадонны Опера Карлотты, которая вышла из того же крестьянства, но сжила бы со свету того, кто ей об этом бы напомнил. И его милый ангел не против, чтобы Эрик рассказал ей пару баек из своей жизни! Нет нет, ничего темного или ужасного, конечно. Мужчина расплылся в улыбке как идиот (хорошо, что маска скрывала его лицо) и пошел готовить чай, предварительно усадив даму на самое лучшее и удобное место на диване.