Часть 8

      Кристина проснулась от вежливого стука в дверь. Раздалось ровно три удара, а за ними последовал голос Эрика, приглушенный дверью:       - Кристина, уже девять утра! Я жду вас еще полчаса и накрываю завтрак! Прошу, не опоздайте – потом у нас плотный репетиционный график.       Девушка закатила глаза и натянула одеяло на голову, словно маленькая девочка. Нет, вы не подумайте, она привыкла усердно учиться! Певица любила свою работу и занятия с Ангелом музыки приводили ее в восторг. Впрочем, так было до того, как он привел ее в свой дом. Эрик словно с цепи сорвался – они вчера музицировали целый день, и позавчера, и конечно полдня в первый день ее в подземельях. Он прогнал ее по нескольким произведениям и не успокоился, пока не добился идеального звучания. Девушка чувствовала себя, словно выжатый лимон. Эрик приводил ее в священный ужас своими разговорами о принципах своей работы. Подумать только, он не спал и ничего не ел на протяжении пятнадцати дней, поддерживая жизнь в себе только огнем искусства! Кристину восхищало такое самоотречение в пользу музыки, но сама бы она ни за что не пошла на подобные лишения. Девушка немного корила себя за малодушность, вспоминала отца, который тоже жертвовал самым дорогим ради своей музыки... А ее неутомимый учитель похоже не собирался сдаваться. Он был намерен представить Кристину как будущую примадонну, а для этого нужно было постараться. Девушка округлила глаза и лишь выдала удивленное «о!» на подобные серьезные планы. Эрик отмахнулся рукой, сказав, что он отлично знает менеджеров и к нему прислушиваются в вопросах руководства театром.       Резко выдохнув, Кристина рывком откинула одеяло и бросилась в ванную комнату. Меньше всего ей сейчас хотелось расстраивать эксцентричного учителя. Окунув щетку в зубной порошок и приступивши к чистке зубов, девушка разглядывала в зеркало свое лицо, чуть припухшее со сна. Нехотя признаваясь самой себе, где-то глубоко в душе, Кристина понимала правоту Эрика насчет их знакомства. Она действительно перестала его бояться. Он был галантен, мил, являлся замечательным собеседником и отличным учителем. Впервые со смерти отца Кристине было очень приятно и комфортно находиться так близко с другим человеком, общаться и петь c ним. Она чувствовала эту же тягу и к Ангелу музыки, но тогда они были не знакомы и между ними стояла стена, в прямом смысле. Человек же, оказавшийся под маской Ангела совершенно ее покорил. Кристина легко могла представить, как они продолжат видеться и после того, как он ее отпустит. Она вздохнула и умылась теплой водой. Девушка была все еще немного зла на него за совершенно странное похищение, но ее перестали посещать мысли о невозможности возвращения в подвалы Оперы. Эрик, несомненно, как и все гении, был странным – вел отшельнический образ жизни, весьма странно говорил, фактически, чуть ли не силой привел свою ученицу в подвалы Оперы, говорил о своей неземной любви к ней и тут же (видимо, увидев, что этим ее не заинтересовал) просто отказался поднимать эту тему, переключившись на роль учителя. Девушка всерьез не верила, что этот эксцентричный мужчина держит ее тут взаперти по-настоящему. Скорее, в своей необычной манере, пытается произвести впечатление на наивную ученицу. Кристина переложила щетку за другую щеку и задумчиво свела брови. А вот голос-то ее он боготворил. Он не жалел комплиментов, описывая ее регистр, ее увеличившееся количество октав, бельканто, ставшее еще нежнее. Более всего Кристина верила в то, что Эрик разглядел в ней что-то, музыкальное дарование, и боялся теперь упустить его, играя с ней то в любовь, то в мистическую историю с ангелами и призраками. Впрочем, девушку устраивало такое положение дел. Она и мечтать бы не смела об учителе такого высокого уровня, человеке такой высокой эрудиции и интеллекта. Были у него, конечно и минусы, самыми жирными из которых Кристина считала высокомерие и некую заносчивость (что, впрочем, было объяснимо его гением, вспомнить хотя бы Шопена с его истериками!). Девушка легко могла представить, как она каждый день после репетиции спускается сюда, где они с Эриком читают книгу у камина, распивая чай, а потом она ложится спать в своей уютной комнате в стиле Луи Филиппа. Кристина покраснела. Какие нелепые мысли! Она незамужняя девушка и будет совершенно неприлично вот так просто оставаться в доме у неженатого мужчины. Матушка Валериус совсем с ума сойдет от беспокойства.       Завтрак был восхитителен, как и всегда. Эрик не присоединился, как и всегда. Кристину это начинало раздражать. Он явно не хотел принимать пищу в ее присутствии, вполне возможно из-за маски, полностью закрывающей лицо. Этот глупый кусок ткани стоял между ними, как стена, во времена общения с Ангелом музыки. Девушка была уверена, что мужчина прячет какое-то повреждение лица, чтобы не пугать ее. Но она, ребенком скитаясь по дорогам Швеции, видела много ужасных вещей, людей, отличающихся от принятых канонов красоты. Какой-то шрам, пусть и некрасивый, не мог ее напугать. Эти раздумья прочно укоренились в мыслях Кристины.       Эрик сегодня был более задумчив, чем обычно. Тем не менее, он был весьма предупредителен к девушке, подливал ей кофе, сливки, накладывал сахар.       - Сегодня четвертый день, как вы гостите у Эрика, - вздохнув, наконец высказал мужчина то, что лежало у него на сердце. – Завтра утром, после завтрака, я провожу вас наверх, в экипаж, и отправлю к матушке Валериус.       Кристина кивнула и расплылась в улыбке. Как бы ей не нравилось общество замкнутого отшельника, она была бы рада вновь увидеть солнечный свет, обнять матушку. Эрик совсем сник от ее лучезарной улыбки. Нервно проведя ладонью по волосам, он решился задать вопрос:       - Кристина… Могу ли я спросить…, - голос его дрожал, и он немного откашлялся. – Я хотел бы узнать… Как вы сочли кампанию Эрика?.. Не хотели бы вы?..       Кристина ободряюще улыбнулась смущающемуся мужчине.       - Спасибо, Эрик, ваша компания была мне весьма приятна. Признаюсь, обстоятельства моего, хм... появления в вашем доме сбивают меня с толку до сих пор, - она аккуратно подбирала фразы. Эрик вцепился в скатерть мертвой хваткой. – Но я замечательно и очень продуктивно провела с вами время. Я бы сочла за честь вновь встретиться с вами или посетить ваш дом в качестве гостьи еще раз.       Эрик тяжело дышал, не сводя взгляда с лица девушки. Смущенно покраснела, задумчиво крутит в пальцах чайную ложечку. Говорит правду? Он бы легко распознал ложь по ее мимике, голосу. Неужели у него получилось заинтересовать девушку? Нет, он не сомневался в своих способностях, но черт, как он не уверен в себе! Общение с прекрасным полом никогда не было его сильной стороной. Вообще не было какой-либо его стороной, ибо с женщинами он не общался. Ну за исключением продавщиц, или мадам Жири. Но там все просто – он говорил, что ему нужно и платил за это деньги. Быстрые дежурные фразы. И даже тогда он чертовски смущался. Что уж говорить о проживании бок о бок с молоденькой симпатичной девушкой. Великолепной певицей и доброй душой. Признаться честно, Эрик думал, что ему придется наизнанку вывернуться перед северной красавицей, всего себя вытрясти. Но оказалось, что быть рядом с Кристиной удивительно просто и приятно. Даже когда они не общались вечером – он читал газету, а она какую-то книгу или занималась вышивкой, сама обстановка уюта в его доме грела сильнее растопленного камина. Одиноко прожив всю свою жизнь, он поразительно быстро привык к обществу северной феи. Ему было горько ее сейчас отпускать, но душу грели ее слова о скором возвращении.       - Почту за честь, моя дорогая, - чуть хриплым голосом произнес мужчина. – Ваша комната в моем доме всегда будет ждать вас, в любое время суток. А теперь, - он огорченно взглянул на часы, - нужно позаниматься – мы отстаем уже практически на час.       - Эрик, могу ли я попросить вас о чем-то? - не делая попыток встать, смущенно произнесла Кристина, сжав в руках салфетку.       - Конечно, дорогая, - удивленно пробормотал мужчина в маске.       - Раз уж это наш последний день, когда я пребываю в вашем доме, может мы откажемся от репетиции? Мы могли бы поговорить, вы обещали рассказать мне об устройстве того зеркала, которое ведет в мою гримерку…       - Не заниматься? – пораженно протянул мужчина. До него быстро доходил смыл просьбы девушки. Глупец! Он привык работать, выжимая из себя все силы, того же потребовал и от Кристины, забыв, что она устает, как и все обычные люди. – Ох, Кристина, прошу простить меня! Извините, я совсем забыл, что ваш темп должен быть медленнее, чем мой. Эрик не хотел доставлять вам дискомфорта, он думал вам приятно было со мной поработать…       - Конечно приятно, Эрик! И мне бы еще хотелось спеть с вами дуэтом сегодня, но может в более свободной манере. Я действительно, немного устала заниматься в последние дни, хотя мое горло чувствует себя великолепно.       Он задумчиво отбарабанил по столу пальцами ритм. Кристина заметила за ним эту привычку еще в первые дни в его доме.       - Вы любите фокусы, мадмуазель? – подняла на нее взгляд черная маска. Девушка кивнула. – Ну тогда вам сказочно повезло, - хвастливо протянул мужчина, вскочив со стула и важно расхаживая вдоль каминной полки. – Имею честь представить вам великого мастера-иллюзиониста!       Эрик манерно поклонился. Вся его поза, его движения были насквозь пропитаны театральностью. Кристина давно отметила для себя, что, когда Эрик не смущается (видимо, при общении с ней), а в особенности – когда увлекается любимым делом, в котором он был мастером – пением, игрой на инструментах, рассказах, да даже хоть в приготовлении блюд – он выпрямлялся, гордо держа голову и расправляя свои великолепные плечи. Мужчина словно озарялся неким огнем искусства, он светился изнутри. И невозможно было не потянуться к этому свету, как мотыльку, летящему на огонек.       Он так увлек ее иллюзиями, постепенно переходя от самых простейших, вроде как достать цветок из воздуха и вручить его прекрасной даме, к более сложным, навроде иллюзий с противовесами. Девушка удивила его тем, что знала о построении иллюзий, знала о противовесах, а шкатулку, в которой он спрятал для нее небольшую конфетку, она вскрыла (с трудом, надо признать) за полчаса. Он в ступоре немигающим взором смотрел, как она, отыскав скрытую пружину, ловко подцепила конфетку и отправила в рот. Девушка рассмеялась и рассказала ему о старом фокуснике, которого когда-то повстречала на ярмарке. Мужчина ухмыльнулся, хлопнул в ладоши и исчез. Такого девушка от него точно не ожидала. У ее уха раздался бархатистый голос:       - Милая Кристина, отчего же вы так смотрите на меня?       - Но где вы, Эрик, я не вижу вас? – заозиралась по сторонам девушка.       - Ах, я невидим для вас? – голос бархатисто рассмеялся. Он кружил вокруг девушки и ей наконец пришлось признать, что подобных фокусов она в жизни не видела.       - Это чревовещание, моя дорогая, - отозвался от камина вполне реальный Эрик. Он хмыкнул, увидев, как девушка некультурно округлила рот и, как ни в чем не бывало, сел в кресло, элегантно закинув ногу на ногу.       - Ну как, удалось вашему маэстро вас удивить? – как нельзя более довольный собой, вопросил мужчина.       - Да, да, конечно! – девушка захлопала в ладоши. – Но как вы исчезли?       - Ах, это магия, моя дорогая, волшебство, - он театрально помахал в воздухе ладонью. Кристина рассмеялась и села в соседнее кресло. Мужчина напротив выглядел довольным произведенным впечатлением.       - Вы и каменщик, и архитектор, и певец, и композитор, и фокусник… - Кристина разглядывала его, поставив локти на колени и уронив на ладони тонкий подбородок. – Как много граней может быть у человека?       Эрик как-то весь сдулся и внимательно посмотрел в огонь. У человека? Он не был обычным человеком. Кое-кто его и человеком бы не назвал. Мужчина внезапно ощутил тяжесть маски, будто она была не из шелка, а из свинца. Из задумчивости его вывел голос девушки:       - Вы не хотите чаю? Давайте я вам приготовлю его.       Смущенно откашлявшись, мужчина вскочил из кресла, жестом останавливая девушку и пошел хозяйничать на кухню сам.       Был уже вечер, стрелки часов показывали пять часов, когда Эрик пригласил свою протеже спеть с ним.       - Кристина, я помню, что моя комната пришлась вам не по вкусу, но не могли бы вы осчастливить меня своим пением под аккомпанемент моего органа? Напоследок, так сказать. Я был бы очень рад слышать одновременно два прекраснейших инструмента – ваш голос и мой орган.       Кристина колебалась, мужчина крепко сцепил пальцы рук, ожидая ответа. Он уже было хотел отказаться от этой мысли и саккомпанировать на рояле, когда девушка неуверенно кивнула.       И вот они снова оказались в погребальной комнате, и снова маэстро в черном сел за клавиатуру мощного инструмента. Либо в его комнате всегда было так темно, либо Эрик намеренно поддерживал в своих покоях полумрак, чтобы производить гнетущее впечатление, но у эмоциональной актрисы пробежали мурашки по спине от этой обстановки. И тут грянул орган.       Эрик разыграл пару простеньких мелодий, чтобы Кристина могла немного распеться и вновь обратился к опере Верди, примеряя на себя облик шекспировского мавра. Как только его голос вступил, Кристина моментально покинула темную комнату под землей и переместилась под звездное небо. Не тусклые светильники теперь мерцали в полумраке, а луна, полуприкрытая облаком. Перед ней был сам Отелло, черной маской Эрика напоминая естественный цвет лица мавра. Отелло пел о любви. О покое, что дарила ему любовь к его прекрасной Дездемоне. Кристина же уже была не собой… В этом странном мире, сотканном музыкой, она была белокурой нежной Дездемоной. Без задержки она вплела свой голос в эту историю, уверяя Отелло, что она рядом, что окончена его жестокая борьба за жизнь, теперь он в покое, и она всегда будет рядом с ним. Словно в опере, Дездемона медленно приближалась к своему Отелло. Он признавался ей в любви, проживая блаженство в этой минуте, словно его герой-мавр. Когда прозвучала фраза «Живу я тобою… Тобою я дышу…» Эрик не знал, кто это сказал – Отелло или он сам. Кристина-Дездемона тянула к нему руки, нежно маня «Отелло» и он не мог сопротивляться. Эрик бросил орган и, вытянув руки, шагнул к своей Дездемоне, шепча последние строки. Кристина пропела последнее «Отелло» и коснулась его лица. Ощущая себя по-прежнему в ином мире, под ночным небом, держа в руках лицо любимого, было так естественно сделать еще шаг, обнять его и поцеловать. Кристина сделала шаг и сняла маску.       Дикий рев, нечеловеческий вопль, разрушил колдовство. Кристина в ужасе отшатнулась от его лица. От того, что представляло из себя его лицо. В тусклом мерцании светильников на нее пылающим взором уставился череп. Не те черепа, расположенные у церквушки в Перросе, к которым она привыкла на могиле отца. Те были голы, сухи и безмолвны. Этот же череп, кричал, скрежетал зубами и истошно орал на нее. Кристина в ужасе вскрикнула и бросилась в гостиную. Существо с черепом вместо головы догнало ее в три шага и заставило прислониться к стене гостиной, блокируя ей дальнейшее бегство.       - Ну что же ты убегаешь от меня, красавица? Что, не хорош я для тебя? Полюбуйся-ка, а!       Кристина медленно завыла и закрыла глаза, чтобы не видеть этот ужас, сползая по стенке. Тотчас в затылке вспыхнула боль – чудовище вцепилось в него мертвой хваткой. Девушка вскрикнула и распахнула глаза. Череп был близко к ней, она отчетливо могла видеть впадину его носа и рот, дрожащий в ярости.       - Нет, нет… - раздался его голос, отдающий сейчас ядовитой злобой. – Смотри на меня, красавица, смотри! Тебе было мало лишь слышать меня, а, Кристина? Ах, как вы, женщины, любопытны!       Он внезапно отпустил ее, и она упала на пол, как подкошенная. А монстр все ходил вокруг нее, посмеиваясь и повторяя «как же вы женщины любопытны…». Он захохотал и вцепился себе в волосы. «Волосы все же были», отстраненно подумала девушка.       - Я же своего рода Дон Жуан, а, Кристина? Такой красавчик! – словно голосом пьяного демона кричал мужчина, перемежая слова с безумным хохотом. Он выпрямился во весь свой огромный рост и продемонстрировал ей череп в анфас и профиль. Девушка смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. Он откинулся назад и задумчиво огляделся вокруг. Вдруг желтые глаза снова цепко охватили свою жертву.       - А вообще я весь такой! – снова расхохотался монстр, погрозив девушке пальцем свободной руки. – Мертвый, с головы до ног! И знайте, Кристина! Этот труп любит вас, обожает и никогда уже не покинет. Никогда!       Внезапно он, расхохотавшись в последний раз, кинулся на колени рядом с ней и снова вцепился ей в затылок, заставляя смотреть себе в лицо.       – Любая девушка, что увидит меня, сразу же влюбится, да, Кристина? И останется со мной навечно. О, милая, ты плачешь от счастья? А может ты думаешь, что это еще одна маска?       Его голос сменился на задумчивый, а потом зашипел по-змеиному:       - Так давай же! Сорви ее с меня! – и он снова приблизил свое лицо к ее. Кристина подумала, что сейчас потеряет сознание. – Ах не хочешь? Боишься? Ну так давай же сорвем ее вместе!       И он, отпустив наконец ее затылок, перехватил руки несчастной девушки, зажав ее пальцы своими.       - Сорви ее! СОРВИ!       Монстр стал рвать свою кожу на лице ее ногтями. Кристина в панике закричала и попыталась выдернуть у него свои руки, но ее ногти лишь еще глубже вонзились в его лицо.       Эрик посмотрел на ее округлившийся рот, обрамленный пухлыми губами, чувствуя ее руки на своем лице. Они были чертовски близко друг к другу, он практически прижимал ее своим телом к стене... Кристина отчетливо увидела страсть, исказившую его черты на мгновение. Она испуганно затрепыхалась и снова закричала в ужасе. Внезапно он стряхнул ее руки с себя и откинулся назад, прикрывая глаза. Глаза! Кристина увидела, что у жутких провалов глазниц есть глаза, обрамленные веками и ресницами. На чудовищном лице были брови, из нанесенных царапин рассеченной кожи медленно стекала кровь. Эрик заплакал и его слезы смешались с кровью, устремляясь вниз к подбородку.       - Вот видите, Кристина, теперь я не смеюсь, я уже плачу. Плачу по вам, глупое любопытное создание, ибо теперь вы навеки останетесь здесь, под землей, со мной.       Он вскочил и снова закричал, в ярости махнув рукой в ее сторону:       - Зачем, Кристина?! Все, чего я просил – это не снимать маску! Зачем ты так со мной?!       Внезапно он снова рухнул на колени, лицо его стремительно побледнело, он пытался глубоко вдохнуть, но лишь икал. Мужчина все приговаривал «Зачем, Кристина… Зачем…», приложив ладонь к груди, а потом и вовсе приняв уж непостижимую позу, уполз к себе в комнату, словно ящерица. Дом окутала гробовая тишина.       Кристина еще минуту сидела, не шевелясь и округлив глаза, а потом вскочила на ноги и, подхватив керосинку, ринулась к входной двери. Выступы, ямки, выступы, ямки… Она до боли била кулачком по подозрительным камням. Она тянула, шевелила, но дверь все не открывалась. Внезапно, ее взгляд привлек камень более темного цвета, чем другие – к нему явно прикасались чаще, чем к соседним. Кристина отчаянно нажала, а потом потянула его на себя. Камень, выглядевший монолитным и глубоко вмурованным в стену, вдруг легко потянулся за рукой девушки. С тихим щелчком входная дверь открылась, повеяло влажным холодом подземного озера. Девушка сейчас не думала ни о чем – ни как будет преодолевать озеро на лодке (она не гребла с детства), ни куда пойдет в этих коридорах. Ею двигало лишь животное желание бежать подальше от этого монстра, этого ужаса подземелий. От Эрика, услужливо подсказала память.       Кристина замерла на пороге дома. Эрик… Эрик. Эрик! Это был не кошмар, не монстр, это был человек, которого звали Эрик. И все равно, прочь! Девушка качнулась, ставя ногу за порог. Холод стал ощутимее, юбка всколыхнулась на сквозняке. Это немного остудило Кристину. В мыслях ярко вспыхнул последний момент: побелевшее лицо, рука, пытающаяся ослабить узел шейного платка, другая рука, прижатая к груди, судорожные вздохи. Девушка втянула носом воздух. Кристина знала симптомы... И пусть! Это его проблема, это может дать ей фору! Вторая нога ступила за порог. Рука вцепилась в косяк двери побелевшими пальцами. А если он умрет там? Умрет от того, что она сняла маску, от того, что увидела его лицо? Кристина обернулась – в доме по-прежнему стояла оглушающая тишина. А если просто приоткрыть дверь и посмотреть? Увидеть, что он в порядке и бежать? Глупая, глупая Кристина! Девушка обругала себя. Тогда он схватит ее! Нужно уходить, пока есть такая возможность. Однако, стоило ей сделать шаг, как перед взором всплыло лицо профессора Валериус и доктора, разводящего руками, мол уже все, ничем не помочь. А потом в мыслях вспыхнул голос Ангела музыки, как он утешал ее после нападок Карлотты. И образ Эрика в маске, который заботливо сервировал ее завтрак, читал ей вслух и развлекал по вечерам. И лицо-череп, в гневе кричащее на нее, чудовище, держащее ее так близко, чувствующее свою власть над ней, и все равно не причинившее вреда беззащитной девушке. Кристина обернулась назад в гостиную. Приняв решение, девушка стала быстро действовать. Паника как будто отступила на второй план. Она подперла входную дверь стулом, чтобы выбежать без задержек, как только убедится в том, что Эрик здоров, и шагнула к двери его комнаты. Сглотнув вязкий комок, Кристина бесшумно приоткрыла дверь и торопливо заглянула в полутемную комнату.       Тишина была и внутри, Эрика нигде не было видно. Может бедняга скрылся в ванной? Вдруг, взгляд Кристины уловил шевеление где-то на полу рядом с гробом. Девушка подслеповато прищурилась и чуть больше приоткрыла щелку в двери. Ее неидеальное зрение никак не могло сфокусироваться в этом мраке. Вздохнув, девушка раскрыла дверь и вступила на порог мрачной комнаты. Газовые светильники скупо освещали небольшое пространство в метре от них, у пола же царила темнота. Шевеление повторилось, раздался скребущий звук. Нервы Кристины были на пределе. Глубоко вдохнув, девушка отважно подошла к «кровати» и наклонила керосиновую лампу пониже. Эрик лежал на боку, подвернув под себя одну руку, вторую он вытянул в сторону коробки со стеклянными флакончиками, упавшую набок. Снова раздался скребущий звук – это его ногти скребли по полу, пытаясь достать до флакончиков. Он, казалось не замечал девушку, сосредоточившись лишь на коротких вдохах и выдохах. Кристина, ахнув, стремительно сократила метры между ними. Она, поставив лампу на пол, подобрала шкатулку и принялась осматривать флакончики. Эрик издал протестующий хрип. На флаконах были каракули, что и в ее записке. Ну где же нитроглицерин? Или хотя бы какие-нибудь сердечные гликозиды? Ничего же не понятно! Кристина потормошила Эрика и сунула ему под нос флаконы:       - Эрик, Эрик, какой из них? Какой же?!       Он весь покраснел, на шее надулись толстые канаты – вены. Мужчина силился что-то сказать, рукой указывая в коробку.       - Да, Боже, я знаю, что тебе нужно что-то от сердца, но я не вижу нитроглицерина! Как он у тебя подписан? Может есть наперстянка, или ландыш? Эрик, Эрик, не теряй же сознания!       Кристина истерично дергала мужчину за плечо. Внезапно он выдавил из себя:       - Синий… Слееееваааа… - голос сорвался на хрип.       Синий слева был один, на радость Кристины. Она торопливо открыла флакончик, осторожно понюхала – запаха нет, значит не гликозиды. Она осторожно наклонила флакон и капнула себе на руку – нитроглицерин! Его она бы узнала из тысячи. Порывшись в коробке, нашлась и пипетка. Эрик внимательно смотрел на нее, хрипя и подергиваясь. Она аккуратно перевернула мужчину на спину, положив его голову себе на колени. Набрав лекарство в пипетку, она помогла ему открыть рот, удерживая мужчину за подбородок, и, методично отсчитывая капли, начала вводить препарат. Кристина помнила, сколько капель нужно было профессору Валериус, столько она дала и Эрику, втайне надеясь, что этого хватит – профессор был ниже ростом, зато много плотнее субтильного маэстро. Тот согласно замычал и прикрыл рот. Девушка аккуратно положила голову мужчины на пол, развязала ему шейный платок, ослабила горловину рубашки, сняла запонки и туфли мужчины. Немного поколебавшись, расстегнула туго затянутый ремень. Эрик слабой рукой попытался ее удержать, но она ласково отвела ее в сторону и улыбнулась мужчине.       - Не переживайте, Эрик, это вынужденная мера. Мне нужно лишь ослабить все узлы, чтобы не препятствовали току крови.       Поискав, Кристина нашла в гробу подушку и одеяло. Подушку она сунула под ноги мужчине, стараясь задрать их повыше, а одеялом укрыла его тело, заботливо подтыкая – и вовремя, того уже начало трясти. Больше ничего не нашлось и девушка села в изголовье мужчины, положив его голову на ткань своей юбки. Она бы взяла его голову на колени, как раньше, но ноги должны были быть выше головы. Мужчину колотила дрожь и он, до того внимательно следящий за действиями девушки, прикрыл глаза. Кристина, воспользовавшись моментом, разглядывала его. И она еще мнила, что всего навидалась в жизни! Теперь девушка хорошо понимала, почему мужчина носит маску – его уродство было поразительно безобразно. Однако, уже порядком успокоившаяся Кристина смогла без иррационального ужаса взглянуть на него. Да, голова была похожа на череп, но черепом не являлась, как показалось ей вначале. Может он такой от чудовищной худобы, а может от рождения – казалось, что кожа плотно обтягивает кости. Это было бы наименьшей бедой – мало ли худых людей в природе – если бы не отсутствие носа. Ну… честно говоря… при ближайшем рассмотрении... Нос был, начинаясь, как и у всех, на переносице, но где-то по пути обрубаясь, не доходя до кончика. Кончик носа должен был бы прикрывать дыру для дыхания, выставленную теперь на всеобщее обозрение. Губы тоже были, тонкие-претонкие, едва прикрывающие зубы. Цвет лица был какой-то непонятный. Возможно от пережитого приступа, кожа приобрела серовато-желтоватый цвет, будто у старой восковой свечи. К тому же Эрик был очень бледен – румянца на впалых щеках не было и в помине. Глазницы, утопленные в череп, были наименьшей из бед. Теперь, будучи так близко к нему, да еще и при нормальном освещении, она хорошо видела и веки, и ресницы, и брови. Глаза были просто глубоко посажены, под ними залегли тени, как от усталости. Он как-то сказал, что пишет Дон Жуана сутками, по пятнадцать дней кряду без сна и пищи. Глядя на его усталые веки, она охотно верила. Довершали образ тонкие волосы на голове, которые она почему-то сразу не заметила. У Эрика была привычка зачесывать их назад, пользуясь помадой для волос. В связи с этим, от природы негустые волосы, становились практически незаметны, особенно в полутемной комнате. Довершали образ высокие костистые скулы, разукрашенные царапинами от ее ногтей.       Эрик был непривлекателен, Эрик был натуральным уродом, но Эрик не был каким-то монстром, демоном с того света, как показалось Кристине вначале. Он открыл глаза (странного, глубокого золотого или янтарного цвета с четкой яркой оболочкой по краю радужки) и пристально уставился на девушку. Кристина молча отвела взгляд. Она взяла его тонкое запястье, легко улавливая пульс. Девушка отрешенно смотрела в стену, про себя отсчитывая удары. Мало-помалу сердечный ритм из странного, неправильного, стал выравниваться. Она устало вздохнула и уставилась на орган, стараясь не смотреть на его лицо.       В какой-то момент девушка часто задышала. И было что-то хорошее в том, что трагедия случилась рядом с гробом – по крайней мере это было единственное место в комнате, откуда не был виден этот мерзкий предмет! Кристина не была уверена в своей силе духа, если бы одновременно видела и мужчину в облике трупа, и его гроб.       Эрик молча смотрел на нее снизу-вверх. Он видел, как Кристина исподтишка разглядывает его, а потом отводит взгляд. По крайней мере ее не тошнило (была и подобная реакция на его лицо у некоторых). Девушка держала его запястье, профессионально отсчитывая пульс, после того как оказала ему необходимую помощь. Эрик не знал, что и думать. После той сцены, что он ей устроил (да, она была виновата - зачем ей было снимать маску!), ему было стыдно за свою невольную слабость. Это ведь даже чуть не убило его самого… Кто бы мог подумать – у трупа и сердечный приступ! Он бы хорошенько посмеялся над этой шуткой, если бы не чувствовал себя таким слабым сейчас. Возможно, девушка испугалась, что останется одна в замурованном склепе, обреченная умереть медленно, от голода. Ей пришлось прийти ему на помощь.       - Кристина, – все еще слабым голосом позвал он девушку, обращая на себя внимание. – Откуда вы знаете приемы оказания первой помощи пострадавшему от сердечного приступа? Вы ведь сразу поняли, что это он.       - Профессор Валериус болел сердцем, – обратила на него взгляд холодная северная красавица. Девушка говорила ровным тоном, продолжая держать его за запястье. – У нас в доме всегда был набор сердечных препаратов, а я, желая быть полезной, освоила все тонкости оказания первой помощи. Ведь в этой болезни главное – скорость реакции. А врача, пока позовешь, пока дождёшься... Мне удавалось оказать ему помощь трижды. На четвертый раз сердце не справилось.       Кристина говорила все тем же ровным тоном, но тонкие пальчики чуть сильнее сжали его запястье, при словах «не справилось».       - Я хорошо изучила симптомы приближающегося приступа и увидела их у вас. Я не могла не помочь вам, зная, что это серьёзно.       Из-под двери тянуло ледяным сквозняком, от дрожи не спасало даже теплое одеяло. Странно, такого в его доме быть не должно...       - Спасибо, Кристина, – произнёс мужчина, отводя взгляд. И тихо произнес следом: – Вы не могли бы подать мне мою маску?       - Я не знаю, где она, – всхлипнула девушка, отвечая истеричным тоном. Видимо выдержка ей изменяла.       - Посмотрите на письменном столе, – Эрик старался говорить спокойным ласковым голосом, насколько это у него получалось.       Кристина аккуратно встала, переложив его голову на пол. Эрик тихо вздохнул, когда ее руки обхватили главное его уродство. Пока девушка искала маску, он застегнул ремень на поясе и встал, качаясь в разные стороны. Он ненавидел себя за слабость, за свое больное тело.       - Вот, – девушка обернулась и ахнула. – Вы что, вам еще рано вставать! Полежите чуть-чуть.       Он был бы и рад. Лежать так хоть вечность, на ее юбках, когда любимая рука держит его тощее запястье, пусть и в постыдной слабости. Но Эрика подспудно грызла мысль о сквозняке под дверью – так не должно было быть. Он молча принял от нее маску и прикрыл свое уродство. Они оба вздохнули с облегчением. Кристина потупила взгляд.       - Мне нужно кое-что проверить, - произнес мужчина, отводя свой взор.       И он пошел к выходу из комнаты на нетвердых ногах. Кристина ахнула, вспомнив о распахнутой настежь двери и бросилась за ним.       - Эрик, подождите, прилягте, я сама могу посмотреть, только скажите – что делать!       Он молча скинул ее руку, вцепившуюся в его рукав и вышел в гостиную. Перед взором покачивающегося мужчины предстала распахнутая дверь, подпертая стулом. Он резко обернулся к Кристине и сжал ее плечо.       - Как ты открыла дверь? – его голос снова был шипящим.       Она стояла перед ним, хлопая огромными голубыми глазами. В них снова светился страх. Эрик испытал отвращение к себе. Он отвернулся и отпустил девушку. Она знала секрет скрытых пружин, а входной замок был не таким уж и сложным. Пока не был. В конце концов она осталась и помогла ему не потому, что боялась умереть с голоду в запертом доме. И все же… и все же… Она хотела сбежать.       Кристина с отчаянием смотрела, как мужчина убрал стул, закрыв дверь, и теперь водил руками по периметру косяка. Он наверняка запирал ее! Девушка пыталась запомнить последовательность, куда он нажимал, но его руки порхали словно стрекозы. Она ни черта не понимала! Кристина всхлипнула и бросилась к нему, в отчаянии хватая за руки.       - Нет! Нет... Нет!.. – причитала она, уже пребывая не в себе. Самообладание совершенно оставило несчастную девушку. – Отпустите меня! Нет! Не запирайте…       Он молча (однако осторожно) отпихнул ее, заканчивая настраивать механизм двери. Кристина осела на пол, прижав руку ко рту и громко всхлипывая. Нет. Он не мог ее отпустить. Не после того, что она видела.       - Но я же вам помогла! Спасла вашу жизнь! – отчаянно вскрикнула она, заламывая руки.       Эрик моментально вспыхнул и зашипел, подскочив к девушке:       - Это больше не пройдет со мной! Эрик не просил… Это не нужно мне!       Он подхватил Кристину, бьющуюся в истерике, под локоток и поволок в сторону ее комнаты. Несмотря на бушующие эмоции, Эрик со всеми предосторожностями сгрузил ее на кровать и быстрыми шагами скрылся из комнаты Луи-Филиппа. Этот день окончательно доконал его.       Кристина лежала ни жива, ни мертва, остановившимся взором вперившись в потолок, когда по дому разнеслись первые аккорды. Музыка кипела, апперджио нарастало, пока не резануло слух верхними частотами. Эрик словно бушевал над органом. По подземному дому пронесся мощный звуковой шторм. Девушка свернулась на кровати в клубочек, закрыв уши, но это слабо помогало. Внезапно для самой себя, она стала различать «речь» органа. Музыка словно говорила с ней, рассказывая историю боли, унижения, страданий… Все это выливалось на бедную девушку. Она застыла, слезы сами лились из глаз, сердце сжималось от жалости и боли. И вдруг музыка взмыла в небеса. Страдание подняло свою уродливую голову и взглянуло в лицо красоте… И стало свободным. Аккорды постепенно стихли, дом погрузился в тишину. Кристина сидела на кровати, широко раскрыв глаза, из которых струились слезы, сжимая побелевшими костяшками пальцев угол подушки. Господи Боже, Эрик! Какие страдания ты перенес, что отразил в своем ужасном сочинении. Кристина не сомневалась, что сейчас ей был продемонстрирован «Дон Жуан торжествующий». И она прекрасно поняла, почему Эрик отказывался ей играть его, называя обжигающим.       В своей фантазии Кристина бежала к нему в комнату, отбросив страх, отбросив все эмоции, кроме восхищения талантом своего маэстро – музыка была гениальна! Она бы вбежала к нему, остановившись подле темной фигуры за органом. Девушка бы сжала его плечо, а когда он обернулся (о, она видела это словно наяву!), то с восхищением бы взглянула бы на мужчину и произнесла: «Не бойтесь и смело повернитесь ко мне лицом, ибо отныне я, если и вздрогну при вашем виде, то лишь от глубины вашего величия!». Призрак Кристины величественно стоял над склонившейся фигурой, молитвенно протянувшей к ней руки.       Испуганная бледная девушка на кровати лишь сильнее перехватила подушку и горько расплакалась, уткнувшись в ту носом. В фантазии Кристины было место героизму, смелости, возвышенному восхищению. Но реальность отображала лишь трясущуюся от страха молодую девушку, свернувшуюся в ком на кровати в стиле Луи-Филиппа.