Часть 22

      Он слышал, как вода заполняет подвал, пол под ногами гудел. Кузнечик все также дергался под ладонью и Эрик прижал его к опоре посильнее. Еще не время, еще рано отпускать… Ладонь просто отнималась! Кузнечик пропорол в его коже глубокие борозды своими задними лапками и продолжал теребить рану. Только бы не повредились связки! Он не сможет жить, не играя на инструменте.       Кристина стояла поодаль. Она послушалась его и повернула скорпиона, а потом отошла, глядя в страхе на мужчину, борющегося с фигуркой из бронзы. Эрик покосился на девушку – бледная, растрепанная, в измятом подвенечном платье, кое-где замаранном кровью. Подавшись корпусом вперед, она застыла в одной позе – руки моляще сложены на груди, во взгляде страх пополам с надеждой и нервное ожидание. Меньше всего Кристина сейчас походила на ту грозную богиню, которую он было увидел. Мужчина почувствовал укол совести и отвел взгляд. У него не получилось. Давно надо было признать – покончить с собой не в его силах. Глупо отрицать – Эрик пытался, несколько раз жизнь доводила его и до этой черты, но каждый раз он отступал. Упрямый, он не желал подчиняться, даже своим, сиюминутным желаниям. К тому же, было еще что-то в жизни, чего он еще не видел, чему еще не научился. Всегда было ради чего жить. Так было до Кристины. После нее уже ничего не будет. Эрик знал, что, если девушка его оставит, он просто умрет. Ляжет в свой гроб и просто умрет. И он уже было приготовился, разместил порох, подвел к нему электрический провод, посадив на другой конец кузнечика. Ах какой эффектный взрыв бы был! Было и подспудное желание выполнить все руками Кристины, он сам мог и смалодушничать, как всегда. Но когда мужчина увидел ее у кузнечика, представил, как она погибает в ревущем огне и взметнувшейся бетонной крошке… Эрик не смог. Только не ее. Пусть рухнет вся Опера, к чертям пусть катятся и пара кварталов Парижа там, наверху – ему было плевать! Даже была некоторая радость от осознания, что Эрик отомстит всем им, его мучителям, тем, что выкинули из своего общества жалкого урода, отвернулись от него. Только не Кристина. Не его северная фея. Он видел, как она скользнула по нему прощальным взглядом, как сказала, что любит. И он поверил. Поверил вдруг ей и не смог. Черт, как больно! Эрик зашипел, кузнечик словно проворачивал нож в ране. Из-за стены раздались ликующие вопли, глупцы радовались воде, пили ее. Значит, уже пора, можно отпускать. Мужчина убрал ладонь с кузнечика и тот завершил свое движение, изящно и высоко прыгнув куда-то в комнату, щелкнуло реле. Ничего больше не произошло. Баюкая свою руку, Эрик попытался найти, чем бы перевязать. Взгляд остановился на стопке бинтов, которые он принес, чтобы перевязать Кристину, когда та попыталась разбить себе голову. Вот уж непонятно зачем – можно было бы разбить стакан для воды и порезать себе вены. Эрик хмыкнул.       Кристина стояла ни жива, ни мертва, глядя как Эрик держит кузнечика. Наконец, мужчина убрал руку, и фигурка изящно соскочила с каминной полки. Девушка удивленно проводила ее взглядом. Эрик облегченно выдохнул, как-то весь ссутулился, медленно походя к стопке бинтов, и попытался было неуклюже забинтовать руку.       - Подожди, Эрик. Нужно сперва обработать рану! Я принесу аптечку.       Он удивленно оглянулся на ее голос. Но Кристине сейчас было не до разгадывания его настроения. Она вышла из комнаты, прошла в его спальню, зашла в ванную. Удивительно, но сейчас его комната не вызывала негативной реакции. Кристина глупо хихикнула. Да сейчас и сам Мефистофель, появись он перед ней, не вызовет у нее никаких чувств. Она просто отодвинет его в сторону и пройдет к аптечке. После подобной бури, напряжении всех чувств, что испытала девушка, наступило какое-то отупляющее затишье. Мужчины в камере пыток были спасены, кузнечик неактивен, а Эрик будто даже стал самим собой, как-то успокоился.       Девушка знала, что он хранит аптечку в ванной комнате, но не знала где именно. Она впервые зашла сюда и обомлела от скрытой роскоши. Помещение было выполнено в темно-зеленой плитке (самой дорогой – глазурованной). Светящейся белизной сверкала большая чугунная ванна на позолоченных ножках (гораздо большего размера, чем в ее ванной - отметила девушка) и фарфоровая раковина с позолоченным же краном. Клозет стоял, видимо за занавеской, обнаружившейся тут же, слева. Над раковиной, что несколько необычно, не было зеркала, а располагались лишь несколько изящных маленьких полочек, на которых выстроились в ряд небольшие баночки, склянки с духами. Сбоку от раковины стояла тумба на ножках, комплементарных ванне, а над ней висел маленький ящичек, прикрытый дверцей. Девушка выдвинула верхний ящик тумбы, в поиске аптечки. Лекарств не было, но нашлось небольшое зеркальце с зажимом (видимо, фиксировать на полочке над раковиной) и набор для бритья. Кристина улыбнулась – в этих простых вещах сквозил Эрик. Не тот пьяный демон, что одолел его, а обычный человек, с которым она была знакома раньше. Ему нравилась роскошь, ему не чужда была гигиена ухода за собой, он, видимо, любил побаловать себя, лежа в ванной в полный рост. Девушка представила, как маэстро лежит в ароматной соли для ванн и приятным баритоном напевает что-то из Гуно, и прыснула. Аптечка! Он там истекает кровью, а она разглядывает его баночки с кремами! Кристина сердито заругала себя и, в своих поисках, открыла шкафчик над комодом. Тут и находились лекарства. Некоторые флаконы стояли прямо на узенькой полочке, более мелкие были аккуратно собраны в коробку. Девушка взяла увесистый коробок, а, приглядевшись к каракулям на больших флаконах, захватила и парочку из них. Нагруженная тяжелой коробкой со склянками она вошла в комнату в стиле Луи-Филиппа. Эрик стоял возле помпезной кровати и зажимал рану куском бинта. Заслышав ее шаги, он поднял голову и посмотрел на девушку внимательным взглядом золотистых глаз. Мужчина молча протянул руку, намереваясь отобрать у нее коробку и обработать рану, но Кристина не отдала ему ее.       - Я не уверена, что поняла правильно этикетку, - поставив ящик на столик, стоящий у кровати, сказала девушка и продемонстрировала ему большие флаконы, - но захватила и их, на всякий случай.       Эрик скользнул взглядом по своим каракулям и улыбнулся.       - Одно из них – слабительное, другое вызывает рвоту. Вы решили меня помучить, моя дорогая?       - Ой, - Кристина стушевалась. – У вас неидеальный почерк и я не разобрала надписей, но вспомнила, что у нас дома в похожих флаконах хранилась разведенная салициловая кислота. Отец, при работе со скрипкой, частенько мог поранить пальцы при замене струны, или, когда та лопалась. Поэтому склянка была большой и всегда уже в разведенном виде.       Эрик нежно посмотрел на Кристину, пошевелил длинными пальцами в коробке и вытянул стеклянный пузырек среднего размера. У него тоже салициловая кислота была полностью готова к применению. Мужчина попытался было пальцами одной руки отвернуть крышку, но получалось не очень. Больной рукой он придержал пузырек. Вдруг тот выпорхнул из его рук и перекочевал в девичьи. Кристина сноровисто открыла плотную крышку, пропитала антисептиком кусок бинта и протянула руку к ладони Эрика. Тот вытянул ладонь и убрал намокшую красную тряпку.       - Глубокие порезы, - нахмурилась девушка, аккуратно вертя ладонью в разные стороны. Она промокнула рану тканью, Эрик даже не поморщился, но пальцы чуть заметно дрогнули.       - Здесь надо лить прямо на рану, - выдохнул он. Кристина была так близко, ее макушка торчала почти перед его носом. Но девушка не смотрела на него, ее интерес был прикован к ранам на ладони маэстро. Она согласно кивнула и пролила кислоты прямо на рану. Зашипело, края ран серели и рубцевались прямо на глазах. Перед внутренним взором Эрика поплыли радужные круги, и он прикусил нижнюю губу. Кристина сочувственно подула на раны. Кровь остановилась и можно было бинтовать, чем она и занялась.       Девушка аккуратно делала перевязку, а он наслаждался ее близостью, ее осторожными прикосновениями. Эрик был готов терпеть и более сильную боль, лишь бы еще была возможность испытать подобную близость. Рядом с ней было так тихо и мирно. В камине горел огонь, на столе керосиновая лампа мерцала приглушенным светом. Старинная мебель дышала покоем и домашним уютом. Был небольшой беспорядок, конечно, после всех его скандалов – на полу валялись галька и битое стекло, у стены, грустно обвисая струной с разбитого на части цилиндра, валялся тамбурин. Но уютная обстановка и теплая, живая девушка рядом, делали сейчас это место самым замечательным в мире.       Кристина аккуратно оборачивала бинт вокруг ладони, переходя на запястье, стараясь как можно меньше причинять боли. Эрик стоял ближе, чем на расстоянии вытянутой руки и тихо дышал, не разговаривая с ней больше. Разговоры и не требовались. Они оба, будто чувствуя кожей, все, что витало в воздухе, наслаждались передышкой и близостью друг друга. Наконец, девушка кончила бинтовать и попросила аккуратно пошевелить пальцами, потом немного согнуть ладонь. Мужчина выполнил все ее требования. Оба облегченно выдохнули.       - Кажется, сухожилия не задеты, - озвучила общую мысль Кристина. Мужчина согласно кивнул, успокаиваясь на этот счет. Придется, правда, пока потерпеть – не играть на инструментах, но у него еще есть голос, он может пока обойтись только им.       Кристина аккуратно сжала его ладонь, прикладывая ее к груди мужчины, сделала шаг вперед. Теперь они стояли чрезвычайно близко друг к другу. Она подняла голову и посмотрела в его глаза. В полумраке комнаты они тускло светились золотистым светом. Эрик задышал быстрее, тогда она положила и свою руку ему на грудь, там, где стучало сердце. Оно билось и трепыхалось в грудной клетке, отдавая увеличенным ритмом девушке в руку. Когда ладонь ее коснулась его, Эрик судорожно вздохнул и прошептал:       - Кристина…       В ответ на его чувственный шепот, где-то глубоко в груди Кристины поднялась горячая волна. Сумрак комнаты обступил их. Ей казалось теперь, что нет ничего больше в мире, да и мира то нет, за пределами их тел, их душ, коснувшихся сейчас друг друга, да так и застывших. Видимо, они все-таки погибли во взрыве. Они сейчас находились будто в глазе бури, когда после ужасного катаклизма, шторма, все стихает, находясь при этом, как бы в эпицентре стихии, но и в самом тихом ее, спокойном месте. Кристина нежно опустила лоб на свои ладони, прижатые к его груди. Он неуверенно потянулся к ней, наклоняя голову. И тут из соседней комнаты раздались крики Рауля:       - Кристина, Кристина! Вода все прибывает! Ее уже по колено!       Ему вторил голос Перса:       - Эрик, воды уже достаточно, закрой кран!       Они оба посмотрели на стену, иллюзия рассеялась. Эрик думал, что девушка вот-вот осознает, как близко стоит к монстру и отпрянет. Тянулись секунды, но Кристина так и замерла в той же позе, не убирая ладоней ни с его руки, ни с груди. Не поворачивая головы, она тихо сказала:       - Отпусти их, пожалуйста. Эрик, давай их оттуда вытащим и отправим восвояси? А потом мы просто сядем на диван в гостиной, ты принесешь еще своего токайского вина, и мы спокойно обо всем поговорим.       Как это было привлекательно, как заманчиво! Но она, видимо и сама до конца не понимала, что подобное неосуществимо. Им просто не дадут остаться одним – ни теперь, после всего того, что здесь произошло за последние сутки. Мужчины как минимум постараются его убить, как максимум, притащат жандармов в его дом. А пороха уже не осталось.       А еще он ужасно боялся момента, когда она увидит этого молодого виконта. Как вспыхнут ее чувства к нему, притупленные сейчас. Как она бросит его, Эрика, смотря с отвращением. Проснулся червь сомнения, грызущий его глубоко внутри – а что, если она так мила теперь с ним, лишь для того, чтобы притупить его бдительность и вытащить виконта? Перед его взглядом встало решительное лицо девушки, когда она потянулась к кузнечику, ее слова «я люблю тебя». Было ли это по-настоящему?       - Ты сделала выбор, ты повернула скорпиона, - чужим голосом произнес мужчина. – Теперь я твой жених, а, как известно, двух женихов не бывает.       Девушка в неверии вскинула на него взгляд, отпрянула на шаг назад.       - Нет, - задыхаясь прошептала она. Голубые глаза смотрели в ужасе. – Ты не можешь, Эрик! Это не ты!       - Ты мало меня знаешь, Кристина, - потупил взгляд мужчина. – Может это и есть настоящий я? Я всегда добиваюсь того, чего хочу.       Око бури миновало, тишина и спокойствие были нарушены, стихия снова окутала их с полной силой.