Часть 16

      Рауль чувствовал, что после двух дней отсутствия, он окончательно потерял Кристину. Он сидел за кулисами театра на каком-то пыльном ящике, призванным изображать камень и тупо смотрел на свои ладони. И как ведь глупо… Ведь что могло быть проще – неосторожная девушка сама согласилась на помолвку, пусть и фиктивную. Он был вполне уверен в своих силах, в своих способностях очаровать Кристину. Она уже была почти у него в руках – они совершенно восхитительно провели восемь волшебных дней. Молодой человек был совершенно очарован ее игрой в королеву волшебного королевства. И виконт был очень рад быть ее верным пажом. Какого черта его дернуло сказать, что он не поедет в экспедицию?       Эрик. Это все из-за него. Когда Рауль заводил с ней разговор о ее учителе, девушка как-то вся сникала, ее глаза рыскали по темным углам Оперы. Кристина явно чего-то боялась. А как девушка выглядела во время маскарада! За одно только это, виконт готов был устроить дуэль с этим ее маэстро! При мысли об Эрике душа молодого человека закипала. Да, признаться, разгоряченный виконт временами вел себя совершенно неприлично, заявляясь к девушке домой, требуя от нее открыть ему соперника (как будто у Рауля было на то какое-нибудь право). Но у него было извинение – он любил! Однажды, Рауль совершенно потерявший разум от ревности, кричал и требовал от девушки ответа в ее собственном доме, на глазах у почтенной матушки Валериус. Тогда он как никогда был близок к окончательному разрыву с Кристиной. Молодой человек видел это в ее побелевшем от гнева лице, по крепко сжатой челюсти. Рауля тогда сильно испугала возможность полного разрыва всяких отношений с подругой детства. С тех пор он старался изо всех сил держать себя в руках, приглушить чувства и поумерить свою ревность. Но как было узнать об Эрике? Он не мог думать о нем холодной головой... Только лишь упоминание соперника действовало раздражающе на вспыльчивого юношу.       Кристина шла на встречу с Раулем с тяжелым сердцем. Последние две недели дали ей понять, что маленького мальчика, друга детских игр уже давно сменил пылкий и страстный юноша. Кристина смущенно краснела, когда молодой блондин, в улыбке прищурив свои аквамариновые глаза, приобнимал ее за плечи. В отличие от чопорного Эрика, мотивы которого Кристина так и не могла понять до конца, Рауль был для нее как открытая книга. Он действовал решительнее, завоевывая сердце полюбившейся дамы. Поначалу обещание Эрику не встречаться нигде, кроме Оперы, тяготило девушку, но сейчас она испытывала облегчение, что находится с виконтом все время у кого-нибудь на виду. Нет, Кристина не боялась Рауля – он всегда был и оставался честным человеком, галантным мужчиной. Но Кристина была не уверена, как поступила бы, если бы они поужинали в ресторане, а потом пошли гулять вдоль Сены. А потом он бы захотел ее поцеловать. Кристина не могла солгать себе – сердце ее сладко щемило от подобных мыслей, но разумом девушка не желала подобного. Увы, но у певицы из Оперы и виконта не может быть совместного будущего, несмотря на то, что Рауль как-то заикнулся о том, что хотел бы взять ее в жены. А заводить совершенно обычную в ее кругах интрижку, Кристина не собиралась. К тому же над ней все еще висело обещание отцу, которое она была намерена сдержать.       - Кристина! – навстречу ей поднялся с какого-то ящика Рауль. Он пылко взял ее за руку, поднося пальчики к губам в приветственном жесте. – Моя ненаглядная невеста сегодня запаздывает!       Он рассмеялся чистым звонким смехом. И все-таки, Рауль был в ее жизни свежим морским бризом, принося с собой толику счастья. Кристина рассмеялась в ответ и повела его в сторону зрительного зала.       Странно, но в этот час сцена совершенно пустовала (что было весьма нехарактерно для Опера Популер). Кристина и Рауль сделали несколько шуточных па и театрально поклонились друг другу, расходясь.       - Рауль, осторожно! Там люк! – испуганно вскрикнула Кристина, вовремя заметив за спиной отступающего юноши черный прямоугольник в полу.       Виконт остановился, развернулся и медленно подошел к черному провалу, вглядываясь в непроглядную темноту. Веселость в момент сдуло с него.       - Знаете, Кристина, - задумчиво начал он, не отрывая взгляда от люка в полу. – Вы показали мне практически все ваше волшебное королевство, но мы ни разу не спускались в подвалы…       Кристина побледнела и ахнув, подбежала к нему, пытаясь оттащить мужчину от дыры в полу.       - Рауль, там не мое королевство! Нам нельзя туда, куда не проникает дневной свет…       - Это потому, что там живет он? Эрик, - выплюнул ненавистное имя виконт.       - Ах, ну что вы себе такого понапридумывали, - нервно рассмеялась девушка. – Я вовсе не говорила ничего такого.       - Ну тогда давайте спустимся туда! Раз нет никакой опасности! – снова начал распаляться юноша. Он чувствовал ее фальшь.       - Рауль, вам все время что-то не то кажется и что-то непонятное слышится, - свела брови вместе золотоволосая певица. – Вы просили не упоминать моего учителя, однако сами постоянно заводите о нем разговор! Там внизу опасно, но по другой причине – там темно и много механизмов. Можно запросто упасть и сломать ногу или заблудиться – подвалы огромны.       - Кристина, вы снова врете мне, - устало улыбнулся молодой человек, с прищуром смотря на нее. – Признайтесь честно, вы выгораживаете его, чтобы я не смог найти этого человека!       Люк в этот момент с шумом захлопнулся. Молодые люди подскочили, побледнев словно нашкодившая ребятня. Кристина задумчиво посмотрела на крышку деревянного квадрата в полу. Она не защищала Эрика от Рауля. Скорее наоборот. Несмотря на всю горячность виконта, Эрик казался рядом с ним во сто раз более опасным. Чего стоили одни только его ловушки, расставленные по подвалам (он указал на них Кристине, буде той вздумается самой пойти вниз, к нему навстречу) – и они были смертельно опасны. А его холодный угрожающий тон, когда он велел ей сдержать свое слово и вернуться к нему, иначе пострадают многие? Этого человека окружала аура опасности. Нет, Раулю не следовало встречаться с Эриком никогда. Но как заставить уверенного в своих силах молодого человека почувствовать опасность, исходящую от инфернального Ангела музыки? Заставить его испугаться Эрика и отступить от своих поисков?       - Это был он, да, Кристина? Он? – Рауль упал на колени возле очертания прямоугольника и попытался поднять крышку. Когда у него ничего не получилось, он расстроенно хлопнул по ней ладонью.       - Нет, - пребывая еще в раздумьях, ответила девушка. – Он, скорее всего, еще работает.       - Работает над чем?       - Над своей ужасной оперой. Гениальной и ужасной, - вздохнула Кристина. Она помнила отрывок – это было восхитительно и пугающе одновременно.       Вздохнув, девушка приняла решение и, поманив молодого человека за собой, стала подниматься вверх по этажам. Они почти не разговаривали – было тяжеловато одолеть такое количество ступеней, дыхание сбилось даже у привыкшего к нагрузкам морского офицера. Кристина размышляла про себя. Что если рассказать Раулю часть правды? Она могла бы приукрасить немного, нагнать жути, чтобы молодой человек наконец испугался, как и она (а лучше сильнее – у него-то не было защиты перед суровым Ангелом музыки), и это бы отбило у виконта желание лезть в подвалы. Девушка рассуждала подобным образом, совершенно не беря в расчет горячность натуры влюбленного молодого человека. Опасность совершенно не испугала бы его, наоборот – пламенное сердце горело желанием совершить подвиг, спасти прекрасную принцессу из лап злобного чародея (как уже давно окрестил Эрика Рауль). Молодой человек не желал слушать о сложных отношениях между возлюбленной и ее учителем. Он цеплялся за любую фразу, слово или нахмуренный лоб, когда Кристина говорила о маэстро, чтобы найти причины. Причины, по которым Кристину принуждали к этому общению. Он помнил ее бледное лицо на маскараде, ее фразу «моя жизнь – трагедия». Верный паж желал спасти свою королеву от этих опасностей. И получить свою награду в виде ее сердца.       Кристина толкнула тяжелую дверь и ее окатил сильный порыв ветра. Волосы и юбка мгновенно взметнулись. Девушка щурила глаза от яркого закатного солнца, удивленно заглянувшего в приоткрытую дверь на чердачное помещение. Сердце затрепетало от восторга. Она вдохнула полной грудью и сделала шаг на покрытую железом крышу. Кристина счастливо рассмеялась и подбежала почти к самому ее краю. Пьянящее ощущение свободы так и манило сделать какую-нибудь детскую выходку.       - Кристина, стой! Куда! Там же край! – бросился следом виконт. Он схватил девушку за руку и притянул к себе. Аквамариновые глаза оказались так близко. Он прищурил взгляд, отчего из уголков глаз бросились врассыпную смешливые морщинки. Молодой человек добавил ласковым голосом, не торопясь отпускать от себя девушку: - Это опасно, Кристина.       Он любовался выбившимися из прически локонами, на солнце загоревшимися чистым золотом. Лучи заката окрасили ее щеки в мягкий розовый цвет, имитируя милое смущение. Рауль тихо вздохнул и отпустил девушку.       - Так что же вы хотели поведать мне, Кристина?       - Не здесь, давайте пройдемся вон туда, к Аполлону, - ответила притихшая Кристина.       Медленно, обходя огромные баки, они подошли к широкому выступу у подножия Аполлона, с гордостью держащего свою золотую лиру. Дальше виднелась панорама огромного медного купола. Молодые люди сели на бордюр, глядя на расстилавшийся перед ними Париж. Кристина подтянула колени к груди, задумчиво положив на них подбородок. Панорама города отсюда была прекрасна. Бесконечные резные крыши и фасады с балкончиками уходили куда-то вдаль, а над всем этим нависло темно-голубое небо с красно-золотыми барашками облаков, убегавших куда-то вдаль. Сердце кольнуло давно забытым чувством – то вдруг в ней подняла голову забытая тяга к путешествиям. Папа… Кристина тихо вздохнула. Сейчас, сидя здесь, так высоко и так далеко от Эрика, она вдруг почувствовала себя абсолютно свободной. Кристина могла бы просто уйти, уехать куда-нибудь, вот так просто оставив все позади…       Рауль, сидящий рядом, взял свою «невесту» за руку. Это вывело ее из задумчивого состояния. Кристина, словно в далеком детстве, сидящая у костра и прижимающаяся к боку верного друга, слушавшая страшную историю, которую рассказывал папа, почувствовала, как сладкий ужас сковывает нутро. Практически ничего не утаивая (хотя и немного приукрашивая для вящего ужаса), она рассказала всю свою историю прошедших пяти месяцев. Она рассказала об общении с Ангелом музыки, однако практически ничего не поведала о жизни у Эрика. Ни о чтении по вечерам, ни о прекрасной прогулке в Булонском лесу, ни о случайной встрече у Тюильри, ни об одном счастливом моменте, проведенном с ним. Эти воспоминания занимали особый уголок памяти и ее сердца. Она не хотела делиться этим с Раулем, как будто это как-то предавало ее маэстро. Эти моменты были только их, ее и Эрика. Наконец выговорившись, после стольких дней тяжелых дум, выбора и решений, Кристина словно бы сняла со своих плеч часть груза. Разговор был окончен, повисла пауза. Рауль сидел рядом, не смотря на девушку. Он сжимал и разжимал кулаки. Взгляд мужчины был прикован к своим ладоням. Наконец он произнес:       - Скажи, ты ненавидишь его?       - Что? – удивленно переспросила Кристина. – Нет. Я не ненавижу Эрика.       - Не ненавидишь... А что тогда? Ты любишь его? Все эти твои страхи, все это восхищение им – что, как не любовь? Любовь особого рода…       Кристина остолбенело смотрела на виконта. Его слова поразили ее в самое сердце. Девушка никогда не задавала себе подобный вопрос. Любит ли она Эрика? С ним было так легко, так приятно, несмотря на ужас, что он внушал ей периодически, и неловкость… Они так подходили друг другу, словно половинки целого, это правда, но любовь… Девушка потупила взгляд.       - Зачем вы спрашиваете о том, что я храню на дне своего сердца, словно самый ужасный грех? Вы не хотите, чтобы я произнесла это вслух. Не сказанное – всего лишь мысли, неоформленные обрывки чувств и страхов. Сказанное же – оживает, становится материальным, оформленным. Становится правдой.       Рауль бросился к ней и, схватив за плечи, с волнением заглянул в ее глаза.       - Так давай уедем! Сейчас же! Бросим все и отправимся куда глаза глядят. Я обещаю, что ты не будешь связана со мной, если сама этого не захочешь. Я доставлю тебя в любое место, спрячу подальше от этого чудовищного монстра, и, если на то будет твоя воля, Кристина, тогда покину тебя навсегда. Если же ты скажешь мне остаться с тобой, я с великой радостью сделаю это. Решение будет только за тобой.       Он опустил руки. Кристина обмякла и медленно выдохнула. Ветер ласково трепал кудри, выбившиеся из прически. Небо над их головами стремительно синело, облака окрасились в красные и темно-алые оттенки. Словно малиновый мост висел и трепетал над их головами. Сказочная дорога манила куда-то за горизонт, как когда-то в далеком детстве. Мысли вихрем закружили вокруг Кристины. Любит ли она Эрика? Хочет ли остаться с Раулем? Иди только дорогой музыки, не отвлекаясь ни на что иное… Папа… Они вдвоем пересекали этот огромный и не всегда доброжелательный мир. Но они были вместе тогда. Он был ее миром. Алая дорога в небесах манила Кристину. Сколько еще неизвестного впереди? Сколько песен будет спето, сколько выслушано? И что готовит ей Ангел музыки? Не тот, что оказался Эриком, а настоящий, из папиных рассказов? Вдруг сердце затрепыхалось в груди, свежий ветер и ощущение полнейшей свободы пьянили не хуже терпкого вина.       - Обещайте мне, Рауль, завтра, если я откажусь, вы силой увезете меня отсюда.       - Завтра? Но почему не сейчас же, Кристина, - недоуменно свел светлые брови юноша.       - Нет, нет, я не могу так поступить с ним. Он должен услышать меня в последний раз. Завтра выступление и я спою ему, как еще никогда не пела, - Кристина заламывала руки, взгляд лихорадочно блестел.       Рауль посмотрел на нее долгим взглядом.       - Вы совсем не любите меня, Кристина? Вы хотите лишь бежать от Эрика. Но я не понимаю почему… Раз вы не ненавидите его…       - Я боюсь его, Рауль… - со вздохом призналась Кристина. И в этом была доля правды. – И себя боюсь, когда я рядом с ним. Я больше не узнаю себя, когда пою. Он словно в моем разуме.       Рауль отвернулся от нее, глядя вдаль, на облака. Волосы его окрашивали последние золотые лучи солнца, выбившиеся из-под туч, возле самого горизонта. Весь его вид, вся его фигура сквозила унынием. Красивый молодой человек выглядел совершенно разбитым. Всегдашняя его удаль и веселье, казалось, померкли вместе с последними лучами солнца. Кристину уколола совесть – ведь во всем том, что творилось с ее жизнерадостным другом, была ее вина. Девушка протянула к нему руки и, обвив Рауля за плечи, притянула к себе. Молодой человек уткнулся лицом ей в волосы и глубоко вдохнул.       - Я люблю вас, Кристина. Несмотря ни на что и вопреки всякому здравому смыслу. Я сделаю, как ты скажешь, пусть это и принесет мне лишь огорчение. Я не брошу тебя тут с ним.       Кристина покраснела, прижатая к теплой груди, одетой в дорогой костюм. Сердце забилось сильнее. На что она обрекает Рауля? Как может быть такой жестокой? Нет, она не поедет с ним. Она уедет сама. Соберет сегодня же вещи и оставит в гардеробе Оперы. Завтра после выступления, ее не найдут уже ни Эрик, ни Рауль. Она не станет больше подвергать молодого человека опасности и не будет пользоваться его чувствами к себе. Кристина глухо прошептала, так, что он расслышал едва-едва:       - Прости меня, Рауль, жених мой однодневный. Я подарю вам один единственный поцелуй, ведь и я ваша однодневная невеста, хоть и помолвка наша не настоящая. Вот вам мои губы…       Молодой человек медленно склонился над возлюбленной и прижался своими губами к ее, слегка касаясь. Более сладкого и более горького поцелуя у него еще не было.             Вдруг тишину разорвал дикий крик, в какой-то мере даже стон. Молодые люди резко отпрянули друг от друга. Кристина не заметила даже, как зацепилось ее кольцо о пуговицу на жакете виконта. Золотой обруч соскользнул с тоненького пальчика и покатился по железной крыше. Вслед за странным вскриком раздался оглушающий раскат грома и небо осветила яркая вспышка. За время их разговора барашки облаков успели оформиться во внушающую трепет тучу. Рауль вскрикнул и, схватив за руку девушку, потянул ее в сторону выхода с крыши. Они бежали со всех ног, боясь застать ливень. Кристина чувствовала себя, словно преступник, постыдно сбегающий с места преступления. Это не мог быть Эрик! Он не мог быть на крыше… Он не поднимался сюда, обитая в подвалах театра и выходящий лишь не выше жилых помещений, вроде бы. Никогда не выходил… Уже находясь у выхода с крыши, Кристина не выдержала и обернулась – его не было, никто не преследовал их. Девушка облегченно выдохнула. Тут еще одна ослепительная вспышка осветила небо, и Кристина отчетливо увидела темный силуэт с горящими золотыми глазами на статуе Аполлона, зацепившийся прямо за его лиру.       - Это он, - ахнула девушка.       - Нет, нет, что вы, Кристина! Какой человек в своем уме полезет туда. Да и мы бы заметили, если бы кто-то прошел к статуе мимо нас. Не мог же он взлезть туда с медного купола! Это просто большая птица. Сова, вроде, - успокаивал ее виконт.       Кристина поверила другу – все-таки ее зрение оставляло желать лучшего и часто подводило девушку, а после таких разговоров и вовсе не удивительно, что ей привиделся Эрик. Девушка выдохнула, успокаиваясь и отвернулась, закрывая за собой дверь на крышу. Как раз в этот момент хлынул ливень, с силой застучав по железной крыше.       Эрик стоял прямо позади статуи Аполлона, не помня, как он спустился с этой треклятой лиры. Мужчина сжимал и разжимал кулаки, сердце разрывалось от боли и ярости. Сильные струи ледяного мартовского ливня хлестали его по лицу, в момент промочив тело до нитки. Он не чувствовал ни боли, ни холода, ни сырости – душа его настолько пылала, что казалось, будто вся кожа горела. Не имея возможности больше себя сдерживать, он заорал во всю силу своего голоса. Эрик кричал, пока в легких оставался воздух, пока горло не загорело болью. Тогда он упал на колени, прямо в быстро собиравшиеся лужи. Мужчина давно сорвал с себя маску, еще когда слушал откровения Кристины, расположившись на статуе – промокшая от слез тряпка не давала ему дышать. Он хрипел и скреб пальцами по железу крыши, не веря в то, что она говорила. Притворялась… Все это время она притворялась, только и ожидая момента, чтобы сбежать от чудовищного монстра со своим настоящим возлюбленным. Медленно мужчина уткнулся лбом в холодное мокрое железо. Он не мог уже плакать и кричать – легкие сводило от непомерной нагрузки. Во вспышке молнии блеснула маленькая желтая искорка прямо перед ним. Эрик часто задышал и, медленно протянув ладонь, поднял с пола ее кольцо. Он плавно поднялся на ноги, глядя немигающим тяжелым взором на дверь, ведущую в Оперу. Ладонь сжималась, пока до сознания мужчины не дошла боль. Он раскрыл руку, тупо глядя на сплюснутый кусок золота, в который превратилось изящное колечко. «Пока вы носите его, вам ничто не угрожает».       Призрак Оперы сунул уничтоженное кольцо в карман и нетвердым шагом двинулся в сторону двери, ведущей на чердак. Желтые глаза горели в наступившей темноте, пылая яростью и решимостью.