Часть 24

      Сил сопротивляться не было, да и желания тоже. Мужчина позволил увести себя из страшной комнаты и посадить на диван. Кристина куда-то вышла, но он больше не паниковал из-за этого. Эрик отпустил ее и мысленно простился с прекрасной северной феей. То, что она пока не уходила (а он прекрасно слышал, как она шуршала чем-то на кухне), мужчина воспринимал как последние глотки воздуха перед казнью. Эрик не боялся, что она останется с ним больше положенного и он передумает отпускать девушку. Принятое решение было верным. Наверное, самым верным в его жизни. Он чувствовал это, и менять свои намерения не собирался. Кристина больше не его пленница. Она совершенно свободна.       Девушка тем временем принесла крепкий чай, дополнив его лимоном и медом. Кусок в горло, после всего пережитого, не лез, но подпитать силы было необходимо. Эрик смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки, откинувшись на спинку дивана в расслабленной позе. От мужчины веяло спокойствием и уверенностью, чего Кристина никогда в нем не видела. Девушка молча подала ему чашку и взяла свою, опускаясь на диван подле мужчины. Задумчиво размешивая мед в напитке, она думала, как начать разговор. На помощь пришел Эрик:       - Почему вы не уходите, Кристина?       Мужчина отхлебнул ароматный чай и благодарно кивнул.       - Вы сказали, что я свободна и могу поступать как желаю. Я желаю остаться.       Чайная ложечка чересчур громко звякнула о фарфор. Золотые глаза воззрились на нее в удивлении.       - Вы ничего мне не должны, Кристина, - медленно проговорил Эрик. – Клятва более вас не держит, я отдаю назад вам ваше слово.       - Я вас прекрасно поняла, Эрик. Но я бы хотела с вами серьезно поговорить.       Поразмыслив, девушка отставила чашку с чаем и сложила руки на юбках перед собой.       - Почему все подошло к такой страшной черте? Почему вы так ужасно поступили со мной? Я… - она запнулась, сердце забилось чаще. – Я ведь чуть не взорвала тут все, чуть не убила…       Комок снова подступил к горлу Кристины. Эрик вздохнул и посмотрел на свои ладони, державшие чай, приготовленный девушкой.       - Вы виноваты в этом не меньше меня, - тихо произнес мужчина. Он не обвинял неопытную девушку, а просто констатировал факт. – Все это произошло из-за того, что вы не могли выбрать из двух поклонников.       Кристина аж задохнулась от возмущения.       - Поклонников? Но Эрик, я же сказала, что не желаю связывать себя узами брака. И вы... мы... мы с вами были в иных отношениях, дружеских, учителя и ученицы. А Рауль… Он просто… просто старый приятель… друг детства…       Под пристальным взглядом мужчины, Кристина все больше комкала речь. Сейчас ее слова, такие правильные, казались фарсом. Когда мужчина наклонил голову набок и чуть улыбнулся уголками губ, девушка окончательно замялась и покраснела.       - Вы так уверены, Кристина? Ваш рот произносит правильные слова, но ваши действия говорят совершенно о другом.       Кристина смяла в горсти подол юбки. На что он смеет намекать? Она всегда вела себя порядочно! Порядочно… Порядочно? Вспомнился Рауль с больным взглядом, когда она «играла» с ним в помолвку. Это было порядочно? Что чувствовал молодой человек, с сердцем которого она посмела так весело «играть»? А что при этом чувствовал Эрик? Одинокий мужчина, у которого она жила две недели, с кем гуляла в Булонском лесу, танцевала после Маскарада, спала в одной постели. Девушка густо покраснела. Да, она никогда не говорила этого вслух, блюдя мораль, но как она поступала? Она крутила двумя влюбленными мужчинами, походя, с легкостью (что самое ужасное – не замечая этого за собой!), держа их на коротком поводке. Она не бросала Эрика, возвращаясь к нему снова и снова, чувствуя, как душа ее тянется к этому подземному гению. А его музыка просто приводила ее в восторг! Она преображала и затмевала собой всю неказистость этого человека. Кристина не отпускала и Рауля, позволяя молодому человеку чувствовать ее расположение, проводя с ним время. Улыбчивый, легкий и приятный друг детства. Да, где-то в глубине души ей льстило расположение молодого красивого виконта, несмотря на обиду, которую как она думала, к нему испытывает. Помолвка еще эта…       Эрик с интересом наблюдал за личиком девушки. Осознание медленно проступало сквозь негодование, смущение и неловкость. Внезапно она ахнула, вскинула голову, прижав одну руку ко рту. В глазах напополам со слезами плескалось раскаяние.       - Господи! Ох Эрик! Я так виновата! Во всем этом моя вина. Это я, только я виновата во всем, что случилось тут с нами в последние дни… Ох, прости меня, пожалуйста! Прости. Прости… Я не знала… Я не понимала…       Девушка отрицательно замотала головой, и он поспешил, отставив ненужную уже чашку, обхватить Кристину. Она бормотала извинения, мотая головой, руками вцепившись в лацканы его фрака. Эрик тихо шептал, что все хорошо, что в его грехах она не должна винить себя. Он рассеяно гладил светлые локоны и робко улыбался нежданной близости.       - Ты не виновата, моя дорогая. Уж не в том, в чем ты думаешь. Я совершенно потерял голову. Это я подвел нас к этой черте. Ты была лишь небольшим камушком в огромной лавине, что смела нас всех. Мне нельзя было… Я не должен был надеяться…       - Эрик, о чем ты говоришь? – гнусаво пробормотала Кристина где-то в районе его груди. – На что надеяться?       - На любовь маленького ангела, вдруг заговорившего с отверженным уродом, - грустно улыбнулся мужчина, продолжая поглаживать ее волосы. – Ты назвала меня Ангелом музыки (как никто не называл меня никогда), ты так ласково со мной разговаривала, никогда не гнала, слушала меня. Я все испортил со своими чувствами, когда отважился показаться тебе на глаза. Но я больше не мог быть вот так, за стеклом. Так близко от тебя и бесконечно далеко. А когда появился этот молодой человек, оказывающий тебе знаки внимания, и ты их принимала… Это совершенно выбило почву у меня из-под ног. Несколько дней я просто лежал на диване, здесь в гостиной, и глядел в потолок, желая умереть. Я не ел, не пил, не спал. Я ненавидел свое лицо, свое тело. Я ненавидел тот день, когда решил посмотреть – кто это там поет в отдаленной гримерной. Но я никогда не ненавидел тебя.       Эрик замолчал, уткнувшись куда-то в район ее макушки. Кристина поняла, о чем говорил мужчина – это были те дни, когда Ангел исчез. Она тогда сама чуть не сошла с ума от горя. Девушка отпустила лацканы его костюма и обняла мужчину чуть выше талии. Он едва слышно вздохнул.       - Я должен был тогда оставить тебя. Должен. Ты бы погрустила о своем пропавшем ангеле и увлеклась бы этим голубоглазым виконтом. Всему виной мое упрямство и желание достигнуть цели любым способом. В какой-то момент я думал, что желание обладать тобой любой ценой совершенно оправдано.       - Я не думаю, что чувства к Раулю переросли бы во что-то серьезное, - подумав, ответила Кристина. – Я никогда не любила его так… как тебя. Ты и сам не знаешь, из какой ямы меня вытащил. Я бы не перестала грустить о своем Ангеле музыки.       Надежда. Та самая надежда, что питает человека до конца, до самого последнего порога, когда даже сердце отказывает. Надежда вспыхнула в душе Эрика, озарив ее золотым светом.       - Кристина. Ты говоришь, что ты полюбила меня. Ты сама, по своей воле, вышла бы за меня замуж?       Девушка грустно вздохнула. И снова они пришли к тому, с чего начинали.       - Эрик, я не могу выйти замуж…       - За урода, да? – едко спросил мужчина. – Ты говоришь о любви, но, видимо она не настолько сильна, чтобы каждый день до конца жизни видеть это «лицо»?       Несмотря на едкие слова, его руки обвили ее за спиной, прижимая к груди. Он продолжил мягким голосом:       - Кристина, я ведь не заставляю тебя делить со мной постель. Я… я никогда не буду принуждать тебя ни к чему подобному. Я понимаю, насколько это мерзко, с таким как я… Но мы можем жить вместе, петь, отдыхать, весело проводить время. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться, я обещаю. Я… я сделаю маску, неотличимую от человеческого лица, и мы будем гулять с тобой по улицам, в скверах и парках. Никто и не обернется, никто и не подумает, что с красавицей идет рука об руку такой урод.       - Эрик, нет. Я не могу, - с отчаянием в голосе прошептала девушка. – И дело не в твоей внешности.       Внезапно он вскочил с дивана и взмахнул руками, крича со слезами в голосе:       - А в чем тогда, Кристина? Почему? Почему ты не хочешь выйти за меня?       Девушка вздохнула и встала рядом с ним. Эрик тяжело дышал, пытаясь остановить слезы. Кристина дотронулась ладонью до его щеки (еще раз!), стирая мокрые дорожки. Она мягко поглаживала его лицо и Эрик медленно успокаивался.       - Я не могу принять твое предложение не из-за тебя, а из-за себя, - произнесла девушка. - На смертном одре я дала обещание своему отцу.       Эрик изумленно вскинул на нее взгляд. Он уже слышал от Кристины что-то подобное. Отец просил ее заниматься музыкой, кажется. Но причем тут…       - Мой папа любил две вещи в жизни – меня и музыку. Он часто это повторял, улыбаясь и вороша мои волосы. И я не знаю, что любил он больше. Наверное, музыку. Да, я так думаю. Как-то, пребывая в меланхоличном настроении (это было уже в Перросе), он рассказал мне о своих сожалениях. Мой отец не был рад тем, как сложилась его жизнь. Из его путанных объяснений я поняла, что он сожалеет, что в свое время женился на моей матери. О! Нет, не думайте, что он нас не любил. Очень любил! Отец смог оставить свою тягу к музыке, странствиям ради любимой жены и дочери. Также потом он пожертвовал всеми своими мечтами и ради меня, приняв предложение Валериусов остаться с ними и вести оседлую жизнь. К концу жизни он сожалел о том, что имеет семью – то, что отвлекало его от основной цели жизни. Мой отец думал, что жизнь его прожита зря. Меня же, впитывавшую музыку с рождения, он видел своим продолжением.       Эрик мягко усадил девушку на диван и взял за руку. Та глубоко задумалась, подбирая слова.       - Кристина, что такого вы пообещали отцу? Скажите, что он требовал – слово в слово.       - Требовал? Нет, не требовал, но… Стоя у его постели, слушая его последние хрипы, я горько плакала. Внезапно, у моего родителя случилось просветление, какое бывает прямо перед самым отходом в мир иной. Будто ангел коснулся его своей дланью. «Подойди, дитя мое», - сказал он и взял меня за руку. «Ты моя музыка, ты мой свет. Я знаю твою душу, как если бы она была моей.» - прошептал он, разглядывая меня, словно пытаясь запечатлеть навсегда мой образ. «Поклянись мне, дочка, что не предашь свою душу, что горит огнем искусства. Поклянись, что пойдешь тропой музыки, и не свернешь с него, как бы тебя не отвлекали, как бы тебя не тянуло с него мнение общества, мимолетные желания и чувства. Обещай это своему отцу!». Рука его сжала мою – несильно, силы в ней уже давно не было. Я упала к его ложу и поклялась. Я обещала исполнить все как он того хочет. И он умер спокойно. Черты лица его разгладились, умиротворение разлилось по ним, чего не случалось со времени, проведенного в Швеции.       Кристина окончила свой рассказ. Пару слезинок нашли тропу из ее глаз вниз по щекам. Эрик ласково провел пальцем по серебристой дорожке и взял Кристину за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.       - Это хорошее обещание, и ты его прекрасно выполняешь. Но ответь, почему ты не можешь выйти замуж?       Кристина густо покраснела. Неужели он не понимает? Или она не так донесла свою мысль? Впрочем, Эрик же мужчина… Мужчины никогда ничем не жертвуют при создании семьи.       - Эрик, - Кристина села, чопорно сложив руки на коленях. Мужчина положил голову на ладони рук, локтями упираясь в колени, и с интересом посмотрел на девушку снизу-вверх. – Ну какой порядочный муж потерпит жену, выступающую на сцене? Возьмите в пример любую из певиц – как только они выходят замуж, то уходят со сцены. К тому же на примерную супругу ложится уход за домом, мужем, что отнимает много времени и становится ее новым смыслом жизни.       - Кристина, я бы никогда не заставил вас прекратить выступать, - с улыбкой произнес Эрик, не меняя позы. – Более того, я бы сделал все возможное, чтобы развить ваш талант. А дом – Бог с ним, я прекрасно могу управиться с любым хозяйством. В конце концов денег мне хватит, чтобы нанять прислугу. Это я вам обещаю. Ваша жизнь не изменится, а карьера только пойдет в гору.       Сердце девушки затрепетало. Но…       - Но, Эрик, а как же дети? – выпалила смутившаяся певица. Скулы Эрика тоже покрылись румянцем, он сдержанно кашлянул. – Дети отнимают все время матери. Невозможно совмещать карьеру певицы и материнство. Если я выйду замуж… То мой брак ничем не будет отличаться от любого другого. А любой брак подразумевает наличие детей.       Мужчина смущенно провел пятерней по голове, приглаживая волосы. Он сказал, что не будет принуждать ее к постели. Но что если это для нее не будет принуждением? Когда-нибудь, когда они будут долго женаты и она привыкнет к его виду… Эрик не мог отрицать, что ему очень хочется, чтобы их брак был такой же, как и у всех других людей, во всех аспектах. Он был мужчиной, с абсолютно такими же, как и у всех мужчин желаниями, а Кристина была очень красивой и желанной, ее прикосновения приносили ему удовольствие, и он мог предполагать, что его ждет что-то несравненно приятнее. Но дети. Когда-то давно, еще когда он верил в то, что найдется та, кто не отринет его прикосновения, он размышлял о подобных последствиях.       - Кристина, могу я быть честным с вами?       - Это то, чего бы я хотела от вас в подобном вопросе.       - Я бы не хотел иметь детей, - твердо произнес мужчина. Видя желание Кристины возразить, он молча взмахнул рукой, останавливая ее. – Я думал о подобном, читал много медицинской литературы. Существует большая вероятность, что мое уродство передастся детям, либо внукам. Я бы не хотел обрекать на жизнь, подобную моей, невинное дитя. Тем более, моего отпрыска – мою кровь и плоть.       - Но как же тогда… - нахмурилась девушка.       Мужчина мягко рассмеялся. Невинное дитя. И как она осталась такой, живя бок о бок со сценой, театром – гнездом порока?       - Существуют способы, - покраснел мужчина, - делить постель с супругом, но не иметь последствий этого союза…       Кристина вспыхнула и отшатнулась от Эрика, вскакивая с дивана.       - За кого вы меня принимаете? Убить свой плод! О! Я знаю, что подобным занимаются распутные девицы из балета, когда не желают, чтобы нежелательная беременность мешала их карьере. Но я не такая! Я бы никогда не отравила маленькую жизнь внутри себя!       Гнев окрасил ее скулы багровым румянцем, голубые глаза метали молнии. Эрик отметил, что она сейчас чудо как хороша.       - Сядьте и успокойтесь! Вы сами как несносное дитя! Я не предлагал вам подобного! – Эрику пришлось немного повысить голос, чтобы достучаться до Кристины. Она села, обиженно сложив руки на груди. – Я знаю, о чем вы говорите – в конце концов в театре я нахожусь дольше вас и все прекрасно знаю о творящихся тут безобразиях. Нет, я не предлагаю вам травить свой плод. Есть иные способы. Существуют различные травы, комбинация которых в виде некого травяного напитка, принятого в определённое время, не позволяет семени мужчины лечь на благодатную почву женщины. Беременности просто не произойдет. Вы никого не травите – ни себя, ни будущего ребенка.       Кристина слушала, широко распахнув глаза от удивления.       - И вы знаете подобные рецепты? Но откуда, Эрик? Вы… вы пользовались подобными методами?       Мужчина снова рассеянно провел рукой по волосам и густо покраснел.       - Нет, Кристина, я не пользовался ничем подобным. Я просто изучал этот вопрос, а мои познания в медицине и химии позволили мне досконально изучить это.       Они молча сидели по разным сторонам дивана, смущаясь такой откровенной темы. Кристина медленно переваривала полученные знания. То есть она может и не иметь детей вовсе? Девушка никогда не задумывалась о подобном. Да, она знала, что у всех есть дети, что это неизбежное продолжение рода, но ее саму никогда не тянуло к малышам знакомых и подруг. Она спокойно восприняла тот факт, что детей у нее не будет никогда, когда пообещала отцу не заводить семьи.       - Кристина, это все ваши требования насчет брака? – первым нарушил неловкое молчание Эрик. – Тогда могу ли я просить вас оказать мне честь стать моей женой? Я не буду препятствовать вашей карьере и у нас никогда не будет детей.       - И вы никогда в жизни больше не будете меня ревновать к кому-либо! - выпалила девушка, сама не осознавая, уже согласна на его предложение. – Того, что произошло между мной, вами и Раулем в эти два дня, никогда не повторится! Я… я просто не перенесу больше подобного ужаса.       Эрик оценивающе смотрел на свою обожаемую Кристину. Как можно не ревновать ее? Ее голос сводил с ума, не говоря уж о потрясающей северной красоте. Поклонники будут обивать порог ее гримерки толпами.       Правильно поняв его молчаливые выводы, Кристина прервала его размышления.       - Эрик, это правда, что я отказалась от мысли заключить союз перед Богом, исполняя последнюю волю отца. Однако, всю свою жизнь я размышляла на тему брака. И самыми лучшими примерами для меня всегда были супружество моих родителей и четы Валериус. Они нежно любили друг друга, в их союзе не было места лжи и порокам. Я… я думала, что выйду замуж непременно за любимого человека и никогда не буду ему изменять, сколько бы поклонников не восхищало мое творчество. Я могу поклясться вам в этом. Я буду вам верной женой и подругой жизни. Вам никогда не придется беспокоиться за мою порядочность.       - Тебе придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь подле себя постоянно, - твердо произнес Эрик, глядя ей прямо в глаза. – Я ни на минуту не оставлю тебя одну наедине с поклонниками. Я верю тебе, - мужчина прикрыл глаза и утвердительно кивнул сам себе. – Да, верю. Но я буду очень внимательно следить за своей хорошенькой женой. Тебе придется мне это простить. Тогда я не допущу, чтобы ревность позволила пустить свои корни мне в душу. Я буду уверен в тебе и не позволю себе сомневаться.       Эрик ждал возмущений, криков, как минимум – обиды, что позволил себе сомневаться в порядочности девушки. Но мужчина знал себя, как знал и свои инстинкты. Ему мало верить ей. Он должен знать наверняка. К удивлению мужчины, Кристина не закатила ему скандал. Она думала, молча покусывая нижнюю губку. Светлые брови нахмурились. Девушка явно думала об оскорблении, что нанесли ей его слова. Но сказала она совершенно другое:       - Эрик, я понимаю, что вы не хотели меня оскорбить своими словами. И, как мне кажется, я понимаю, почему вы выставляете подобное требование.       Кристина прекрасно понимала, что Эрик не уверен в себе. Его внешний вид всегда был и будет отталкивающим. Что бы она ему не говорила, какие бы доводы о его плюсах не приводила, он всегда будет считать себя менее располагающим к себе, чем все остальные мужчины. И это был его способ контролировать себя – быть постоянно рядом с Кристиной, видеть, что она всегда выбирает его. Только его. Что может случиться, если такой человек потеряет над собой контроль, она уже видела. Умная девушка бежала бы без оглядки, как только этот ужасный человек отпустил ее. Схватила бы Рауля за руку, бежала бы без остановки на вокзал Гар-дю-Нор и дальше – к Северу земли, меняя поезда и постоянно оглядываясь. Кристина вздохнула. Умная девушка никогда бы не стала общаться с Ангелом музыки. Умная девушка никогда бы не согласилась пойти с ним в подземелья Оперы. Умная девушка никогда бы не стала возвращаться в подземный дом, после того, как едва сбежала оттуда. Умная девушка вряд ли бы влюбилась в Эрика и решилась бы остаться с ним по своей воле.       - Я согласна, Эрик. В конце концов, брак подразумевает собой уступки друг другу, а вы и так пошли на многие мои требования. К тому же, - Кристина лучезарно улыбнулась мужчине, - какая из жен откажется, чтобы любимый муж сопровождал ее всюду, ждал уставшую с концертов и отгонял бестактных поклонников?       - Так ты согласна? – прошептал мужчина, широко раскрыв глаза.       Кристина застенчиво кивнула. Эрик резко выдохнул и как-то весь обмяк, будто напряжение, державшее его тело из последних сил, вдруг покинуло его. Он медленно взял ее руку, провел большим пальцем по каждому пальчику Кристины и нежно поцеловал костяшки. Девушка вспыхнула.       Так же неспешно Эрик отодвинулся от Кристины и откинулся на подушки дивана, запрокинув голову, прикрыл глаза. Весь его усталый вид излучал покой. Мужчина выглядел так, словно вот-вот заснет. Кристина, глядя на него и сама зевнула. Напряжение последних суток отпускало, утомление брало свое.       - Вы устали, Кристина? – лениво спросил Эрик, наблюдая за девушкой сквозь полуприкрытые глаза.       - Да, Эрик. Ужасно хочется спать, да и время, - она покосилась на часы, стоявшие на каминной полке, - уже почти пять утра. Однако, я не думаю, что после пережитого ужаса, я засну в своей бывшей комнате, да и вообще в этом доме.       Эрик оглядел разгромленный интерьер. Да уж. Внезапно холодок пополз по его спине, и он снова напрягся, когда девушка продолжила говорить, будто бы размышляя вслух.       - Уже слишком поздно, чтобы ехать домой к матушке Валериус. Да и таком виде я доведу ее до инфаркта. Гостиница? Может быть есть гостиницы, которые принимают посетителей глубокой ночью? – девушка задумчиво потеребила кружево на окончательно пришедшем в негодность «свадебном» платье. – Что скажете, Эрик?       Мужчина уже сидел прямо, глядя на нее во все глаза. Сомнения снова когтями вцепились в разум мужчины. Она хочет уехать, покинуть его. Сбежать? Но он же отпустил ее сам… Или Кристина просто хочет избавить себя от вида жениха, хотя бы на какое-то время? Глаза его забегали по лицу девушки. Может она снова лгала ему?       Кристина, заметив напряженную позу мужчины, удивленно приподняла брови. Ну что ему опять пришло в голову? Внезапно, слушая свои инстинкты, какую-то женскую мудрость, пришедшую из глубины сердца, Кристина нежно взяла Эрика за руку.       - Дорогой, я безумно устала и не хочу разгадывать снова твои мысли. Пожалуйста, поедем в гостиницу, или любое другое место на твой выбор и спокойно ляжем спать, да? Наутро со свежими силами мы можем продолжить наш разговор.       Мы? Она сказала мы поедем? То есть Кристина хотела, чтобы Эрик ехал с ней в гостиницу? Бред какой-то... Но рука девушки так же крепко держала его руку. Она ласково смотрела на его не скрытое маской лицо и ждала ответа. Мужчина провел рукой по волосам. Был вариант получше гостиницы.       - Кристина, - хриплым голосом обратился он к ней. – Что, если мы поедем не в гостиницу, а в частный дом… Совершенно обычный, с дверьми и окнами… правда, несколько неубранный. Там никто не живет, он будет в нашем полном распоряжении…       - О, это даже лучше! Искать свободную гостиницу сейчас совершенно не хочется. Пыль меня не пугает, лишь бы была кровать. А чей это дом? Мы едем к кому-то в гости? – девушка смущенно потерла заляпанное платье. Видок у нее точно не для посещений.       - Это мой дом, так что приглашаю вас к себе в гости, - хмыкнул от каламбура Эрик.       Девушка пожала плечами и кивнула. Усталость совершенно валила ее с ног, глаза слипались.       - Правда, - начал смущенно мужчина, - нам сперва нужно кое-куда завернуть и доставить молодого виконта наверх в Оперу.       Сонливость как рукой сняло. Кристина вскрикнула:       - Эрик! Вы же ведь отпустили Рауля! Что происходит? Что с ним?       Мужчина потупил взгляд. Сказать по правде, он совершенно забыл про виконта, когда сломя голову несся домой от Перса. Надо было раньше его вытащить. Теперь придется делать это при Кристине.       - С ним все в порядке. Я оставил его в темнице коммунаров, - мужчина протестующе вскинул руку, когда Кристина горестно охнула. – Всего на несколько часов. У него есть матрас, одеяло и запас воды. Мне нужно было доставить Перса по адресу, потом я бы вытащил и его, но совершенно забыл о вашем друге, когда подумал, что ты… Что тебя уже… Хм… В тот момент я думал о тебе. Молодой человек, скорее всего, уже пришел в себя.       - Это правда? – девушка вцепилась ему в руку, заглядывая в глаза. – Эрик, скажи, что это правда и ты не собирался… ничего с ним сделать…       - Правда, - угрюмо согласился мужчина. При мысли о том, что Кристина увидит теперь виконта, такого несчастного, что она передумает… В животе скрутило холодный ком. Но он обещал ей. Одно из условий – никогда не ревновать ее и доверять. Что ж, самое время проверить.       Эрик велел ей взять самое необходимое, сам ураганом проносясь по дому и кидая как попало вещи в дорожную сумку. Кристина же нетерпеливо шагала по гостиной. Она ничего не хотела брать из этого дома, а перспектива снова зайти в свою бывшую комнату и увидеть ту, вторую, дверь, приводила ее в ужас.       Словно сквозь сон, она услышала, как Эрик зовет ее, накидывает ей на плечи теплый плащ, под локоток ведет по темным коридорам. Она очнулась, когда звякнула решетка темницы. Одиноко затрепетал огонек лампы, выхватывая из темноты бледное лицо Рауля. Завидев ее, мужчина бросился к решетке.       - Кристина! Кристина, Боже, ты жива! Он что-то сделал с тобой? Кристина! – кричал молодой человек, напрасно дергая решетку. – Ты, чудовище! Монстр! Отпусти ее немедленно!       - Рауль, Рауль, успокойся!       Кристина подбежала к решетке и обеспокоенно погладила его пальцы. Виконт действительно выглядел неплохо. Он уже не был похож на умирающего, каким казался на кушетке в доме Эрика. Молодой человек наклонился к ее рукам и порывисто поцеловал пальчики. Сзади послышалось недовольное сопение. Эрик хмуро наблюдал за всей этой сценой, сложив руки на груди.       - Рауль, вы должны пообещать, что будете вести себя сдержанно, когда Эрик откроет дверь, - строго сказала девушка, отнимая свои руки. Рауль недоуменно посмотрел на возлюбленную.       - Кристина… Что ты ему пообещала за нашу свободу? - потрясенно прошептал он.       - Я пообещала, что выйду за него замуж и буду ему хорошей женой, прожив в этом браке столько, сколько отмерено мне Господом Богом, - честно ответила девушка. – А он в ответ отпустил меня. И вас отпустил. Мы все свободны. Сейчас вас выпустят и направят в мою гримерную комнату.       - А как же вы, Кристина? – Рауль потрясенно смотрел, как его возлюбленная отошла на шаг назад, прямо к этому монстру, тотчас же обнявшему ее за плечи. – Отойди от него! Он заворожил тебя, запудрил мозги! Ты слышишь?       Кристина вздохнула. То, как вел себя Рауль, весь его вид, поведение… Это ее вина. Если бы ей не вздумалось играть с его чувствами тогда…       - Рауль. Я сейчас скажу и больше не хочу обсуждать это, - печально произнесла Кристина. – Я не околдована и мыслю ясно. Так всегда и было. Я люблю Эрика и собираюсь по своей воле выйти за него замуж. Мне жаль, что я ввела вас в заблуждение своим поведением. Вы так пострадали из-за меня… Но, я не люблю вас.       Ее твердое «я не люблю вас» набатом отозвалось в голове Рауля. Молодой человек медленно сполз на пол о обхватил руками голову. Так это все было неправда… Он ведь подозревал, всегда подозревал, что она не любит его. Но так надеялся. И все же, несмотря на безответные чувства, все это никак не отменяло поведение чудовища, что пытало жарой, а потом чуть не утопило их с Персом. А его лицо… Кристина бы никогда по своей воле не прикоснулась к такому уроду!       - Это все ты, - зарычал виконт. – Ты, урод! Что ты ей наговорил? Как заставил полюбить себя?       - Заставил? – раздался бархатный голос. В темноте блеснули две янтарные звездочки. – Я не заставлял. Вот ирония, месье, когда я отпустил ее, готовясь потерять навсегда, тогда она стала моей. По-настоящему моей.       Голос чудовища стал грустным. В нем не было торжества. Он не плевался в ярости на разлучника-мальчишку, не бахвалился своей силой или тем, как он заставил Кристину быть послушной марионеткой. Свет скудного фонаря выдернул из темноты грустную улыбку Кристины. Она взяла Эрика за руку. Не монстра или урода. Эрика, человека.       Тогда Рауль все понял. Понял и заплакал. Кристина, его дорогая малышка Лотта… Его? Кристина никогда не была его. Вспомнился случай на крыше, когда она поцеловала его. Тогда молодой человек был вне себя от счастья, ему казалось, что девушка любит его. Теперь он смотрел на этот поцелуй иначе. Она поцеловала его не как возлюбленного, а как дальнего родственника, кузена, друга давних детских игр. «Дарю вам первый и последний поцелуй». Такой же ненастоящий, как и вся их помолвка. Вспыхнув тысячью отражений несуществующих Кристин, как тогда в зеркале, его возлюбленная исчезла. А была ли она когда-нибудь?       Бесшумно распахнулась дверь на хорошо смазанных петлях. Нежные руки ласково погладили его голову, потянули за ладони, предлагая встать и следовать за собой. Тяжело вздыхая, Рауль поплелся за черным силуэтом Кристины. Впереди шел их высокий проводник, освещавший тусклым фонарем дорогу. Молодой человек не разбирал пути и совсем не чувствовал времени, погрузившись в мрачные мысли о своем разбитом сердце. Ярко вспыхнул газовый свет, заставив его поморщиться. Они были в гримерной Кристины, прямо перед большим зеркалом в полный рост. Забытый цилиндр виконта небрежно валялся на краешке дивана. Шкатулка для пистолетов лежала на столике. Вот и все атрибуты их невероятного приключения. Рауль вздохнул. Маленький мальчик, что рыцарски бросился в воду достать улетевший красный шарфик.       - Кристина, ответь на мой вопрос, - обернулся к девушке молодой человек. И, покосившись, на хмурую мужскую фигуру, сложившую руки на груди, угрюмо добавил: – Пожалуйста.       Кристина, стоявшая рядом с Эриком, легонько кивнула.       - Было ли время… - грустные аквамариновые глаза вспыхнули надеждой. – Было ли когда-нибудь так, что ты испытывала ко мне нежные чувства? Могло ли у нас что-то по-настоящему получиться?       - Было, Рауль, - ответила Кристина ровным голосом. Черная фигура за ней дрогнула. – Помнишь, тогда в саду домика в Перросе? Ты сказал, что не забудешь меня, поцеловал мою руку… Я тогда была влюблена в тебя. Однако, той девочки больше нет. Наивная Лотта умерла у могилы своего обожаемого отца. Та, что ты встретил много лет спустя – лишь ее оболочка, только внешне похожая. Я стала совсем другой, милый Рауль. Я думала, что умерла тогда, вместе с отцом. Однако мой Ангел музыки, - она с улыбкой глянула через плечо и взяла Эрика за руку, - вдохнул в меня жизнь. Я родилась заново, снова запела в полную силу, моя жизнь наполнилась радостью и музыкой. Прости, мой дорогой храбрый рыцарь, но у нас никогда бы не смогло что-то получиться. Наши дороги разошлись очень давно. Я бы не смогла стать женой виконта или бравого моряка-офицера. Жизнь моя – выступления, сцена – мое призвание, душа моя – музыка. Как и у старого шведского скрипача.       Они стояли такие разные. Она – вся свет, белокурая и голубоглазая, словно ангел. Он – весь тьма, страшнее демонов ада. Но поразительно, и Рауль только сейчас это заметил, насколько похожими они выглядели, насколько подходили друг другу. Ангел улыбнулась ему:       - Прощай, Рауль. Прости меня, и забудь.       А демон тем временем протянул раскрытую ладонь и дунул ему в лицо какой-то пыльцой. Молодой человек сделал два вдоха и провалился в темноту.       - Эрик, что ты сделал? – изумленно вопросила Кристина, глядя на оседающее в беспамятстве тело.       - Это легкое снотворное. Ему стоит отдохнуть сейчас, - пояснил мужчина, с легкостью закидывая тело виконта на небольшой диванчик. – Он поспит до утра, а там его легко обнаружат и проводят домой.       Кристина возмущенно засопела – обнаружат-то виконта в ее гримерной! И что тогда о ней подумают? Впрочем, девушка мысленно махнула рукой, какие только слухи о них с Раулем не ходили в театре. Спящий одетый мужчина в ее пустой гримерной – не самое худшее. К тому же, усталость все больше одолевала девушку. Не хотелось еще и Рауля везти домой, отвечать на его неизбежные вопросы. Еле волоча ноги, Кристина двинулась за высокой фигурой, успевшей прихватить какие-то саквояжи.       Она не помнила, ни как они достигли стоянки экипажей, ни как подъехали в тихий сонный райончик Парижа. Очнулась девушка лишь на пороге высокого дома, окруженного тенями от кустов и деревьев, когда Эрик приглашающе распахнул дверь. Правильно понимая утомившуюся спутницу, мужчина не стал проводить экскурсии по дому, оставив их на утро, а сразу поднялся на второй этаж. Из небольшого коридорчика вели три двери. Мужчина приглашающе открыл две из них:       - Это моя спальня, - была продемонстрирована центральная дверь, - а слева – ваша.       Беглый осмотр показал, что пыли, которой не боялась Кристина, было все же многовато. Устало вздохнув, она поплелась в комнату Эрика – нужно было помочь вытряхнуть покрывало и, хотя бы, перестелить постель. Она должна была помочь мужчине, а потом бы занялась уже своей спальней. Эрик молча принял помощь, думая, что вдвоем они управятся быстрее – и с одной, и с другой комнатой. Но как только кровать была заправлена свежим бельем, пахнущим лавандой, а из открытого окна потянул такой свежий ночной ветерок, Кристина поняла, что уснет прямо тут же, на пыльном ковре.       - Эрик, могли бы мы переночевать сегодня вместе? – внезапно для самой себя спросила она. Честная девушка ужаснулась бы подобного вопроса, но после всего пережитого за последние дни, Кристина махнула на нее рукой. – Я ужасно устала и чувствую, что рухну прямо здесь. К тому же, после всего пережитого, я боюсь засыпать одна. В конце концов, мы уже спали в одной постели, там, в доме у озера…       Эрик малиново покраснел.       - Кристина, вы не должны этого помнить… Как вы… Вы же спали тогда!       Кристина лениво махнула рукой, пресекая дальнейшие попытки Эрика оправдаться. Принимая его смущенное бормотание за согласие, девушка прошла в ванную комнату и умылась из-под крана холодной водой – на большее ее сейчас бы не хватило. В дверь раздался деликатный стук.       - Кристина, возьмите, это вам понадобится, - раздался приглушенный дверью смущенный голос.       Аккуратно приоткрыв дверь, девушка взяла протянутый сверток. Рука, подсунувшая ей его, проворно скрылась и захлопнула дверь. В свертке оказалась хлопковая ночная рубашка и плотный теплый халат. Кристина улыбнулась предусмотрительности Эрика.       Когда девушка вышла из ванной, в комнате царила полутень. Эрик, умывшийся на первом этаже, уже лег в постель. Он подготовил два одеяла и две подушки, чтобы как можно меньше смущать девушку. Мысль о том, чтобы снова спать вместе, в одной постели как тогда, одновременно и будоражила его и заставляла трястись в страхе. Подумать только, Кристина тогда не спала и все это время, она знала, что Эрик поддался своей слабости, переночевав с ней в комнате. Знала и ничем никогда не показывала этого. Сердце отбивало быстрый ритм, когда фигура, закутанная в халат, прошла к своей половине кровати и немедля нырнула под одеяло. Эрик медленно выдохнул, успокаиваясь. Странно, но чужое присутствие рядом с ним не настораживало как обычно, а наоборот, успокаивало мужчину. Он моргнул пару раз вмиг потяжелевшими веками, закрывая их. Нос наполнился запахами лаванды и чем-то Кристининым – духами, или ароматным мылом. Было очень приятно. Эрик находился будто бы в одной из своих грез. Уже уплывая в облака сновидений, он услышал тихое:       - Доброй ночи.       - Спокойной ночи, любимая, - пробормотал Эрик, уже не осознавая, где находится – во сне или наяву.