Часть 13

      Кристина неспешно шла вдоль набережной Сены в сторону садов Тюильри. На улице уже давно наступил вечер, на часах перевалило за десять – она слышала бой часов на башне, идя на юго-запад от Оперы в сторону Сены. И все же Кристина не переживала по поводу довольно позднего часа – на улице были толпы парижан, словно все разом вдруг решили выйти погулять в ясную ночь. Девушка зябко повела плечами. И всё-таки зима есть зима – на улице было довольно холодно. Что ж, она не намерена сегодня долго гулять – только заглянуть в одно маленькое кафе на набережной, напротив садов Тюильри, а потом у нее были дела. Она вздохнула, глядя на отражение луны в незамерзшей стремнине Сены. Рауль отказался возвращаться на флот. Почему-то сейчас это ее не так раздражало, как несколько часов назад, когда он выпалил это ей на одном дыхании, протягивая к ней дрожащие руки. Однако она все ещё была недовольна. Ведь они же сразу условились – помолвка ненастоящая, всего на месяц, а потом он уедет! Маленькое счастье, которое никому не причинит вреда! Игра, как те, в которые они играли детьми на берегу моря. Он должен был понять, вспомнить! Кристина вдруг осознала, что испытывает недовольство не Раулем, а собой. Счастье, не причинившее никому вреда? Как можно быть такой лгуньей? И что отвратительнее всего, лгала она прежде всего себе. И кому эта фальшивая помолвка принесла счастье? Уж точно не виконту – она видела его несчастные глаза, сквозящие отчаяньем, ни ей – большую часть времени она, вместо того, чтобы наслаждаться обществом старого друга, пыталась его развлечь, в бесплодных попытках сделать его чуть счастливее. Как она вообще решилась на подобную глупость? Не нужно было так легко играть с чувствами молодого человека… Но она все лишь хотела его порадовать, дурачась и хоть ненадолго переносясь в счастливое детство, где Рауль был еще ее любимым другом детских игр, а папа был жив, играя им на скрипке… Кристина печально вздохнула. Это была ужасная глупость. Прошлого не вернуть. И, слава Богу, Эрик ещё об этом не знал! Его эта «помолвка» привела бы в ярость. Вообще странно, она не видела его уже несколько дней. Обычно мужчина старался своим незримым присутствием показать, что он рядом. Может опять работал над своим сочинением, не зная дня и ночи?       Кристина задумчиво вгляделась в отражение луны. Круглый светлый лик ее подернулся рябью, уродуя прекрасное ночное светило. Совсем как Эрик. Девушка вздохнула. Эти дни, чуть больше недели, что она провела наверху, в своей привычной жизни, заставили ее немного поуспокоиться. Да, она хотела сбежать, как только окажется на поверхности, но… Но переночевав в родном доме, на своей небольшой кроватке, позавтракав привычными сэндвичами с кофе, почувствовав себя свободной, ощутив свою обычную жизнь, страхи ее поутихли. Несомненно, Эрик по-прежнему ужасал ее, но ровно также, как и восхищал. А еще сердце Кристины разрывалось от жалости при воспоминании его слез, когда он согнулся, убитый горем скорого расставания на пороге озерного дома. «Я не могу жить без вас. Если… если ты покинешь меня… Я просто… просто…». Девушка сбавила шаг и утерла невольную слезинку, проложившую себе дорожку по ее щеке. Спокойные дни дали ей возможность с трезвым рассудком посмотреть на мужчину. Он был стихией, огнем, что опаляет, если подойти слишком близко. Но он же был и тем ласковым пламенем, что холодным зимним днем, казалось, согревает душу. Кем бы она сейчас была без него? Без его яркого пламени? Снова безвольной мертвой Кристиной, что была до встречи с Ангелом музыки? И все же он был опасен. Она чувствовала это кожей, находясь с ним рядом.       Тем временем, Рауль был полной противоположностью Эрику. И проведя эти дни с молодым человеком, Кристина почувствовала, как все ее тревоги уходят. Она радостно смеялась над его шутками, они смело перебегали по мосткам над пропастью сцены. С ним было так легко и тепло… Помимо своей воли, девушка чувствовала, что напор старого друга детства пробил брешь в броне ее сердца. И он бы был идеальным женихом – настоящим женихом, если бы она того захотела. Виконт был красив, богат и знатен. Но не эти качества привлекали в нем. Рауль был мягким, нежным, и, все-таки, робким, несмотря на внешнюю браваду ухажера. Он был абсолютно предсказуемым и обычным. Кристина легко расслаблялась в его обществе и вполне могла себе представить, как они жили бы где-то в своем небольшом доме у моря в шведской деревушке. Девушке даже нравилось фантазировать, как она занимается домашними делами, пока ее муж-моряк в плавании, как растет их небольшая семья, пополняясь то сыном, то дочкой. Такая мирная, совершенно обычная жизнь. Да, ей нравилось фантазировать об этом, как нравилось и представлять себя крошкой Лоттой в далеком детстве. Но жизнь, ее жизнь, отличалась от выдуманного мира. Не было места в сладкой фантазии ее голосу, ее пению, ее обещанию отцу. И Ангелу музыки. А Кристина не мыслила себя без своей сути, своей музыки в душе. И она не могла вот так просто бросить Эрика. Не после его слез на пороге дома. Наверное, именно поэтому отчаянные слова Рауля так задели ее сегодня. Маленькая сладкая сказка, фантазия, рассыпалась, как разбитое зеркало...       Ей нужно было увидеть Эрика. Тем более, что она обещала навещать его. Они, правда, договорились увидеться завтра, однако мужчина сказал, что его дом в ее распоряжении в любое время дня и ночи. Кристина только заскочит перекусить и пойдет проверить своего странного нелюдимого учителя.       Она уже видела вдали мигающие огни кафе, расставленные вокруг него столики, когда вдруг заметила впереди и немного сбоку темную фигуру, сгорбившуюся на лавке. Кристина в замешательстве остановилась, отойдя в тень высокого куста, растущего неподалеку. Как назло, именно сейчас поток людей иссяк, и молодая девушка вдруг ощутила опасность – она была одна, ночью, на плохо освещенной набережной, всего через дорогу от темного массива садов Тюильри. Закричи она, кто ее услышит? Если только из кафе... Но пока добегут, ее тело уже утащат куда-то вглубь садов, и никто больше не услышит глупую певичку Кристину Даае. Сердце бешено стучало, девушка довела себя до высшей степени страха своими фантазиями, а месье тем временем все также сидел в неудобной позе, кажется, не замечая никого вокруг. Вдруг, решительно вздохнув, он встал и, пошатываясь, двинулся в сторону кафе. Высокая худая фигура в черном плаще и фетровой шляпе. О, Кристине был слишком хорошо знаком этот силуэт! Он смеет и тут за ней шпионить? От страха девушка перешла к злости. Она решительно было направилась вслед за фигурой в черном, но тут же сбавила темп. Что-то было не так. Мужчина не заметил шагов сзади, его немного шатало, как человека, выпившего чуть больше положенного, высокая фигура сгорбилась и скукожилась почти до ее роста. Кристина встревожилась, замедлила шаг и решила немного понаблюдать издалека.       Она видела, как Эрик нерешительно подошёл к столикам, стоявшим с краю, вблизи раскидистого куста, как подождал в тени фонаря, а, увидев официанта, вышел на свет и подозвал, помахивая купюрами. Как официант робко подошёл к подозрительному человеку, сперва боязливо, а потом с интересом взглянул в его лицо. Кристине не было слышно, что Эрик говорил официанту, демонстрируя купюры, зато было прекрасно видно служащего кафе. Он как раз стоял лицом к фонарю, из тени которого вышел Эрик. Официант с любопытством разглядывал странную фигуру в маске – мало ли сейчас аристократов, скрывающих лицо, бродит по ночам. Вот только было в фигуре что-то странное. Слишком уж странно он сгорбился, да и признаков разгульной ночи в лице дам полусвета поблизости не наблюдалось. Мужчина не просил меню, а просто желал каких-нибудь продуктов, предлагая за это немыслимые деньги. К тому же его шатало, а алкоголем от него не разило. Любитель опия? А может болен чем? И что, если вместо щедрых чаевых, разносчик получит какую-то неизлечимую болячку? Вон, незнакомец-то и лицо полностью скрыл маской до шеи, тогда как у любителей остаться инкогнито обычно была узкая полоска на глазах. Омерзение отразилось на лице официанта, и он качнулся назад.       - Месье! Прошу идите в другое кафе! У нас тут чисто и благопристойно, не мешайте посетителям! – определился наконец служащий кафе.       Эрик что-то снова настойчиво сказал молодому мужчине, помахивая деньгами перед его лицом. Официант же, скривившись, отступил на пару шагов, уже более громко и требовательнее выпроваживая незнакомца. Люди с соседних столиков с интересом развернулись в сторону разыгрывавшегося скандала. Несколько секунд Эрик стоял под взглядами незнакомцев, поползли шепотки. Тут же он крутанулся на каблуках и поспешил скрыться в направлении уже известной ему лавки.       Мужчина устало опустился на скамейку. Вцепившись ладонями в колени, он заставил себя откинуться на спинку лавки. Задумчиво глядя на отблеск луны в стремнине Сены, он пытался успокоить свой организм. Он все еще ощущал на себе их взгляды, а к тому же чертовски устал и был голоден. Все больше он жалел, что вообще вышел сегодня из дому. И надо же случиться такой оказии – схватил первую попавшуюся маску (черную, шелковую, в какой обычно встречал Кристину), а не привычный для улицы вариант из папье-маше, чем привлекал к себе еще больше ненужного внимания. Непосильной тяжестью на плечи опустились бессонные голодные дни и ночи последних пяти дней, когда он работал над своим произведением, и мысли об игрушечной помолвке Кристины, и слова дароги, так расстроившие его перед выходом. Эрик все еще чувствовал противный липкий пот, покрывший его тело от панического страха, когда ему пришлось идти через эту толпу людей на улицах Парижа, направляясь в малоизвестное кафе на набережной. В конце-концов он видел перед собой лицо мужчины-официанта, скривившееся в омерзении. Мужчина закрыл глаза и откинул голову немного назад. Вот так, дарога! Что теперь ты скажешь о том, что Эрик просиживает свой талант в подвалах, разменивая его на глупые фокусы? Что мог знать этот дурак перс о людской ненависти? Все! Однако он позволял себе дразнить Эрика тем, что ему недоступно. О! Конечно он хотел, чтобы его музыку исполняли, чтобы его архитектурные шедевры свободно использовали от его имени, а не через третьи лица, чтобы он имел возможность петь где-то еще, кроме темного подвала. Ему так много было что предложить миру, но мир, скривившись в омерзении, гнал его от себя. Примерно, как тот официант из мелкой кафешки. Злые слезы выступили на глазах, но Эрику было настолько тяжело сейчас, что он даже не подумал стереть следы своей слабости. Надо было как-то хоть немного успокоиться и идти назад, домой. Какой же он идиот! Как всегда, позволил эмоциям захлестнуть себя, когда узнал об игрушечной помолвке Кристины. Она должна была прийти к нему завтра, но что, если помолвка настоящая? Если она больше никогда не придет? Мысль о Кристине, отталкивающей его, морщившийся при мысли о касании его руки, но существующей где-то рядом с ним была приятнее, чем полное отсутствие в его жизни девушки. Представить подобное было настолько невыносимо, что он бросился за орган, ушел в музыку, даже не проверив – есть ли еще запасы съестного. Теперь же, чертовски уставшему, голодному и расстроенному, ему приходилось бродить по оживленному Парижу и натыкаться на такие взгляды, как у этого молодого официанта. От голода желудок снова скрутило, мужчина сжался. Нет, голоден он или нет, надо возвращаться. Мужчина уже мысленно выдохнул, готовый встать, как над ним раздался прекрасный хрустальный голос:       - Добрый вечер, Эрик! Я заметила вас здесь, на скамейке, и решила подойти поздороваться.       В неверии он широко распахнул глаза. Над ним склонилась золотоволосая девушка, одетая в элегантное синее пальто. Ну вот и все, он окончательно спятил! Теперь ему мерещатся галлюцинации. Нет, Кристина была как всегда очаровательна, но иллюзия есть иллюзия. Он вытянул руку и дотронулся до края пальто. Под пальцами была вполне реальная плотная шерсть.       - Кристина… - благоговейно выдохнул он. – Вы мне снитесь?       Девушка смутилась, выпрямляясь.       - Нет, Эрик, я вполне настоящая. Я как раз шла в то кафе перекусить, как вдруг увидела знакомую фигуру на лавочке. А вы прогуливаетесь здесь?       Мужчина почувствовал жгучий стыд – за себя, за свое расклеенное состояние, за свой жалкий вид. И, как всегда бывало, заслоняя стыд, в душе всколыхнулась злость.       - Да, я люблю прогуляться здесь по набережной. Правда, обычно я выхожу в иные часы. А что вас заставило так поздно гулять по улицам одной? Вы ищете приключений возле темного парка? Кристина, это совершенно безответственно!       Девушка смущенно потупила взгляд, покраснела и отошла на шаг. Эрик прикрыл глаза, проклиная себя за острый язык. Как всегда, ярость насыпала ему полный рот обидных, злых слов. И что теперь? Сейчас девушка кивнет и скроется в направлении кафе. Конечно, ее обслужат иначе, чем его! Посадят за лучший столик, принесут меню. А потом она пойдет гулять с этим учтивым смазливым виконтом. Он будет держать в своей руке ее маленькую ручку, несмотря на то, что на пальце красуется кольцо, которое подарил Кристине Эрик. Слезы снова выступили на глазах. Черт!       - Эрик, я могу присесть к вам?       Он неверяще распахнул глаза и заерзал на лавочке, стараясь уступить самое удобное место даме.       - Эрик, прошу, сидите на месте! Нам вполне тут хватит места, чтобы разместиться вдвоем с комфортом. Вы знаете, я люблю здесь пройтись по набережной, подумать. Тут недалеко от Оперы, красивый сад и…, - она запнулась, снова ощущая себя лгуньей. Нет, она не будет врать ему, довольно уже и того, что было сказано между ними. – Эрик, я заметила вас чуть ранее и видела, как этот человек с вами обошелся. Это просто отвратительно! Как он мог так по-хамски отказать вам? Вы ничем не отличаетесь от других посетителей кафе, вы не попрошайка и не бездомный! Сказать честно, я любила это кафе, тут подают замечательные булочки бриошь, но теперь я больше не стану посещать подобное место, где так относятся к людям!       Ангел! Сущий ангел спустился перед ним на землю с небес. Он с обожанием посмотрел на нее. Кристина меж тем задумалась. В этот час сложно будет найти место, где можно купить еды. Все наверняка уже переполнено, а идти несколько кварталов было бы неразумно.       - Вы знаете, сейчас, наверное, можно пойти туда, купить еды на вынос, минуя того неприятного официанта и перекусить где-нибудь, - она огляделась. – Вы очень голодны? Взять вам что-то конкретное из еды?       Эрик сглотнул вязкий ком в горле. Нет, это уже слишком, есть же предел унижению! Она и так видела его сегодня в весьма неприглядном виде. Он должен взять себя в руки и перестать вести себя как размазня.       - Кристина, спасибо, мне ничего не нужно, - хриплым голосом начал мужчина. – Вы идите, спокойно поужинайте, как и собирались, а я подожду вас здесь, на скамейке, чтобы проводить вас до Оперы или дома Валериус – смотря куда вы направлялись.       Кристина посмотрела на него долгим взглядом, медленно кивнула и направилась в сторону кафе. С этого места было не видно, где она села и что заказала, но Эрик решил и не смотреть. Не стоило себя растравливать еще больше. Несмотря на отвратительный вечер, вид Кристины его несколько успокоил, принес какое-то подобие мира в его душу. По крайней мере, она одна, а не с этим чертовым виконтом, который везде таскается за ней, как приклеенный. Хоть Эрик и не хотел бы, чтобы она видела его таким, хотел, чтобы девушка относилась к нему как к обычному мужчине, восхищалась им и любила, а не жалела, тем не менее, он был рад, что встретил ее сегодня. Эрик улыбнулся, вспомнив ее слова. Она осудила официанта. Такое было с ним впервые, чтобы кто-то встал на его сторону в столкновении с миром. Милая добрая девушка… Облокотив локти на колени, положив на руки подбородок и, мечтательно вглядываясь в Сену, мужчина приготовился к долгому ожиданию. Однако шаги раздались гораздо раньше, чем он думал. Эрик удивленно поднял голову и посмотрел на набережную. Кристина шла в его сторону быстрым шагом, сжимая в руках свертки.       - Я взяла вам пару сэндвичей – с ветчиной и с курицей – не знаю, какие вам больше нравятся, а также несколько булочек бриошь. Также не забыла про сладкое – тут эклеры с кремом, круассаны и апельсиновые кексы. Всего много на один перекус, но мы можем взять с собой остатки в Оперу.       О прелесть! Она говорила МЫ. Мы можем взять в Оперу… Так она собиралась вернуться с ним, сама, по своему желанию! Потом пришло недовольство – она посмела его ослушаться и купить ему еды как какому-то бродяге! Насколько же отвратительно жалко он должен выглядеть? Эрик открыл было рот, собираясь отказать девушке, но слово мы, летавшее внутри его груди и согревающее сердце, не дало злым словам соскочить с языка. Мужчина захлопнул рот, чуть не прикусив язык, и благодарно кивнул девушке.       - Куда…, - он откашлялся. – Куда бы вы желали пойти, Кристина?       - О! Я не знаю, где бы тут мы могли спокойно перекусить, - снова это мы, звучавшее небесной музыкой! - Вы не знаете, где бы нам лучше устроиться со своим небольшим пикником? – она мило улыбнулась.       Не находя больше слов и боясь опять сказать что-то не то, Эрик вскочил и призывно махнул в сторону садов Тюильри, темневших через дорогу. Девушка согласно кивнула и последовала за мужчиной.       Они углублялись все дальше в темные аллеи. Поначалу тут и там встречались гуляющие парочки. Чем дальше от центральных проходов (и от света фонарей), тем меньше людей им встречалось. Взгляд то и дело выхватывал из полутьмы целующихся возлюбленных. Кристина смутилась и покраснела до корней волос. Эрик, словно никого не замечая, упорно петлял по дорожкам, становящимся все уже и уже. Света становилось все меньше – фонарей уже и отблеска было не видно, а высокие деревья совершенно закрыли небо. Только блеск луны немного подсвечивал им путь. Зима давно уже перевалила за середину, от былых сугробов снега, заваливший Париж в январе, уже почти ничего не осталось – только небольшие холмики под некоторыми деревьями, из-за чего вокруг было темно и сумрачно.       Кристина споткнулась раз, другой, перешла на осторожный шаг. Эрик же, словно не замечая, что спутница замешкалась, практически убежал вперед. Где-то сбоку хрупнула ветка, Кристина отвлеклась, на минуту отворачиваясь в сторону от тропы, а ее спутника и след простыл. Девушка сглотнула, темнота плотным кольцом обхватила ее, страх стоял плотным комом в груди.       - Э... Эрик… - тихим голосом позвала она, попеременно смотря то вперед по тропе, то назад. Вокруг стояла тишина, лишь откуда-то издалека доносился шум улиц Парижа, но он был настолько тихий, что звучал не громче шелеста прибоя. Внезапно Кристина осознала, что не понимает откуда пришла. Паника охватила ее с внезапной силой – она заблудилась! И вот она уже не в маленьком парке в центре крупного города, а где-то в глухом лесу. Сбоку снова треснула ветка. В темноте померещились злые духи леса, за стволом дерева сбоку стоял злобный тролль, пришедший, чтобы схватить ее! Девушка в панике закружилась, боясь поворачиваться спиной к неизвестности и тут во мраке засветились две золотых звездочки. Раздался приятный голос:       - Кристина, куда же вы подевались?       Она с облегчением бросилась вперед, к знакомому очертанию фигуры. Девушка хотела уже упасть к нему в объятия и расплакаться от пережитого ужаса, но вдруг, ее как холодной водой окатило, она остановилась в паре сантиметров от мужчины. Кристина густо покраснела. И что с ней творится? Осталась одна всего на минуту (и ведь по своей глупости и невнимательности!), и уже навоображала себе невесть что! Дремучий лес исчез, вокруг в темноте шелестел ветками привычный маленький парк. Она снова была в центре Парижа, вдалеке раздался стук колес о мостовой проезжавшего экипажа, а прямо перед ней на тропинке молча стоял Эрик в ожидании. Жгучий стыд жег изнутри. И как бы посмотрел на нее Эрик, не прекрати она глупую истерику? Господи, ну почему в его присутствии она всегда делает что-то не так? Мужчина наверняка подумал бы, что она истеричная фантазерка, глупая крестьянская девчонка, голова которой забита шведскими сказками! Кристина спокойно выдохнула, приходя в себя.       - Простите, маэстро, - голос еще немного дрожал. – Я немного отвлеклась и потеряла вас из виду. Я буду вам весьма признательна, если вы пойдете немного медленнее – мне плохо видно тропинку.       Золотые звезды мигнули, раздался короткий вздох.       - Ох, конечно, дорогая! Извините меня – я не привык гулять в компании. Конечно, я подстроюсь под ваши шаги. Мы почти подошли – видите впереди большое дерево? – Кристина видела впереди только темноту, как и везде вокруг. – Это раскидистый дуб, а под ним небольшая полянка и прелестная лавочка.       Он медленно шел впереди, оборачиваясь, чтобы проверить – следует ли за ним девушка. Но Кристина все равно, для верности, аккуратно взяла его за полу плаща, стараясь, чтобы мужчина не заметил ее жеста.       Действительно, в свете луны обозначилась небольшая полянка, загороженная массивным деревом. Тут стояли три небольших лавочки. Тусклого света вполне хватало, чтобы все тут разглядеть, а может Кристина уже вполне адаптировалась к темноте, чтобы видеть в полумраке. Эрик, суетясь впереди, выбрал лучшую, по его мнению, лавочку, пригласил девушку присесть. Они сели напротив друг друга, положа между собой свертки. Нащупав более объемный и тяжелый из них, Кристина подала его Эрику, сама раскрывая меньший. Уже доставая аппетитно пахнущую булочку, она вдруг поняла, что мужчина замер, потом смущенно заерзал и отложил угощение.       - Вы ешьте, Кристина, - заметив, что она смотрит на него, тихо сказал он. – Я поем дома.       - Но в этом же нет никакого смысла! – не удержавшись, вскрикнула девушка и тут же мысленно себя осадила. – Мы ведь специально пошли в парк, чтобы устроить пикник. Можно было бы сразу идти в Оперу, – уже мягче добавила она.       Он тяжело вздохнул, сцепив ладони.       - Дда, вы правы, Кристина, - черная тень наклонила голову.       Кристина смотрела на него в недоумении, и тут внезапная мысль молнией скользнула в голову. Эрик никогда не ел в ее присутствии! Он специально носил длинную маску, полностью закрывающую губы, чтобы не показываться ей на глаза в своем естественном обличье.       - Эрик, прошу скажите правду – это из-за маски? Вам неудобно в ней принимать пищу?       Он кивнул. Осознав, что девушка может и не видеть его молчаливого ответа, сказал:       - Да, из-за нее, но есть и еще причины. Не думаю, что вам будет приятно ужинать, видя, как это лицо, - его голос скомкался на последнем слове, - принимает пищу.       В ответ раздался легкий хрустальный смех. Эрик нахмурился, недоуменно смотря на девушку. Он не сказал ничего смешного. Она хочет его обидеть, посмеяться над слабостью? Не успев накрутить себя, он получил ответ:       - Эрик, здесь же темнота кругом, а вы сидите спиной к луне, к тому же! Ваше лицо – непроглядный мрак для меня. Я при всем желании не увижу, как вы едите, - Кристина выдохнула, останавливая смех. Вернулась привычная робость перед ним. – Но, если для вас это неприемлемо, мы можем сесть спиной к спине и спокойно поужинать. Тем более, что я тоже не хотела бы, чтобы вы видели, как я измажусь кремом или уроню кусочек – в этом сумраке я практически как слепой котенок.       Раздался бархатный смех. Кристина видела, как мужчина повернулся к ней спиной, разворачивая свой сверток. Не мешкая, девушка повернулась также и приступила к лакомству.       Спустя четверть часа с угощением было покончено. Кристина потирала замерзшие ладони, в ожидании прогулки. Эрик встал, легкими движениями отряхнул мелкие крошки и пригласил девушку следовать за собой, попутно подхватив уменьшившийся сверток.       Прогулка назад, к центральным аллеям была более непринужденной и приятной. Они шли бок о бок, тихо рассуждая о последней постановке, в которой у Кристины была крупная роль. Однако, чем ближе пара подходила к центральным артериям Парижа, тем более дерганым и замкнутым становился мужчина. В итоге он перешел на односложные ответы и разговор увял сам собой.       Эрик нервно оглядывался по сторонам в поисках свободного экипажа, но все были заняты. За то время, что они ужинали, на улицы Парижа, казалось, высыпало втрое больше людей. То спокойствие, которое окутало его после приятного пикника с девушкой медленно растаяло. Снова подступала паника перед необходимостью идти сквозь толпы народа. Он замедлил шаг и, наконец полностью остановился. Мужчина, стиснув зубы смотрел через дорогу, отделявшую сады Тюильри, пытаясь высмотреть момент, когда людей будет хотя бы немного поменьше. Сбоку встала Кристина, вопросительно взглянув на него. Эрик даже забыл о своей спутнице, настолько силен был страх перед толпой! Их взгляды слишком ярко напоминали взгляды тех, кто любил прийти поглазеть на него раньше, давным-давно.       - Кристина, идите немного впереди, я пойду за вами. Здесь такая толкучка, что нам вдвоем не разойтись, - мрачно произнес мужчина. По крайней мере, она не будет видеть, как его скручивает в бараний рог под враждебными взглядами толпы.       Идя за девушкой, он старался успокоить себя, уговаривая, что ему это только кажется – не могут все люди на улице пялиться на него одного! Однако это слабо помогало. Вообще странно, Эрик не мог припомнить, когда в последний раз паника так сильно его накрывала. Может сказалась общая усталость организма, перенесенные недавно переживания. А может он просто подзабыл – каково это быть в тесной толпе, ведь обычно он выходил в город ночью, или в ранние утренние часы, пока людей еще было мало – жизнь приучила его, что от толпы народа ничего хорошего для себя ждать не стоит. Дыхание стало затрудненным, ладони вспотели, чертова маска, казалось, притягивала изумленные взгляды. Он ниже опустил голову, стараясь полями шляпы скрыть лицо. Но так ему было не видно Кристину. Вид ловко лавирующей в толпе девушки помогал сосредоточиться на чем-то ином, кроме своего страха. Наверное, со стороны они выглядели комично – миловидная блондинка в синем пальто – стройная фигурка, порхающая над мостовой, и скрюченный смурной тип, завернутый в объемный черный плащ, со шляпой, надвинутой на самые глаза, тяжелой походкой следующий за ней. Вдруг толпа стала плотнее, Кристина проскользнула между двумя женщинами, потом перед мужчиной – миг – и синяя ткань мелькнула где-то вдалеке. Эрика толкнули плечом с одной стороны, оттеснили с другой. Чей-то гогот раздался прямо над ухом. Почувствовав, что он задыхается, тонет, что ноги не держат и он прямо сейчас упадет здесь, посреди толпы, мужчина, вскрикнув, с ужасом метнулся в какую-то темную подворотню. Он встал, опираясь на кирпичную стену, пытаясь отдышаться. Коленки тряслись, едва удерживая его в вертикальном положении, руки ходили ходуном, и он крепко обнял себя ими под плащом, чтобы унять дрожь. Воздуха не хватало, чертов шелк маски намок от пота и прилип к лицу, мешая глубоко вдохнуть. Люди на улице все также спешили кто куда, кажется, даже не обращая внимания в темную подворотню. В один миг все враждебные взгляды превратились в обычные, толпа потеряла к нему интерес. Вдруг до слуха донесся знакомый голос:       - Эрик! Эрик!       На фоне безликой массы, в просвете выхода на улицу, показался знакомый синий силуэт. Она озабоченно вертела головой по сторонам, пыталась встать на мыски, чтобы заглянуть поверх голов. Вот ее взгляд скользнул в темноту подворотни и проследовал мимо. Но тут же вернулся.       Его выдали золотые звезды глаз. Если бы не глаза, Кристина ни за что бы не заметила хорошо скрытую в черноте подворотни темную фигуру.       - Эрик! – уже радостно воскликнула девушка, спеша к нему. Но мужчина резко отшатнулся.       - Кристина, идите… идите в Оперу, тут немного осталось. Я догоню вас, - раздался панический голос. Он пытался отвернуться от нее.       Кристина привыкла видеть его надменным, властным, жестким, с презрением относящегося к миру. Иногда снисходительным к ней, словно к маленькой девочке. Сейчас же перед ней скукожился у стены, да даже не человек, тень человека, существо, трясущееся в страхе. Даже голос был не похож на его обычный ангельский тембр.       Она медленно сделала шаг навстречу, Эрик пристально следил за ней из-под полов шляпы. Он так согнулся, что его голова была почти на уровне ее. Еще шаг ближе.       - Не надо, - прохрипел мужчина. – Уходите же!       - Вам плохо? – глупый вопрос, обругала себя Кристина. – Где болит? Что случилось? Вы ранены?       Он отрицательно покачал головой, видимо отвечая на последний вопрос. Она была уже настолько близко, что видела, как влажная маска плотно облепила лицо. Грудь вздымалась под мелкими судорожными вдохами, руки, казалось, вросли в тело, крепко обнимая себя. Кристина медленно потянула руку к его лицу. Эрик захрипел, пытаясь оттянуть голову назад.       - Нет! Нет! Не снимайте маску! Не на улице, не перед людьми, - в золотых глазах плескалась паника.       - Эрик, я не сниму вашу маску, - он, казалось не слышал ее слов, все пытаясь разогнуться и вытянуться. Кристина ласковым спокойным голосом, каким обращаются к испуганному животному, начала медленно говорить, глядя ему прямо в глаза:       - Эрик, пожалуйста, посмотрите на меня – это я, ваша ученица, Кристина Даае. Я не сделаю вам ничего плохого. Я не собираюсь снимать вашу маску, обещаю вам. Вам трудно дышать, я просто помогу немного приподнять ткань. Я ее не сниму, все будет хорошо.       Рука ее тем временем медленно коснулась края мокрой ткани. Эрик судорожно дышал, не отрывая от нее взгляда.       - Не смей, Кристина, - послышался угрожающий шепот сквозь зубы. – Не снова. Не перед толпой. Это может плохо кончиться. Для многих...       В ярко переливающихся глазах напротив блеснула сталь, они пристально следили за ней. Кристина вдруг отчетливо осознала себя подле хладнокровного убийцы. Как-то сами собой всплыли шепотки служащих Опера об убийствах Призрака Оперы, бледные лица испуганных балерин. Девушка и сама испугалась, и чуть было не бросилась прочь из этого переулка, подальше и от этой улицы, и от Оперы. Пальцы задрожали. Она медленно выдохнула, беря себя в руки. Это всего лишь Эрик, человек, учивший ее, ее Ангел музыки, что не причинил вреда, даже когда она так легкомысленно сорвала с него маску. Осторожно, кончиками пальцев, она коснулась шелкового края, приподняла. Послышался глубокий вдох, за ним стон. Эрик пытался дышать, но получались лишь судорожные вдохи – выдохи. Глаза бродили по спешащей мимо арки подворотни толпе.       - Эрик смотрите на меня, - раздался голос Кристины, - только на меня!       Он с усилием отвел взгляд от людей, заставив себя смотреть в синие озера напротив. Руки свело судорогой, он не мог выпутаться из собственных объятий. Мужчине было противно, что девушка сейчас его видит в таком унизительном состоянии, но поделать с собой он ничего не мог.       - Слушайте мой голос, - раздавалась спокойная плавная речь. – Делайте глубокий вдох носом, короткий выдох через рот.       Шутка о том, что ему нечем делать глубокий вдох застряла где-то глубоко в горле. Сейчас было не до привычных колкостей. Он попытался порывисто вдохнуть, но грудь свело. Эрик почувствовал, что не выдержит, задохнется прямо тут.       - Медленнее, медленнее. Давайте вместе. Вот так, - командовала девушка, делая вдох. Он попытался повторить, получилось лучше. – Выдох ртом, ффух, - показала Кристина.       Они стояли там, напротив друг друга. Эрик чувствовал, что между ними протянулась прочная нить и только она держит еще его, не дает отключиться. Невидимая нить шла вдоль руки девушки, держащей низ его маски приподнятой. Обратной петлей нить скользила через его взгляд в ее глаза. Кристина не морщилась и не отворачивалась, держа его сознание этим взглядом. Медленно, в унисон они дышали. Глубокий вдох носом, короткий через рот. Еще раз, и еще.       Спустя некоторое время, Эрик начал чувствовать, что напряжение, сковавшее его стальными объятиями, начинает медленно отпускать. Он снова почувствовал свои ноги, медленно опустил вниз руки. До последнего не разгибался, ждал пока девушка сама отпустит его маску. Вдох – выдох. Еще раз. Мужчина осознал, что весь насквозь промок от пота. Кирпичная стена неприятно холодила копчик.       Еще раз вдохнув и выдохнув, девушка медленно отпустила маску. Ткань опять прилипла к лицу. Кристина было попыталась снова приподнять ее, но Эрик поднял руку в отрицательном жесте и отвернулся вбок, колдуя с маской на лице. Он подвернул тряпичные края под жесткое основание, а обнажившийся подбородок обернул шарфом, пряча в него нижнюю часть лица. Повисло молчание.       - Откуда вы знали, что это может помочь? - тихо спросил мужчина, избегая взгляда девушки.       - Вы о дыхании? – в тон ему ответила Кристина. – Когда я училась в консерватории, у нас были уроки по преодолению боязни сцены. Среди прочего нам рассказывали о таком явлении как… - она наморщила лоб, пытаясь вспомнить, - что-то по-немецки… Angstneurose, вроде бы... Примерный перевод на французский – тревожная атака, или тревожный невроз, кажется. Насколько я поняла, это жуткая неконтролируемая паника. Не знаю, что вызвало это у вас, но я видела нечто подобное у одной девушки перед выпускным экзаменом на сцене консерватории. Она не могла стоять, задыхалась, так же как вы. Не могла себя контролировать от подступившей паники перед публикой. Ей помогла хорошая подруга также, как я вам сейчас. Я не была уверена, что для вас я, так называемый, якорь – у нас с вами не самые близкие отношения, все-таки – но это сработало, кажется, - она подняла на него взгляд и устало улыбнулась. – И я рада этому.       Эрик неуверенно улыбнулся в ответ. Кристина не считает, что он может ей настолько довериться. Да она вообще единственная в этом мире, кто мог бы (и смог!) вытащить его из этого ужаса. Действительно, якорь – он за нее и правда, будто зацепился, оставаясь в сознании.       Немного придя в себя, почувствовав, что готов продолжить путь, Эрик шагнул ближе к арке, во враждебную людскую толпу. Вдруг он почувствовал крепкую хватку под локоть и тепло чужой руки. В неверии он воззрился на свой локоть, под который его взяла девушка. Она упрямо взглянула на него снизу-вверх.       - Простите, дорогой учитель, но я больше не намерена потерять вас в этой толпе. Вам может не нравится мое прикосновение, но я не отпущу вас до самой Оперы, - упрямо поджала губы девушка.       Он тепло рассмеялся. Глупенькая! Как ему может не понравиться ее прикосновение! Скорее уж наоборот. Выдохнув и окончательно расслабившись, он вышел из подворотни с девушкой под руку. Удивительно, но толпа больше не волновала его так сильно – осталось лишь обычное неприятное зудящее чувство. Однако ярче всего Эрик чувствовал приятную теплую тяжесть руки девушки на своем локте. На ней он и сосредоточился, жмурясь от удовольствия.