Часть 23

      Рауль страшно кричал за стеной комнаты в стиле Луи-Филиппа. Ему вторил другой голос с иностранным акцентом, проклинающий день, когда он спас это чудовище. Эрик стоял напротив девушки и хищно, в упор, смотрел на нее. Двух женихов не бывает. Он явно собирался утопить там двоих смельчаков, оказавшихся столь глупыми, что сунулись прямо в его логово. Кристина не верила, никак не могла осознать этот ужас. Он монстр, чудовище, палач и убийца – нашептывал ей голос Перса в подсознании. Кристина, не выдержав, заткнула уши руками и отрицательно покачала головой. Нет, это не может происходить с ней! Сейчас она проснется, очнется от этого кошмара. И теплый голос папы будет напевать ей колыбельную, уверяя, что все это лишь плохой сон. Но папа умер. Кристина закричала, боясь, что теряет рассудок. Голос отца, крики Рауля и Перса – все смешалось в дьявольскую какофонию.       Эрик молчал. Молчал и смотрел на нее в упор. В его взгляде не было ни радости, ни торжества. Лишь решимость. Когда не будет между ними этого смазливого виконта… Когда они останутся лишь одни… О! Он видел это словно наяву. Ее, бледную и прекрасную. Окруженную белыми лилиями и в роскошном подвенечном платье. Мертвую. Кристина, несомненно, не сможет жить с ним, после того, что он сделал, после того, через что заставил ее пройти. А он не сможет отпустить ее. Эрик украсит ее гроб самым роскошным образом. И ляжет в него рядом с ней. Он поцелует ее в холодный лоб – единственный раз в своей адской жизни – и умрет рядом с ней. Девушка упала на колени, зажимая уши и глухо крича. Еще немного. Взрыва больше не будет, но они все умрут тут сегодня. Виконт, дарога, Кристина и Эрик. Лучшей компании, чтобы отправиться на тот свет и представить себе невозможно. Любит… Она сказала, что любит его. Но умрет она из-за Рауля. Это показывало ее намерения ярче всех слов.       Кристина тяжело дышала, опустив руки и уперев взгляд в пол. Ее отец мертв. Мертвы и все клятвы. В конце концов, что значат ее обещания, музыка, ее желания, ее жизнь, если это будет стоить кому-то жизни? Он хочет этого? Ей плевать, она согласится. На все согласится, лишь бы выжили пленники. Лишь бы вернулся человек в тело Эрика, лишь бы больше никогда не видеть этого демона, вышедшего из темных глубин затравленного подсознания. Она медленно встала с колен, выпрямилась и упрямо вскинула на него взгляд, поджав губы. Эрик даже не вскинул иронично бровь, как это часто бывало, когда его изумляла смелость маленькой Кристины. В его глазах была лишь усталость и какое-то отупение. Мужчина словно перешел некую черту, отделив себя от внешнего мира.       - Эрик, клянусь памятью моего отца, своим голосом, да чем угодно! Я выйду за вас замуж. Пусть будет скорпион.       Легкая улыбка коснулась его губ.       - Но?.. Полагаю, что я должен отпустить этих людей?       - Да, Эрик. Отпустите Рауля и Перса, и я стану вашей женой, как вы того и хотите. Навсегда.       - Навсегда? – он отрешенно улыбнулся. – Это ровно до того момента, как священник произнесет слова «муж и жена»? А потом ты умрешь. И снова я останусь один. Совсем один…       Кристина непонимающе нахмурилась. Он хотел ее убить? Его отрешенный вид, слова… Мужчина приготовился к смерти! Не он бы ее убил, а она сама. Боже, он считал, что настолько ей противен, что она убьет себя, лишь бы не терпеть его лишней минуты?       - Эрик, я обещаю вам, клянусь своей бессмертной душой, что не убью себя. Я проживу столько, сколько отведено мне Господом Богом, с вами. С тобой. И я постараюсь быть тебе настолько хорошей женой, насколько это возможно. Тебе лишь нужно освободить пленников. Живыми.       Образ мертвой невесты в белых лилиях треснул в голове, как разбитое зеркало. По лицу Эрика прошла судорога. Но это невозможно. Она не может… В голове всплыли образы его мечтаний, желаний. Вот они пьют кофе на кухне их дома. Вот Кристина поет с ним новые арии. Вот они гуляют в парке, держась за руки. И она клянется… Самым ценным, что есть в жизни человека. Можно прожить без голоса, можно предать память отца, если того требуют обстоятельства. Душой же не клянутся. Никто не рискует своим вечным спасением, если только не… Если только не уверен в своих словах полностью. Пленники вскрикнули в камере пыток в последний раз, раздалось характерное бульканье.       Кристина подошла к нему вплотную и взяла его за руку, заглядывая в глаза.       - Эрик, ты больше никогда не будешь одинок.       Она протянула ладонь и погладила его щеку. Его мертвую страшную плоть! Эрик застыл столбом, впитывая это неведомое ощущение. И, будто того было мало, девушка потянулась к нему, встав на мысочки. Кристина коснулась его губ своими, даря первый в жизни мужчины поцелуй.       Будто весь воздух покинул Эрика, когда он болезненно выдохнул. Он задрожал всем телом и покачнулся. Мужчина не верил в происходящее, но легкое тепло чужих губ на его лице, словно бы отпечаталось навечно. Он не смел и подумать. Не смел и надеяться на такое… Никто и никогда в жизни… Даже мать… Никогда, ни одна женщина не прикасалась к нему!       Мужчина отстранился от девушки, прошелся по комнате взад-вперед на нетвердых ногах. Он всегда так делал, когда размышлял, обуреваемый чувствами. Эрик никогда никому не верил, и уж конечно ни одной женщине. Только Кристине – и вот, что из этого вышло! Но сейчас… Сейчас он готов был поверить в самое невозможное. Поверить той, кто предала его. Той, кто любила его? Все его мечты, все желания… Он потер рукой лоб. Ее нежное прикосновение к его лицу. Все годы его лишений, все его похороненные мечты быстро сворачивались в один пламенный ком. Все сгорало в очищающем огне. На дне его души, словно в ящике Пандоры, под слоем праха и пепла, ярко заблестела надежда.       Кристина наблюдала за его метаниями, сердце трепетало. За стеной больше не слышно было ни звука. Господи, пусть бы еще не поздно! Рауль, живи! Жди, не умирай! Девушка уже было заломила руки, когда ответа все не было, а Эрик словно бы обезумев, метался по гостиной. И тут он резко подошел к стене и последовательно нажал на несколько мест, практически неразличимых в полотне драпировок. Свист раздался за стеной, бурление и какой-то непонятный гул.       - Нужно немного подождать, пока вода схлынет, - уточнил Эрик, проведя дрожащей рукой по своим волосам.       Он избегал смотреть на нее, уперев взгляд в пол. Спустя некоторое время мужчина открыл дверь, ведущую в запретную комнату. Кристина, не выдержав напряжения, кинулась в нее, не сдержав всхлипа, однако в дверях ее локоть поймала жесткая рука. Эрик приблизил свою голову к ее уху и медленно произнес:       - Помните, Кристина, что вы мне пообещали. В чем поклялись. Не подходите ближе, я вынесу мужчин. Но вы не должны с ними разговаривать. Я сам дам вам указания, что делать.       Девушка отчаянно закивала. Уверенность снова покинула ее. Она была сейчас готова на все, лишь бы Рауль был жив. Кристина стояла, заламывая руки, у стены ужасной комнаты, смотря на то, как мужчина выносит бездыханные тела. Она было вскрикнула, когда увидела бледное безжизненное тело Рауля, но Эрик уверил ее в том, что тот еще жив. Он положил тела на диван и кушетку, после чего приступил к мерам реанимации. Кристина безукоризненно выполняла все его приказы. Она подавала лекарства, она вскипятила и принесла воду, она принесла полотенца и теплые одеяла. У мужчин был шок – сперва их разогрели до невообразимой температуры, а потом поместили в ледяную воду. Молодой организм закаленного морского офицера реагировал лучше, а вот с Персом пришлось повозиться. Эрик хмурился и говорил свозь зубы что-то на незнакомом мелодичном языке, не прекращая массировать сердце и меняя капли лекарств.       Этот дурак-дарога оказался не таким толстокожим, как он себя мнил! Чертыхаясь на фарси, Эрик упрямо возвращал жизнь в это постаревшее и отяжелевшее тело его не- друга. Кристина представляла из себя покорную безвольную куклу, наподобие его знаменитых автоматов, после того, как увидела виконта в глубоком обмороке. Она с точностью исполняла все приказания, молча и расторопно. Однако в молчаливой фигуре будто бы не осталось ни капли жизни. В конце концов, Эрик велел ей сесть в кресло и почитать что-нибудь, лишь бы не видеть эту безжизненную покорность. Девушка без малейшего сопротивления села туда, куда он указал, раскрыв книгу религиозного содержания. Мужчину кольнула совесть. Это он довел ее до такого состояния.       Эрик не был бы Эриком, если бы ему не удалось реанимировать этих двоих несчастных рыцарей. Месье виконт пришел в себя пораньше, обвел комнату мутным взглядом, и, увидев Кристину, успокоено провалился в сон. А вот дарога очнулся только спустя час. Однако, он повел себя более обеспокоенно. Увидев Кристину, все так же сидящую в кресле и читающую (казалось, всю ту же страницу), он попытался было поговорить с ней, узнать, как обстоят дела. Но Эрик быстро пресек его попытки к общению. По его зову Кристина принесла чашку специального чая, и дарога погрузился в глубокий сон.       - Кристина, - обратился к ней мужчина, все также, не глядя ей в глаза. – Я отнесу ваших спасителей наверх. Действие снадобья продлится еще некоторое время. Прошу вас подождать меня в гостиной. Выпейте горячего чаю…       Она посмотрела на него отсутствующим взором и медленно кивнула, закрывая ненужную книгу. Мужчина тихо вздохнул и, взвалив на себя оба тела, скрылся за пределами дома.       Таща тяжелые тела по подземному коридору, Эрик едва успевал отдуваться. И когда такие нагрузки стали для него не по силам? Впрочем, таскать подобные тяжести ему не приходилось уже давненько, лет семь так точно. Мужчина свалил безвольные тела у стены и встал над ними, скрестив руки на груди. Виконт уже скоро должен был очнуться. Желтые глаза задумчиво остановились на бледном, но все еще красивом лице мужчины. Несомненно, этот отважный мальчишка снова ринется в подвалы искать «свою невесту», бывшую, судя по всему. Ему необходимо было время – чтобы отвезти дарогу домой, чтобы разобраться со всем этим беспорядком, что он устроил… Приняв решение, Эрик снова взвалил свою ношу на плечи и пошел кружной дорогой к тюрьмам коммунаров. Пусть мальчишка отдохнет немного в темнице, пока Эрик решает свои дела. Потом он его вывезет, одурманив ароматом Мазандерана.       На то, чтобы разместить виконта и отвезти Перса домой у Эрика ушло почти полтора часа. Все это время его грызла какая-то подспудная мысль. Медленно возвращаясь по туннелю, ведущему от улицы Скриба, Эрик раздумывал. Вдруг грызущее его чувство неожиданно приняло определенную форму. Ему очень не понравился тусклый взгляд Кристины, ее неожиданная покорность. Девушка снова что-то задумала? Мужчина бросился к подземному озеру и налег на весла в удвоенном темпе, хотя уже порядком устал. А что если она убьет себя, несмотря на клятвы? Она ведь не знала, что Рауль еще в руках чудовища. Девушка наверняка думала, что Эрик отпустил всех на свободу и теперь ее ничего не держит, кроме данного эфемерного слова. Мужчина чертыхнулся. Она снова поймала его на удочку из своих обещаний! Сколько раз он будет наступать на одни и те же грабли? Ожидая худшего, Эрик влетел в дом, толкнув дверь со всей силы. Пробежав пустую гостиную, он ворвался в комнату в стиле Луи-Филиппа. Тяжело дыша, мужчина тупо уставился на полностью разгромленную обстановку. Девичьего трупа среди нее не было. От камина, находящегося сбоку, раздался шорох. Эрик молниеносно развернулся вправо и не смог сдержать облегченного стона. Жива! Как и обещала – жива и невредима, застыла у каминной полки и поглаживала кузнечика, прилаженного на свое место в шкатулке. Вид у Кристины был задумчивый и отрешенный. Она, судя по всему, так и не вышла из оцепенения. Эрика посетила страшная мысль, что девушка повредилась рассудком. Внутренности скрутило в тугой ком.       - Кристина, - сглотнув, он сделал маленький шаг в направлении застывшей фигуры, протягивая руки. Девушка медленно обернулась. Все такой же тупой взгляд остановился на лице мужчины.       - Эрик, - произнесла она задумчивым бесцветным голосом. – Этот кузнечик и вправду был подключен к взрывателю пороха? Я… я действительно, на самом деле, чуть не убила нас всех?       Внезапно, Кристину стало трясти мелкой дрожью. Она как-то отчаянно всхлипнула и разразилась слезами. Это было страшное зрелище – девушку, все также застывшую на одном месте, трясло, из груди доносились всхлипы нечеловеческого звучания. Одну руку она прижала к сердцу, а другой пыталась прикрыть перекосившийся рот. По исказившемуся лицу водопадом текли слезы. Она, икая и запинаясь все повторяла «я… я… я…». Не вынеся подобной картины, раздираемый совестью и сожалением, Эрик упал перед ней на колени и зарыдал, вцепившись в юбки девушки.       - Кристина, прости меня! Прости… прости… прости… Я так виноват… - все повторял он. Почувствовав, что задыхается в мокрой маске, он снял ее и выкинул прочь. Мужчина сейчас готов был просто лечь и умереть у ее ног, если бы она простила его.       Единственного человека, которого он полюбил, он посмел подвергнуть такой жестокой муке… Единственную из всех, кого хотел защищать и оберегать… Которая пошла на такие жертвы ради спасения чужих жизней. Кто подарила ему самое лучшее в его бесполезной никчемной жизни. Он рыдал, хриплым голосом все повторяя извинения. В какой-то момент слезы их смешались – Кристина наклонила свое лицо прямо к его, положив руки мужчине на плечи, опираясь. Они плакали вместе, слезами смывая все напряжение последних дней, смывая всю ложь, обнажая души и облегчая их. Эрик крепко обнял Кристину за ноги и прижался к ней, она рваными движениями поглаживала его волосы.       - Эрик, бедный Эрик, - повторяла его ангел. А он не мог больше ничего ей ответить – в груди росло новое чувство, совершенно поглощающее мужчину. Все его поступки теперь выглядели отвратительными. Эрик был противен самому себе. Принуждать девушку силой и шантажом выйти за него замуж, лишь бы не оставаться больше одному, лишь бы заполучить себе того, кто мог ему сочувствовать. О! Он был много хуже тех маньяков на улице, преследующих женщин по вечерам! Любовь, настоящая любовь, а не та дьявольская мания, желание обладать любой ценой, что владела им раньше, раскрылась в груди, подобно большому ароматному цветку нежного пиона, вытесняя все ужасное, что в нем было, все его отвратительные мысли, желания и чувства. Выжигая Призрака Оперы, Ангела рока, множество других черных сущностей мужчины, пока не остался лишь полностью раскаявшийся Эрик, простой человек.       Не без труда разжав пальцы, казалось намертво вцепившиеся в женские юбки, он медленно встал на ноги. Мужчина взял за руки любимую женщину.       - Ты свободна, Кристина, - глухо произнес Эрик. – Уходи с этим молоденьким мальчиком. Я не буду держать тебя, неволить и преследовать. Я люблю тебя больше жизни.       Притянув ее к себе, он оставил на лбу девушки прощальный поцелуй. Впервые он кого-то поцеловал и (о, Эрик знал это точно!) это было в последний раз.       Кристина прижалась к его груди, обнимая мужчину за талию. Его руки сомкнулись вокруг ее плеч, заключая девушку в кольцо. Она еще тихонько всхлипывала, но уже пришла в себя. Чудовищное оцепенение спало с нее, а теплое кольцо рук давало чувство защищенности и уюта. Девушка в последний раз шмыгнула носом и отрицательно покачала головой, лбом упираясь в измятый фрак.       - Эрик, пойдем присядем в гостиной и поговорим. Просто поговорим об этом. О нас.