Часть 18

      Более чем прохладная встреча публики, заставила пошатнуться обретенную было уверенность Кристины. Она не понимала, в чем дело – те, кто превозносили ее еще некоторое время назад, теперь смотрели презрительно, встречая жидкими аплодисментами. Когда же мадмуазель Даае пела о недвусмысленных переживаниях ее героини, публика с усмешками поворачивалась в сторону ложи, занятой де Шаньи. Филипп, одиноко сидящий в ложе, казалось, никак не замечал эти взгляды, но на певицу он смотрел с холодным презрением. Что произошло? Что Рауль наговорил брату? Кристина практически проблеяла куплет, в зале раздались смешки. И тут царственной походкой в зал вошла Карлотта Джудичелли собственной персоной. Она приветливо кивнула знакомым в зале и посмотрела прямо на стушевавшуюся сопрано, иронично изогнув левую бровь, на губах играла саркастическая усмешка. Гнев овладел Кристиной. Девушка отлично помнила, как дива пыталась топить ее, подкупая клакеров и распуская гнусные слухи. Так значит, это снова её козни! Даже уйдя со сцены, бывшая примадонна не может дать ей спокойно петь и работать здесь! И Кристина воспряла духом. Всю свою ярость, всю свою страсть она бросила в голос, отдаваясь роли Маргариты.       Уже потом, в газетах, написали, что такую Маргариту еще не видывал свет. Она пела настолько неземным голосом, не столько играя, сколько проживая своего персонажа, что казалось, ангелы действительно заберут ее прямо на небеса со сцены.       Кристина тянула к «небу» руки, скованные обрывками цепей и молила ангелов о защите, как будто действительно ожидая свою смерть. И тут погас свет. От толпы в зале донесся потрясенный вздох. Девушка, не понимая, что происходит, еще находясь в роли, подумала, что ее действительно забрали на небеса.       Но нет, жесткая рука, схватила ее за талию, отрывая от земли, другая зажала ей рот, и девушка со своим похитителем рухнули куда-то под землю, прямо в ад.       Они приземлились на мешки соломы. Голова шла кругом, вокруг темнота… Жесткие руки поставили ее на ноги, одна из них, как клещи схватила за запястье и потащила за собой. Кристина вскрикнула от боли, наверху, над головой, почудился голос Рауля. Она отчаянно позвала его на помощь. Рука в ответ дернула ее сильнее, пришлось ускориться, перейти на бег. Спустя несколько лестничных пролетов, она начала понимать, что незнакомец тащит ее за собой вниз. Эрик? Но что ему вздумалось так ее красть со сцены? Кристина попыталась остановиться, но чуть не вывернула себе запястье. Его хватка была подобна стали.       - Эрик! Эрик, это вы? Что происходит? Мне больно!       Бег прекратился, к ней склонились две яркие звезды, сияющие в этом непроглядном мраке.       - Боль, моя дорогая, - он выплюнул с ненавистью эти слова, - это то, что причиняете мне вы!       Ярость, бездонная ярость сквозила в этом голосе. Кристина, ничего не понимая, снова бежала за ним следом. Ноги горели. Еще немного, и она просто упадет прямо тут. А он, видимо так и потащит ее за собой, не выпуская запястья. Девушка споткнулась раз, другой, и зажмурилась, понимая, что летит на пол. Но упасть ей не дали. Эрик подхватил ее у пола под мышки и резко вздернул вверх. Она слабо привалилась к стене, тяжело дыша. Тогда мужчина подхватил ее на руки и побежал вниз в том же темпе, не сбавляя скорость. Дважды он останавливался, прижимая молодую певицу к стене и затыкая ей рот ладонью, другую положив на горло. Девушка не смогла бы и пикнуть, даже если бы захотела. Вот они уже на берегу подземного озера. Кристина не могла больше сопротивляться. Эрик запихнул ее в лодку и резво отчалил от берега, продолжая всматриваться в темноту коридора за собой. Он так и не произнес больше ни слова.       Уже в озерном доме, куда он внес ее так же на руках и бросил на постель комнаты в стиле Луи-Филиппа, девушка смогла перевести дух и попытаться осознать, что сейчас произошло. Эрик сразу вышел из комнаты и оставил ее одну, чем не преминула воспользоваться девушка. Кристина прошла в ванную и умылась под струей прохладной воды, смывая грим и усталость. Она вышла в комнату, где ее встретил Эрик, вытянувшийся во весь свой рост.       - Переоденься в это, - он указал на платье, лежавшее на кровати. – Я жду тебя в гостиной.       В его голосе было столько гнева! Кристина невольно вспомнила тот день, когда сняла с него маску. Девушку передернуло от страха. Когда мужчина оставил ее одну, она медленно осмотрела платье. Это был свадебный наряд! Если бы не страшные обстоятельства, девушка сочла бы его даже красивым – сделанное из атласа молочного цвета, отделанное кружевами цвета шампанского и вышивкой жемчугом, оно было прекрасно. Сейчас же Кристина в ужасе отшатнулась от кровати. Что он задумал? Впрочем, все равно, в тюремных лохмотьях Маргариты было не более комфортно. Она медленно начала переодеваться.       Эрик сидел в кресле и смотрел в огонь. Рядом стояла початая бутылка вина – одна из многих за последние сутки – но он не чувствовал ни опьянения, ни вкуса. Все в его душе клокотало в ярости. Сбежать с виконтом! Кристина обманывала его все это время. Все ее слова были ложью, все поступки неискренни. Эрик вспомнил ее смех-звонкий колокольчик в Булонском лесу и крепко зажмурил глаза, прогоняя видение. Все ложь. От начала и до конца. Дверь в ее комнату распахнулась и в свет гостиной вышла Кристина. Как же она была прекрасна в этом наряде! Платье сидело точно по фигуре, немного расширяясь к низу. Гладкий атлас льдисто блестел в свете приглушенных огней комнаты. Кружево приятно обволакивало тонкий стан девушки, уходя на руки и ниспадая рукавами до запястий. Вырез, также обрамлённый кружевом, открывал восхитительную линию шеи, плавно переходя в декольте. И все это великолепие переливалось жемчужинами разного размера. Она выглядела, как Афродита, только появившаяся из пены морской – кружево было пеной, а жемчуга – каплями воды, стекающими по прекрасной фигуре. Обворожительна! И гнев начал куда-то уходить. Тогда Эрик вспомнил все ее слова на крыше, все эпитеты, которыми она его наградила. Взревев, он вскочил с кресла и отправил бутылку с недопитым напитком в камин. Кристина в ужасе прилипла спиной к косяку двери.       - Что же вы, моя дорогая, проходите, - вытянувшись в ее сторону, учтивым тоном и насквозь ядовитым голосом протянул Эрик. Когда она никак не отреагировала, он рявкнул, как и раньше, - Пройди и сядь в кресло!       Кристина как деревянная проследовала к камину и села, куда он указывал. Зубы стучали, а голубые глаза походили на два круглых озера.       - Э.. Эрик! Что происходит, о... объясните мне, - заикаясь, пробормотала девушка. И добавила уже шепотом, не сводя с него глаз, - пожалуйста…       Он молча прошел вдоль камина взад – вперед, сцепив руки на груди.       - Дело в том, моя дорогая, что я имел неосмотрительность довериться тебе… Я знал, что никому нельзя доверять. Никому! Это был первый опыт в моей жизни, моя собственная мать преподнесла мне этот горький урок, продавая цыганам в табор – мне тогда было около пяти лет.       Кристина пораженно охнула. Эрик остановился перед ней, наклонив к ней лицо.       - Что, милая Кристина, вы снова решили проявить участие к бедному подземному музыканту? – с усмешкой протянул он. Золотые глаза сверлили девушку. – Снова ложь, проклятая фальшь. Так прочь же маски!       И с хохотом он сорвал с себя привычный кусок шелка. Обнаженное лицо Эрика повисло на расстоянии ладони от ее лица.       - Давайте, скажите мне это в лицо, добрая девушка, - выделил он. Яд так и сочился из его голоса. – Пожалейте меня и мое нерадостное детство. А может, вы дальше пойдете в своем сочувствии и поцелуете меня? Ничего такого, по-дружески, как вы это говорите. Как своего друга виконта!       Золотые глаза вспыхнули во тьме глазниц. Стиснутые зубы скрипнули. Его лицо приблизилось еще на несколько сантиметров. Кристина ощущала выдыхаемый им воздух на своем лице. Выдыхаемый воздух из этой ужасной дыры в центре лица. Девушка провалилась в глубокий обморок, не выдержав напряжения. В падении в черноту ее преследовал яростный издевательский смех.       Кристина пришла в себя на своей кровати. Голова раскалывалась и кружилась, мысли путались. Эрик что же, сошел с ума? Что с ним творится? О какой лжи он говорил? Девушка попыталась встать с кровати, но ноги ее не удержали, и она рухнула вниз, задев головой угол тумбочки. Под краем волос вспыхнула боль, кровь полилась на лоб, застилая глаза. Кристина испуганно закричала. Дверь распахнулась от мощного толчка и стукнула в стену. На пороге стоял хозяин дома. Увидев залитое кровью лицо, он чертыхнулся, подлетел к девушке и запрокинул ее голову вверх, рассматривая рану.       - Нет, моя дорогая, - сквозь зубы зло процедил он. – Вы не избавитесь от меня так легко. Уж не подобным способом!       Мужчина аккуратно усадил ее на стул, не встретив сопротивления. Девушка тихо плакала, пока он сходил за тазом с водой, аптечкой и бинтами. Нахмурившись, Эрик обмыл и обработал рану, не став бинтовать, а лишь стянул края пластырем. Кристина тихонько плакала, закусив губу. Он все еще был без маски и, кажется, больше не собирался ее надевать.       После обработки раны, мужчина аккуратно, но сильно привязал ее руки и ноги к стулу. Девушка уже зарыдала в голос. Все ее мысли, которые были перед выступлением, выветрились от осознания страшной ситуации. Кристина задавалась вопросом – ну почему она не уехала? Еще вчера, вечерним поездом с Северного вокзала. Кому и что она пыталась доказать?       - Эрик, прошу не нужно. Ну что же вы делаете? В чем моя вина, объясните, пожалуйста!       - Это для вашей же пользы, дорогая, - бесцветным голосом буркнул он. – Я не позволю вам покончить тут с собой. Поверьте, ещё не время!       Кристина в отрицании помотала головой. Покончить с собой? Он подумал, что она хочет разбить себе голову? Как глупо. Она ведь могла разбить зеркало в ванной и порезать себе вены. К чему эти сложности?       Эрик тем временем взял ее за подбородок двумя пальцами и заставил взглянуть себе в лицо.       - В чем ваша вина… Ах, вы думаете, что я не знаю, как вы вчера с мальчишкой гуляли по крыше? Как болтали разный вздор? Как обсуждали мою внешность, не стесняясь красок? Строили планы на будущее. Вы думали, что уже в это время будете ехать в запряженном экипаже под руку с красавцем-виконтом? Что ж, пришлось мне слегка расстроить ваши планы…       Она хотела оправдаться, сказать, что это все не так, что он не так все понял! Эрик же не желал слушать оправданий. Лжи от этой девчонки он наслушался достаточно. Мужчина подозревал, всегда подозревал, что она не останется с ним, что Кристина на самом деле скрывает отношения с мальчишкой. Просто не хотел в это верить. Ни тогда, когда она ласково вела его под руку на улице в тот вечер, когда ему стало плохо в толпе, ни тогда, когда готовила ему и упрашивала съесть еще кусочек, ни тогда, когда в Булонском лесу она откинула свою головку ему на плечо, а он показывал ей созвездия. Ни еще много раз, мелких касаний, улыбок, теплых слов. Если бы она просто ушла, у него остались хотя бы эти светлые воспоминания, лучшее, что было в его жизни. Он зажмурился и сел перед ней на пол. Ложь, все оказалось ложью и всегда ей было с того момента, как он привел ее в свой подземный дом. Из глаз потекли слезы.       - Эрик, послушайте, это все неправда! Я… Мы с Раулем… - воспользовалась было ситуацией девушка.       Но Эрик подскочил, как расправленная пружина, его пальцы снова вцепились в ее подбородок, заставляя замолчать и смотреть на него.       - Нет никаких «мы с Раулем». Уж я-то это обеспечу, - прошипел он. – Смотрите, Кристина, вот это лицо вы теперь будете видеть до конца дней, а не смазливую мордашку виконта. Со мной пойдете к алтарю. Что ж, в уважение вашей девичей скромности, – он как-то странно хихикнул, – я дам вам срок подумать до одиннадцати вечера завтрашнего дня. Вы должны будете принять положительное решение, если не хотите, чтобы пострадали многие из рода людского.       Кристина непонимающе нахмурила брови. Что он говорит? Он сошел с ума? Она отрицательно покачала головой и помычала, не соглашаясь с ним. Эрик захохотал странным смехом и, отпустив ее, закружился по комнате, напевая свадебную мессу.       - Ах, как это будет волшебно, Кристина! Мы поженимся в церкви Мадлен, что стоит на площади ее имени! Все будет так прекрасно! Я уже написал нам свадебную мессу! Впрочем, если вам более угодна заупокойная...       - Но Эрик, о чем вы говорите, какая свадьба? – перебила его девушка. - Я ничего такого вам не обещала! Вы ведь говорили, что я не услышу и слова любви от вас. Что вам нужна лишь моя компания, чтобы я иногда приходила к вам, разговаривала с вами и пела, - она говорила, а он, остановившись, с интересом смотрел на нее. Она вдруг снова увидела в нем мужчину. Эрик выпрямился и встал к ней в пол-оборота, высокий, плечистый. Без маски она могла теперь видеть все эмоции на его лице, как он хмурит брови, как ямочки играют на щеках от смеха. Дрожь пробрала ее. Не ангел, и не старик учитель был перед ней, а мужчина, несомненно старше, но еще не преклонных лет. И не жалость ему нужна была от нее, далеко не жалость. Вдруг Кристина осознала, что лицо его уже не беспокоит ее. Видимо, она уже перешла ту черту страха, за которой идет только полное его отсутствие. Она вспомнила, как он обнимал ее тогда за роялем и покраснела. Девушка не была против ни тогда, ни когда они валялись в снегу в Булонском лесу. Вернулись все ее мысли и рассуждения ночи и сегодняшнего утра. А что же она чувствовала к нему? «Не спрашивайте меня, Рауль, о том, что хранится в самой глубине моего сердца…». Человека, стоявшего перед ней, она любила ни как отца, ни как друга. Впрочем, это было неважно. Кристина бы не вышла за него ни тогда, ни теперь, когда Эрик, кажется сошел с ума. – Вы обещали мне, Эрик.       - А вы видимо забыли, чему я вас учил, - облизал он пересохшие губы. – Обещания держат лишь глупцы, а я сам решаю, следовать им, или нет.        Ее внезапно изменившееся лицо его поразило. Страх исчез, исчезла плаксивость. Кристина смотрела на него с интересом, как никто не смотрел раньше. Она явно что-то задумала, но и он не мог отступить от своего плана. Теперь уже не мог.       Девушке снова стало страшно. Исчез ее Ангел музыки, ее терпеливый учитель и добрый друг. Перед ней в личине Эрика возник какой-то демон! Кристина никогда не видела его в таком состоянии. Даже когда она сорвала с него маску, он в какой-то мере оставался человеком. Сейчас же перед ней кружил пьяный демон, изводя девушку загадками и неконтролируемой яростью. Кристина ощутила, как слезы снова потекли по ее щекам.       - И всё же, моя дорогая, вам следует окончательно определиться – свадебная месса, или похоронная. Похороны – это не очень-то весело, знаете-ли, – он снова закружился в каком-то демоническом вальсе перед ней. Девушка в ужасе смотрела на человека, которого, как ей казалось, она когда-то знала.       Внезапно, застонав, он бросился к ее ногам. Мужчина практически невесомо гладил складки на ее юбке, не прикасаясь к телу девушки.       - Я устал, Кристина, – сказал он тихим голосом. – Я чертовски устал от такой жизни. Жить в земле, словно крот... – снова протяжный стон. – Труд моей жизни – «Дон Жуан торжествующий» - закончен и теперь меня ничто тут не держит.       Он задумчиво посмотрел куда-то вбок, все также перебирая ткань на юбке ее платья.       - Все, чего я желаю, всегда желал, это иметь обычный дом, с самыми обыкновенными дверьми и окнами, Кристина, – он грустно засмеялся. – С женой в этом доме. По воскресеньям мы бы гуляли, как самая обыкновенная супружеская пара, я бы спроектировал маску, совсем не отличающуюся от настоящего лица и на нас бы никто не обратил внимания! О, моя дорогая, - его голос набрал экзальтированные обороты. - Ты была бы самой счастливой женщиной на свете, я бы развлекал тебя целыми днями, мы пели бы до изнеможения… Ах, как это было бы прекрасно!       Кристина больше не могла видеть его таким. Она медленно подняла голову к потолку, из глаз хлынули слезы, а нижняя губа мелко затряслась.       Эрик поднял голову и посмотрел на плачущую девушку. Радость, которую дала безумная мечта, медленно покинула его сердце. Вернулось отчаяние. Аккуратно, касаясь щеки лишь большим пальцем, он провел по мокрой дорожке.       - Кристина, вы снова плачете… Почему ты это делаешь? Ты же знаешь, что разрываешь мне сердце! – он вдруг подскочил и отошел от нее к двери. Застонав, он обернулся к ней, и, заламывая руки, выкрикнул с отчаянием: - Ты не любишь меня. Не любишь! Ты не любишь меня!       Вдруг в помещении раздался резкий звонок. Эрик обернулся в сторону входной двери и зловеще улыбнулся.       - Ах, я ожидал, конечно, кое-кого! Пойду скажу сирене – пусть откроет!       Он вышел из комнаты, захлопнув дверь. Кристина попыталась пошевелить руками и ногами, стараясь сбросить путы. Нет, они были мастерски завязаны. Вдруг девушка услышала слабый зов.       - Кристина, моя милая Кристина!       Она подумала, было, что уже сходит с ума, вслед за Эриком.       - Нет, нет, дорогая! Вы не сходите с ума, это я, ваш жених – Рауль! – снова донесся голос, и она поняла, что сказала это вслух. – Мы здесь, чтобы освободить вас!       - Мы? Кто мы, Рауль? Это не сон, я точно не брежу? – девушка старалась оглядеться, понять откуда исходит голос.       Рауль тем временем заверял девушку, что она не бредит, звал ее, называл милой Кристиной, грозился сразиться с монстром. Вдали с характерным хлопком закрылась входная дверь. Вдруг так же тихо раздался незнакомый голос с небольшим акцентом:       - Кристина, скажите, где сейчас монстр? Эрик.       Девушка смутно припоминала, что уже где-то слышала этот голос, этот акцент. Точно! Это был тот самый Перс, который встретился им с Раулем по пути с крыши.       - Но что вы тут делаете, месье?       - Сейчас это не главный вопрос. Повторяю – где сейчас Эрик? Это важно!       - Он вышел из дома, я слышала, как закрылась входная дверь. Эрик сказал, что кто-то пришел в гости…       За стеной раздался стук, как будто кто-то в бессилии саданул кулаком в стену.       - Кристина, слушайте внимательно. Где вы сейчас находитесь? Быстро и точно отвечайте на вопросы, это важно.       - Я… я в своей комнате в стиле Луи-Филиппа. Из нее ведут две двери (и обе закрыты). В одну из них вышел Эрик, а другую он строго-настрого велел никогда не открывать.       Она опустила подробности, что при этом он ссылался на сказку про Синюю бороду. Ей тогда показалось это страшной и веселой историей. Она смеялась тогда, думая, что за дом-шкатулка иллюзиониста!       - Да, Кристина, мы за второй дверью. Эта дверь ведет в комнату пыток.       Девушка ахнула.       - Нет, месье, Эрик бы ни за что… Он, конечно, большой оригинал, но комната пыток… - в животе похолодело, как она представила железные пилы и неведомые приспособления, висящие на стенах покрытой кровью комнаты. Воображения девушке было не занимать.       - Дорогая мадмуазель! Вы ничего не знаете об Эрике, - не терпящим возражения тоном сказал голос за стеной. – В моей стране он был придворным иллюзионистом и архитектором. А также весьма эффективным убийцей, отправившим на тот свет немало людей. Он был придворным палачом, любимым оружием которого являлась удавка, называемая пенджабским шнурком. Также он построил для обожаемой фаворитки султана камеру пыток, наподобие той, в которой сейчас находимся мы. Она, в свою очередь, также унесла много жизней. Не думайте, что вы знаете этого монстра, чудовище!       Кристина пораженно хрипела. Она не могла ни ахать, ни кричать. Это не могло быть правдой! Нежный Ангел музыки! Перед ней предстал образ смущенно улыбавшегося Эрика, как он деликатно с ней обходился, как смущался от малейшего прикосновения. Его музыка, его слова… Убийца! Палач! Во что же она впуталась… Это было выше ее сил. Перс говорил что-то еще, потом кричал Рауль, пытаясь дозваться до девушки. Внезапно, звуки снова вернулись к ней, она начала осознавать себя и раздраженно пошевелила руками и ногами, пытаясь снова ослабить узы. Узлы по-прежнему держали крепко. Игнорируя экзальтированные крики Рауля, она обратилась к Персу:       - Вы должны уйти, немедленно, тем же путем, что и пришли!       - Это невозможно, - все также, спокойным тоном, ответил ей иностранец. – Тот проход для нас закрыт. Только вы можете нас выпустить!       - Но я привязана к стулу! – отчаянно вскрикнула Кристина. За стеной раздался раздосадованный вскрик мужчин. – Эрик привязал меня к стулу, когда подумал, что я хочу покончить с собой!       Девушка вкратце рассказала, что с ней происходило после исчезновения на сцене, особенно подчеркнув слова Эрика о том, что в случае ее отказа пострадают многие. Ей не была понятна эта фраза.       - Мадмуазель, послушайте, вы должны освободиться! – настаивал Перс. – Не забывайте, Эрик любит вас! – Кристина застонала в ответ. Перс продолжал уговаривать девушку. – Ну улыбнитесь ему, скажите, что веревки причиняют вам боль! Притворитесь, сыграйте, вы же актриса! Помните, как освободитесь, найдите ключ, отпирающий дверь с вашей стороны – ведь нам никак не выбраться отсюда без вашей помощи.       Чуткий слух Кристины уловил, как открывается входная дверь.       - О, скорее, попробуйте уйти, я слышу, что Эрик возвращается!       - Кристина, запомните, без вашей помощи мы не выберемся отсюда.       - О, тихо, тихо, я слышу его шаги!       И дверь в ее комнату открылась. На пороге стоял, как всегда сутулясь, Эрик. Но каков был его вид! Мужчина был весь сырой, хоть выжимай. Под его ногами медленно расползалась лужа. Мокрая одежда облепила худое тело. С влажными прилипшими волосами, его голова была еще больше похожа на череп. Кристина выдала удивленное «о».       Эрик смущенно усмехнулся, пытаясь поправить на себе костюм. Осознав, что это бесполезно, он попытался оправдаться:       - Зря я выходил, там сильный ливень, - поняв, что сказал ужасную глупость, мужчина отвернул голову в сторону и пробормотал: - И лишь для того, чтобы ответить – который час. Какая глупость! Я же не хожу и не спрашиваю у всех подряд который час.       Помолчав и совсем тихо, чтобы Кристина не расслышала его:       - Пойди, Сирена, спроси у него на дне, который сейчас час.       Эрик выглядел жалко, Эрик выглядел глупо, Эрик выглядел почти нормально сейчас. Кристина ненавидела себя. Она боялась этого человека, особенно теперь, после признания Перса. Он был явно не в себе, не отвечал за свои поступки. Девушка стала для него каким-то наваждением, спусковым крючком для сумасшествия, сидящего в глубине. И в то же время это был знакомый ей Эрик. Он так же смущался, так же отводил взгляд, боясь ее реакции. Она ясно помнила все их дни, проведенные вместе, его поведение. И, несмотря на явную обиду на нее, на рану, которую она нанесла ему неосторожными словами там, на крыше, мужчина так и не притронулся к ней. С его стороны не было ни домогательств, ни побоев (слава Богу!). Умом она понимала, слышала слова Перса, помнила беднягу Бюке (повесившегося!), но сердцем она не верила, не могла поверить. Что ж, мы склонны идеализировать тех, кого любим – пришли на ум слова, вычитанные в какой-то книге. Кристина подумала, что еще минута и она сойдет с ума. Расхохочется не хуже Эрика и пустится с ним в демонический пляс. Крепко зажмурив глаза и, постаравшись отогнать все мысли, девушка кротко сказала:       - Эрик, развяжите меня, пожалуйста. Мне очень больно.       Он недоверчиво посмотрел на нее.       - Я не убью себя, обещаю, - улыбнулась она ему. – Руки просто отнимаются…       Чертыхнувшись, он бросился к ее стулу. Как в руках мужчины возник нож, она не заметила, поняла только, что руки свободны. Эрик что-то бормотал, проклинал себя, даже ударил по коленке несколько раз. Руки были свободны, и он приступил к ногам. Кристина совершенно не чувствовала запястий – настолько они онемели. Она даже не смогла их поднять, так затекли руки! Эрик молча взял их в свои и стал растирать, не глядя в лицо Кристины. Он был близко, весь мокрый и дрожал от холода, но упорно растирал ее руки. Тепло вспыхнуло в груди девушки. И все же Эрик не мог, не мог быть хладнокровным убийцей!       Мужчина уже перешел к другой руке, также растирая ее уверенными движениями, когда почувствовал, как ее левая рука коснулась его головы. Кристина робко провела по волосам раз, другой. Эрик резко вскинул голову и посмотрел Кристине в глаза. Озера… Чистые озера далекой Скандинавии смотрели прямо на него. Он почувствовал, что тонет, захлебывается в этих водах, но то была чистая радость, ни грамма страха! Еще немного и он просто опустится подле ее ног и отдаст свое сердце, свою душу ей в ладони. Ему будет все равно, как она поступит с ним, лишь бы еще раз прикоснулась, лишь бы дотронулась до него так нежно…       Эрик встал и пошел в сторону выхода. На пороге обернувшись, он бросил, надеясь, что его голос не сильно дрожал:       - Тот бедняга на дне… Нужно сыграть ему реквием. За упокой его души.       И молча вышел из комнаты. Спустя несколько мгновений раздался Dies irae, сотрясший весь дом звуками органа.