Часть 15

      Вроде все на месте… Кристина в который раз оглядела гримерную придирчивым взглядом, снова поправила скатерть, разгладив невидимую складку, вздохнула. Едва на часах пробило двенадцать, раздался стук в дверь. Стук в обычную дверь, входную дверь гримерной. Кристина нахмурилась. Он бы воспользовался иной дверью. Но кто еще мог прийти к ней в это время? Как раз начинался обед, люди стремились сбежать из душной Оперы, погулять по улицам Парижа и перекусить в многочисленных кафе. Опера популер вымирала на несколько часов. Стук повторился вновь.       - Кто там? – взволнованно спросила она, не стремясь распахивать дверцу.       - Кристина, это Эрик. Я пришел, как мы и условились, - раздался знакомый голос, звучавший несколько глухо из-за закрытой двери.       Кристина охнув, легким движением откинула задвижку и распахнула дверь. За порогом стоял мужчина в черном фраке и неизменной черной маске. Он нервно оглядывался по сторонам, переминаясь с ноги на ногу.       - Я… я ждала вас через зеркало.       - Кристина, могу я войти? Неразумно держать на пороге своей гримерной мужчину. Нас могут увидеть, пойдут слухи… - он резко вскинул взгляд на нее.       Охнув еще раз, девушка проворно отошла в сторону, приглашая мужчину в комнату. Одним плавным движением он вошел внутрь, закрыл дверь и ловко щелкнул задвижкой. Все также молча, как бы перетекая из движения в движение, он положил сверток на столик у дивана. В руках остался букет цветов.       - Кристина! – раздался повелительный голос. Его обладатель выпрямился во весь рост, гордо держа голову. – Вы поступаете неразумно, заставляя ждать меня у двери. Вы прекрасно представляете нравы современных работников оперы! Если бы меня увидел кто-то, еще хуже, если бы опознал как незнакомца, вашей репутации пришел бы конец! И так достаточно слухов, что к вам ходит трапезничать, - он ехидно выделил это слово, сплюнув через зубы следующее: – виконт. Вы бы хотели прослыть ветреной девушкой, распивающей чаи с разными мужчинами?       Кристина густо покраснела, смотря на мыски своих туфелек. Он отчитывал ее также, как бывало во время их занятий с Голосом. Девушка снова чувствовала себя на уроке, когда строгий учитель выговаривал за нечисто взятую ля, или фальшивую ми. И в мыслях у нее не было заставлять его мяться на пороге! Но как объяснить, как сказать, что она ждала его через зеркало? Что не хотела впускать посторонних? Эрик молча смотрел на нее, видимо ожидая ответа на свой вопрос. Его осуждающий взгляд прожигал насквозь. От этого Кристина еще больше покраснела и ниже опустила голову, нервно теребя оборку на рукаве платья.       Порывисто развернувшись, мужчина прошелся по комнате. Он изучающе осмотрел дверцу шкафа, погладил рукой штору на окне, постучал пальцами по столешнице гримерного столика. Задумчиво провел пальцем по плафону настольной лампы и, словно бы, только заметив, уставился на букет в своей руке.       - Да… Это вам, Кристина, - мягко произнес мужчина, робко протягивая букет.       Девушка подняла на него ошарашенный взгляд. За непродолжительное время их знакомства с Эриком, она так и не научилась понимать, что означают его жесты, движения, язык тела. Мимика лица мужчины была ей недоступна, и она частенько терялась в оценке его настроения. Вот и сейчас, думая, что Эрик на нее разгневан, девушка была очень удивлена, вдруг осознав, что он волнуется! Если язык его жестов она не понимала, то интонации голоса изучила вдоль и поперек. Бывало, при занятиях с Ангелом музыки, Кристина по различным интонациям могла легко распознать и радость, и грусть, и раздражение. Такой богатый тембр обладал множеством оттенков эмоций и она, не имея возможности видеть своего бесплотного учителя, выучила их все. Нет сомнений, все его метания по гримерной не были признаком раздражения – Эрик волновался! Почувствовав себя увереннее, девушка кивнула и приняла букет.       - Спасибо! – она вдохнула аромат цветов. – Цветы среди зимы всегда приносят особенное удовольствие.       Эрик кивнул и быстро отвернулся к окну. Вдруг хмыкнув, заметив что-то, он отодвинул занавеску. На подоконнике стояло растение в горшке. Это был бы ничем не примечательный факт – у многих стоят декоративные растения на окнах – если бы не то, что растением являлся кактус. Большой, круглый, с крупными острыми колючками. Эрик задумчиво тренькнул пальцами колючки, Кристина смутилась.       Внезапно девушка рассердилась на себя. Ну сколько можно вести себя как какая-то дурочка! Вздыхает, охает, краснеет, не смея даже элементарно поддержать диалог! Ну почему с Раулем всегда было все просто – они могли часами болтать о всякой чепухе, легко находя темы разговора, даже несмотря на то, что прошло довольно много времени с тех пор, как они не виделись. При разговоре же с Эриком, девушка все время чувствовала какое-то внутреннее волнение, от чего мялась и смущалась. По большому счету Кристина не хотела показаться ему глупой, неумелой. Эрик был умным мужчиной и интересным собеседником. Она заслушивалась его рассказами о далеких странах, когда они коротали вечера в его доме на озере. Даже злясь на него за похищение, решив ни за что не поощрять не в меру ретивого поклонника (как она тогда думала), девушка ни могла не поддаться очарованию его голоса и интересу рассказа. В свою очередь, Кристина в какой-то мере тоже хотела произвести впечатление интересной, умной девушки, но всегда в чем-то, но попадала впросак. Иногда ей казалось, что она постоянно его только раздражает. Впрочем, Эрик ни разу и словом об этом не обмолвился, стараясь делать ей комплименты (от неуместности которых молодая певица волновалась еще больше). С Раулем же все было просто. Он был просто как часть пейзажа в далеком детстве – такой же простой и понятный. Виконт был для нее вихрастым мальчишкой, другом детских игр и мечтаний, знал ее, а она его. И это не изменили даже многочисленные обиды, что словно преследовали их встречи. Кристине не только не хотелось производить впечатление на Рауля, но ей даже в голову не пришло бы подумать о такой несуразности. Она была для него все той же малышкой Лоттой в простом платье, с незатейливой прической и искренней улыбкой. Кристина, нахмурившись, еще раз дернула кружевную оборку скромного, но интересно скроенного чайного платья горчичного цвета с кружевами цвета молочного шоколада. Непослушный локон сбежал из тщательно убранной прически и, как бы в насмешку, пощекотал ей шею.       - Это кактус, - сказала она наконец мужчине, с нечитаемым выражением, глядящим на нее.       - Я знаю, - с усмешкой произнес он, снова дотронувшись до иголок, правда теперь не без последствий – кактус уколол его. – Мне просто интересно, откуда у вас такое растение? Оно не типично для французов, тем более для молодой красивой девушки. Думаю, вам больше бы подошли нежные фиалки.       - Фиалки! – Кристина фыркнула, закатив глаза. – Эти ваши нежные цветочки капризны и весьма своенравны! Вы не знаете, но за последние несколько месяцев я выкинула их пять штук. С плотным графиком занятий и выступлений, у меня не было времени полить их вовремя, а когда я вспоминала о них и поливала, они вместо благодарности, покрывались черными пятнами и сгнивали прямо на глазах!       Кристина нежно взяла в руки небольшой горшок с пузатым кактусом.       - Его выставила Карлотта за дверь гримерной. Какой-то джентльмен, видимо пытаясь поразить недоступную диву, подарил ей необычное дорогое растение. Она долго ругалась, с джентльменом рассорилась, а кактус выставила за дверь, чтобы все наглядно видели, как он завянет. Но к удивлению всей Оперы, растение оказалось довольно живуче, спокойно стояло себе в темном коридоре на полу, на сквозняках, без полива и ухода и совершенно не изменилось! Тогда Карлотта отдала приказание его выкинуть, но я выпросила его для себя.       Кристина опустила подробности об ехидной усмешке примадонны, надменном взгляде и ее словах о «всяких неудачных певичках, которым не дарят нормальные цветы».       - Срезанные цветы довольно быстро чахнут, а меня всегда расстраивал их унылый увядающий вид, хотелось чего-нибудь зеленого, приятного глазу. Поэтому я попробовала приобрести фиалку, но, как вы уже знаете, у меня не срослось с этими популярными цветами.       Кристина задумчиво смотрела на цветок в руках, Эрик стоял рядом, наклонив голову. В этой позе, черном фраке и черной маске на все лицо, он был похож на крупного ворона, задумавшегося о чем-то своем. Но темные глазницы маски внимательно смотрели на Кристину – Эрик явно слушал ее, не пропуская ни слова.       - Вы знаете, не нужно судить его по суровому виду. Если дотронуться до ствола кактуса, - Кристина аккуратно просунула пальчик между внушительными колючками, - то почувствуете, что он весьма нежный.       Эрик, по примеру Кристины, просунул длинный тонкий палец между шипами и провел по кожице кактуса.       - Похож на… - он запнулся, подыскивая нужное слово, - на замшу.       Кристина согласно кивнула.       - В общем, мы с ним спелись. Он терпит мое пренебрежение, но всегда радует меня своим зеленым видом, - рассмеялась девушка. – Однако я никогда не забываю о своем зеленом друге, поливаю по мере возможности. О! Однажды он порадовал меня цветением – выпустил большой розовый цветок. Не думала, что у такого сурового растения может быть настолько красивое нежное цветение! Мне нравится думать, что он так продемонстрировал свою любовь ко мне.       Эрик порывисто вздохнул и отошел вглубь комнаты. Кристина вопросительно посмотрела на него. Мужчина молча разворачивал сверток, который принес ранее. Вдруг до нее дошло, что она сказала и кому. Да, Эрик был кактусом и по внешнему виду, и по демонстрации своих нежных чувств. И также никому кроме молодой певицы, он оказался не нужен – выкинули на свалку колючее растение. Не зная, что теперь и делать, Кристина смущенно занялась букетом, поставив цветы в вазу и водрузив ее на стол.       Из свертка, тем временем, появились маленькие кексики, кремовые эклеры и пару больших сэндвичей с ветчиной, овощами и соусом. Эрик по-хозяйски огляделся, подошёл к посудному шкафу и достал из него тарелки. Мужчина проворно накрывал на стол, уделяя внимание красивой расстановке блюд. Кристина смущённо поглядела на его деятельность и направилась заварить чайник чая. Ведь она была здесь хозяйкой, и это она должна была накрыть на стол, позвать гостя выпить чаю, а вместо этого вела себя как глупая школьница, стояла столбом и болтала всякую чушь о кактусах. Эрик не выглядел расстроенным или обиженным, из-за чего Кристина чувствовала некоторое облегчение, но он упорно молчал, не делая попыток заговорить с ней, увлеченно накрывая на стол.       - Вы знаете, Кристина, – спокойным голосом нарушил молчание мужчина, не прекращая своей деятельности, – у меня есть ботаническая книга об уходе за растениями, с классификацией их видов. С рисунками.       Он наконец перестал возиться со столом, выпрямился и привычно сложил руки на груди.       - Если вам интересна эта тема, я мог бы вам дать с ней ознакомиться.       Кристина сняла чайник с огня и залила душистую заварку в маленьком чайничке. По комнате пополз яркий аромат земляники.       - Благодарю, маэстро, но боюсь у меня не так много свободного времени, чтобы посвящать его занятиям с растениями. Правда я была бы вам благодарна, если бы вы дали мне изучить информацию в книге о моем, – она запнулась, помня о предыдущих словах, - зелёном друге.       Эрик кивнул, подошёл к ней и легко подхватил чайники, направляясь к столу.       - Постойте же! – Кристине надоело быть такой нерасторопной. Эрик вопросительно обернулся. – Ну что же вы делаете! Ведь я тут хозяйка, это я должна накрывать на стол и носить чайники! Вы же мой гость, позвольте поухаживать за вами.       Чайник болтнуло и часть кипятка вылилась на пол. Эрик выглядел ошарашенным. Он поглядел на посуду в своих руках как на опасную змею. Девушка, воспользовавшись замешательством маэстро, ловко проскользнула мимо него к столу, попутно взяв чайники из его рук, и определила на подставки, уже ждущие своего часа на столешнице. Так же легко порхая, Кристина достала красивые чашки из шкафа и поставила их на стол.       - Проходите, присаживайтесь где вам удобно, – она призывно повела рукой в сторону дивана, снова чувствуя себя хозяйкой положения.       Оцепенение спало с мужчины, он кивнул и быстрым шагом прошел к указанному месту. Аккуратно сев на диван, Эрик робко расправил складки на официальном фраке, после чего вцепился в колени. Вся его неестественно вытянутая поза, напряжённая спина, побелевшие костяшки пальцев выдавали его волнение. Он не взял чашки с чаем, не смотрел на угощения, а лишь сидел и, кажется, лишь ждал следующих указаний, как будто боясь обидеть хозяйку какими-то неуместными действиями. Кристине в который раз стало жаль этого гордого, умного, гениального мужчину, так неприспособленного к обществу людей.       - Эрик, вы так и будете сидеть в маске? Вам было бы неудобно в ней обедать. Вы не взяли другую маску?       Он вскинул на нее отчаянный взгляд.       - Ну что вы так смотрите? Мы же с вами вместе весьма прекрасно позавтракали некоторое время назад у вас дома.       - И вы... Вы не против разделить со мной и обед совместно? – мужчина нервно сглотнул и взглянул на, ярко освещавшее дневным светом комнату, окно. – Но вам не будет противно?.. Вы уверены, что?..       - Эрик все в порядке, – решительно перебила этот поток самоуничижения девушка. – Я ведь пригласила вас на обед, конечно подразумевая, что мы совместно поедим.       Он кивнул, явно выглядя более спокойным. Ловким движением руки, мужчина дёрнул за тканевой край маски и материя осталась у него в пальцах, тогда как жёсткая основа верхней части не сдвинулась даже на миллиметр. Кристина ощутила себя в палатке фокусника, где, эффектно сдергивая покрывало, факир показывал что-то невероятное. Невероятного теперь под тканью не оказалось – только тонкие губы Эрика и неестественно выделяющийся узкий костистый подбородок. Кристина ободряюще ему улыбнулась, кивнув.       - Вы так ловко сдернули ткань! Я думала, что вы оторвете низ, но края как будто ровные.       Мужчина усмехнулся и помахал в воздухе шелковой тряпочкой.       - Я придумал сделать эту часть съемной, на случай непредвиденных ситуаций. Ткань крепится в прорези жёсткой части и, если кто-то задумает сдернуть с меня маску, то останется лишь с куском материи в руке. А я тем временем могу воспользоваться его замешательством, - Эрик с самодовольной улыбкой взял в руки чашку чая и отпил небольшой глоток.       Кристина смутилась. Она-то прекрасно помнила, кто устроил в последний раз подобную «непредвиденную ситуацию». Стремясь скрыть волнение, она нервно откусила кусок сэндвича. На стол осыпалось несколько крошек. Эрик медленно взял свою порцию и, не отрывая взгляда от девушки, очень аккуратно откусил кусочек, медленно пережевывая. Видимо удовлетворившись отсутствием негативной реакции, он, уже увереннее укусил аппетитный сэндвич. В отличие от Кристины, Эрик не проронил ни крошки, кушая так аккуратно, что девушка невольно почувствовала себя грубой селянкой за столом с аристократом. Мужчина снова поразил ее своей элегантной манерой принятия пищи. Девушка постаралась выпрямить спину, сев ровно и элегантно взяла чашку чая.       - Кристина, прошу не нужно строить из себя жеманную даму, – Эрик нежно улыбнулся, и не думая ее оскорблять. – Мне очень нравится в вас ваша простота движений. В ней больше элегантности и естественности, чем во всем томе этикета аристократии. Если вам угодно съесть сэндвич в три укуса, прошу, не стесняйтесь меня. Вы всегда для меня будете ангелом, красивым в своей естественности.       От подобных рассуждений Кристина густо покраснела. Столь неуклюже сочетать комплименты с тем, что другие сочли бы весьма обидным и неэтичным, мог только Эрик. Он за одну фразу назвал ее грубой селянкой, не знающей этикета и ангелом неземной красоты. Впору было обидеться и восхититься одновременно. Но на что было обижаться? Помнится, ещё маленькой девочкой, болтающейся по дорогам вместе с отцом-музыкантом, она могла руками хватать и лопать за три укуса горячие картофелины, поданные им сердобольными жителями. Ей бы и в голову тогда не пришло сесть с прямой спиной и, грациозно отставив пальчик, медленно вкушать пищу приборами. Это было бы смешно, нелепо и глупо. Эрик пытался сказать ей тоже самое, что все это – часть человеческой жизни, а значит нарушение различных правил поведения за столом не может быть постыдным. Ну если она вдруг не начнет кидаться пирожными, или пить чай из носика чайника. Всё-таки, мера должна быть во всем. Кристина, как всегда, душой понимала, что Эрик пытается ей передать, но то, как он выражал мысли, было для нее несколько эксцентрично. Она снова подумала о милом друге детства – Рауле. Он был истинным аристократом во всем. Виконт скорее бы откусил себе язык, чем сказал бы что-то двусмысленное или хотя бы намекающее на оскорбление. С ним она бы никогда не испытала подобной неловкости! Но, положа руку на сердце, Кристина не была уверена, что отсутствие правдивости в следовании этикету было для нее приятнее искренних слов Эрика, пусть и поданных так неуклюже.        Эрик, конечно, заметил ее смущение и, снова укорив себя за острый язык, переключил внимание на стол.       Какое-то время они молча поглощали кексы, запивая ароматным чаем. Он не знал, что нужно делать и говорить в подобных ситуациях, она размышляла о таких разных мужчинах, появившихся в ее жизни почти одновременно.       - Кристина, мы могли бы заняться репетицией вашей партии к вечернему выступлению, – попытался уйти от неловкости Эрик. Музыка – то, что крепко связывало их и никогда не давало осечек в общении.       - Ох нет, маэстро! – в мольбе вскинула большие голубые глаза девушка. – Прошу, у меня вечером ещё большой прогон перед выступлением!       Мужчина полностью признал свое поражение в этом свидании, так называемом чаепитии. Он думал, что может покорить девушку не хуже этого смазливого аристократика. Что было бы проще, чем распивать чаи и петь дифирамбы своей фее Севера? На деле же, они за последние полчаса и пары слов не связали, а он, прирожденный артист, мастер, к шатру которого много лет назад выстраивались очереди, не смог развлечь всего одну девушку, на которую он действительно хотел бы произвести впечатление. Мужчина горестно вздохнул, привычно погружаясь в пучину самобичевания. Видимо произвести впечатление он теперь может только отвратительное, чертов Призрак оперы! Внезапно раздался хрустальный нежный голосок. Тот голосок, за который он был готов убивать и умирать, который одновременно дарил ему искреннюю радость в жизни и убивал своей неумолимостью к нему, одинокому уроду из подвалов Оперы.       - А вам понравился чай? Он с земляникой.       - Земляникой?... - потеряно поднял на нее взгляд мужчина. О чем она? О чае... Нравится ли ему чай? – Да, очень вкусный. Обычно я пью черный чай с бергамотом, но ваш выбор мне также по душе.       Он рискнул немного улыбнуться, слегка приподняв уголки губ. Поступок был правильным – Кристина улыбнулась ему в ответ и расслабилась.       - Вы знаете, я как-то наткнулась на чайную лавку в маленьком переулке на улице де Ришелье. Там оказался большой выбор чая на все вкусы....       Она оживлённо рассказывала о чайной лавке, о прогулках по городу, о наиболее красивых местечках в Париже, которые ей удалось самой отыскать. Девушка выглядела такой воодушевленной, милой, что Эрика невольно захватил разговор. Оказалось, что некоторые местечки Парижа нравятся им обоим, что Сена красивее весной, чем осенью, что в пекарне мадам Жюли самая вкусная выпечка, которую они пробовали. Кристина с недовольством говорила об огромной луже перед домиком матушки Валериус и как ее, однажды недостаточно ловко отскочившую, окатили этой водой. Но девушка не дала спуску хаму и кинула ему вслед помидором, оказавшимся под рукой. Эрик смеялся и советовал в похожих случаях обращаться к нему. Он был мастером инженерного дела и мог так ловко испортить его повозку, что извозчик заметил бы это, только сам капитально сев в лужу.       Исчезли со стола кексы и эклеры, сэндвичи были давно съедены, чайник с чаем ещё дважды кипятился и пополнялся, а разговорам все не было конца. Это было так непохоже на их общение в доме у озера! Свет дня мягко струился через полуприкрытые занавески, по комнате плыл аромат земляники, Кристина чувствовала себя непринужденно и уверенно. Она была у себя дома, в своей гримёрной, хозяйкой положения. Эрик больше не смущался, сам с увлечением рассказывая что-то о Париже. Даже в какой-то момент начал рисовать на листочке особенность архитектуры, о которой он пытался рассказать Кристине. Девушка слушала его объяснения, хмурила лоб и действительно пыталась понять в маленьком чертеже на бумаге красоту фасада здания.       Вдруг раздался стук в дверь.       - Госпожа Кристина! Вы просили меня напомнить вам о репетиции! – раздался голос горничной Полин за дверью.       Девушка резко вскинула голову, повернувшись в сторону двери. Эрик быстро вскочил, метнувшись к зеркалу, но был внезапно остановлен хваткой Кристины за его рукав. Он недоуменно взглянул на девушку. Она улыбнулась, приложила палец к губам, призывая соблюдать тишину, и указала ему на диван, приглашая остаться сидеть.       - Полин, спасибо! – крикнула она в сторону двери. – Попроси, пожалуйста, костюмершу, мадам Бюволи, зайти ко мне через четверть часа – я буду готова.       Полин согласно ответила и удалилась, ворча под нос. Кристина, словно проказливая девчонка, на цыпочках подошла к двери и приложила к ней ухо. Скорее почувствовав, чем действительно расслышав шаги, она осознала присутствие рядом с собой Эрика – он склонился к замочной скважине. Вынув ключ из нее, он сперва посмотрел в коридор, потом приложился ухом и прислушался. Полин действительно удалялась, негодуя на, ставшую вдруг такой невежливой, госпожу. Она не только ни впустила ее в комнату, а еще и весьма грубо отослала из-за двери к костюмерше! Кристина смущённо хихикнула.       - Ушла, – проронил Эрик. - Совершенно точно.       - Простите меня, я совершенно не следила за временем! Мне следовало предупредить вас, что должна прийти моя горничная.       Кристина проверила время на циферблате часов, стоявших на посудном шкафу. Стрелки показывали пять часов. Через час должна была начаться финальная репетиция перед вечерним выступлением. Так быстро пролетело время!       - Не извиняйтесь, дорогая! Сказать по правде, я тоже совсем упустил счёт времени. Тем более, что, как ваш учитель и наставник, я должен был внимательнее отнестись к вашему режиму, – он качнулся с пяток на мысок и обратно, рассеянно глядя в пол. – Но вы должны меня извинить – у меня давно не было столь приятного и оживлённого разговора.       Кристина улыбнулась. Сегодня он как никогда был похож на обычного человека, мужчину. Не закрытый маской низ лица прекрасно демонстрировал мимику губ – они то морщились в раздосадованной гримасе, то озарялись мимолётной улыбкой. Вообще, в таком варианте маски, несмотря на непривлекательные губы и подбородок, он нравился ей больше. Это было больше похоже на нормальное лицо, чем ставший привычным, черный квадрат.       - Я совершенно не сержусь на вас и прекрасно провела время! Обед был чудесный, а разговор приятный!       - Тогда позвольте откланяться и оставить вас заниматься туалетом, – галантно поклонился Эрик.       Он подошёл к зеркалу, обернулся, ещё раз окидывая взглядом комнату – ничего ли не забыл? – и дёрнул за невидимый рычаг. На последок улыбнувшись Кристине и отвесив лёгкий поклон, Эрик скрылся за зеркалом. До девушки донеслась приятная мелодия – мужчина пел, удаляясь.       Оставшись одна, Кристина задумчиво опустилась на стул у гримерного столика и взглянула на себя в зеркало. Щеки горели румянцем, глаза блестели. В отличие от посиделок с Раулем, с Эриком они не пили ничего алкогольного. Она прекрасно помнила, как после пары рюмок портвейна ей стало тяжеловато от опьянения, а прекрасные сладкие пирожные с шоколадом, которые принес Рауль сильно раздражали голосовые связки. Кристине тогда довольно тяжело далась вечерняя репетиция. Эрик же прекрасно представлял, что ее ждёт после их обеда, потому позаботился о ней – никакого шоколада и алкоголя до выступления. Рауль просил ее не уходить, пропустить репетицию, побыть ещё немного с ним, тогда как Эрик весьма ответственно подошёл к ее графику, откланявшись и весьма пунктуально покинув девушку. Задумчиво набрав на пуховку пудру, Кристина начала гримировать лицо.